Гималайские маки

Где-то на Тибетском нагорье, четверг, 8:28 p.m. Прикосновение. Осторожное, мягкое. Девичьи пальцы провели по щеке, коснулись лба, а потом второй щеки. Соул мог поклясться чем угодно, что его касалась девушка или женщина: мужские руки на такую нежность просто не способны. Соул застонал и с трудом разлепил веки. — Линг, — облегченно прохрипел он, когда в склоненном над ним лице узнал свою повелительницу. — Ну и напугал же ты, партнер, — улыбнулась она в ответ. Только вот в глазах улыбки не оказалось: напряженная сосредоточенность и тревога заполняли их до краев. — Меня опять накрыло… — Соул закашлялся, чтобы прочистить горло, но ком оттуда никак не уходил. Правда, о своем поганом состоянии молодой человек сразу забыл, стоило лишь увидеть руки Линг. — Кровь? Что случилось? Он с трудом сел: в глазах помутнело, а внутри что-то закопошилось и задергалось до желания выблевать все внутренние органы разом. Соул попытался рукавом протереть глаза и смахнуть с лица настырные мокрые волосы, но рукав тоже оказался в крови… Как и все вокруг него. Молодой человек оторопело смотрел на бурое месиво под собой, на испачканные в крови ладони Линг (так она только что не гладила, а пыталась вытереть ему лицо?), на ее ноги по щиколотку утонувшие в бурой жиже и свои промокшие в ней же штаны и куртку. Наконец повернул голову и уперся взглядом в голову дракона: — Нет… — выдохнул в ужасе и до крови закусил себе губу. За свою жизнь Соул насмотрелся многого и видел вещи пострашнее мертвых драконов. Его вряд ли могли бы испугать стеклянный взгляд или оторванная голова ящера с торчащими из шеи позвонками… Только вот перед ним сейчас лежал не просто дракон. Перед ним мертвыми зелеными глазами смотрел в пустоту Спирит Албарн. Нет… Нет… Не может быть… — Это… — слова застряли в горле и никак не хотели показываться наружу, морозная дрожь прошила насквозь, и спазм снова скрутил желудок в узел. — Это… я сделал? Конечно, они со Спиритом никогда не были друзьями и вообще не питали друг к другу взаимной симпатии. Папаша никогда не считал Соула достойным его дочери: ни в качестве оружия, ни в качестве друга… Ни в каком качестве. Соул мог сказать то же про Спирита: Мака определенно заслуживала лучшего отца. Этот только все портил и усложнял ее жизнь. Но что бы Соул ни думал про этого человека, как бы ни относился к его слабостям, грехам и ошибкам, одно он знал точно: Соул Итер никогда в здравом уме не желал смерти Спириту Албарну. Хотя бы потому, что прекрасно понимал — Мака несмотря ни на что любит папу. Да, вот такого, каков он есть… был… — Соул… Голос Маки из-за спины Линг заставил молодого человека вздрогнуть еще раз. Лучше бы он умер вместе со Спиритом. Если бы у него была хотя бы секунда на раздумья, он бы ни за что не смог посмотреть Маке в глаза. Черт! Как после произошедшего вообще можно смотреть ей в глаза? Но секунды на раздумья у Соула не оказалось. Слишком большая роскошь. Одно мгновение, и их взгляды встретились. — Соул, — снова повторила Мака. Взволнованная. Уставшая. Спокойная. Как?! Как можно вот так спокойно смотреть на человека, убившего ее отца? Она что, не понимает, в чьей он крови? Чьи это мертвые зеленые глаза? Что это? Состояние аффекта? Сумасшествие? А может, это всего лишь очередной кошмар? — Ма… — прохрипел Соул, не в силах даже до конца произнести ее имя, не в силах оторвать взгляд. — Он жив, — два слова, пять букв и непреодолимое желание услышать их еще раз, чтобы точно убедиться, что он не ослышался. — Папа жив. — Как? — еле слышно, еще боясь впустить надежду на чудо. — Он перенесся в Шамбалу. Я чувствую его душу за Драконьим озером, — голос Маки успокаивал, смысл произнесенного хоть и казался бредом, но ей непременно хотелось верить. Мака тем временем торопливо продолжала: — Видимо, драконы в случае смертельной опасности могут взрывать тело на Земле и возрождаться в Шамбале. Как это случилось с Чилуном после переговоров, когда мы видели его ошметки на берегу. — Так