Просто совпали...

***

      Проснувшись от раскатистого храпа, Карина, с трудом разлепив глаза, потянулась за мобильником — посмотреть время. Часы показывали половину седьмого, и девушка вздохнула. Ей очень хотелось ещё поспать — всё-таки выходной, но рядом с самозабвенно храпящим Максимом об этом можно было и не мечтать.       Неслышно выскользнув из-под одеяла, Карина захватила со стула плед и небольшую подушку, ушла на тахту в кухне. Если ей повезёт, и Аделаида Вольдемаровна не выползет раным-рано пить свой фиточай, то получится два — три часа подремать, хотя бы так, в полупоходных условиях.       Подавив накатившую волной злость и раздражение в адрес дражайшего Максика, девушка постаралась устроиться поудобнее на узком диванчике и закрыла глаза. Однако сон не шёл. Утро субботы Карина очень не любила. Предстояло огромное количество домашних забот. Это бы ещё полбеды, да делать их приходилось под бдительным надзором свекрови.       Промаявшись в попытках уснуть около часа, Карина, всё же решила сварить кофе и позавтракать. Наскоро приготовив себе бутерброды, девушка налила кофе в большую кружку, добавила сахар и молоко. Поджав ноги под себя, раскрыла недавно начатый роман и углубилась в чтение. Приятное уединение прервал Максим, появившийся в кухне. — О! А ты чего в такую рань? — Криволапов потянулся и зевнул, ухватил с тарелки бутерброд, забрал у Карины кружку. Та захлопнула книгу, и, невольно окинув взглядом заспанного мужа, брезгливо поморщилась. Вытянутые на коленках треники и старая футболка, обхватившая рыхлый торс и уже вполне заметный живот, абсолютно не красили мужчину. Совершенно неожиданно Карина вдруг вспомнила Майского, и в очередной раз почувствовала острый укол зависти. «Блин, наверняка тот красавчик не выглядит так мерзко по утрам!» — и уже не скрывая недовольства, фыркнула: — Если бы кое-кто так громко не храпел, я б ещё поспала! И вообще, ты думаешь что-нибудь делать? Мы так и будем жить с твоей мамой? Максим скривился: — Ну, твоя же маман нас к себе не пустила! Слушай, ты нахрена замуж за меня вышла вообще? Две недели, как расписались, ты меня пилишь каждый день. Что, прошла любовь? — злость тупой иглой вонзилась в мозг, разочарование и в этом браке подкатывало тошнотой к горлу. Карина, сама того не желая, попала в болевую точку. Если бы только знала она, насколько осточертела Максиму опека Аделаиды Вольдемаровны! Карина грохнула чашку и тарелку в мойку, круто развернулась и взвизгнула: — Кто бы говорил! Ты мне зачем предложение делал? Какие песни пел? Бизнесмен, своё дело, стабильность… Море, Париж, все дела! Ну и где всё это? Нафига врать было? Или что, молодую да красивую в койку иначе не затащить?! — мгновенная ярость захлестнула мужчину, и он влепил пощёчину истерящей жене. Та схватилась за лицо, задохнувшись от возмущения и боли, а Криволапов зашипел: — Ты совсем охренела — так орать? Маму разбудишь! — Карина всхлипнула, с ненавистью глядя на мужа, замерла на пару мгновений, потом, оттолкнув Максима, убежала в их комнату, крикнула уже оттуда: — Мама, мама, мама!!! Вот и живи с ней, а я домой поеду! — Всхлипывая и почти ничего не видя из-за слёз, Карина начала без разбора кидать вещи в чемодан. Щека горела, напоминая о внезапной вспышке гнева её мужа, и Кара расплакалась громче. Ей было уже всё равно — проснётся ли и что о ней подумает свекровь, хотелось послать нафиг эту милую семейку и забыть их, как страшный сон.       