He is the oportunity

— Твоё сердце всё ещё полно тревоги и страха быть оставленным. Ты не успокоишь его, пока не поймёшь, в чём причина, — говорила Люси, прижигая раны Саймона. Тот хотел бы что-то возразить, но Люси была права. Даже с исчезновением отверстия в груди, странная боль, не имеющая отношения ни к чему физическому, давала о себе знать. — Я давно не чувствовал ничего подобного. Впервые я понял, что не нужен тем, кто меня создал, когда оказался на улице. Потеряв хозяев, я перестал быть нужен хоть кому-либо. В Детройте уже не было даже брошенных собак, а я был. Весь мир казался чужим и враждебным. Я думал, что мне нет места в нём. Но я поверил в то, что не зря был наделён сознанием, оказавшись на «Иерихоне». А теперь, видя всю ненависть, которой полны люди, зная, что они не понимают иного языка, кроме языка войны, мне начинает казаться, что я действительно чужой здесь. Что я слишком слаб, раз не научился ненавидеть, что взрастил в душе совершенно не то, что нужно. Люси тепло улыбнулась и коснулась щеки Саймона. Он посмотрел на неё печальными глазами, умоляющими ответить хоть на какой-нибудь из вопросов, терзавших его. — Та любовь, которой полна твоя душа, нужна тем, кому она принадлежит — человечеству, народу андроидов, твоим друзьям. Если она не будет отвергнута ими — она их спасёт. Лицо Саймона выражало непонимание. — Ты знаешь, что делать, всегда знал. Просто доверься себе. Саймон поблагодарил Люси и ушёл. Ему нужно было побыть одному и подумать. *** Маркус надеялся найти Саймона одного, но увидел, что его кто-то ждал в пустом и просторном грузовом люке корабля «Иерихон», где не было крышки, перекрывающей доступ к внешему миру. Приглядевшись, он узнал в незнакомой фигуре андроида, пробуждённого на ресепшене башни Стрэтфорд. Видимо, она решила прийти сюда после своего пробуждения. Они с Саймоном стояли совсем близко напротив друг друга и о чём-то тихо говорили. С каждым словом, озвученным тихим вкрадчивым мужским голосом, глаза девушки-андроида наполнялись вдохновением. Саймон взял её руки в свои, произнёс что-то ещё и отпустил. Девушка убежала, не заметив Маркуса. Он посмотрел ей вслед, чувствуя что-то неприятное. — Маркус, ты искал меня? — голос Саймона выдернул из раздумий. — Да, — кивнул Маркус и прошагал в помещение, где находился андроид. — Кто это? — он указал туда, где скрылась андроид, желая подтвердить или опровергнуть свои догадки. — Это Энн-Мари, — с тёплой улыбкой объяснил Саймон. — Я выбрался с крыши, нашёл одежду, понял, что с такими ранениями вряд ли смогу пройти незамеченным, но тут появилась она. Сказала, что слышала, как копы говорили о четырёх андроидах, и вспомнила, что спрыгнули только трое. Вывела меня из здания через специальный выход, мимо охраны и дронов. И вот мы оказались на свободе. Я привёл её сюда. Ты вдохновил её своей речью, теперь она одна из нас. — Я рад, что это произошло, — произнёс Маркус. — Боюсь представить, что было бы, обнаружь тебя полиция. И боюсь предположить, каково тебе было там, раненому, не знающему, что произойдёт в следующую секунду. Глаза Саймона приняли болезненное выражение. Андроид тихо и откровенно объяснил: — Я не думал о том, что буду делать в следующую минуту. Я просто готовился к смерти. Вначале, — его голос дрогнул, — я был в отчаянии и хотел убить себя. Но потом просто принял всё, что бы меня ни ожидало. Маркус молчал, не чувствуя за собой право говорить хоть что-нибудь. — Я был один, — продолжал Саймон, — я чувствовал себя брошенным. — Саймон, — начал Маркус, — я должен был… — Боже, Маркус, я не это имел в виду! — остановил его Саймон. — Я не упрекаю тебя. Я знаю, моя жизнь не стоит нашей цели. Норт была права, если бы копы нашли меня, то они бы нашли «Иерихон», тебе стоило убить меня, но ты не убил. Он сделал несколько шагов и остановился совсем рядом с Маркусом. Тот, несмотря на гордую осанку и почти спокойный взгляд, всё равно выглядел так, будто что-то внутри него в любую секунду готово сломаться. — Я жив, и я здесь, рядом с вами, — одними глазами улыбнулся Саймон и провёл ладонью по плечу Маркуса, — Я хотел вернуться сюда. Только здесь я, наконец, почувствовал себя живым. Я бы не жалел, умирая вот так, вспоминая «Иерихон», зная, что Норт бы говорила, что я герой и погиб за революцию. Но я хотел жить, потому что жизнь стала стоить того. Эти слова на секунду заставили Маркуса подумать, что раз такой андроид, как Саймон, всё ещё верит в их цель, то он всё делает правильно. — Вы выпустили всех андроидов из магазинов «Киберлайф», — произнёс Саймон, вглядываясь в лицо Маркуса. — Девианты со всего города идут сюда. Теперь пути назад нет. Это мучает тебя. — Они все меня слушают, идут за мной без вопросов… — искренне начал Маркус. — Такая власть очень приятна. И это меня пугает. — Они доверяют тебе, и ты это заслужил, — заверил Саймон. — Если боишься не заметить, как свернёшь на неправильный путь, то не стоит. Я, Джош и Норт всегда рядом, чтобы помогать тебе. Не забывай о том, что ты не один. — Люди боятся нас, — пессимистично продолжил Маркус. — Иногда мне кажется, что всё становится только хуже. — Не все люди одинаковы, — всё тем же уверенным и спокойным голосом ответил Саймон. — Некоторые из них понимают, что не смогут вечно держать в своих руках нашу свободу. Дай им шанс. Маркус, потерянный и запутавшийся, ощутил почти уже забытые спокойствие и уверенность. Он наконец-то получил то, в чём так нуждался. Саймон понимал, кажется, всё, что было не доступно для его понимания, и его веры в правильность их дела хватало на двоих. — Я скучал по тебе, Саймон, — пристально глядя в глаза андроида, признался Маркус. — Я не знаю, что было бы, если бы ты не вернулся. — Ты бы привёл наш народ к свободе, — глядя в пол, скромно ответил тот. — Ничего бы не изменилось. — Нет, — серьёзно заявил Маркус. — Даже получив свободу, я бы уже не был живым, я был бы сломлен ненавистью к себе. Маркус почувствовал непреодолимое желание сделать сейчас то, о чём, быть может, потом придётся жалеть.