FIRE

Боже, как же болит голова,- было моей первой мыслью, когда я проснулась. Хотя проснулась – сильно сказано. Скорее я просто продралась через дебри полусна, полуреальности. Отдохнувшей я себя не чувствовала. Ни капельки. Хотя, чему тут удивляться. Я толком не помню, как доехала до дома. Зато помню, что, только переступив порог, дала волю эмоциям. Все по полной программе: рыдания взахлеб на всю квартиру, вопрошания «За что?!», жалость к себе и злость на своего соулмейта. Соулмейт… Как я могу называть таким высоким словом этого человека? Режущие от бессонной ночи и рыданий глаза снова заволокло пеленой слез. Юля была права. Отказ от соулмейта не пройдет бесследно. И постоянный зуд метки – это меньшее из зол. Охлаждающие и замораживающие мази могут его хоть немного унять. А что делать с мыслями? Как не думать о том, кто твоя судьба? Всю ночь мысли «А у него красивые глаза», «И руки, видимо, сильные. Как бы он меня ими обнимал» я насильно перебивала другими — «Он не может быть хорошим человеком, раз судит по внешности», «Вспомни, как он скривился. Ты хочешь это выражения лица видеть перед собой всю жизнь?». Так, разрываемая на две части, я промучалась до первых лучей, пока не уснула тревожным сном. Неудивительно, что виски пульсируют тупой болью, а мысли не могут собраться в кучу. Все воскресенье проходит, как в тумане. После нескольких безуспешных попыток занять себя учебой или домашними делами, я просто падаю на кровать и весь вечер мучаю себя мыслями о том, где я нагрешила и что было бы, если бы мой соулмейт был другим. В понедельник повторяется утро субботы. Головная боль и рассеянность от недосыпания. Выпив обезболивающее, я на автомате иду в душ. После чего с равнодушием замечаю, что пропустила половину первой пары. Понимая, что в четырех стенах сойду с ума, собираюсь в универ, попутно отвечая на сообщения беспокоящейся обо мне подруги. — Не думала, что ты сегодня придешь. Как ты? — сочувствующе спрашивает Юля, обнимая меня. — Выглядишь неважно. — Наверное, как девушка, которая узнает, что ее принц на самом деле козел, — вяло отшучиваюсь я, присаживаясь за стол в столовой. Юля поджимает губы и вздыхает. — Да брось ты, — отмахиваюсь я. — Никто же не умер, в конце концов. — И что ты теперь будешь делать? — Ничего. — Но, Ник… — Давай… давай просто сменим тему, хорошо? – перебиваю я девушку. Видимо, не так просто мне будет отвлечься от случившегося. — Надеюсь, я не испортила праздник? — Нет, что ты, — хмыкает Юля. —Парни до утра сидели. А я посмотрела пару фильмов и завалилась спать. — Паша поговорил с Антоном... — через несколько секунд молчания с опаской произносит девушка. — Насчет? — Насчет его… реакции. — О, Боже, зачем? — краснея от неловкости, я закрываю лицо руками. — Не надо меня защищать, как маленькую девочку. Я надеюсь, ты своему ничего не сказала. — Нет, конечно, — обиженно восклицает подруга. – Ты для Паши хороший друг. Ему тоже было неприятно, когда Антон так себя повел. — Хорошо, я поняла. Прости. — И что тот ответил? — через некоторое время спрашиваю я. — Что не имел ввиду именно то, что сказал, — отвечает Юля, довольная, что смогла меня заинтересовать. — Конечно. Не имел он ввиду… — хмыкаю я, теребя в руках салфетку. Но где-то внутри все-таки закрадывается червячок сомнения. Может быть, зря я так остро отреагировала. — Он здесь надолго? – как бы невзначай спрашиваю я. — Не знаю. Но в ближайшее время точно здесь будет. А ты почему интересуешься? – лукаво смотрит девушка. — Просто, — чересчур быстро отвечаю я. — А может… — Нет. — Вот и поговорили, — ухмыляется подруга, кусая яблоко.