я не убил Спирита? — с облегчением выдохнул Соул. — Не убил, хотя очень старался, — ответила за Маку Джоан. — Чудо, что сам не разбился насмерть. И Джоан здесь? Все снова в сборе, даже какого-то яка умудрились сюда затащить. Соул еще раз с облегчением выдохнул. Бля… Окажись сейчас перед ним живой Спирит, он бы его даже, наверное, обнял. В честь чудесного воскрешения оного и осознания своей невиновности. Да он бы всех сейчас обнял на радостях. Даже противную Джоан Кеплер и даже этого яка, если уж на то пошло. От сердца отлегло, хотя мутить так и не перестало. Линг тем временем положила руку на плечо и участливо спросила: — Можешь сам подняться? Ничего не сломано? Соул кивнул только после того, как поочередно пошевелил всеми четырьмя конечностями: — Кажись, меня спас богатый внутренний мир Спирита… — попытался отшутиться он. — Хотя выглядит и отвратительно, но в нем так тепло, что я даже не заме… Договорить молодой человек не успел. Вместо окончания фразы закашлялся, а потом отвернулся, встал на четвереньки и попытался отползти подальше. Блевать перед тремя девушками было бы вообще не круто. Однако далеко не получилось, а ситуация не располагала к проявлению вежливости, поэтому никто не стал отворачиваться. Соула рвало чем-то липким и тягучим до тех пор, пока из его рта не вывалилась жирная черная гусеница размером с большой палец. Живая. Мерзкая. Молодого человека даже сквозь надрывный кашель передернуло от отвращения. Плюхнувшись в бесцветную субстанцию, тварь зашевелилась и сразу бойко поползла в противоположную от людей сторону. Сил ей помешать у молодого человека пока не было, кашель едва давал продохнуть. Первой опомнилась Джоан. Девушка подскочила к Соулу и рукой-лезвием рассекла гусеницу пополам. — Твой внутренний мир, Соул Итер, тоже красотой не отличается, — хмыкнула она, вытирая лезвие о рукав прежде, чем снова превратить его в руку. — Не успела, видать, окуклиться. Блевануть бабочкой было бы гораздо эффектней. Соул поморщился и все-таки смог самостоятельно подняться на ноги: — Я буду ненавидеть словосочетание «бабочки в животе» до конца жизни, — проворчал он. — Эта та самая гусеница, что присосалась к твоей душе. Теперь ее нет, но немного нитей еще осталось, — Мака почти улыбнулась. Почти. Соулу вдруг захотелось увидеть ее улыбку — так ему стало бы спокойней среди всего этого дерьма, что лежало на плечах в переносном смысле и валялось под ногами в прямом. Хотя одной проблемой, видимо, только что стало меньше — теперь его душа снова была почти чиста… …В отличие от него самого — по уши вымазанного во внутренностях дракона. Линг как будто прочитала его мысли: — Когда мы поднимались сюда, то видели горячий источник. Тебе не помешало бы привести себя в порядок. — Кид тебя проводит, — Мака положила руку на шею яка. При имени друга Соул даже слегка оживился: — Кид тоже с вами? — спросил он. — Прямо перед тобой, — рассмеялась Джоан рядом и ткнула пальцем в яка, на что тот заунывно вздохнул и переступил с ноги на ногу, словно понял, что говорят о нем. Соул чуть не покрутил пальцем у виска. Подошел к животному и привычно шлепнул его по косматой покатой холке, на что «Кид» отреагировал недовольным хрюканьем. Вот же странное создание — обычно им такое нравится. — Кеплер, это у тебя плохо с фантазией на имена? — хмыкнул Соул. — Совсем кукуха поехала, животное именами друзей называть. Мака все-таки улыбнулась. И даже рассмеялась. — Вообще-то это наш Кид. Просто пока папа — дракон, он почему-то стал яком и вне Шамбалы не может принять человеческий вид. — Наверное, увидела перекошенное изумлением и недоверием лицо и добавила: — Я не шучу. Соул уставился сначала на бывшую повелительницу, потом отдернул руку от зада яка и вернулся к его морде, чтобы заглянуть в глаза. — Херасе… — пробормотал удивленно, а затем хохотнул и тут же скривился от боли в грудине, но все же озвучил мысль: — Никто себе носки из шерсти Кида Шинигами-младшего не хочет на память? Я бы не отказался…