Гималайские маки

Драконье озеро, воскресенье, 9:37 a.m. Несмотря на вчерашний ливень, камни на берегу оказались сухие. Наверное, сильный ветер выдул всю влагу за ночь. Озеро выглядело спокойным, а отражение рваных туч на небе придавало ему стальной оттенок. Каменный берег, вода, горы, небо — все сегодня было серым и унылым. Даже одежда у них как на подбор оказалась либо черной, либо серой, разве что бледно-зеленая куртка Маки да цветные ленты в косах Линг яркими мазками разбавляли бесцветную действительность. — Мы с Соулом подождем вас здесь, долго не задерживайтесь, — сказала Линг спокойным голосом. Кажется, она в итоге смирилась с тем, что Мака хочет осмотреть противоположный берег, и эта мысль больше не вызывала в ней мистического страха или внутреннего отторжения. Соул тоже молчал насчет того, что бывшая напарница пойдет туда без него, взяв с собой только Джоан. Может, еще не до конца отошел от вчерашнего состояния? Хотя сегодня он выглядел гораздо бодрее, чем накануне. Только вот… с ним все равно творилось что-то странное. Мака еще вечером заметила нечто чужеродное. Комок черной субстанции внутри души Соула пульсировал в такт биению сердца, крохотный и едва заметный. И утром он никуда не пропал. В голове Маки накопилось столько вопросов, что она даже не знала, какой из них самый важный. Правда, все их можно было объединить в один. Что тут, черт возьми, происходит? — Вот, — Линг достала из кармана куртки два ремешка с нанизанными на них бусинами размером с крупный горох. — Наденьте, прежде чем пойдете. — Это еще зачем? — Джоан подозрительно уставилась на плетеные браслеты в руках девушки. Ответить ей решил Соул, который первый раз за утро нарушил их с Джоан обоюдную «игру в молчанку»: — Защитный амулет, чтобы твой длинный язык и остальные части тела остались при тебе, Кеплер. Линг, помоги ей правильно завязать. — Он взял один из ремешков и подошел к Маке: — На левую. Она вытянула руку и, пока молодой человек тщательно завязывал браслет, смотрела на его запястье. Странно было видеть все эти плетеные амулеты на руке бывшего оружия. А она всегда считала Соула атеистом и циником до мозга костей. — Ты, и правда, теперь в это веришь? — тихо спросила Мака. Почему-то в те немногие моменты их кратких перебросов фразами, ей не хотелось говорить громко и для всех. — Ты же видела ту белую дрянь с тентаклями. Хочешь себе такую же или чего похуже? — ответил он вопросом на вопрос также вполголоса. Да и к чему сейчас было кричать, если они стояли друг напротив друга. Вообще-то даже ближе, чем следовало бы находиться, потому что склоненная голова Соула почти касалась ее лба. Мака не заметила, кто из них позволил себе вступить в личное пространство другого. Малознакомые люди ни за что бы не допустили подобную фривольность. — Почему она напала на тебя? Что с тобой вообще происходит, Соул? — девушка взглянула на амулет и теперь внимательнее пригляделась к рисунку на бусинах. — Свастика? Что это значит? Соул ответил только на последний из всех вопросов: — Это знак религии бон. В данном случае он означает противостояние человека с миром богов, демонов и духов. — Он довольно хмыкнул: — Кто бы мог подумать, что я буду тебе что-то подобное когда-нибудь объяснять, да? И куда только делась Мака — ходячая энциклопедия… Или еще не прочитала об этом в своей умной книжке? Подкол девушка проигнорировала: — Мне все это не нравится, — честно сказала Мака и тщательно прикрыла амулет рукавом. — Мне тоже, — согласился Соул уже серьезно, — но нам сказали, что он скроет вас от всех глаз, кроме человеческих. Девушка посмотрела в глаза своему бывшему оружию и все-таки решилась поделиться наблюдением: — Соул, с твоей душой что-то не так. Я хочу, чтобы ты мне потом все рассказал и про белый туман, и про вчерашнее свое состояние. Он отрицательно качнул головой и после недолгого молчания холодно ответил: — А я хочу, чтобы ты поскорее нашла своего горе-папашку с нашим симметричным другом и уехала отсюда. — Почему? — Потому что так будет лучше, — Соул отвел взгляд, — для всех. Недовольный голос Джоан сбоку застал их обоих врасплох и напомнил, что они тут не одни: — Ну, вы там долго еще ворковать будете? — ворчливо спрашивала подруга, уперев руки в бока. Мака тут же отодвинулась подальше от Соула и почувствовала, как щеки начинают теплеть от смущения, будто их двоих только что застукали за чем-то гораздо большим, чем обычный разговор. А может, просто для нее это значило гораздо больше? Голос, взгляд, ощущение близости… — Ты ревнуешь, что ли? — как ни в чем не бывало ответил Соул Джоан и отошел к Линг, которой, как заметила Мака, не сразу удалось скрыть