Гималайские маки

Где-то на Тибетском нагорье, четверг, 11:43 p.m. Костер почти догорел, с жадностью сожрав все можжевеловые ветки, какие припасли девчонки, пока Соул отмокал в горячем источнике, приходил в себя после произошедшего и честно пытался не ржать каждый раз, когда смотрел на Кида в образе дородного упитанного яка. Надо отдать должное случаю, магии или колдовству — як из Кида получился ухоженный, совершенно не вонючий, да еще и очень полезный. Вообще-то, он попросту спас их всех от участи окоченеть ночью без палатки, без надлежащей одежды, да и не дал умереть с голоду, потому что кроме шелковых поводьев с колокольчиками на нем оказались две просто шикарные расшитые золотом и ярким пурпуром попоны (теплые и добротные), мешок с перекусом (тут надо сказать спасибо бесячей Джоан — припасла в дорогу для себя и Спирита) и сменная одежда для Кида на случай, если он вдруг снова каким-то чудом станет человеком. Одежду Соул позаимствовал с согласия друга себе, перекус все слопали у костра за обе щеки практически молча, а попоны решили использовать в качестве покрывал на предстоящую ночь в скалах. Кид и тут их спас. Длинная шерсть яка, да и он сам были теплыми и вполне сошли за некое подобие огромной грелки. В итоге девушки разместились с одной стороны животного, молодой человек после недолгих раздумий — с другой. В гордом одиночестве. И вот теперь Соул смотрел на тлеющие угли костра и ждал, когда же мысли в его голове прекратят безумный хоровод, и он сможет-таки заснуть. В конце концов по сравнению со вчерашним вечером все выглядело не так уж плохо: Линг, живая и невредимая, спала на «женской половине» Кида, ведьма больше не могла подчинять его своей воле, а Спирит был все еще жив и наверняка очухивался от пережитого в Шамбале. Правда, Маки сегодня под боком не оказалось… А вчера была. И уж кому-кому, а себе врать было бессмысленно: несмотря на всю усталость, волнение и измотанность, Соул вчера обнимал ее совсем не с целомудренными мыслями. И хотел не только обнимать… Хотел, чтобы прижималась теснее; хотел, чтобы дышала не так ровно и спокойно; хотел руку под одежду, чтобы им обоим стало жарко. Хотел. Ее. До одури, до злости на себя за идиотизм. Это все ведьма со своей шепелявой болтовней. Вот же мудак. «Согрей меня» — очень херовый способ держаться от Маки на расстоянии. Лезть к ней целоваться, когда ее пальцы так будоражаще-нежно коснулись щеки утром, вообще безумие… Наверное, Соул все-таки задремал, потому что упустил момент, когда Линг оказалась перед ним и юркнула под попону: — Можно к тебе? — видимо, вопрос был скорее риторический, потому что ответа она не дождалась. — Линг! Ты опять за свое… — недовольно зашептал он, чтобы не разбудить остальных, и попытался отодвинуться, но повелительница уже обвила его руками за торс, уже примостила голову на груди и поджала ноги так, чтобы они не торчали из-под покрывала. Да так ловко и быстро устроилась, словно делала подобное каждый день. В прошлой жизни кошкой была, не иначе. — Не гони, — попросила почти жалобно. — Мне нужно тебе кое-что рассказать. Соул выругался про себя. И как быть? Снова выругался — вот же «счастливчик», каждый день новая девушка под боком. Чмошник-Тао со своими придурками обзавидовались бы от подобного. Даже по кафе водить не надо и тратить время на красивые разговоры. Он смирился; устроился поудобней у теплого бока яка, на всякий случай достав руки из-под одеяла. Одной зарылся в косматую шерсть — чтоб не замерзла, второй чуть приобнял Линг, не позволяя одеялу сползти с ее плеч. — Ну и? — подал голос, когда не дождался от повелительницы ни слова. Линг обняла еще крепче: — Про ведьму. И амулет, который я дала, а потом забрала… А, так вот в чем дело. — Око бон, — кивнул Соул. — Мака с Мингжу нашли про него в библиотеке. Я уже знаю, что так старуха следила за мной. Девушка подняла голову и почти испуганно взглянула на свое оружие снизу вверх: — Знаешь? И не злишься за это? — настороженно. Наверное, стоило, что сразу все не рассказала. Но уж не ему обвинять Линг в сокрытии правды. Сам ведь еще хуже. У нее хотя бы хватает смелости сознаться. А у него? Соул нахмурился: — Старуха ведь тебя обманула? Тоже наговорила херни, да? Мы с тобой просто два доверчивых идиота. Забей, Линг. Теперь ока на мне больше нет, гусеницы тоже, а ведьму мы с тобой найдем и порежем. Ты же понимаешь, что это наш шанс