***

Все идет своим чередом. Я хожу на пары, занимаюсь домашними делами. И почти привыкаю к постоянному зуду на правом запястье. Если бы не сны, в которых неизменно присутствуют синие глаза и кривая ухмылка, я бы даже высыпалась. Хотя, если послушать подругу, то я «бледная, худая и сама на себя не похожа». Не знаю… По-моему, я веду себя как обычно. Ну, если не брать во внимание то, что я через каждые несколько часов мониторю страницу соулмейта. И да… может быть, слежу за тем, кому он ставит лайки. Мне просто интересно… Ничего такого в этом нет. Ведь так? В четверг после учебы Юля тащит меня погулять в парк, после чего мы заходим в кафе. На мой заказ, состоящий из салата и кофе, девушка смотрит с неодобрением, зная, что я любитель мяса и сладостей. Ожидая свои заказы, мы обсуждаем учебу, и Юля говорит, что ее соулмейт после работы заедет сюда. Мы коротаем время, разговаривая на отвлеченные темы. — …поэтому я не удивлюсь, если она когда-нибудь звезданется на землю, — заканчивает подруга рассказ о своей кошке, которая любит спать на перилах балкона. Усмехнувшись, я думаю о том, что неплохо бы и мне завести животное, раз со второй половиной не повезло. Сидя лицом ко входу, я замечаю, что в кафе заходит возлюбленный подруги. — О, Паша прие…хал, — мой радостный тон мгновенно сменяется шокированным. Пульс сразу ускоряется в два раза и становится трудно дышать. Кажется, метка начинает зудеть еще сильнее. – Твоих рук дело? — шиплю я Юле. — Что? Ты о чем? – с недоумением спрашивает подруга, разворачиваясь, чтобы посмотреть, что за привидение я там увидела. – Клянусь, я не знала, что он тоже придет, — растерянно произносит она, увидев друга Паши. Не знаю, что мне делать, я в панике бегаю глазами по заведению, насильно заставляя себя не смотреть на него. Руку на автомате прячу под стол, хотя понимаю, что за браслетом он бы итак ничего не увидел. Паша с Юлей обнимаются. И, да, я немного завидую той любви и теплоте, что исходит от них волнами. — Привет, Юльчик. Слышу знакомый голос и, к моему стыду, какой-то нездоровый кайф в виде мурашек по коже проходит по моему телу. — Какие люди! А это восклицание, видимо, достается мне. — Привет, Вероника, — здоровается он, не забывая с какой-то насмешкой протянуть мое имя. Ненавижу, когда меня называют полным именем. Понимаю, что игнорировать его будет совсем по-детски, поэтому коротко киваю головой в знак приветствия и возвращаюсь к увлекательному изучению пузырьков в стакане с водой. Он хмыкает. — Так... чем тут кормят? — спрашивает Паша, пытаясь разрядить сложившуюся обстановку. Юля тут же начинает суетится и что-то ему советовать. Паша садится рядом с ней, а его друг… Конечно, рядом со мной. Я стараюсь незаметно отодвинутся, чуть ли не вжимаясь в стенку, но это помогает ненамного. Мне начинает казаться, что даже через сантиметры между нами я на физическом уровне ощущаю эти импульсы или что бы там ни было, которые действуют как магниты. А еле ощутимый мужской запах сандалового дерева и хвои сводит с ума. Я сжимаю кулаки и стараюсь дышать через раз, чтобы не дать себе слабину и не прижаться, сознаться, да и вообще, не накинуться прямо здесь на своего соулмейта. Пусть лучше я потеряю сознание от недостатка воздуха, чем сдам себя. И судя по тому, что у меня на лбу выступила испарина, я уже близка к этому. Сделав заказ, Паша отвечает на звонок. И, так как тут шумно, идет на улицу, таща за собой Юлю, чтобы вместе решить какой-то вопрос по поводу квартиры. Подруга смотрит на меня отчаянным взглядом и шепчет: «Прости!». Я же, в шоке от всего происходящего, просто смотрю ей вслед. Из состояния ступора меня выводит сидящий рядом со мной парень. — Эм, в общем, я