FIRE

— Ник… Ника! Я выныриваю из своих мыслей. — Я тебя уже пол часа зову, — хмурится Юля. — Говорю: ты практическую сделала? — Да, конечно, — рассеянно отвечаю я, роясь в сумке. – Сейчас дам. — Ты же помнишь, что нам ее в электронном виде сдавать? — Точно, — медленно тяну, пытаясь вспомнить, взяла ли я флешку с собой и вообще скинула я работу на нее или нет. — Так, подруга, я по твоей просьбе не поднимала эту тему. Но дальше это не может продолжаться! — Юль… —Нет, ты меня послушаешь! – обрубает на корню мой протест девушка. — На тебя же без слез не взглянешь! Ходишь, как зомби. Не ешь ничего. Да такими темпами ты скоро просвечиваться будешь! Ты спишь вообще? — Сплю, — вяло тяну я и морщусь от головной боли, вызванной этим разговором. Хотя, отдаю должное: подруге я соврала. С того дня, как я узнала своего соулмета, мои ночи проходят одинаково – в мучениях. Я и сама замечаю огромные круги под глазами и то, как мои шрамы стали ярче выделятся на побледневшем от недосыпа и (чего душой кривить) недоедания лице. Ирония в том, что я бы с удовольствием проспала дня два и съела целую пиццу за раз… Но не могу. Сама себя ненавижу за постоянно крутящиеся мысли в голове. Перебиваю их. Пытаюсь занять себя кучей дел. Но они всегда возвращаются. И так по кругу. — … Это просто самоубийство какое-то! — всплескивает руками девушка, заканчивая свою гневную тираду. — Просто… надо подождать, — неуверенно шепчу я. — В любой ситуации первые десять дней самые сложные. Потом будет легче. — Уже прошло почти две недели, — мягко произносит девушка. — А лучше тебе не становится. — Две недели? Мне казалось, меньше… Все слилось в один бесконечный кошмар. — Может, было бы лучше… — Что? — я резко вскидываю голову. — Что лучше? Рассказать ему? А потом каждый день, каждое утро в своей жизни просыпаться и видеть перед собой лицо, на котором написано отвращение. Слушать упреки в том, что ему досталась такая как я, что я испортила ему жизнь. А жизнь у нас будет совместная, потому что, вспомним-ка устав соулмейтов «мы на физическом и психическом уровне не можем быть разделимы». Я так не хочу, — шепчу я, глядя в глаза подруги, и чувствуя, как начинает дрожать голос в преддверии слез. – Я… я не хочу портить кому-то жизнь. Последняя фраза огорошивает меня своей истинной. Я пытаюсь вспомнить, в какой момент вся эта ситуации перешла из разряда «я» в разряд «он». Когда меня стала волновать не только моя судьба, но и его. — Так вот она какая – связь соулмейтов, — я грустно улыбаюсь сквозь слезы. Психический уровень значит. Зная человека пару минут (и зная не с лучшей стороны), я все равно хочу, чтобы он был счастлив. — Сволочь, — смеюсь я сквозь слезы. — Как можно одновременно любить и ненавидеть человека? Подруга хмыкает и ободряюще сжимает мою руку. — От этого не убежишь. — Я постараюсь, — шепчу я, беря свои эмоции под контроль.

***

— Наконец-то, у нас девчачий вечер, — напевает подруга, пытаясь одной рукой найти в сумки ключи, пока в другой держит пакет с продуктами. — Знаешь, мне кажется, мы много взяли. Учитывая мой нынешний вес, мне достаточно понюхать пробку, и я уже буду навеселе, —тяну я, задумчиво осматривая в своих руках несколько бутылок вина. — Да ну брось! Раз в сто лет можно, — пыхтит подруга, вваливаясь в квартиру. Согласившись с этим утверждением, я иду за ней. Отмененные в связи с ремонтными работами пары в универе и мой «зомбо-вид» навеяли Юле мысль о том, что надо нам устроить бабий вечер. Отдохнуть с вином в руке, пообсуждать мужиков и последние сплетни. Не долго думая, она уговорила Пашу заночевать у друга. А сама быстренько сообразила, что нам надо для этого вечера. — Что Паша сказал на все это? — Да ничего, — пожала плечами девушка. — Не боишься, что он с друзьями завалится в какой-нибудь клуб? — Неа. Соулмейты, — пояснила девушка, видя мой недоверчивый взгляд. Но тут же виновато потупила голову. — Ой, да брось, — протянула я. — Я не собираюсь впадать в истерику при каждом слове, связанном с соулмейтами. У меня неразделенная любовь, а не психическое заболевание, — закатываю я глаза. — Что ж, это обнадеживает! — неловко хмыкает Юля, доставая из стола штопор. — То есть Паша с друзьями точно не завалится домой? — как бы невзначай спрашиваю я. Хотя и Юля и я прекрасно понимаем, кого конкретно я имею ввиду. — Точно нет. Ему же завтра на работу. Это мы, как белые люди, три дня будем отдыхать. Спасибо универу за ремонт! — Это хорошо, — отвечаю