Гималайские маки

Драконье озеро (где-то в Гималаях), среда, 4:46 p.m. Проводники были из местных, поэтому разговаривали только между собой и изредка с сопровождавшим их буддийским монахом — ламой, который тоже оказался тибетцем, но китайский и английский знал прекрасно, все-таки в монастырях учили не только медитации. Вот такая мини-делегация сопроводила Спирита и Кида до определенной точки, после чего им указали узкую тропку, ведущую к горному озеру, где их должен был поджидать великий учитель Чилун. Идти дальше тибетцы наотрез отказались, поэтому до места переговоров гости добрались только вдвоем. Настоящего дракона Спирит видел впервые. Будто только что сошедшее с полотен мастеров восточной живописи, это божество не могло не вызывать восхищения и мистического трепета. Снежные горные вершины за спиной заменяли ему корону, мириады солнечных бликов в водной ряби — дворцовые убранства, гранитный выступ посреди горного озера — трон. Драконье, по-змеиному вытянутое тело с четырьмя когтистыми лапами мерно вздымалось и опадало — в такт дыхания зверя, — и в чешуе цвета спелой сливы играли отблески солнца, усиленные в десятки раз водяными бликами. Протянувшийся вдоль хребта гребень острых пластин отливал золотом, такими же золотыми казались и многочисленные вздыбленные щитки на хищной массивной морде Чилуна, перечеркнутой с одной стороны старым шрамом. Что за создание могло нанести дракону подобные повреждения и лишить его одного из двух длинных канатов-усов, Спирит предпочитал не думать. И все было бы здорово, если бы не одно весомое обстоятельство, которое перечеркивало всю красоту и величие момента. Оказалось, что у драконов странное представление о том, как должны проходить переговоры. Либо Коса Смерти что-то не догонял в происходящем. Потому что этот гадский «динозавр» молчал. Два часа и тридцать шесть минут одноусая доисторическая морда немигающим взглядом антрацитовых глаз смотрела на двух людей на берегу и не сделала ни одной попытки открыть пасть. Пасть, из которой, кстати, торчали внушительных размеров зубы, коих Спирит насчитал двадцать восемь. О, остальное, поддающееся счету, он у дракона тоже уже успел посчитать: от пятидесяти четырех золотых пластин вдоль хребта до двухсот шестнадцати рядов чешуй на жилистом теле, из которых на хвост приходилось девяносто пять. Впрочем, окружающую природу также настигла инвентаризация. Горные пики, облака, камни у ног, да даже скальные выступы на противоположном конце озера — все было посчитано и пересчитано Спиритом дважды. И как после подобного издевательства можно оставаться спокойным и уравновешенным? Коса Смерти терпеливостью никогда не отличался. Может, у этого Чилуна и есть пара тысяч лет в запасе, чтобы позволить себе подобную пытку, но у них с Кидом такой роскоши в количестве бездарно убитого времени точно нет. Все тело затекло от неподвижного сидения, кулак, которым Спирит вчера с таким удовольствием врезал Итеру, слегка ныл, мозг вскипал от негодования, а мысли Косы Смерти все время возвращались от бесполезного счета к вчерашней краткой беседе с бывшим оружием дочери. Пальцы уже давно без участия мозга перебирали бусины подаренных четок, а слова Соула Итера никак не хотели выветриваться из головы. Неужели этот идиот всерьез считал, что поступил правильно, когда решил уехать? Подробности Спирит не знал. Все-таки Мака с папой в теплых отношениях не была, чтобы рассказывать хоть что-то относительно своей личной жизни, но почему-то он был уверен, что Итер с ней даже не попрощался. Это было по-скотски гадко. И вот этот говнюк вчера еще пытался сказать, что Спирит трус? Трус, потому что всеми силами старался быть ну пусть не идеальным мужем, но хотя бы хорошим отцом? Трус, потому что не сбежал от трудностей? Как бы Спирит ни пытался не думать обо всем этом, но выходило с трудом. Мысленные диалоги с Соулом велись на повышенных тонах с кучей аргументов и почти неизменно заканчивались приятной сценой мордобоя, стирающей гадкую усмешку с лица воображаемого оппонента, потому что иного он не заслуживал. Кид на соседнем камне заерзал и что-то проворчал себе под нос, возвращая Спирита из фантазий с кровавыми носами на берег озера. Если уж терпеливый Шинигами-младший ворчит, значит дела и правда плохи или… Догадка ворвалась в мозг яркой молнией, несущей облегчение. И как он только раньше не догадался. — Вы телепатически общаетесь? — тихо спросил Спирит, чуть качнувшись в сторону Кида. Взгляд от дракона мужчина на всякий случай отрывать не стал, мало ли. — Если бы, — так же тихо ответил Шинигами-младший и тут же с надеждой спросил сам: — А вы? Коса Смерти отрицательно мотнул головой и после минуты разочарованного молчания снова обратился с вопросом, скорее риторическим: — Выходит, мы тут три часа просто в гляделки играем? — Выходит, — натянуто процедил Кид и добавил сквозь зубы вдогонку: — Бесит… И снова потянулись бесконечные минуты ожидания. Если это такое испытание