Матвей, никогда не говори "никогда"!

Утром я встал многим раньше обычного. А всё почему? Правильно, потому что ждало меня что-то из ряда вон, что-то нестандартное, что-то необычное, неожиданное. Ну, ведь бывает такое, например, перед дальними поездками, ответственными мероприятиями и прочим. И меня, к сожалению или к счастью, это не обошло стороной. Поэтому и ощущал мандраж перед предстоящей встречей. Я встал с кровати и пошлёпал в ванную. Мама с папой ещё наверняка спали. Да и я бы спал, если б меня петух в задницу не клюнул, оповестив о том, что пора, батенька, вставать, нечего бока налёживать, а то, понимаешь ли, разлёгся, спать ему приспичило, видите ли. Зашёл в ванную и уставился на своё отражение. Ранка на брови была красноватой, поэтому решил после душа обработать хотя бы перекисью. Заклеивать не собирался. Потому что, во-первых, не хотелось показать себя "парнем с деревни", который неотёсанней самой берёзовой берёзы, а во-вторых, вчера перед сном я так сильно настрадался, отдирая грёбаный лейкопластырь (обработанный словно суперклеем, блядь) с брови. Чуть, кстати, без неё родименькой не остался. Больше на такие жёсткие эксперименты я идти не желал. Налюбовавшись своей сонной физиономией, я встал под душ. *** После водных процедур с использованием мыльных-рыльных принадлежностей я вышел и поплёлся на кухню, чтобы поставить чайник и наварганить чего-нибудь съестного. Но меня уже опередила мама. — О, мам, доброе утро! — начал я. — А ты чего так рано встала? — и подошёл к ней. — Доброе, сыночек, — она помешивала кашу. — Тот же вопрос, Матвеюшка, — и поцеловала в щёку. — Да не спится что-то, — я провёл рукой по влажным после душа волосам. — Сегодня вот поеду с Игнатом на.. кхм, Игоревичем на встречу с подрядчиком. — Переживаешь? — тут же ласково поинтересовалась мама. — Не знаю, но как-то волнительно, — я сцепил пальцы между собой. — Я в тебя верю, всё у тебя получится, — и обняла с нежной улыбкой. — Спасибо, мам, — искренне ответил я. — Не за что. Садись за стол, каша почти готова. *** Гандон Игоревич Привет! Я подъехал — выходи (8:23) Я глянул на экран телефона, когда уже надевал обувь. Поэтому не стал отвечать, а просто сунул телефон, ключи и пачку сигарет (всё ту же, чёт никак её не добью) в карманы. Я вышел из дома и уже привычно встретил Игната возле машины. Только сегодня на нём солнечных очков почему-то не было. — Привет! — радостно произнёс Великовский, когда я подошёл ближе. — Как там твоя бровь? — он приблизился ко мне, чуть прищурившись, чтобы разглядеть вчерашнюю травму. — И тебе привет, — я протянул руку, которую тут же обхватил Игнат, пожимая. — Бровь более-менее, — я криво улыбнулся. — Судя по восторгу на твоём лице, ты прямо рад, — хмыкнул он. — Болит? — Ну такое. — Игнат расхохотался. — Иди в пень, хохотушка, блядь! Вообще несмешно, Пизда Трандофиловна! Заебал, — рыкнул я. — Да не ссы ты, — он хлопнул ладонью по моему плечу, — поверь, у тех, к кому мы направляемся, яйца поджимаются сильнее твоего, поэтому всё хорошо пройдёт. Я поражённо уставился на него. Да как он это понял только? Как он, блин, понял, что я нервничаю из-за этих самых подрядчиков? Это что, магия какая-то? — Мне стало нааамного, — язвительно вытянул я гласную, — легче. — А я знал, — усмехнулся Великовский. — Давай, садись в машину. Я кивнул и направился к пассажирской двери. Я сел в машину и пристегнулся, а потом телефон пиликнул входящим сообщением. Я достал телефон и глянул на экран блокировки. Там красовалось два сообщения. От моего мобильного оператора о том, что пора бы и счётик пополнить, а то это не дело, конечно, и от.. — "Гандон Игоревич"?? Серьёзно? Да ты обалдел, что ли? — Игнат выпучил глаза. Упс! Вот это я попал! — А что, собственно, такого? — как ни в чём не бывало ответил я, состроив самый невинный из всех возможных взгляд. — Ну, например, то, как ты назвал меня у себя в телефоне?! — он не злился, но, судя по всему, поставил перед собой цель до меня доебаться. — А кто тебя просил подглядывать? — вставил я. — Ну, Матвей! Это ж хрень какая-то, — хохотнул Игнат, прикрыв ладонью глаза. — Просто я так записал тебя, потому что раньше ты меня по-страшному бесил, — пояснил я. — Ну и прижилось, — произнёс и пожал плечами. — Прижилось? — Великовский ещё сильнее распахнул свои зелёные глаза. — То есть менять ты ничего не собираешься? — уточнил он с какой-то не понятной мне интонацией. — Ну.. — протянул я, задумавшись. — Могу тебя в "Игната-ебаната" переименовать, — засмеялся я, заметив, как изменилось выражение лица у Игната. — А, не! — взмахнул руками. — Точно! Знаю! — я щёлкнул пальцами, поймав озарение. — В "Игнатио"! — и покатился со смеха. — Ой, как же смешно, — Игнат явно скептически отнёсся к моей шикарнейшей идее. — А может, тебе пальчик показать? — Покажи, — сквозь хохот. И Игнат реально начал показывать! Сгибал, разгибал, двигал взад-вперёд, а мне так смешно было. Аж до боли в мышцах. — Ох, не могу больше смеяться! — сказал я спустя минут пять, наверное, и продолжил ржать. Игнат показывал мне палец и то и дело прыскал от смеха сам, не имея возможности сдержаться, видя мою реакцию. — Так, хватит, — отсмеявшись, я схватил его за палец и на автомате потянул на себя, а вместе с ним и не ожидавшего такой неожиданной подставы с моей стороны владельца пальца. Игнат полетел на меня, так как пристегнуться пока не