сделать из меня Косу Смерти. И наконец доказать себе, что хоть что-то он все-таки может довести до конца. Весомое доказательство для семьи — он не променял карьеру музыканта на участь неудачника, который ничего в жизни не смог добиться самостоятельно: без денег и связей. Доказательство для Маки, что даже без нее он продолжает двигаться вперед. Ради Маки. Он не променял ее на пустоту и не сдался, он дал им обоим шанс найти дорогу порознь. Она двигается вперед своим путем, а он своим. Не стоит на месте, не тонет в трясине безысходности или лени. Она научила его идти вперед к своей цели несмотря ни на что, и он действительно идет: упорно, шаг за шагом. — А что потом? — вдруг спросила Линг. — Потом? — Ты останешься со мной? — почти с детской робостью в голосе, с надеждой в глазах и пальцами, вцепившимися в водолазку на спине. — Да. — Обещаешь? Соул по привычке потрепал пятерней повелительницу по макушке и усмехнулся, когда она недовольно поморщилась: — Обещаю, что буду с тобой, пока ты этого хочешь. Все равно возвращаться некуда. Особняк Эвансов он уже давно перестал ощущать домом и почти не вспоминал. Дом там, где твои мысли — так, кажется, звучала китайская мудрость. А мыслями Соул Итер против собственной воли возвращался все эти тридцать месяцев только в одну квартиру, но там ему места больше не было: чужие люди проводили вечера на диване в гостиной, спали в его кровати и, возможно, даже пили из его чашки вкусный чай. С уже не его Макой. — Соул… — не хотела униматься Линг. — Это еще не все про ведьму. Дело не только в амулете. — Что еще? — насторожился молодой человек. Линг собралась с мыслями, прежде чем продолжить. Она опустила взгляд и заговорила: — Это касается меня и Маки. Тогда у сарая… Перед тем, как идти отдавать старухе браслеты, я видела, как ты наблюдал за Макой Албарн. Ты никогда ни на кого так не смотрел. Ни на одну девушку. Ну началось… Соул запрокинул голову и уставился на ржущий месяц. Тот своей ехидной ухмылкой только подлил масла в огонь раздражения. — Линг… — чуть ли не умоляюще попросил он. — Подожди. Не перебивай, дай договорить. Я тогда очень разозлилась. А ведьма предложила помочь. Она сказала, что ты должен сделать выбор, и когда выберешь кого-то из нас — вторая исчезнет из твоей жизни. С помощью ока старуха узнает о твоем выборе. А потом… Потом, когда я попыталась сжечь амулет, она явилась ко мне и заявила, что заберет тело отвергнутой себе несмотря ни на что… Теперь все становилось на свои места. Так значит истерика Линг с ее «кого бы ты выбрал?» в кафе не просто приступ ревности, а лепет ведьмы про выбор между двумя девушками — не просто ее прихоть и пустая болтовня. Соулу стало не по себе. — Бля… Линг… — выдавил он ошарашенно, с каждой секундой все больше осознавая, в какой опасности все это время были обе его повелительницы. Одно неверное решение или слово — и кого-то из них могло бы уже не быть. Ведьма им попалась не слабая и очень хитрая. Надо с ней кончать как можно быстрее. Линг торопливо продолжала: — Вот почему я так разозлилась, что ты мне сразу все не рассказал… Я же не знала, что Мака твоя бывшая повелительница. Я просто думала, что ты на нее запал. Что это все мимолетно… — она судорожно всхлипнула. — Соул, я не хочу, чтобы она умирала… И сама не хочу умирать. И тебя терять тоже не хочу. Прости. Мне страшно. Ты ведь уехал от нее на Тибет. Значит, можешь и от меня уехать. Линг замолчала и ждала реакции. Вывалила на него всю правду, а заодно и свои страхи. Честно все рассказала, хотя прекрасно понимала, что Соул от того, что она натворила, придет в бешенство и в лучшем случае накричит, а в худшем больше никогда не захочет с ней разговаривать или вообще работать. Это ведь не шутки. И он точно бы разозлился, если бы не одно обстоятельство. Соул Итер сам был виноват в том, что произошло. Его нежелание до конца быть откровенным с Линг привело к тому, что он чуть не угробил ее или Маку, сам того не подозревая. — От тебя не уеду, — наконец сказал он. — Только теперь ты не перебивай, лады? Мне тоже нужно тебе кое-что рассказать. — Про Маку? — догадалась повелительница. — Да. Пальцы нервно затеребили грубую ячью шерсть, а поток слов комом застрял в горле. Соул даже не знал, с чего начать — он не был готов к таким откровениям вообще, а сегодня и так день был не из легких, но либо сейчас, либо никогда. Линг сказала ему правду, он должен