на спокойствие, то Коса Смерти уже давно был согласен на признание своего поражения — лишь бы эта пытка наедине со своими мыслями поскорее закончилась. А потом вдруг все изменилось. Змеиное тело пришло в движение, и повелитель с оружием почти синхронно вздрогнули от неожиданности. Дракон между тем вскинул голову и зарычал: утробный рык вырвался из зубастой пасти, а затем громовым раскатом понесся над гладью озера, и Спириту на мгновение показалось, что даже горы содрогнулись от рева разгневанного Чилуна. О том, что древнее божество пришло в ярость, Коса Смерти понял не только по голосу зверюги. Все тело дракона напряглось и ощетинилось чешуей, когти царапнули по скале, оставляя глубокие борозды в гранитной породе, и длинный хвост заметался в причудливых извивах, пока с силой не ударил по воде. Фонтан брызг на мгновение скрыл Чилуна за водяной завесой, а потом сквозь нее прорвалась зубастая пасть. Дракон ринулся в атаку. Реакция у Спирита была отменной. Дожидаться голосовой команды он не стал — действовал на автомате, — поэтому первые долетевшие от озера брызги Шинигами-младший встретил уже в оборонительной стойке и с косой в руке. Конечно, Киду было бы привычней с пистолетами, но сестры Томпсон остались на другой стороне Земли, а разъяренный дракон был всего в нескольких десятках футов, которые через долю секунды сократятся до дюймов, потому что неслась эта машина смерти в их с Кидом сторону. Почему-то Спириту пришло на ум сравнение с ребенком и мчащимся на него поездом. Более удачные аналогии, а также причины, побудившие Чилуна атаковать, они с Шинигами-младшим наверняка обсудят потом, сейчас главное отразить первый выпад и остаться после этого в живых. Хороший план для начала. Драконий напор буквально снес Кида с береговой линии в каменную россыпь, а Спирит ощутил на себе непробиваемую мощь брони зверюги, когда косовище проскользило по чешуе и не оставило там ни царапины. Чилун же пронесся мимо, будто не заметив столь досадного препятствия в виде повелителя с Косой Смерти в руках. — Куда это он? — Кид растерянно обернулся вслед за драконом, и только теперь стало ясно, что целью атаки были вовсе не два человека на берегу, а белизна, которой раньше здесь не было. Из-за ближайших скал к чаше озера стекал туман: густой, подвижный и неестественно-тревожный. Будто вскипевшее молоко, он пенился и заполнял собой все вокруг, закрывая ухмыляющееся солнце, голубое небо и охристо-серую поверхность с редкими кустарниками высокогорной растительности. И именно к нему сейчас несся яростный Чилун. Мир снова потонул в реве дракона, но тут же был заглушен ответным рыком изнутри мертвой белизны. — Еще дракон? — спросил Спирит. — Не знаю, — Кид по-прежнему крепко сжимал древко оружия, серьезный и собранный. Коса Смерти ощущал его напряженную готовность и сосредоточенность всем нутром. Чилун тем временем достиг рваного края тумана, но вместо того, чтобы нырнуть в него, вдруг жалобно взвизгнул и резко взмыл вверх — когтистая лапа в месте, где туман соприкоснулся с телом, задымилась и стала раскаленно-красной. Видимо, божество подобного не ожидало. А зловещая белизна тем временем нитями-щупальцами потянулась за драконом вверх. Неотвратимо быстро и разумно точно. Белые бесплотные иглы раз за разом начали жалить сливовую чешую, окрашивая ее в огненно-красный, липли к телу, словно паутина, и все больше затягивали забившегося в воздухе Чилуна в белый плен. Кид не стал медлить или спрашивать совета, он просто бросился вперед на помощь, потому что исход сражения был ясен всем — дракон проигрывал всухую и с каждой секундой слабел, а туман внизу уже услужливо готовил ему смертельное белое ложе в ожидании, что силы добычи иссякнут и она рухнет вниз. Твердый леденящий холод лавиной накрыл Спирита, когда Кид в первом замахе обрубил одну из сотен «веревок», цепляющихся к Чилуну. Дальше о холоде Коса Смерти уже не думал, потому что Шинигами-младший рубил метко, быстро и точно, а подвернувшийся драконий хвост, за который Кид уцепился, только облегчил задачу — как поближе подобраться к туманным нитям. То, что с ящером что-то не так, первым заметил Спирит. Тело Чилуна задрожало и неистово завилось змеиными кольцами в конвульсиях. — Такое ощущение, что он сейчас или блеванет, или концы отдаст! — запаниковал Спирит. Умирать в непонятном тумане черте где в горах Коса Смерти точно был не готов. Он даже не был уверен, что эта дикая местность есть на гугл-картах, хрен их потом кто найдет. — Спрыгивай с хвоста, Кид! Кид с таким решением согласился безоговорочно, только вот осуществить свое намерение не успел. Дракон взорвался. Да. По-другому и не скажешь. Просто разлетелся на мясные и костяные ошметки в нежно-розовом сиянии. Последним, что увидел Спирит перед тем, как его поглотила розовая вспышка и сила гравитации потянула их с Кидом вниз в туман, были кровавые струи и, кажется, длинная нить нерва с куском мяса, которая обвилась вокруг рукояти косы.