успел. — Ох! — он рухнул на меня, подбородком уперевшись в грудь, и заглянул прямо в глаза. Я сглотнул. Столько всего в этом взгляде было, что уловить какую-то одну эмоцию не представлялось возможным. — Прости, — прошептал я, продолжив держать его палец и смотреть в глаза. — Да ничего. И я тут подумал — переименовывать не надо, — Великовский поднялся с меня, а я наконец освободил его палец из хватки. — Всё-таки уважительно же. "Игоревич", ведь! — и выставил тот самый указательный палец вверх. — Ага, то есть "Гандон" тебя не смущает?! — я снова начал улыбаться. — Ну, посуди сам, — начал растолковывать Игнат. — Что такое "гандон"? Это презерватив. А что такое "презерватив"? Это безопасность. А безопасность — это я! — самодовольно заявил Игнат. — Ещё никогда не сталкивался с таким объяснением, — хихикнул я. Блин, а всё-таки Игнат такой классный! — Ага, — согласился он, пристёгиваясь, — сам в шоке. Автомобиль тронулся с места, и мы поехали. — Слушай, а как у тебя записан я? *** Мы подъехали к месту. Игнат, кстати, на вопрос так и не ответил. Сначала он ошарашенно на меня посмотрел, растерялся, будто я загнал его в угол своим неожиданным вопросом, спутав все карты, а потом ему кто-то позвонил, поэтому Великовский отвлёкся и ответил на звонок. А после уже как-то не к месту было возвращаться к этой теме. Пришлось проглотить своё любопытство и начать уже настраиваться на деловую встречу. Я вышел из машины. Игнат обогнул свой автомобиль. — На, держи, — и отдал мне солнечные очки. — Зачем? — не понял я, недоуменно взглянув на парня. — Придадим тебе солидности и статусности, — хмыкнули в ответ. — Что, неужели я недостаточно хорош? — я захотел подловить Великовского. — Почему же? — спокойно начал парень. — Просто припугнуть кем-то влиятельным лишним не будет. — А твоё влияние уже что, на ладан дышит? — всё ещё недоумевая, чуть насмешливо склонил голову набок я. — Сам-то как думаешь?! — самодовольно поинтересовался Игнат. Я, сделав полшага назад, оглядел парня с головы до ног. Безукоризненный внешний вид, который говорил о безупречном вкусе. Поза, в которой он находился, так и излучала уверенность. Горящие глаза смотрели на меня и буквально сканировали душу, видя насквозь. Ну, нет. Определённо влияния у Игната хоть жопой жуй. Наверное, это видно даже невооружённым взглядом. А уж знакомому с ним — и подавно. — Нет, — проанализировав, коротко ответил я. — Поэтому вопрос всё ещё остаётся открытым. Колись давай! — с нетерпением выдал я. — Меня они знают, привыкли к манере общения и понимают, чего от меня можно ожидать. А тебя я хочу представить как человека нового. Эдакая тёмная лошадка, — пояснил он. — Понимаешь меня? — Понимать-то понимаю, только нахуя? — Они лениться стали, работают спустя рукава, постоянно сроки сдвигают. — Допустим. А я чем тогда могу помочь? — Да в смысле? — Трусы свисли! — дерзко ответил я. — Где? — он начал оборачиваться и себе за спину, и мне. Вот придурок! — И вообще, у тебя что, память девичья? — Парнишечья, — поправил я, улыбнувшись. — Ага, — согласился Великовский. — И ты, по всей видимости, уже подзабыл, как вчера искусно сыграл некоего Прасковия? Да с твоими актёрскими способностями мы их там всех поимеем! — радостно воскликнул он. — Так, стопэ! Никаких оргий! — предупредил я, сжав губы в тонкую линию, чтобы не заржать. — То есть без оргий ты согласен? — с надеждой. — Что два пальца обсосать, — легко и непринуждённо ответил я. — Об асфальт, да? — кивнул Игнат, сглотнув, отчего дёрнулся его кадык. — Нет. *** Мы поднялись в кабинет. Миловидная девушка на входе тут же встала и сложила ладони одна на другую перед собой. — Доброе утро, Игнат Игоревич и.. — Матвей Петрович, — подсказал я, сверкнув улыбкой и так и не сняв очков. Меня ж софиты слепят, нахуй! Я голливудская звезда, блядь, а все остальные — мои фанаты, которые текут при одном лишь упоминании меня. Именно это я повторял себе как мантру, чтобы не опростоволоситься. Пиздец, и во что я в который раз по просьбе Игната влез? Блядь, стрёмно-то как! — Да, и Матвей Петрович, — девушка приняла к сведению данную информацию. — Вас уже ждут. Я провожу. И она пошла вперёд. Мы поднялись по лестнице на второй этаж. А там простиралось огромное, залитое солнцем помещение. Ух ты! Все стены были стеклянными, что создавало эффект открытого пространства. Красиво. К нам устремились какой-то пингвин в костюме и дамочка с морскими буями, вместо сисек, на высоких каблуках. Стерва ("дохлая корова" согласно словарю Даля), одним словом. — Ох, Игнат Игоревич, очень рад, что Вы смогли сегодня найти время в своём насыщенном графике на нас. — Ананас, блядь! Я цокнул. Лебезил этот мужик так, словно.. да хер пойми как! Только жопу осталось подставить, чтобы язык, которым он так гладко чешет, не простаивал. А то такой агрегат пропадает. Да что ж ты будешь делать!? — Да, приветствую Вас, Борис, — степенно ответил Игнат. — Позвольте представить моего делового партнёра. — Ага, слишком делового, блядь. Такого делового, что перед уходом из дома получил по ушам от матери за то, что засрал скатерть кашей. — Матвей Петрович. — Здравствуйте, — уверенно и чуть вальяжно поздоровался я, наконец-то эффектно (ну, пожалуйста, пусть будет именно так) стащив очки. — Мой партнёр, — начал Игнат, а меня, блядь, током шандарахнуло от этого словосочетания, — владелец двадцати пяти процентов акций