Максим прикрыл дверь, опёрся на неё спиной, скрестил на груди руки, наблюдая за женой. Смутное чувство вины всё же кольнуло где-то слева, сейчас Максиму уже было стыдно за свою агрессию. Подойдя к Карине, он положил руки ей на плечи, желая успокоить и приласкать её, но Кара его порыв не оценила. Резко дёрнулась, скидывая его ладони, повернулась, глянула в упор: — Не трогай меня!! Дурак! Я тебя люблю, а ты… Да пошёл ты!! — и девушка снова отвернулась к чемодану, по-прежнему роняя слёзы. Пару минут Максим, сдерживая снова закипающую злость, молча наблюдал, как жена собирает вещи, потом медленно закрыл дверь на ключ, повернул Карину лицом к себе и впился ей в губы грубым поцелуем, не обращая внимания на её сопротивление, начал срывать с неё одежду. Карина отбивалась, однако муж был сильнее. Слёзы высохли, злость продержалась ещё какое-то время, под её влиянием Карина успела оставить Максиму несколько заметных укусов и царапин, а спустя минут пять завелась сама и уже скорее подталкивала его к дальнейшим подвигам…       … Карина выдохнула, успокаиваясь, потянулась, будто сытая кошка, забыв, что полчаса назад паковала чемоданы. Максим окинул жену самодовольным взглядом: всё-таки, кое-что ещё может! «Надо почаще её так воспитывать» — мелькнуло у него в мыслях, а вслух же он произнёс: — Хороша, чертовка! — Карина только фыркнула в ответ на своеобразный комплимент, а Максим, погладив её плечо, предложил: — Слушай, а давай на пару часиков в аквапарк скатаемся? Вскрикнув от радости, Кариша помчалась собираться. «Мореон» находился недалеко, и попасть туда было её давней мечтой. Почти как Париж.

***

— Лина… Золотце, просыпайся, — горячий шёпот проник в сознание, ласковые прикосновения губ к лицу и шее выдёргивали из мохнатых лап кота-Баюна. — У меня сюрприз. Ну же, хорошая моя, открывай глазки. — Сергей, склонившись над Василиной, легонько гладил её по голове и плечам, целовал невесомо, а та не торопилась просыпаться, заставляя его нервничать. Билеты на весь день в «Мореон» были уже оплачены, Петрович обещал, что отвезёт «с ветерком», если они будут готовы через полчаса, а любимая засоня потянулась, прижалась щекой к его ладони и капризно промурлыкала, не открывая глаз: — Муж, дай поспать! — и повернулась на другой бок, плотнее закутавшись в одеяло. Озадаченный Майский пару минут смотрел на Лину, но сдаваться с первой же попытки — это было явно не о нём. Снова склонившись к ней, захватил губами маленькое ушко, выдохнул, дразня чуть заметными поцелуями. Лина вздрогнула, непроизвольно прижимаясь к нему крепче, пробормотала: — Нечестно… Ну Серёж, ну ещё немножечко… — Нечестно спать, когда у мужа выходной. Давай, просыпайся… А то сюрприз сорвётся. Петрович скоро заедет, — Сергей был настойчив, но Лина, накрывшись с головой, пробухтела: — Ну и посидите вдвоём. А я посплю. — Терпение Майского улетучивалось столь же быстро, сколь и время, отведённое на сборы, и, резким движением сдёрнув с Лины одеяло, он рыкнул громовым басом: — Рота, подъём!!! — дремавший в ногах Фунтик, ошалело подпрыгнув, ломанулся куда-то в кухню, снёс там табуретку и возмущённо взвыл, кошачьим матом комментируя происходящее. Василина же, подскочив на матрасе, едва не столкнула с него Сергея. — Майский, что ж ты так орёшь-то?! — Лина ошарашенно тёрла глаза и лоб, пытаясь сообразить, с какого перепугу её ненаглядный включил командира.       Прижав девушку к себе, хохочущий до слёз Сергей зацеловывал заспанную капризулю, потом поднялся сам, потянул её за руки, заставляя встать: — Пулей умываться и завтракать! Нас ждёт приключение. А больше я тебе ничего не скажу, пока ты не выйдешь из ванной.       