я, мгновенно расслабляясь и радуясь, что хоть один вечер отвлекусь от думок и, может быть, даже нормально посплю под действием алкоголя. После двух бокалов напряжение, скопившееся за последние недели, хоть немного спадает. И, кажется, я начинаю понимать людей, которые с горя становятся алкоголиками. Возможно, мне тоже это светит, учитывая последние события. — Знаешь, а ты была права. Мне давно пора было расслабиться. — Я всегда права! Да и меня, если честно, достали эти квартирные вопросы. Кто ж знал, что купить квартиру так сложно? – жалуется Юля, размахивая перед собой кусочком сыра. — Почему нельзя просто выбрать понравившуюся, отдать деньги, тут же заехать в нее и жить спокойно? Нет, же. Нате вам кучу бумажной волокиты. Я неопределенно хмыкаю и мысленно благодарю бабулю, которая в шестьдесят вдруг почувствовала тягу к родине и уехала к своей сестре в деревню, где они сейчас благополучно разводят курочек и копаются в огороде. А свою квартиру она оставила единственной внучке, то есть мне. — Кто ж знал, что взрослая жизнь такая сложная. — Это точно, — шепчу я, вмиг переключаясь на режим грусти. — Выше нос, подруга! Прорвемся! И как бы подтверждая момент торжественности произнесенной Юлей фразы, на всю квартиру раздается противный писк звонка домофона. — Будет чересчур драматично, если я скажу, что, кажется, знаю, кто бы это мог быть, — обреченно стону я. — Да, неее. С чего бы это Антону долбиться сюда в.., — Юля, нахмурившись, смотрит на время в телефоне. —… двенадцатом часу ночи. Девушка все-таки выходит в коридор, чтобы узнать, кто там пришел. А я пытаюсь убедить себя, что из-за того, что все мои мысли крутятся вокруг одного человека, у меня начинает развиваться паранойя. И это не есть хорошо. Мои самобичевания прерывает всполошенная подруга, залетевшая на кухню. — Я не знаю, как это происходит, но ты была права. Антон приехал. Я издаю нервный смешок. Кажется, паранойя отменяется. Зато снова здравствуй, тахикардия и чесоточный зуд. — Паша попросил его ноут настроить. Антон же в этом разбирается, это его работа. Вот он только сейчас освободился и приехал. Я пыталась ему сказать, что занята. Но он же упертый баран, говорит, что не просто же так он после работы тащился через пол города. Что мне делать? – виноватым тоном тараторит девушка. — Да пусть настраивает. Действительно, не зря же он приехал, — пожимаю плечами я. Подруга же смотрит на меня с подозрением, видимо, ожидая истерики и криков. На самом деле то, что окружающие стали видеть во мне истеричку, пугает. До всего этого я была наиспокойнейшим человеком. — Ну хорошо, пойду тогда открывать дверь. Я допиваю залпом пол бокала вина и делаю философский (как мне в тот момент казалось) вывод о том, что не зря слово «судьба» при соулмейтах не просто какое-то абстрактное понятие, а реальный научный термин. —… в общем, у меня гости. Ты проходи в зал, ноутбук на тумбочке стоит. — Синявите что ли? — слышу я вопрос, заданный насмешливым тоном. И делаю вид, что мое дыхание не сбивается от звука его голоса. И метка не начинает дико зудеть. Хотя, кого я обманываю? В данный момент я сижу хнычу от нахлынувших ощущений и пытаюсь ногтями залезть под браслет, чтобы почесать надпись. — Твоя ненормальная подруга – немтырь* тоже здесь? Ок, спасибо, что помог вспомнить, какой ты козел. Мне стало легче. — Да, но может ты лучше сразу… Не слушая лепетания Юли, парень заходит на кухню. — Добрейший вечерочек, принцесса, — этот клоун делает реверанс, сверкая своей гребаной обаятельной улыбочкой. Я строю ему гримасу (знаю-знаю, что детский сад) и отворачиваюсь к окну. Парень падает на стул напротив меня и кидает в рот несколько виноградин. — Все так же хранишь мне словесную девственность. Только не красней, только не красней, — мысленно умоляла я себя. — Смотри-ка, да ты покраснела! Черт! — Смущает слово «девственность», принцесса? – продолжает издеваться этот идиот. — Антон, прекрати! — осекает его Юля, неловко переминающаяся с ноги на ногу в дверном проеме. — Расслабься, Юльчик, я же шучу. Слушай, у тебя случайно нет чего-нибудь посущественнее из еды? — Ммм, да. Конечно. Запеченную картошку с мясом будешь? – рассеянно отвечает девушка, не понимая, как правильно поступить в сложившейся ситуации. Не хочется подставлять подругу и обижать лучшего друга своего соулмейта. — Обижаешь. Конечно, буду! Я с обеда ничего не ел. Доверил этому долбоебу Кириллу выбирать бригаду. В итоге эти придурки