компании "Альянс-Ин", в которой является достаточно значимой фигурой, а также входит в состав совета директоров. Матвей Петрович хотел бы вложиться во что-то по-настоящему стоящее. У мужика глаза в прямом смысле этого слова полезли на лоб, а во взгляде мелькнули хищные огоньки. Как в мультике, баксы-баксы-баксы. Дамочка же заинтересованно глянула в мою сторону, выпятив свои дойки. Расслабься, малышка, ты не в моём вкусе. В эту самую секунду я прямо-таки почувствовал себя то ли на выставке собак, то ли на случке. Так меня расхваливали. И по всем фронтам выходило, что я выгодная партия. Породистый, красивый и богатый. Сука, с такими исходными данными я сам с собой не против был бы перепихнуться. — Оу, Матвей Петрович, — этот Боря чуть руку мне не оторвал, так её затряс, — такая честь, что Вы почтили нас своим присутствием. — Ага, — нахально ответил я и выразительно посмотрел на наши сцепленные руки, явно намекая, что рукопожатие затянулось. Мужик сразу же порывисто мою ладонь выпустил. И настала очередь дамочки. — Алевтина, — и подала свою ладонь, внешней поверхностью вверх. Поцеловать, что ли? Да щас прям, разбежалась. Я шлёпнул по её ладони снизу. Она так охуела. Прямо в осадок выпала. Ха-ха! Жаль, фотографировать нельзя. — Ээ, что ж, может, присядем? — потерпев фиаско, она поспешила неловкую ситуацию замять и перевести тему. — С удовольствием, — согласился я и прошествовал первым. Надеюсь, Игнат простит мне эту маленькую вольность. Разместились мы вокруг стола и так, что Игнат оказался напротив меня. С ним на одном диване сел Борис, а рядом со мной, по правую руку, Алевтина. — Итак, как проходят работы? — серьёзно начал Игнат. — Игнат Игоревич, да.. всё по плану, — начал мужчина-пингвин. — Может, чаю или кофе, — спохватилась дамочка. — Нет, спасибо, — отрезал Игнат. — А Вам? — и нагнулась ко мне, сисяндрами своими тычась в лицо. Хмм, что-то мне это напоминает... Как бы странно это ни звучало, но меня никогда не привлекала большая грудь. Никогда. Мне нравятся парни и спортивные девочки. Желательно плоскодонки. Так что демонстрация её прелестей меня ничуть не впечатлила. Скажу больше, я даже заскучал. — Кхм, Алевтина, — раздался ниже обычного голос Игната, — мне кажется, Матвей Петрович тоже против. — Да? — прощебетала она, повернувшись к нему. — А мне, — она снова вернула внимание мне, — так не показалось, — приторно-сладко ответила она. — Но так уж и быть, — и села рядом со мной, при "приземлении" пятой точки на диван соприкоснувшись со мной бёдрами. Я поспешил отодвинуться. Я не хотел вообще никак с ней контактировать, а она, по всей видимости, этого не понимала. Или не хотела понимать. Или делала вид, что не понимала. И любой вариант, увы, был мне не по нраву. Я взглянул на Игната. Он приступил к просмотру каких-то бумаг, а вены на шее вздулись, наверное, от злости, и свободная рука сильно сжалась в кулак. Это что там было написано такое, что могло его так сильно разозлить?! На моей памяти такое было лишь раз (но сам был в этом виноват), и тогда я побоялся даже оспаривать его слова, хотя мне-то палец в рот не клади. Но настолько поразила меня тогда его перемена, что я решил язык-то прикусить. Вот и сейчас что-то странное творилось. Наверное, Великовский ощутил на себе мой взгляд и голову поднял. В его глазах я сначала заметил ярость (цвет был насыщенным тёмно-зелёным), а потом взгляд вдруг резко потеплел, окрасившись в более нежные тона зелёного. Вот это перемена! Я вперился в него, получив недоуменно-настороженный кивок снизу вверх, мол, что случилось, на это я, не привлекая внимания санитаров остальных людей в помещении, улыбнулся и покачал головой. Кажется, после наших переглядок Игнат расслабился и стал вести разговор более спокойно. — Борис, скажите.. — начал Игнат, и я неосознанно устроил слежку за парнем напротив. Он выглядел таким уверенным. Его жесты выдавали в нём лидера, уравновешенного и серьёзного. Со стержнем. Я не особо вслушивался в то, что он говорил. Во-первых, всё равно не понимал, о чём шла речь, во-вторых, меня намного больше интересовало то, как двигались его выразительные губы, как красивые пальцы держали ручку, выводя какие-то закорючки на бумаге, как хмурился его лоб. Чёт я залип настолько, что сам не заметил, как, откинувшись на спинку, только и делал, что ловил глазами каждое его движение или эмоцию. Игнат поднёс ладонь к лицу, чтобы поправить и без того идеальную причёску, а я просто не смог не прикусить изнутри нижнюю губу от открывшегося мне вида. Изящное запястье, не обременённое часами (они были на другой руке), заставило зацепиться взглядом за косточку, на которой располагались две маленькие родинки. И тут же без всякого предупреждения на меня в очередной раз нахлынули воспоминания о том, как я слизывал эти самые родинки с его спины. Да за что же мне это?! Так, надо бы отвлечься. Поэтому я повернул голову к Алевтине. — Матвей Петрович, — дамочка, очевидно, почувствовала мой взгляд, а потому и понадеялась на что-то более интересное, поэтому развернулась ко мне всем корпусом и провела ноготком — орлиным когтем, которым птица впивается в беззащитную полёвку, но вот только я-то мышью не был, поэтому хер ей по всей морде (кстати, думаю, ей не привыкать, может, даже освоилась давно уже с таким-то стажем работы) — по моему пиджаку, — а скажите, как Вы, такой молодой и красивый, достигли