бы тут хотел извинится за наше неудачное знакомство. Я замираю, не веря своим ушам. — Сожалею, если ты меня не так поняла, — произносит парень. Не так поняла? То есть это я виновата, или… Хотя, ладно. Он извинился. Неужели все сейчас изменится, и я обрету своего соулмейта по-настоящему? Я пожимаю плечами и слегка улыбаюсь, мол «Все в порядке». Но все еще сижу боком к парню. — То есть, мир? Я киваю головой и уже решаю, что вот сейчас повернусь, посмотрю в грозовые глаза, произнесу банальное «привет», что, наверняка, высечено у него на запястье, он поймет, что я его соулмейт и мы станем единым целым. Ведь каждый имеет права на ошибку. А я погорячилась и осудила человека, еще его толком не знавши. Наверняка, он добрый, милый, любящ… — А словами ответить мне принцесса не удосужится? Я практически слышу звон разбитого стекла, когда мой хрустальный замок рушится. А я с открытым ртом поворачиваюсь к «принцу» и глазами по пять рублей пялюсь на него. — Ты немая что ли? — продолжает издеваться человек, который столько же раз разочаровывает меня, сколько я его вижу. Благо, «вовремя» возвращаются Паша с Юлей. — Заказ еще не принесли? Эй, что у вас тут опять случилось? — восклицает Паша, заметив, что напряжение на нашем диванчике хоть ножом разрезай. Его фраза приводит меня в чувство. — Я ухожу, — бросаю я Юле, хватая свою сумку и выходя из-за стола. – Пока, Паш. — Надо же, она разговаривает! — хмыкает этот идиот. Паша со стоном падает на диван, Юля же бежит за мной. — Подожди, —пыхтит подруга, хватая меня за локоть уже на улице. — Что случилось? Вы поговорили? Он все узнал? — Он поговорил. И этого оказалось достаточно, чтобы убедиться, что мой соулмейт – законченная сволочь. Боже, какая же я дура! —в отчаянии я хватаюсь за голову и истерически смеюсь. — Наивная дура, продолжающая верить в сказки! — Ты не дура. — Именно она! Так, — я приглаживаю волосы и достаю телефон, собираясь вызвать такси. — Хватит с меня! Всю жизнь контролировала свои эмоции, а тут захотела поиграть в чувства. Сама виновата. Знаю же, что если нет ожиданий — нет разочарований. Пора возвращать старую Нику. Бонус. POV Антон. — Что ты, придурок, ей опять сказал? – потирая переносицу, устало спрашивает Паха. — Да я извинился перед ней, а эта неадекватная какая-то, — возмутился я, не понимая, что все так переполошились. — Неадекватная? — с недоверием усмехается друг. — Адекватней и рассудительней Ники я девчонки не знаю. Зато знаю тебя, — Пашка поднимает на меня глаза. — Решил в школьные годы вернуться? Бро, тебе уже не 15 лет. — А то я не знаю. Сдалась мне эта цаца! Замечательно, на меня еще и наезжают. — Так че ты к ней пристал тогда? Ладно, это в школе нам мозгов не хватало, так мы прикалывались над всеми. В 25 как-то это не круто уже. — Охренеть! — я откидываюсь на спинку дивана. — Ты сам просил меня, чтобы я перед ней извинился… — Что значит, вы прикалывались над всеми? — нахмурившись, спрашивает Юля, только подошедшая к столику, услышав концовку нашего разговора. — Зай, ну все же в школе подшучивают друг над другом, — Пашка тут же меняет свой тон, разговаривая со своим соулмейтом. — Ебать, ты каблук, — тяну я, за что в ответ получаю злобный взгляд от друга. И пока он пытается втереть своей подруге, что мы просто «беззлобно» шутили над тихонями и ботанами в старших классах, я, наконец, принимаюсь за свой бургер. В голове же всплывают такие раздражающие лисьи зеленые глаза и паутина шрамов, к которым почему-то так и тянет прикоснуться. Открытие филиала фирмы в родном городе было хорошей идеей. А вот приезд сюда… Не уверен. (Прим.авт. Метка в первый раз реагирует на соулмейта, только когда фраза обращена непосредственно к нему.)