Через десять минут умытая, причёсанная и окончательно проснувшаяся, Василина вышла на кухню. Николай Петрович и Сергей пили кофе с бутербродами и остатками пирога. Заметив Лину, Майский потянул её за руку, усаживая к себе на колени, пододвинул ей кружку с её любимым чаем и кусок пирога, между делом успев поцеловать в нос. — Серёж… — Лина засмущалась, опустила глаза, попыталась слезть с колен Майского, но не вышло. Тот с самого утра решил тренировать командный голос, хотя уж это-то точно в тренировках не нуждалось: — Разговорчики в строю! Быстро ешь, и поедем уже. — Сергей притворно нахмурился, Лина же, демонстративно вздохнув, начала жевать выпечку. Круглов только посмеивался, наблюдая за семейкой Майских. Впрочем, не мог оставить без комплимента кулинарный шедевр хозяйки: — Линочка, потрясающий пирог! Знал бы — ещё вчера бы в гости напросился. — Кто б тебя вчера позвал! — хохотнул Майский, ревностно следя за тем, чтобы Вася не халявила. Да, в «Мореоне» есть, где перекусить, но туда ещё доехать надо. — Коль, ты извини, что я тебя с места сорвал, но мы тут вчера праздновали слегка, не хочется радовать алкогольными парами доблестные экипажи ДПС. Да и ласточка моя в сервисе ещё… — Да ладно, Серёг, не извиняйся. Поехали уже, а то опоздаете. Кота не забудьте с собой взять, к Ивану завезём. Лина обомлела: — Фунтика-то зачем? — А затем, что у нас как бы медовый месяц, правда, всего на два дня. И домой мы сегодня не вернёмся, — пояснил Сергей, запихивая возмущённого рыжика в переноску. Кошачьи принадлежности для путешествия были уже тоже собраны, что Василину неслабо так удивило. Прижав переноску к себе, она только поинтересовалась, в полном обалдении хлопая ресницами: — А почему именно к Ивану? — А они спелись. — Сергей подтолкнул жену к выходу и закрыл квартиру на все замки́. Тёмно-синий внедорожник Круглова приветственно моргнул фарами, отвечая на нажатие кнопки на брелке, будто коротко поздоровался с Майскими. — Садитесь, молодожёны! — улыбнулся Петрович, распахивая двери автомобиля. — За полчаса доедем, если пробок нет. — Серёж, — устраиваясь на заднем сиденье, Лина вопросительно глянула на мужа, — ты так и не сказал, куда мы едем. — «Мореон», — коротко бросил Сергей, протянув ей билеты и рекламный буклет. — Ты с ума сошёл? У меня с собой ни купальника нет, ничего, — Лина выглядела искренне огорчённой, и Сергей поспешил успокоить её: — Всё необходимое я сложил, не переживай, — пользуясь ситуацией, он с удовольствием обнял жену, носом коснулся её щеки, поцеловал в висок. Лина же не отставала с вопросами: — Да где ты нашёл-то это «необходимое»? Серёж, ну чего ты мне самой собраться не дал, а? А если ты забыл что-нибудь? — Купальник, сланцы, фен, мочалка… и это ещё… ну как эта хрень называется, на платок похожая? В общем, всё, что в твоём рюкзачке для бассейна было. И хватит уже волноваться! — взяв её лицо в ладони, Сергей пресёк дальнейшие сомнения глубоким, затяжным поцелуем. Круглов, поглядывая на своих пассажиров, только усмехался в усы. — Серёг, ещё одного человечка по пути подхватим? Поговорил утром с тобой, решил, что чуток расслабиться не помешает. Только, дружище, надеюсь на твою деликатность. — Притормозив у метро, Николай наблюдал, как к его машине подходит высокая, симпатичная женщина в тёмных очках. Ещё мгновение — и дверца со стороны пассажирского сиденья распахнулась, и супруги Майские услышали хорошо знакомый голос: — Доброе утро, коллеги! Вася, здравствуй. Вы ж не против нашей с Колей компании? Серёж, не помешаем? — улыбнулась Рогозина, развернувшись вполоборота к Майскому. Тот удивлённо покачал головой, но быстро пришёл в себя, пробормотав вполголоса: — Ну, Петрович, ты и жук…