таких высот в Вашем возрасте? — пропела она. — Я-то? — хмыкнул я достаточно громко, тем самым привлекая внимание Игната, который как бы случайно, невзначай глянул на меня. — Всё очень просто, — пожал плечами я. — Но раскрывать всех карт не в моих интересах, — зубасто и максимально вальяжно оскалился я. — Да? Жаль, — она искусственно расстроилась, — а я вот всегда грудью на амбразуру. — Угу, грудью на амбразуру, а пиздой на хуи, а может, ещё ртом и жопой. Да чего уж там! Стопудово так и есть. — Всегда и везде первая. — Пфф, да никто и не сомневается. Небось все коленки себе стёрла. — Всё сама, всё сама. — А вот это уж точно. Самостоятельности у неё не отнять. — Хотите узнать поподробнее? — и надула губы. От этого предложения я чуть не блеванул. Она вообще ебанутая? При людях такое предлагать!? Да мне за неё так стыдно вмиг стало, просто словами не передать, поэтому, собственно, я и молчал. — Давайте я всё же сделаю Вам кофе, — наконец оторвалась от меня она, встав и мельком зыркнула в район моего паха. Не, деточка, там тебе ловить нечего. Показушно закусив губу, продефилировала к кофеварке. Достала всё необходимое, а ложку уронила. Специально. — Ах, какая же я неловкая, — прислонила палец к губам и начала нагибаться за столовым прибором (именно нагибаться, чтобы сквозь юбку просвечивались очертания её трусов — одной несчастной нитки, а вторая, очевидно, была отлично запрятана в глубокой заднице — хорошо, что сама мохнатка из-под юбчонки не показалась). Фу, противно! Так откровенно пóшло меня ещё никогда не снимали. Далее всё прошло без эксцессов. Она приготовила кофе и понесла его мне. А потом начался концерт, блядь! Топнула ножкой, типа оступилась, и вылила всё на меня. Эх, сволота! Зря только наряжался так тщательно. Испортила всю рубашку и пиджак немножко, вот ведь курица с мозгами из резины. Хорошо, что кофе предусмотрительно был негорячим. Знала, на что шла. А если уж рисовала в своей пустой голове секс со мной, понимала, что при серьёзном ожоге ей ничего не светит. — Ты в порядке? — взволнованно подорвался на ноги Игнат. — Бывало и лучше, конечно, но сойдёт, — криво усмехнулся я. — Ах, простите! Я такая неуклюжая! Позвольте искупить свою вину, — выдрала пару салфеток из салфетницы и начала протирать. И не там, где было пятно, а в районе моего члена. — Хватит, — процедил я, схватив её за запястье. Алевтина уставилась на меня самым невинным взглядом, от которого мне захотелось закатить глаза. — Это пятно срочно нужно замыть! Пойдёмте в туалет! — она не сдавалась, прямо-таки мечтая залезть в мои штаны. Мне стало так неловко. Перед Игнатом. Он стоял и был свидетелем всего этого. Почему-то стало мерзко от самого себя из-за того, что позволял этой суке себя лапать. Отчего-то очень сильно захотелось подлететь к парню и, обняв, прошептать: "Зайчик, это ничего не значит, не волнуйся". Так, и почему это именно "зайчик", я не понял?? Но додумать мелькнувшую в голове мысль я не успел, меня с упорством танка уже буквально волоком тащили в сторону выхода из помещения. Алевтина так уверенно шла на своих каблуках, что становилось ясно: я точно не первый и уж тем более не последний, с кем она проводила этот весьма незамысловатый финт. — Заходи, Матвей. — Матвей Петрович, — поправил я эту сисястую зазнайку. — Ой, хочешь поиграть? — заморгала она. — Я не против. Раздвиньте же мои сдобы, Матвей Петрович, — и повернулась задом, задирая юбку. Блядь, самое тупорылое хлебобулочное предложение секса в моей жизни. Это жесть! Так и думал — две нитки. Во мне от этого вида даже не ёкнуло ничего. Я видел перед собой всего лишь готовую на всё блядь, не более того. Быстро осознав, что сам я делать ничего не буду, тяжело выдохнула, повернувшись ко мне лицом, и принялась мять моё достоинство. Я особо не сопротивлялся, потому что отдачи не было никакой. Мне было похуй. Алевтина упиралась до последнего, но безуспешно, после чего удивлённо уставилась на меня. Давай, Матвей, неприлично заставлять женщину ждать, ты можешь это сказать, это несложно. — Я.. гей, — и сделал вид, как будто мне неловко, стыдно и жаль, передёрнув плечами. — Блядь! — досадливо проговорила она. — Вот так всегда. Только думаешь, что нормальный мужик попался, а он то женатый с принципами, то гей. Ладно, — Алевтина подошла к зеркалу и начала растирать помаду салфеткой, — но мы же об этом никому не скажем? — Я только "за". Не хотелось бы перед Великовским своей ориентацией светить, — зачем-то очень заговорщически ответил я. Интуиция подсказала будто. — Что, тоже достал этот принципиальный мальчик-натурал, да? — она с интересом повернулась ко мне. Мне, конечно, формулировка ой как не понравилась, но тем менее я быстро понял — это оно самое, то, что нужно. Надо попытаться что-то выведать. Зря мои вещи, что ли, пострадали? — Да вообще пиздец, блядь! Понимаешь, он меня своим совершенством заебал уже по самые помидоры. Весь такой из себя. Даже сюда притащил, чтобы похвалиться, как у него всё гладко идёт. Сказал, что у вас от одного его вида, извини, яйца поджимаются. — О, прекрасно тебя понимаю, — она достала пачку тонких сигарет. И не откуда-нибудь, а вытащила из подвязки чулка. — Самóй уже мозг вытрахал. — Позволишь поухаживать?! — я вынул свою зажигалку. — Спасибо, — закурила она, а я — за компанию, хоть не очень-то и хотел. Но для дела я был готов потерпеть эти небольшие