недовольное выражение лица за маской дружелюбия. Джоан тем временем ехидно рассмеялась: — Ох, тоже мне альфа-самец нашелся. Да ты последний, Итер, с кем бы я или Мака стали встречаться. Соул хмыкнул и мазнул по бывшей повелительнице только ей понятным взглядом прежде, чем ответить: — Конечно, куда уж мне до книг. С ними-то спать гораздо интереснее. — При чем тут книги? Да чтоб ты знал, ты Джо в подметки не годишься. Мака оторопела, когда услышала имя. А вот это уже точно лишнее, пора заканчивать, но слова с чужих губ слетали против ее желания, и она не успела вмешаться вовремя. Соул с ответными репликами не медлил: — Пф, дай угадаю, твой парень, как и ты — книжный задрот. Джоан тоже за словом в карман не лезла: — Джо — это мой брат, дебил! И он встречается с Макой. Мака увидела, как ее бывший напарник открыл рот, но ничего не сказал и просто выдохнул скопившийся в легких воздух. Слова разбежались по разным закоулкам сознания, и она не знала, что сказать: — Я не… Мы… Соул собрался с мыслями быстрее: — Идите уже, а то Джо состарится, пока дождется свою Маку назад, — ровным голосом сказал он, но так больше и не посмотрел на нее ни разу. Идти оказалось не так-то просто. Ноги норовили соскользнуть с гладких валунов, колючий кустарник цеплялся за одежду, а мелкая галька пыталась запрыгнуть в кроссовки или прятала под собой сочащуюся влагой жижу. Но Мака упрямо двигалась вперед — где-то там впереди все отчетливее ощущалось два дыхания знакомых душ, по-прежнему искаженных помехами. Джоан молча топала за своей повелительницей и, кажется, понимала, что подруге сейчас хочется помолчать и подумать. А подумать было над чем. Брат Джоан. Несмотря на то, что они были близнецами, Джо не унаследовал талант превращения в демоническое оружие, поэтому учился в обычной школе и вообще был далек от дел Шибусена. Миролюбивый, улыбчивый и ненапряжный — с ним всегда было приятно поболтать о книгах или фильмах, о погоде или научных достижениях. Когда Джоан переехала к Маке, он неизбежно стал частым гостем их маленькой квартирки. Сначала Джо сидел на кухне с сестрой, они пили чай, над чем-то смеялись или играли в приставку в гостиной. В те далекие дни Мака почти не вылезала из комнаты: не хотелось никого видеть; участливые взгляды и слова сочувствия ей тоже были не нужны. Но время шло, надежда, что Соул вернется, таяла с каждым днем, поэтому нужно было как-то учиться жить дальше… Первое время посиделки давались ей с трудом, она по большей части молчала или пересиливала себя, чтобы поддержать вежливую беседу. Потом стало легче. Она и сама не заметила, как втянулась в жизнь обоих Кеплер, и в итоге они неплохо сдружились. А еще позже Джо стал заходить, когда сестры не было дома. Маку это вполне устраивало, как и пара приглашений в кино или вечер в кафе, когда на улице бушевала непогода. В конце концов, он ей и вправду понравился — надежный, добрый, хороший, правильный. Первый раз Джо поцеловал ее около подъезда, когда провожал после фильма. Ей даже тогда казалось, что она сама этого хотела и он угадал ее желание. У него были сладкие от попкорна губы, а ладони, когда молодой человек осторожно положил их на шею Маки — теплые и заботливые. Но… Почему-то все было не так. Ведь во время поцелуя не размышляют, что приготовить на ужин, не думают, куда бы деть руки, не открывают глаза… И Мака это понимала слишком хорошо: знала, что бывает иначе. Когда не думаешь, а просто хочешь еще, когда руки не желают выпускать из объятий, когда глаза закрываются, а губы размыкаются сами собой, и весь мир вокруг перестает существовать. Черт! А ведь самое главное, что она ни разу не подумала о Джо с тех пор, как вышла из самолета в аэропорту Лхасы. И если бы не Джоан, могла бы, наверное, еще долго его не вспоминать. Для него просто не осталось места в мыслях. Из-за Соула. Мака остановилась на склоне, ведущем к озеру, и посмотрела на противоположный берег. Две маленькие фигурки почти сливались с серым берегом. Соул и Линг сидели бок о бок на камне и, судя по движению рук, по очереди запускали в воду камни-блинчики. Вроде ничего особенного. Однако разве не из подобных пустяков и складывается в итоге теплое чувство родства, взаимопонимания и дружбы? Да, у Маки с Соулом никогда не было блинчиков на воде, но зато были ужины в маленькой кухне и фильмы на диване, а еще споры про очередь мыть посуду и ворчание от совместных походов в магазин. Да много всего такого незаметного и рутинного, ценить которое начинаешь только тогда, когда все потерял. Внутри закопошился гадкий червячок зависти. Джоан встала рядом со своей повелительницей и тоже какое-то время в задумчивости