Мой Северус

POV Северус Мы победили. Волан-де-Морт умер. Впрочем, как и я. Оказывается, что меня похоронили как героя. Ну, именно об этом писали все газеты. Эти писаки всегда любят создавать шумиху и никогда не сообщают правду. Масс-медиа – лишь инструмент государственного влияния на массы. Как можно верить им! Тем более после войны. Они пропагандируют лишь то, что требует министр. Поэтому, меня удивило столь лестное отношение к моей персоне. Не думал, что они поймут кто спас их задницы. Дошло все-таки. Не безнадежны… Кингсли сел в кресло министра и полностью сменил всех, кто занимал важные посты. Это нормальная практика. Правда, все равно ничего не изменится. Корабль поменял капитана, но движется все по тому же курсу. Я не хотел попасть в руки новому манипулятору. А в то, что он появится я не сомневался! Они всегда есть, пусть даже и в роли серого кардинала. Кто-то же должен управлять течением. Пустить на самотек корабль со столь ценным грузом никто бы не позволил. И драгоценность эта далеко не люди, которые на нем находятся. Они все заменяемые и абсолютно бесполезные, тупые идиоты, способные только выполнять приказы. Эти люди просто смотрят вокруг и видят воду. Она пугает, потому что кто-то, когда-то сказал, что они могут утонуть. Люди поверили и послушно бродят по давно истоптанным мачтам и питаются всякой баландой. Они счастливы! Я не хотел такой жизни себе. Война закончилась, но я слишком много знал, чтобы остаться в живых. Пришлось убить себя, что бы кто-то другой не успел сделать это самостоятельно. А желающих было много, уж поверьте. Я почти всю свою жизнь был правой рукой Волан-де-Морта и пусть Дамблдор закрывал на это глаза и называл меня «мой хороший мальчик». Я никогда им не был. Я убивал, пытал и применял непростительные заклятия. Казалось, я причиняю боль себе, а не тем людям. Хотелось так же орать и биться в истерике, просить пощады. Но у меня была роль, которую нужно было выполнить достойно, доиграть. Выйти на бис мне было не суждено. Овации заслужили лишь светлые герои с незапятнанной репутацией и чистыми руками. Они станут примерами для подражания. О них будут слагать стихи, и петь песни. Влюбленные девчонки будут бегать толпами, моля обратить свой взгляд. Одна счастливица получит поцелуй. Другая – выйдет замуж за этого принца. Людям нравятся сказки. Они охотнее верят в них, чем событиям настоящего. Смерть, голод и болезни всегда кажутся чем-то фантастическим, если это не затрагивает лично тебя. Я же видел слишком много ужаса, слишком многих потерял, чтобы и дальше верить в сказки. Когда умирает единственный любимый человек, ты перестаешь верить в Бога и начинаешь верить в себя. Я не смог спасти ее! Я пустил на самотек то, что должен был сделать сам! Как же я был глуп … Ошибки не прощаются в этом мире, за все приходится платить. Она умерла, а я остался жить дальше. Поверьте, смерть-это не самое страшное наказание. Жить без дорогого человека - намного хуже! Я не мог ничего изменить, но очень хотел исправить. У Лили остался сын. Этот ребенок стал для меня всем. Я хотел забрать мальчика, но Дамблдор утверждал, что с моими обязанностями ребенок будет всегда в опасности и я не могу должным образом позаботиться о нем. Тем более он тогда уже отдал ребенка родственникам. Директор считал, что мальчику там будет лучше. Все-таки близкие люди. Они позаботятся о нем. Да, я был не только глуп, но и наивен как ребенок. Об этом я узнал 1 сентября, когда Гарри приехал в Хогвартс первый раз. Мальчишка выглядел просто ужасно. Он был очень маленьким и худым. Казалось, его никогда не кормили. Одни только зеленые глаза сверкали умом и любопытством. К сожалению, к тому времени я уже не мог ничего изменить. Никто бы не доверил мальчика мне. Многие люди верили россказням Дамблдора о том, что я предал его и верно служу Волан-де-Морту. Меня это выводило из себя и я, как идиот, срывался на мальчишке. Он трусился как осиновый лист в моем присутствии. Казалось, стоит мне громко вздохнуть и он улетит. Учился он посредственно, и как я не старался заставить его взяться за ум, у меня это не получилось. Он часто мечтал на моих парах и абсолютно не слушал лекции. Тот момент, когда ребенок превратился в подростка я пропустил. Просто однажды в школу приехал молодой юноша шестнадцати лет. Он очень подрос за