неудобства. — А тебе что он сделал? — я продолжал, втираясь в доверие, выуживать полезную инфу. — Да то! Вечно недовольный, никогда его ничего не устраивает, постоянно правки заставляет вносить. Походу, не ебёт никого. Я ему намекала, мол, и так, и сяк, и об косяк, а он слепыш какой-то. Склоняюсь к тому, что импотент. В его возрасте это очень печально. — Я мысленно усмехнулся, зачем-то опять вспомнив, как мы с ним сексом занимались. Поверь, милая, там импотенцией и не пахло даже. Там у него всё прекрасно. Меня аж гордость взяла оттого, что именно на меня у Игната стояло, а на эту курицу общипанную — нет. — Скажу по секрету, каким бы он ни был ворчливым, Великовский — простачок. Мы его с Борькой уже на два ляма нагрели, а он всё спрашивает, что по работам. Наивный такой, — хохотнула она, отчего её смех эхом отразился от кафеля туалета. Вот же сука пиздливая! У меня начало заканчиваться терпение. Значит, они Игната обманывают. — Слушай, не хочешь его обставить? — Как? — я постарался вложить в голос всю свою мнимую заинтересованность. — Предлагаю вложиться в.. И начала рассказывать. Я, конечно, нихуяшеньки не понимал во всей этой хуйне, но говорила она грамотно, чётко и серьёзно. — .. даже сделаем приличную скидку. Поверь, тебя мы не кинем. — Хорошо, я согласен, — ответил я, на деле же и пальцем о палец ударять не собирался, так как, во-первых, у меня-то и денег таких нет, а во-вторых, логично же, если они столько времени наёбывали Игната, то что им мешает обмануть кого-нибудь ещё. — Завтра я приеду к вам без него — и мы всё оформим. — Отлично. С тобой, Матвей Петрович, очень приятно иметь дело. Только жаль, что гей, — на этот раз Алевтина по-настоящему горестно вздохнула и принялась трепать причёску, а потом, опустив задранную юбку вниз, перекрутила. — Как я? — Будто только что жёстко поимели. Хотя почему "будто"? Хех, вот она удивится, конечно, когда Игнат узнает всю правду об их махинациях и разорвёт с этими аферистами всякие деловые отношения. — То, что надо. Пошли тогда обратно. — И мы пошли на выход. — Ой, кое-что забыла, — и прошлась салфеткой, которой стирала свою помаду, по моим губам. *** Обратно мы зашли в обнимку. На этом настоял я для создания определённого образа, что Алевтина восприняла с большим энтузиазмом. Я шептал на ухо дамочке всякий бред, а она, задрав голову, громко смеялась. — Ну, Матвей, прекра... Ой, простите, мы вам не помешали? — сладко пропела она и села на своё место, а я рядом. — Нет, конечно, — процедил Игнат, и в это же самое мгновение ручка, которую он держал, разлетелась в щепки. Видимо, не выдержала такого напора и пала смертью храбрых, рассыпавшись на мелкие кусочки. — Думаю, нам пора. Через неделю я приеду на повторную проверку. Матвей Петрович? — Да, конечно, — я кивнул. — Рад был познакомиться. — И я, — застреляла глазками Алевтина. — Спасибо, что приехали, — ответил Борис. Мы вышли на улицу. Игнат сразу же рванул вперёд. Я не видел его лица, зато напряжённую спину — очень даже. Что за муха его укусила? Сев в машину и пристегнувшись, он потёр лицо руками. — Зачем? — только и спросил с какой-то дикой обречённостью в голосе Игнат, когда я примостился рядом. — Что? — не понял я, пытаясь вслепую нащупать ремень безопасности. — Зачем ты ушёл с ней? — процедил Великовский, вздохнув. — Понравилось, да? — как-то безнадёжно уточнил он. — Ну, да, нормально так всё прошло, — ответил я, всё-таки сумев пристегнуться. — И я выведал нужную тебе информацию, — улыбнулся я. — Но какой ценой? — парень вцепился в руль со всей силы, аж до белых пятен. — Мне это ничего не стоило на самом деле, — хмыкнул я. — То есть? — он повернулся ко мне. В глазах читалась не ясная мне боль. — Ну, как я понял, весьма интересное времяпрепровождение Алевтина предлагает всем, на что я сказал ей, что гей, а она в ответ потом выложила, что на пару с этим Борей нагрела тебя на два миллиона, — я пожал плечами. — Что? — поражённо выдохнул Игнат. Боль сменилась какой-то отчаянной радостью и облегчением. Странный он. Его обманывали, а он радуется чему-то. — Они тебя наебали, поэтому со сроками мудрили постоянно и не делали нихуя, — всё-таки пояснил я. А он расплылся в улыбке. В красивой и очень обворожительной улыбке, но такой не к месту. — Так ты с ней.. не спал? Ах вон оно что! Неужели мы опять вернулись к тому, с чего начали? — Игнат, ты что же, хочешь снова поругаться? И чтобы я опять с тобой не разговаривал? Мы вроде как обсудили, что я на сексе не помешан и держать себя в руках умею. К тому же она меня даже не привлекает! — Нет-нет, я не об этом, — спохватившись, Великовский покачал головой. — Прости, пожалуйста, за неправильную формулировку мыслей. Я о том, что вы вернулись, ну, как бы это выразиться, чересчур удовлетворёнными. — А, ты об этом, — усмехнулся я, ругаться перехотелось моментально. — Это была моя идея. И, судя по тому, что ты поверил, она оказалась выигрышной. Я ей рассказал, что терпеть тебя не могу и.. Я пересказал всё, что случилось в туалете. *** — Вот ведь аферюги! Вот ведь скоты! Это я ещё и наивный!? — возмущался Игнат, управляя автомобилем. — Ну охуеть! Теперь они у меня узнают, какой я, блядь, простачок! Они такую неустойку заплатят, что без штанов останутся. Спасибо тебе огромнейшее, Матвей! Без тебя я ни за что не вывел бы их на чистую воду. А ведь чувствовал, что нельзя им доверять, что