He is the oportunity

Направляя дуло пистолета на светловолосую голову, глядя в шокированные голубые глаза, Маркус чувствует, что его руки дрожат. Боже, как бы много он отдал, чтобы не дать Саймону получить ранение! Теперь он не оставил ему выбора.

НОРТ ▲ ДЖОШ ▼ ИЕРИХОН ▽

— Прости, Саймон, — хладнокровно произносит Маркус, и никто не знает, что в этот момент ему стоит колоссальных усилий сдержать дрожь в голосе. — у меня нет выбора. — Выбор есть всегда, — спокойным, полным душераздирающего смирения голосом произносит Саймон. Но диод на его виске горит кроваво-красным. Ему страшно. Он не готов был умереть вот так. Сколько бы он ни старался, Саймон не может убедить себя в том, что это ради «Иерихона» и, может быть, даже ради свободы всей расы андроидов. Маркус больше всего на свете хочет опустить пистолет и позволить Саймону жить, но не может позволить себе рискнуть безопасностью «Иерихона». Он делает одно короткое движение, и пуля проходит сквозь голову, окрашивая золотистые волосы синевой тириума и накладывая на голубые глаза пелену стеклянной пустоты. Тело падает к ногам Маркуса. Люди могут считать андроидов машинами, но Маркус точно знает: он только что видел, как Саймона, в котором было больше жизни, чем в нём, эта жизнь безвозвратно покинула. «Он погиб за революцию, и он не последний», — думает Маркус. Его душа сжалась от боли, но она больше не принадлежала ему. Она принадлежала «Иерихону». Теперь Маркус вовсе не был уверен, что у него всё ещё есть душа, но нужна ли она вообще, чтобы отвоевать свободу? Три андроида спрыгивают с крыши и возвращаются на «Иерихон».