***

— Василина, у меня к тебе одна просьба. Точнее, две, — Лина, завязывая на талии парео хитрым узлом, вопросительно глянула на Рогозину. Та, поправляя лямку спортивного купальника, по-матерински ласково ей улыбнулась и продолжила: — Первое — прекращай смущаться. Серёжку мы все очень любим и искренне за него рады. А второе… вне стен ФЭС абсолютно необязательно обращаться ко мне по имени-отчеству. — Женщина окинула взглядом Василину, одобрительно подняла большой палец: — Не нервничай так. Ему понравится, — и подмигнула вконец застеснявшейся Васе. — Ну что? Идём? Нас ждут двенадцать часов сплошного удовольствия и адреналина. — Идёмте… Идём, Галя, — с видимым усилием, под внимательным прищуром голубых глаз Лина всё же рискнула перейти на «ты». — Только я плаваю скверно. И если совсем честно — горок этих до обморока боюсь. — Ну так на горки-то можно и не лезть, — рассудительно заметила Рогозина. — Ага! И испортить Серёжке сюрприз страхами и кислым видом? Думаете… Думаешь, он обрадуется, что я чего-то боюсь, когда он рядом? Нет уж! Будем бороться. — Ну… Спасательный жилет тебе в помощь, — пошутила Рогозина, и женщины вышли из раздевалки.

***

      Устроившись на шезлонгах возле волнового бассейна, мужчины уже поджидали своих спутниц. Переглянувшись, обменялись жестами восхищения, так, чтоб дамы не заметили. Но смотреть на Галю и Лину было, безусловно, приятно. Обе высокие, стройные, подтянутые — хоть сейчас на подиум, и лет-то своих ни одной не дашь. — Ну что, друзья мои? Тут четыре ме́ста наши, вон там, подальше, у гидромассажных штуковин — ещё два. Кто куда, а мы — кататься, — Майский расправил плечи, картинно поиграл внушительными мускулами. Вася же легонько тронула Сергея за локоть: — Серёж… Я плаваю плохо. Ну как плохо… на спине только, — её жалобному взгляду мог позавидовать Кот из мультфильма про Шрека. — Пф! Вот уж напугала, так напугала! — и Сергей жестом фокусника откуда-то из-под шезлонга достал спасательный жилет. — Ну? Будут ещё возражения? — улыбающийся Майский выглядел великолепно, и уже каким-то невероятным магнетизмом привлекал девиц разного возраста, оживившихся при появлении у бассейна столь колоритного персонажа. Сам же он не замечал никого, кроме Василины. И эту перемену в нём Галя с Николаем увидели сразу. Ещё совсем недавно Сергей использовал бы ситуацию на всю катушку, а сейчас… Сейчас он, абсолютно не обращая внимания на то и дело дефилирующих неподалёку, одиноких барышень, надел на Василину жилет, сам проверил все застёжки, завершил экипировку смачным поцелуем в губы. — Лина, погоди! — девушка вопросительно посмотрела на Николая, а тот кивнул: — Косу твою получше бы закрепить не мешало. Рискуешь повторить судьбу Айседоры Дункан. — Девушка замерла на месте, не зная, как ей реагировать, а Галина, моментально сориентировавшись, сняла с неё парео. — Ну-ка! — и в считанные мгновения соорудила на голове у Лины хитрую конструкцию, напоминающую восточный тюрбан, надёжно спрятавшую волосы. — Вот теперь можете кататься. Идите уже! — Рогозина притворно нахмурилась, и Сергей, так же притворно испугавшись, потянул Лину к бассейну и горкам. — Красивая пара! — заметила Галина Николаевна вслед уходящим молодожёнам.