они какие-то подозрительные. — Да ладно тебе, — от всех этих хвалебных в мою сторону речей я даже, кажется, начал краснеть. — А вот и не ладно. Позволь тебя отблагодарить. — Чего? Не надо мне ничего. Мне несложно было помочь. Даже в радость. Лучшей благодарностью будет твой рассказ о том, как они охуеют, когда разорвёшь с ними контракт. — Может, я свожу тебя пообедать? — вдруг предложил Великовский. — Полдня уже прошло. А ты ещё не ел ничего. Мне была приятна его забота, если честно. Прямо очень сильно. — Знаешь, наряд у меня неподходящий к такому случаю, — хохотнул я. — Да похуй! Я не могу позволить рухнуть моему лучшему сотруднику-стажёру в голодный обморок. Я усмехнулся, покачав головой. Чёрт, а приятно! Вдруг у Игната зазвонил телефон, который он заранее выставил на приборную панель. Высветилось "Секретарь". Врубив громкую связь, парень ответил на звонок. — Да, Марина. Что-то срочное? Я за рулём, — Игнат перешёл в рабочий режим. — Извините за беспокойство, Игнат Игоревич. Когда Вы прибудете в офис? Он задумался. Судя по выражению его лица, сегодня возвращаться он был не намерен. — Часа через два. — Игорь Семёнович собирает совещание, которое состоится через час. И Вам важно там быть. Игнат закатил глаза и ругнулся одними губами. А потом повинно повернулся ко мне, на что я только кивнул. Похуй, поесть можно и в столовой. Тем более бесплатно. — Ладно. Буду через полчаса. — Спасибо, Игнат Игоревич. До свидания! — Всего доброго, — и прервал вызов. — Блядь, вот ведь вовремя как, а! — в сердцах выдал Великовский. — Да забей! — я поспешил показать, что всё хорошо и никакой проблемы нет. — В столовке поедим, а потом ты на своё совещание пойдёшь. — Вообще-то на сегодня ты свободен. Раз уж накормить я тебя не могу, то отблагодарю хотя бы так. — Да ну нет! — воспротивился я. — Это ж целых полдня. Я не заслужил, — я начал отнекиваться. Только вот какова была истинная причина — я настолько сильно хотел работать или просто дольше побыть с Игнатом — я так и не понял. — Возражения не принимаются. К тому же мы уже приехали. Я посмотрел в окно. И действительно, там стоял мой дом. Я повернулся к Игнату. — Но.. — Иди, Матвея, — и положил ладонь мне на плечо. — И ещё раз спасибо тебе. — Я не.. нужен? — сглотнув, растерянно прошептал я. — Ты чего мелешь-то? Нужен, конечно! — улыбнулся Игнат. — Просто сегодня, считай, я даю тебе отгул на полдня. Отдыхай. — Зачем? Я не понимаю, — я недоумевал по-жёсткому, словно весь мозг через трубочку высосали. — Ты отлично справился с заданием, и это моё тебе поощрение. — Но я не хочу.. — я перевёл взгляд на свои сцепленные между собой пальцы. — Почему? — похоже, в этот самый момент пришла очередь Игната тупить. — Мне нравится работать под твоим руководством, — тихо ответил я. — Так, и как отгул с этим связан?! — Ну, как-как!? Очень просто. Чтоб под ногами не мешался. Надоел и вообще.. — я неопределённо взмахнул рукой, резко замолкнув. Игнат заливисто рассмеялся. — Матвея, — и положил ладонь на мои сцепленные пальцы, отчего меня нехилым таким разрядом тока прошибло. Но, как бы это ни выглядело, было это ощущение приятным. От прикосновения исходило невероятное тепло, от которого оно же разливалось по всему моему телу. Я резко поднял на парня глаза. Игнат нежно мне улыбался, от этой улыбки у меня почему-то всё внутри затрепыхалось, а дыхание сбилось. Это странно. — Прекрати выдумывать. Иди домой и просто отдохни. И это моё последнее слово. Обжалованию не подлежит. — Ладно, — сдался я, уставившись на ладонь, что лежала поверх моих. Та самая, с родинками на запястье. — Кхм, — спохватился Игнат и руку убрал, — марш домой. — Хорошо, уговорил. Спасибо тебе, — и открыл дверь. И пошёл к подъезду. — Эй, — позвали меня, заставив обернуться, — это тебе спасибо, Матвей. Ты молодец, — в приоткрытое окно Игнат показал большой палец вверх. Я улыбнулся и махнул рукой, мол, да ну тебя. И зашёл в подъезд. И только там я осознал, до чего ж сильно колотилось моё сердце... *** Когда, всё-таки сумев унять свой пульс и вернуть его к стандартным шестьдесят-девяносто ударов в минуту, я зашёл домой, мама моему приходу обрадовалась просто неописуемо, хоть и не удивилась особо раннему прибытию в родные пенаты (может, она увидела в окно машину Игната? Надеюсь, что нет, потому что отчего-то от этой мысли мне стало неловко). А всё потому что нужно было идти за покупками. Поэтому после того, как я пообедал, остаток дня, который был дарован мне Игнатом в качестве отгула, мы провели с мамой в походе по магазинам. Вернувшись домой, я понял, что без сил. Меня хватило только на душ и лёгкий ужин. Я рухнул на кровать и прикрыл глаза. Но, как это обычно бывает, сон прошёл. Вот что за поебень!? Почему так всегда? Сначала тебе хочется спать так, что сами по себе закрываются глаза, а когда уже в своей постельке любименькой, всё проходит. Блядь! Я глянул в сторону телефона. И тут же мою голову посетила гениальная мысль.

Игнат, слушай, а как будет звучать прилагательное от слова "фейхоа"? (20:21)

Фейхýевый? (20:21)

Фейхуёевый? (20:22)

Фейхоёевый? (20:22)

Или, может, вообще фейхуёвый? (20:22)

И затаился в ожидании ответа, который, кстати, быстро нашёлся. Хахахахха, нормально))) кстати, никогда не задумывался) (20:23) Тогда у меня встречный вопрос: как будет "чихуахуа" во множественном числе!? (20:23) Я расплылся в улыбке. А он хорош!