созерцала соревнование. — А ведь Итер прав… — наконец сказала она, недовольно поджав губы. — В чем? — Мака отвернулась от парочки на том берегу и огляделась по сторонам в поисках хоть чего-то примечательного или подозрительного. Джоан развернулась следом: — Это действительно ревность. — Что?! — повелительница растерялась от такого внезапного заявления. Она даже не сразу поняла, что Джоан говорит про себя, а не увидела сокровенные мысли Маки. — Он… Тебе нравится Соул?! Подруга рассмеялась: — О боже, Мака! Да нет же! — Она задумалась на пару секунд: — Но мне неприятно видеть вас вместе. Он считает меня плохим оружием, только дело не во мне… И не в смерти Изабель… Дело в нем самом. Для Соула Итера любое твое новое оружие будет хреновым, Мака. — С чего ты так решила? — Потому что его бесит даже мысль, что ты теперь моя повелительница, как меня бесит мысль, что ты когда-то была его. Это ревность, или собственничество. Называй как хочешь. Наверное, таковы все оружия. — Она с любопытством посмотрела на Маку: — Хотя у тебя ведь то же самое. Когда в тренировочном круге коса оказалась в руках Линг, тебе это очень и очень не понравилось. Я почувствовала тогда волну неприязни. Еще какой, вспомнила Мака ощущения, а потом возразила: — Но я хотя бы не соревнуюсь с ней в острословии. Джоан улыбнулась и покачала головой: — Только потому, что балбес Итер ничего не рассказал новой повелительнице про тебя. Хотя, думаю, ты и без этой информации ей не особо нравишься, как и любая другая девушка, на которую он смотрит. Ты же понимаешь, о чем я? — Но она его повелительница! — И что? — рассмеялась Джоан. — Твои родители тоже сначала были напарниками, знаешь ли. Это не помешало им родить тебя. Родить-то не помешало, а возможность и дальше быть напарниками исключило. Как и их с Соулом взаимное влечение исключило возможность дальнейшей работы вместе. Конечно, Джоан не знала оба этих факта. К лучшему, наверное. — Мама и папа… — начала было Мака, но тут же встрепенулась и громко воскликнула: — Папа?! — Где? — начала озираться по сторонам напарница. Вокруг по-прежнему было пустынно и тихо, а способностью видеть души обладала только Мака. И прямо перед ней на расстоянии вытянутой руки теперь сияла душа Спирита: яркая, живая и наполненная радостью. Повелительнице даже послышалось его ответное удивленное восклицание: «Мака?!» — Прямо передо мной. Здесь. Я вижу его душу. — Повелительница протянула руку и почти коснулась кончиками пальцев мерцающего огонька. А вдруг это значило, что он тоже сейчас может видеть дочь? — Папа, ты тут? — позвала Мака. И вдруг мир расслоился. Перед Макой по-прежнему был пологий склон, заросший низким кустарником, и она могла различить, как мелкие листочки под ногами подрагивают от ветра. И в то же время прямо тут у ее ног, на расстеленном ковре, среди шелковых и парчовых подушек сидел Спирит Албарн в традиционной китайской одежде и с кистью винограда в руке, а по обе стороны от него две очень молодые китаянки, примерно возраста Маки, удивленно смотрели на ее отца, пока Коса Смерти снизу вверх смотрел в глаза Маке: — Доченька? — робко позвал он в ответ. Повелительница закусила губу от накатившей вдруг злости: — Развлекаешься?! — зашипела она. Спирит выронил виноград из рук и испуганно захлопал ресницами: — Мака, ты не так поняла. Я все объясню! — О, такой знакомый виноватый тон, такой знакомый затравленный взгляд загнанного в ловушку зверя. — Мы с Кидом хотим… — Хватит! — оборвала бормотание Мака. Все внутри кипело от гнева и обиды. Пока она тут места себе не находит от волнения и рискует жизнью, чтобы отыскать папу с Кидом, Спирит Албарн остается верен себе и не упускает ни одной новой юбки! — Не знаю, как Кид, но чего хочешь ты, я вижу! А потом она увидела Кида. Ладно папа, но от друга она такого не ожидала. Шинигами-младший в таком же наряде сидел чуть поодаль от отца в окружении трех азиатских красавиц, одна из которых, видимо, только что массировала ему плечи, а теперь тоже с любопытством смотрела на Спирита, забыв обе руки на плечах Кида. — Спирит, — позвал Кид, — Мака здесь? Он запахнул поплотнее шелк на груди и забегал глазами в разные стороны, но взгляд скользил прямо по Маке и не останавливался. Кид ее не видел. — Развлекайтесь дальше! — выпалила Мака и отвернулась: — Вот сами себя теперь и спасайте! Джоан даже не сразу смогла догнать разъяренную повелительницу, такой стремительный темп Мака задала, чуть ли не прыгая по покатым валунам. — Мака! — закричала она откуда-то позади. — Ты чего? Что случилось? Что ты там увидела? — Достаточно, чтобы вернуться домой! Пусть Окс с Харваром дальше занимаются этим делом!