лето, возмужал. Я не мог узнать в этом красивом подростке того ребенка, который первый раз переступил порог Хогвартса. Тогда все поменялось. Изводить я его не перестал, но причина коренным образом изменилась. Я абсолютно и непозволительно влюбился в этого мальчишку! Это было сумасшествие видеть его каждый день на уроках и мечтать о нем ночью. Он мой студент! Я на 20 лет старше его! Это абсолютно немыслимо грезить о нем, хотеть его. Подобные мысли не давали покоя. Мальчишка все время крутился где-то рядом. Иногда мне казалось, что он специально взрывает котел, чтобы остаться на отработку. Это происходило довольно часто. Иногда я сам взрывал его, если честно. Мне нравилась его компания. Я хотел, чтобы он был рядом. Казалось, и он был не против. Так длилось где-то полгода. Однажды, на очередной отработке это лохматое безобразие призналось мне в любви и поцеловало! Абсолютно неумело, спешу заметить. Думаю, он ожидал как минимум аваду и не представлял, что я отвечу. Мне пришлось учить этого бездаря целоваться. Правда, тут он со всем вниманием отнесся к практике и поспешил запомнить, что я от него требовал. Целовались мы очень долго, а пришел я в себя, держа это чудо на руках. Мы сидели на диване в моем кабинете. Губы Гарри были красные и немного искусаны. Глаза смотрели совершенно диким взглядом, а руки крепко обнимали меня за шею. Я думал, что он испугается смотреть мне в глаза после всего и сбежит, но он лишь крепко вцепился в меня, боясь потерять. Мы не обсуждали случившиеся. Остаток вечера мы целовались как сумасшедшие. Потом я провел его в спальню, потому что в коридорах давно патрулировали учителя. Никто не спрашивал, что это значит и когда закончится. Мы просто проводили время в объятьях друг друга. Поттер все чаще оставался на отработки. Он часто повторял, что любит, но я не придавал значения его словам. Кто не уверен, что влюблен в 17 лет? Я не верил, но как последний эгоист не мог отпустить его от себя. Мне хотелось сделать Гарри счастливым. Я всеми силами пытался доставить ему удовольствие, познакомить с ласками, его телом, но не хотел переходить черту. Секс бы слишком сблизил нас, а я не хотел открывать ему свою душу. Тем более мне не нужна была его. Я понимал, что я лишь временное увлечение и однажды он скажет, что нашел кого-то. Я бы отпустил. Это оказалось намного сложнее. Я обманул его. Я не собирался искать своего мальчика. Конечно, его нужно было спасти, но наши отношения зашли слишком далеко, чтобы я смог потом отпустить его! Я бы никому не отдал своего мальчика! После той ночи он стал только моим… Самое сложное было выйти из комнаты и оставить Гарри надежду, что мы еще встретимся. Но так было нужно! Он еще ребенок, чтобы здраво рассуждать о своих желаниях. Этот мальчишка должен быть счастлив, даже вдали от меня. Я остался один. Живу под маскирующими чарами в Шотландии. Уехать далеко от Британии я не смог, но и оставаться в Лондоне было слишком опасно, купил себе небольшой домик и стараюсь не появляться на глаза местным жителям. К сожалению, они оказались другого мнения и любили наведываться ко мне с пирогами или просто поговорить. Не знаю, как человек с моим характером может вызывать подобное желание. Пожилые люди совершенно ненормальные. Ладно, поговорить, так они жаловались абсолютно на все, начиная от больной ноги, заканчивая плохим зрением и слухом. Чтобы их вытурить, пришлось варить им зелья. К сожалению эффект был полностью обратным. Они стали приводить своих родственников, соседей или прохожих. Я стал своего рода врачом в этой деревушке. Радует, что дома всегда была уйма домашней, свежей еды. Работа позволяла ненадолго забыть ЕГО. Я мог забыться ровно до того момента как ложился спать, и воспоминания камнями сыпались на меня. Это было счастье видеть его, ощущать его губы, руки, аромат. Блаженство длилось до тех по, пока не приходилось открывать глаза и осознавать, что это сон. ЕГО нет рядом. Ни черта не помогало! Я бредил им, срывался на поиски. Но в Канаде не было никаких намеков, куда он отправился. Я метался по стране где-то год. Но это было абсолютно бестолку. Он исчез. Мне хотелось верить, что он счастлив, живет где-нибудь в тихом месте рядом со своим любимым. Эти мысли успокаивали, но я не прекращал надеяться, что когда-нибудь смогу убедиться в этом собственными глазами.