Чихуахуи!!! (20:24)

Звучит, конечно, очень даже. Как специализированный зоологический термин, который используется для именования писюна у этой породы собак)) (20:24) Я начал ржать. Бля, а ведь реально! Классно-то как. А потом я вспомнил о том, что было бы неплохо узнать о том, как прошло совещание. И как благовоспитанный молодой человек я решил спросить об этом в лоб, потому что любопытство — моя вторая натура, которую я без внимания оставлять не вправе, поэтому:

Как всё прошло? (20:24)

Так вот чего ты пишешь, а я-то уж было подумал... (20:25) Я нахмурился, вообще не поняв, к чему это было. И тут же мой телефон резко озарился входящим звонком. "Гандон Игоревич" вызывал. — Алло.. — ответил я, предвкушая интереснейший разговор. *** — Игнат, а вот скажи, когда ты был молодым.. — только начал было я, но тут же был перебит. — Бля, Матвей, ты опять за старое? — Великовский раздосадованно хмыкнул. — Да ладно, почему сразу за старое? Тебе же всего двадцать шесть! — шутканул я. — И давно ты так решил? — Секунд семь назад, — и расплылся в улыбке. — Как я понимаю, стебать меня ты по этому поводу никогда не прекратишь!? — Конечно! Это будет всю нашу жизнь длиться! — мечтательно заявил я. — Хорошо бы.. — тихо произнёс он. — Что? — решил переспросить, точно ли я всё правильно расслышал. — Не, ничего. Просто мысли вслух. — Ясно, — и замолчал, задумавшись. — Так, ладно. Что ты там спросить хотел, молодой ты наш!? — Ай, да, точно! Спасибо, что напомнил. Так вот, когда ты был молодым.. *** — ... Да ты, блядь, гонишь! — едва не вскрикнул я, окончательно и бесповоротно охуев. — Вовсе нет, — очень просто ответил Игнат, наверняка пожав плечами. — Мой юношеский максимализм, знаешь ли, попортил нервишки моему отцу. Ему вот совершенно не нравились мои патлы. А мне было по кайфу. Да и модно это было. — А я говорил, что ты ещё динозавров видел, иначе как объяснить такую нелепую моду, — хихикнул я. — Ой, много ты понимаешь, — издевательски протянул Игнат. — Бе-бе-бе! — передразнил я. — Хах, если по мне динозавры плачут, то по тебе детский сад, — и засмеялся. — Не иглай в мои иглуски и не писай в мой голсок! — по-детски обиженно пробурчал я. — Ооооо, — умилились по ту сторону. — Молчи, чудовище патлатое! Лучше фотку скинь, — и ухмыльнулся. — А хрен тебе не мясо?! — А тебе в рот не плюнуть жёваной морковкой?! — Спасибо большое, конечно, но я уже ужинал, — и замолк. — Лови, блин! И на телефон пришло сообщение с вложенной фотографией. Я открыл её и уставился на парня на фото. Он сидел на лавке и исподлобья глядел в объектив, будто в самую душу, сцепив между собой пальцы на руках, что локтями упирались в бёдра. На вид на фотке ему было лет шестнадцать. Совсем ещё пацан. В джинсах и ветровке, а рядом лежала гитара. Волосы и правда были длинными, по плечи. И светлые, как спелая пшеница. В голову пришла мысль, что на ощупь они, наверное, словно шёлк, которую я тут же от себя отбросил. Но больше всего всё равно выделялись его зелёные глаза. Обалдеть! Даже через фотографию в них хотелось утонуть. Как будто в фотошопе раскрасили. Но вот только я не раз и не два эти глаза вживую видел, поэтому с уверенностью мог утверждать, что не было в этом ни капли фальши. Правда, нынешний внешний вид Игната мне нравился куда больше: недоделовой стиль, который вроде и подчёркивал статус, но в то же время не кричал, что он лучше других, короткая и стильная стрижка, уверенный горящий взгляд — всё это делало его образ неповторимым и, вместе с этим, слишком запоминающимся. Таким, который так просто не сотрётся из памяти. Или это не из-за одежды? — Матвей? Эй, ты там уснул, что ли? Приём! — Игнатов голос вывел меня из размышлений. — Ай, да тут я! — ответил я. — Итак, мой вердикт — не отстой, конечно, но сейчас тебе намного лучше. — Спасибо, — смущённо хохотнул Игнат. — Кстати, почему обкорнался? — На спор. — Да ты, блядь, вообще отбитый! И это, сука, охуительно! Ни за что б не подумал, что ты такая оторва, — восхитился я. — Пфф, это ещё цветочки-смехуёчки на самом деле. Однажды я ворвался в конференц-зал отца в самый разгар совещания весь в крови. Кровь была не моя. И, предупреждая твои дальнейшие треволнения, даже ненастоящая. Бутафорская, из магазина приколов. Ну и подумал, чего, мол, добру пропадать, и побежал к папе. Короче, все тётки побледнели, заохали-заахали, а отец сначала чуть не упал, а потом чуть не прибил меня из-за моего небольшого спектакля. Таких мне пиздюлей прописал, по самые не балуйся. — Помогло? — язвительно поинтересовался я. — Честно? Нихуя. Просто в следующий раз я в лохмотьях побирался возле офиса, шокируя будущих отцовских инвесторов. А самая фишка, знаешь, в чём была? — хитро протянул Великовский. — Охранники мне ничего сделать не могли, потому что прекрасно были осведомлены о том, кто бомжевал прямо перед дверьми офиса. Отец мне тогда уши-то накрутил знатно, конечно, — засмеялся он, вспомнив. — И сколько тебе было? — мягко спросил я. — Ну, как на фотке. — Ого! Такой здоровый. — Да я и сейчас ого-го. Ага, я в курсе. Ещё как в курсе. Так, что-то понесло не в ту "степь". О чём мне ещё было бы интересно узнать? О, вспомнил! — А расскажи про свою военную службу, пожалуйста. — Неожиданно. Не