***

— Я туда не пойду! Даже не уговаривай! — Василина, глядя на Сергея абсолютно круглыми от испуга, глазами, с ужасом наблюдала, как смельчаки, рискнувшие прокатиться на «Космической тарелке», вываливаются из огромной чаши в глубокий бассейн. С высоты около трёх метров. — Вот, читай! «Только для умеющих плавать». Я не умею! — возмущалась она, начисто забыв, что только что пообещала Рогозиной бороться со страхами. Сергей только посмеивался, проверяя, крепко ли застегнут её спасательный жилет. — Вась, да тебе и не надо уметь. В этом — не утонешь, он тебя на поверхность сам вытолкнет. — Вообще-то, Майский не собирался настолько экстремальным способом проверять её безбашенность, но было интересно, насколько в ней силён дух авантюризма. И он продолжил подзадоривать Лину: — Ну ты же у меня храбрая? Или тебе слабо́? — шальные искры в серо-зелёных глазах завораживали своей пляской, но Лина привела убийственный аргумент: — Муж, я храбрая исключительно с тобой. А тут спуск поодиночке. Прости. Без тебя я туда не полезу. — Поставив точку в споре, Лина победно показала Сергею язык. Тот, хитро прищурившись, продемонстрировал улыбку змея — искусителя, а в голосе появились завораживающие бархатные интонации: — Солнышко, я правильно понял, что со мной ты бы поехала? — Лина, захлопав ресницами, подтвердила: — Ну да. Но ты же сам видишь — здесь нельзя вдвоём. — Здесь — нет. Зато вон там… — Лина, проследив за взглядом Сергея, вздрогнула. Ярко-жёлтая труба начиналась где-то под крышей, на уровне четвёртого этажа аквапарка, выходила своими завитками за его пределы — и возвращалась в здание, в неглубокий бассейн. — Нет! — Лина непроизвольно шагнула назад, и попала прямиком в лапы к Сергею. — Да! — чмокнув перепуганную жену в нос, Сергей подхватил на плечо двухместную ватрушку и подтолкнул Василину к лестнице. — Ножками-ножками! Будем веселиться.

***

— Девушка, Вы вперёд садитесь, Вы легче, мужчина, Вы сзади. Держимся вот тут, стараемся глубоко в ватрушку не проваливаться. Если в пути перевернулись — вытягиваемся в струнку, руки-ноги держим вместе, скрестно, и скатываемся уже поодиночке, — Инструктор, молодой парнишка с бейджиком «Дмитрий» на футболке, подробно объяснял Сергею и Лине, как кататься, а разноцветные огоньки вокруг оранжевой пропасти призывно подмигивали, приглашая всех желающих испытать себя на смелость. Сергей только кивнул, придерживая надувной плот, и помогая Васе усесться, устроился сам. Лина же, услышав про «перевернуться», чуть было не выскочила обратно, развеселив мужа и ребят — инструкторов. — Господи, и чего меня сюда понесло? — риторический вопрос остался без ответа. Дмитрий выждал ещё минутку, пока ему сообщат, что трасса полностью свободна, услышав сообщение по рации, спросил: — Готовы? — и, чуть качнув ватрушку назад, столкнул её в трубу.       Василина взвизгнула и зажмурилась, поток воды и воздуха хлестнул в лицо, сердце сначала провалилось куда-то в пятки, потом подпрыгнуло к горлу, и следом накрыло ощущение восторга от нарастающей скорости. Крутые виражи и повороты добавили драйва, и первый страх сменился ликованием. Сергей же старался не дать ватрушке перевернуться, попутно придерживая Лину, а внизу их уже встречал другой сотрудник аквапарка, помогая подняться и выйти из бассейна. — Ну? — Сергей обнял Лину, поправил платок на её голове. — Не так уж и страшно, верно? — та, улыбаясь, кивнула. Двадцати секунд спуска хватило, чтобы погрузиться в состояние безмятежного счастья. Лине хотелось прыгать и дурачиться и немедленно забраться на ещё какую-нибудь горку, о чём она немедленно сообщила Сергею: — Ещё хочу! — Майский расхохотался, а девушка уже сама потянула его к лестнице. — Там рядом «Чёрная дыра», тоже можно вдвоём.       