работали, только когда я рядом был. Вот и пришлось до ночи как ебучей наседке стоять над ними, — нахмурился парень, потирая рукой осунувшееся лицо. Я же отзеркалила его выражение лица, услышав в паре предложений столько ругани. — Да ты не переживай так за меня, принцесса, — усмехнулся он, по-своему прочитав мои эмоции. — Я уже большой мальчик. И не только в плане возраста. Я застонала, мысленно сделав фейспалм от того, настолько невообразимо тупо прозвучала эта шутка. Ну почему? Почему именно он? Мы даже не встречаемся, а мне уже за него стыдно. - Правильная реакция,- проговорил парень с набитым ртом, указывая на меня ложкой. Я просто проигнорирую это. — Боже, как вкусно! Я на этих полуфабрикатах скоро кони двину. Сутками сижу на работе, на готовку вообще времени не остается. Не вздумай беспокоится за него,- приказала я себе, почувствовав внутри щекочущее чувство тревоги. — Как открытие продвигается? Долго еще у нас будешь? — интересуется Юля. Я же невольно задерживаю дыхание и жду, что он ответит. — Не знаю. Все было готово, договорено. Думал приеду максимум на дней десять. А тут хрень какая-то началась. То важные документы вдруг потерялись, приходится заново их собирать, то, как я уже говорил, бригада халтурная попалась. Как будто блять кто порчу навел,- мрачно заключает парень. У меня же на языке крутится другое слово – судьба. Следующие несколько минут проходят в тишине. Парень отчаянно поглощает пищу, мы же с Юлей нервно переглядываемся друг с другом. В конце концов от напряжения, аромата мужского парфюма и наркотического запаха своего соулмейта у меня начинает кружится голова. — Я выйду на балкон, — негромко говорю я подруге, вставая из-за стола и машинально зачесывая волосы на лицо. Краем глаза замечаю нахмуренный взгляд парня, следившего за моими действиями, который, впрочем, уже через секунду сменяется равнодушным. На свежем воздухе мне становится немного лучше. Я специально не стала надевать верхнюю одежду, и теперь по голым рукам бегают мурашки, зато в голове немного проясняется. Почему-то хочется сейчас оказаться дома под мягким пледом, почитать хорошую книгу и, может быть, немного поплакать. Что говорить, я всегда была чересчур сентиментальной. — Бу! От неожиданности я подпрыгиваю на месте, и кто-то вовремя хватает меня за шиворот футболки, чтобы я ненароком не перелетела через перила. — Блять, принцесса, тебе бы психику свою проверить, — шипит парень мне на ухо. Я же, еще не отошедшая от испуга, чувствую, как он кончиками пальцев касается открытого участка кожи на моей шее, и от этих мест по всему телу пробегают электрические заряды. Поэтому я как ошпаренная вырываюсь из его хватки, дикими глазами уставившись на него. Мой соулмейт в недоумении приподнимает бровь и смотрит на меня, как на чокнутую (и я не могу его в этом винить). — Даа, тяжелый случай. Я поджимаю губы и отвожу взгляд. — Может, закуришь? Успокоишь нервишки, — парень протягивает мне пачку сигарет. Не получив от меня никакой реакции, он хмыкает, вытягивает одну сигарету и, чиркнув зажигалкой, с наслаждением затягивается. Я нервно посматриваю на дверь, которую он перекрыл и думаю о том, как бы мне до нее добраться, не задев парня. — Я не знаю, что у тебя там за детская травма, но ты бы реально походила к психологу, — неожиданно заключает этот придурок. Я с шумом втягиваю воздух, пребывая в шоке от такой наглости. — Фригидные стервы никому не нужны. Если я думала, что хуже чувствовать себя уже не буду, то я ошибалась. Эта фраза ударяет меня наотмашь. Я ошарашенно открываю и закрываю рот, не знаю, что мне делать: разрыдаться, упасть в обморок или обматерить его и выкинуть с балкона (в тот момент я была уверена, что легко смогу это сделать). Слава Богу, самовнушения быть хладнокровнее не прошли даром. По крайней мере разрывалась от ярости я только внутри. Да ты! Ты…! Кто ты такой, чтобы судить меня?! Самовлюбленный бездушный дьявол, считающий, что можно унижать людей просто потому, что они не бегают за тобой на цыпочках. Просто потому, что они чем-то отличаются от тебя. Катись к черту вместе со своими гребанными советами! — мысленно орала я. - Это жизнь. И ее реальность жестока. Парень бросает сигарету в пепельницу и, не взглянув в мою сторону, уходит с балкона. Я же смотрю в одну точку и, сложив ладони на груди, пытаюсь успокоить вырывающееся сердце. Кажется, не мне одной тут нужна психологическая помощь. *немтырь - немой, малоговорящий человек