думал, что ты когда-нибудь попросишь рассказать об этом. — Почему? — удивился я. — Не думал, что это может быть интересно. — Тююю, — протянул я. — Коль уж ты так считаешь.. — начал я, но меня перебили хохотом на том конце провода. — Что?! — Ты так заговорил, как бабка из древнерусских былин. Ну, та, которая окно открывает и давай сказки рассказывать, — начал пояснять Великовский. — Вооот, ещё одно доказательство в мою корзину, — подловил я. — Оказывается, ты и древнерусский знаешь, и бабку-былинщицу какую-то, — захихикал я. — Мат-вей, — прорычал Игнат. — Да что? Я себя, как могу, развлекаю, пока жду, когда ты свою историю расскажешь. — Хорошо. Если тебе действительно это интересно, — хмыкнул Великовский. — Интересно. Мне правда очень интересно. — Ладно, — вырвалось у него вроде как смущённо. — Короче, забрали меня сразу после окончания школы. Осенью, после того, как мне исполнилось восемнадцать. Всё ещё уверен в том, что это отец постарался. Именно с его лёгкой руки я оказался в казарме и бритый под ноль. Так сказать, решил мне мозги вправить, но я за этот поступок на него зла не держу. Понял, что это было мне нужно... *** — Чё, и траву красили? — охреневал я. — Не без этого. И сугробы ровняли, и кровати заправляли. Всё делали. — Очень увлекательно, — ехидно протянул я. — Сарказма у тебя в голосе как говна за баней. — Ага, а вдобавок к этому, их роднит ещё и то, что ты в обе субстанции смачно так вляпался. — Эээ, Матвей! — Да я ж шучу. Расскажи лучше что-нибудь такое, что тебе больше всего запомнилось, — с воодушевлением попросил я. — Мне всего восемнадцать было, меня всё тогда впечатляло. — Игнат, пожалуйста, — настойчивее попросил я. — Хорошо. Больше всего мне запомнилась присяга. Шёл сильный дождь, просто ливень, но ничего отменять не стали. Текст надо было читать громко, чтобы перекричать шум дождя и частые раскаты грома. Небо на горизонте уже светлело, а вдалеке то и дело виднелась молния. Так охуительно было. Я никогда не видел такого красивого неба. — Я слушал буквально с раскрытым ртом. Игнат так поэтично делился со мной этим воспоминанием, что я прямо-таки представлял всё это наяву. — Над головой чистый свинец, а ближе к горизонту уже разбавлялось будто молоком. Я ждал своей очереди где-то с час. Тогда уже и дождь поутих, но небо всё ещё было тяжёлым, хмурым. Я вышел на центр с папкой, раскрыл её и начал читать громко, чётко, с выражением. Когда говорил, верил каждому слову. Вся эта атмосфера пробирала до костей. Я был так горд собой в этот момент. А когда оставалось одно предложение, я оторвал глаза от папки и увидел радугу. Солнце немного показалось из-за туч, демонтируя поистине потрясающее явление. Вот не знаю, в то мгновение я так поразился, что поклялся самому себе, что отслужу честно, чтобы уважать самого себя. — Вау, — непроизвольно вырвалось у меня. Игнат хмыкнул. — Ты так красиво об этом рассказал, прямо слов нет. — Спасибо, — поблагодарил парень. — Ну, а дальше? — с нетерпением поторопил я. — Ну, а дальше я присягнул и стал единственным новобранцем, которого сразу же приняли в части. Ну, типа не шпыняли за то, что "зелёный". — Эх, какая скучная история, — наигранно разочарованно вздохнул я. — Неужели ни одной зубной щётки на чистку унитаза не потратил? — я не мог пройти мимо того, чтобы не подъебать Игната. — Ой, Матвей, какой же ты глупенький, — снисходительно произнёс Великовский. — Когда ты уже поумнеешь, а? — с лёгкой издёвкой поинтересовался он. — Пфф, давай завтра. Сегодня чёт лень! — и расплылся в улыбке. Разговор мне нравился безумно. Взаимные подъёбки — это бесценно! — Хех, молодец, вот люблю конкретных людей, — хихикнул Великовский. — Ты не договорил, почему тебя не трогали. — А, да. Ну, нас "деды" изначально в оборот взяли, как только мы в расположение прибыли. Типа в чипок ходить, сигареты и ништяки из дома и увалов притаскивать. И когда старшики стали доматываться в поисках сигарет до меня, я заметил, как кто-то из вышестоящих стремительно подходил к нам. Ну, я и дал знать им об этом, ни на что особо не рассчитывая. Ну, а "замóк" меня и запомнил. — Заместитель командира взвода? — нагло протянул я, демонстрируя свои познания. — Молодец, Матвей, возьми с полки пирожок, — благосклонно ответил Игнат. — Спасибо. А то мне что-то так жрать захотелось, — захохотал я. — Серьёзно? — Да я угораю, — усмехнулся я. — Не отвлекайся. — Ай, а тебя не так просто отвлечь. В итоге, этот "замóк" всем своим рассказал, что я нормальный, меня и не трогали. Как я понял, он авторитетом пользовался. Это, кстати, я про него в лифте рассказывал. У него жену Данией зовут. — А, как же, как же, помню. "В Данию — и без визы", — протянул я. — Прямо похоже на лозунг визового агентства, — задумался я, а Игнат снова начал смеяться. — Бляя, всё-таки вообще не понимаю, как теперь буду ему в глаза смотреть. — С подозрением? С подобострастием? С презрением? Вариантов дохуилярд. — Хорошо, придётся воспользоваться твоим советом. — Вооот! Матвей Белкин хуйни не посоветует! — Ага, конечно, — с ехидцой в голосе согласился Игнат. — Эээ! — смешливо возмутился я. — Да ты просто скотиняка! А ответом мне в который раз послужил заливистый Игнатов смех.