Вдоволь накатавшись, наплававшись в бассейне, Сергей и Лина отправились в джакузи, потом — в СПА и в сауну, периодически встречали на просторах парка Галину и Николая. Все вместе пересеклись лишь в кафе — после всех развлечений зверски хотелось есть. Те тоже времени даром не теряли, отрываясь по полной. — Ну что, молодёжь? Как отдыхается? — Николай Петрович, наблюдая, как официант выставляет с подноса порции картошки фри с куриными крылышками, салаты и напитки, сделал вид, что не замечает неодобрительного взгляда Галины на содержимое тарелок. — Замечательно отдыхается, — Майский расслабленно улыбался, не выпуская Васиной руки, переплетая её пальцы со своими. Лина же выглядела абсолютно счастливой, умиротворённой. — Серёг, вы сами-то доберётесь домой? Я Галю отвезу, мы ещё часик-другой поплаваем, и поедем. Вы как? До упора будете? — Не парься, Петрович. Нам тут недалеко, — промурлыкал довольный Майский, целуя ладонь Василины. Перехватив её вопросительный взгляд, пояснил: — Я нам номер снял. Тут рядышком. Если захочешь, вернёмся сюда ещё и завтра. — Лина кивнула, а её глаза рассыпали вокруг золотистые искры. Переглянувшись, Галина с Николаем спрятали лукавые улыбки и принялись за еду.       А время вело себя очень странно. Внутри аквапарка будто замедлялось, двигаясь неторопливо и тягуче, позволяя людям хорошенько отдохнуть. О его нормальном движении напоминало только солнце, переместившееся от одной застеклённой стены к другой. Весенний день потихоньку уступал место вечеру, солнечный свет становился не таким ярким.       Очередной заход в волновой бассейн был уже привычным. С удовольствием покачавшись на волнах, нарезвившись, словно маленькие дети — счастливые и беззаботные, Майские остановились на мелководье. Промокшая насквозь коса неслабо оттягивала голову, и Василина, сняв платок и вытащив шпильки, начала выжимать лишнюю воду. Сергей тут же отреагировал: — Можно мне? — Лина кивнула, и он, приняв в руки увесистую плеть, искренне удивился: — Ого! Как ты это носишь? — Могу отрезать, — пожав плечами, Вася заработала лёгкий щелчок по носу и непритворное негодование от мужа: — Я тебе отрежу! Красоту такую губить! — и Майский аккуратно выкрутил косу, стараясь не сделать Лине больно. Убирая от лица короткие мокрые пряди, Лина непроизвольно отступила назад и столкнулась с каким-то мужчиной, в этот момент выходящим из бассейна. — Ой, простите! — обернувшись, чтобы извиниться, Василина застыла, как изваяние. Максим — а это был он — узнав бывшую жену, криво улыбнулся: — Привет! — Лина, растерявшись, смогла только кивнуть в ответ, и тут же почувствовала на плечах ладони Сергея. — Какие-то проблемы? — прищурившись, Майский разглядывал незнакомца, но, когда вынырнув из «пены морской», рядом нарисовалась Карина, вся мизансцена стала ему понятной. — Да никаких проблем, так, поздоровался вот со знакомой… — усмешка на лице Криволапова стала наглой, и Сергей уже со скрытой угрозой, чувствуя, как под его руками цепенеет Василина, проговорил: — Поздоровался? Можешь попрощаться и идти, куда шёл. — Да ладно, мужик, расслабься, — Максим, непонятно почему разозлившись, резко потянул за собой спотыкающуюся Карину. Та же, окинув взглядом Лину и Сергея, снова ощутила острый укол зависти: проигрывал её абсолютно неспортивный, с пивным животиком, супруг на фоне двухметрового атлета Майского.       Сергей же, уже не обращая внимания на эту странную парочку, своим появлением разбившую безмятежное настроение, повернул Василину к себе, приподняв её подбородок, поцеловал в губы, потом обнял крепко, прошептал в ухо: — Мышка, забей на них, а? Ты у меня самая красивая, самая лучшая. Прошлое — в прошлом. А ты сейчас со мной. Я не дам тебя в обиду, слышишь?       Лина прерывисто вздохнула, прижалась к мужу ещё крепче, поцеловала в ответ, чуть слышно произнесла: — Люблю тебя. Пойдём кататься?

***

— Галь, — начал Круглов, когда они, немного уставшие, но всё же довольные, выехали с парковки аквапарка. — Как хочешь, но мы едем ко мне. И не возражай, пожалуйста… И, опережая твой вопрос о работе — мы так и так приедем вместе. Так зачем делать крюк и везти тебя домой сейчас? — Это с чего такие новшества, Коль? — Галина в ответ только улыбнулась. Выходной удался, ей просто не хотелось ворчать в ответ на поведение человека, отношения с которым завязались целых двенадцать лет назад. Солидный стаж, учитывая их далеко не простые характеры и службу. — С того, что мы, Галя, тратим время и силы впустую. Думаешь, ребята не знают ничего? Знают… И подшучивают, особенно некоторые. Понимаешь… Я посмотрел на Серёгу и так чётко понял, что жизнь в принципе одна… И даже когда думаешь, что поменять ничего невозможно, случаются самые неожиданные вещи. Вот кто думал, что Серёга Васю встретит и женится? Никто. Ты вспомни — они светятся оба, расслабленные, счастливые… Удивительная пара! Как будто друг для друга созданы, у них дыхание одно на двоих. Серёга говорил всегда, что ему самое важное, чтобы рядом с женщиной тепло было и спокойно. Он своё и нашёл, мне кажется.       Рогозина удивлённо смотрела на Николая, который уверенно вёл машину, с таким видом, будто ничего странного не происходило. Они вообще редко выясняли отношения. Если Круглов начинал возмущаться и ворчать, Галина говорила в ответ что-то резкое, и на какое-то время между ними устанавливался холодный нейтралитет. Николай остывал, понимая, что где-то, может, и не прав, и не стоит давить на Галю — её принципиальность всё равно пересилит все остальные моменты, и оба останутся при своём. — Например — мы с тобой. Когда я пришёл в ФЭС, то никак не думал, что мы с тобой сможем быть вместе. А мы смогли. Назло всем врагам, — Петрович усмехнулся. — Вот честно, ты жалела когда-нибудь об этом? — Коль, честный ответ тебя не устроит. — Если бы я хотел, чтобы ты соврала, я бы так и сказал. — Ну ты же знаешь, что нет. Были какие-то ситуации, на какие-то секунды мне казалось, что отношения и личная жизнь в целом — просто не для меня. — Ну да. Ты почему-то превосходно ставишь крест на себе и своих сильных сторонах, почему-то считая, что тебя никто не может оценить по достоинству. Если бы мы были в более располагающей обстановке, я бы признался тебе кое в чём. — А чем пробка не располагает? — Хотя бы тем, что, стоя в ней, люди чаще раздражаются, чем испытывают спокойствие и радость. Поэтому — подождём. — Интриган. У Майского, что ли, научился? — Нет, — хмыкнул Круглов. — У него я научился пить виски с колой, делать «восьмёрку» на байке и быть проще. — Коля… Я, оказывается, многого о тебе не знаю, — улыбающаяся Галя не знала, смеяться ей или прочитать кавалеру пару нотаций. — И что далось сложнее всего? — Сложнее всего? Пофигизм. Не поверишь, он требует много душевных сил.       Их мирный разговор прервал телефонный звонок. Мобильник Рогозиной надрывался во внутреннем кармане сумки, и Галя, машинально достав вместе с ним и паспорт, ответила на звонок. Петрович напрягся было, предчувствуя, что это очередной вызов. Но оказалось всё намного прозаичнее — заболел косметолог, и Галине предлагали перенести процедуры на любой день в удобное время.       Поговорив, Галя убрала мобильный и задумчиво глянула на обложку паспорта. — Странно, я его клала в другой отдел… Ерунда какая-то. Наверняка положила и забыла. Голова садовая. Ты же не дал мне по-человечески собраться. Сорвал с места так внезапно… — Нагло предложил быть у метро через пятнадцать минут, — со смехом продолжил Николай. — И всё-таки, Галь, ничего в паспорте не изменилось? Он точно твой?       Почему-то интуиция Рогозиной, о которой в ФЭС легенды ходили, в этот момент спала крепким сном. Не очнулась она и в тот момент, когда Галя раскрыла бордовую книжечку и пролистала пронумерованные страницы. Взгляд зацепился за свежую печать там, где её в принципе быть не могло, и Галя изумлённо посмотрела на своего спутника. — Коль, это что? — Паспорт. Страница номер четырнадцать. — Круглов был абсолютно невозмутим. — Это розыгрыш? Когда… как вообще?       Пока ошарашенная Галина рассматривала в своем паспорте отметку о регистрации брака, Николай припарковался, откуда-то с заднего сиденья — как фокусник из цилиндра, не иначе — достал упакованный букет алых роз и вручил его своей жене. — Это — более, чем серьёзно, Галь. Ты самая важная женщина в моей жизни. Та, лучше которой нет, и никогда не будет. Я говорил тебе об этом целых одиннадцать лет. Ты не верила. У нас даже традиция появилась — делать тебе неудачные предложения и каждый год отмечать это как праздник. А в этот раз я понял, что не стану больше тебя уговаривать. Потому что знаю — ты хочешь того же самого. Просто тебе мешают служебные обязанности и чувство долга. Поэтому, Галь, я сделал всё сам. Втайне от тебя, без ЗАГСА и торжественной церемонии. Тем более, что… Ну не всегда же мы будем работать в ФЭС, закончится этот период — и с чем мы останемся? Нужно подумать и о себе. Галь, у нас впереди самая интересная часть жизни. Пожалуй, чуть менее активная, чем раньше, но и тут есть свои прелести. И эти годы я хочу провести рядом с тобой, и только с тобой. В статусе мужа. На самом законном основании. — Я тоже этого хочу, Коля. Но не решалась по многим причинам… Ты и сам всё знаешь. — Знаю. — Когда ты успел? — Секрет фирмы. Выбил нам ходатайство за исключительные заслуги перед отечеством. — Коля! — Я столько лет Коля, что сказать неприлично. Ты хоть рада? — Круглов, я тебя когда-нибудь прибью! Нельзя же так… — изо всех сил стараясь сохранить строгость, Галя прижимала к себе букет. А после, убрав его на колени, притянула к себе Круглова для поцелуя. Романтику момента Николай нарушил фразой, после которой рассмеялись оба: — Учти, начальство ждет от нас проставления. Это же событие века! — Кто-то ещё знает? — Нет. И я не хотел бы, чтобы знали. Зачем? Это наше с тобой дело. По той же причине я не стал всё организовывать торжественно… А что? В ресторан мы и так сходим… А официальных церемоний тебе и так хватит, верно? — Коль, это так трогательно с твоей стороны. Ты позаботился о том, чтобы мне было комфортно. Спасибо. — Пожалуйста. Надеюсь, и ты не сбежишь в первую брачную ночь. — Коля! Ну как ты можешь? — Так и могу… Что я, не знаю тебя, что ли? Сочинишь, что утюг забыла выключить и уедешь. — Нет. Ты прав, Коля. Мы потеряли много времени на ненужные условности. Но учти — вещей у меня очень много. И переезд будет покруче двух ремонтов и трёх пожаров. — Ага. И четырёх проверок в ФЭС.       Петрович старательно прятал счастливую улыбку, крайне довольный тем, что всё прошло так, как он планировал. Честно говоря, он боялся Галиной реакции, где-то в глубине души понимая, что в ответ на такое она могла сильно обидеться и вообще разорвать их отношения.       Галя не выносила даже намёков на давление и не принимала даже малейшего нарушения буквы закона. Нарушили, да. Но Круглову казалось, что сегодня у него самый счастливый день за последние двадцать лет.