отплатить ей тем же. Правда и ничего кроме правды. Как бы тяжело ему не было объяснять, как бы неприятно это не было для Линг. — Не только про Маку, — Соул прочистил горло и уставился на красно-черные угли. — Насчет твоего признания… Я знаю, как ты ко мне относишься и без тех твоих слов. Понимаешь, во время резонанса душ партнер может читать не только сиюминутные поверхностные эмоции, но и более глубокие… привязанность, например… влюбленность… влечение… Теперь Линг ошарашенно взглянула на Соула и нервно сглотнула: — Так ты мои?.. …"Чувства к себе знал давно?» — закончил про себя фразу Соул. Еще бы не закончить, если он сам говорил чуть ли не теми же словами, когда ему все объясняла Мака. Теперь он оказался на месте Маки, а переполнявшие сейчас Линг эмоции прекрасно понимал. А еще уже наперед знал: то, что она услышит дальше, понравится ей еще меньше. — Да. Но все не так просто. Это никто не афиширует среди учеников Академии ни здесь, ни в Шибусене, но если подростки, повелитель и оружие… втрескаются друг в друга, то их резонанс душ сразу полетит к херам собачьим. Они больше не смогут работать в паре. Поэтому… — глубокий вдох, — если бы ты тоже мне нравилась как девушка, мы бы не смогли работать вместе… Он бы никогда не согласился, чтобы Линг Янг стала его повелительницей, если бы допускал хоть малую вероятность, что она может ему понравиться в таком смысле. Наступить на одни и те же грабли дважды — нет уж, увольте. Соулу и одного раза хватило. Линг была для него маленькой девочкой, младшей сестрой, чьим-то ребенком… Это ведь тоже своего рода любовь, просто другая. Но Линг как-то незаметно выросла и хотела от своего оружия больше, чем он готов был ей дать. Соул же хотел, чтобы его напарница никогда не взрослела. Линг долго молчала, а потом упрямо поджала губы и тряхнула головой: — Если ученики не знают об этом, откуда ты знаешь? Может, это просто байки от учителей? Для поддержания морали, целомудрия среди учеников и все эти бла-бла-бла о чести. Соул усмехнулся: — Если бы. А потом повелительница ойкнула. Наверное, прочитала по его выражению лица. — Ты и Мака Албарн?.. — почти шепотом. — Да, — кивнул углям в костровище, однако после все-таки нашел в себе силы взглянуть на реакцию притихшей Линг. Повелительница смотрела на Соула с поджатыми в упрямую полоску губами, внимательно изучала его лицо и глаза, словно хотела там прочитать больше, чем он готов был рассказать. Подробности, которые все это время были от нее скрыты. — Но… Теперь ведь все в прошлом? — спросила наконец. — Ты бы не оставил Маку, если бы был в нее влюблен. Ты не такой. — Слушай, Линг… — Соул чувствовал, как начинают теплеть уши. Слишком далеко зашли, пора было завязывать с откровениями, подробности повелительнице знать уже не обязательно, потому что это личное и касается только двоих. — Не хочу ни с кем об этом разговаривать. Давай закругляться. Линг снова опустила голову на грудь оружия и после долгих размышлений пробормотала: — Когда любишь — хочешь быть всегда вместе и никогда не расставаться. Разве нет? — И умереть в один день… — ворчливо ответил Соул, устало склонив голову к ячьему боку. Неплохая все-таки подушка на ночь. Философские разговоры про любовь он всегда обходил стороной. К чему это пустословие с красивыми фразами и рассуждениями? Пусть девчонки, если им так нравится об этом говорить, и болтают между собой, выписывают цитаты из книг, сыплют фразочками из фильмов. Линг как раз была из подобных любительниц. Явно пересмотрела наивных мелодрам со счастливым концом. Соул хмыкнул и все же решился ее поправить. Пусть не так красиво звучит, зато правда, какой он ее видит и понимает: — Любовь — это не когда вместе, любовь — это когда лучше отпустить, чем мучиться вдвоем и понимать, что не можешь сделать человека счастливым. — Значит, желал счастья для нее? — все-таки перепрыгнула от абстракции к конкретике повелительница. — А сам? — Что сам? — Ты счастлив? Линг задала вопрос, ответ на который Соул толком не знал. Жизнь просто как-то текла своим чередом. Да, в рутине тибетских учебных будней и множества миссий случались мелкие радости, что-то приятное и поднимающее вдруг настроение, но была ли в этом хоть малая доля того чистого кристального ощущения счастья, каким оно было тогда: одним воскресным утром, когда проснулся рядом с Макой, и жизнь впереди еще маячила радужными перспективами? Вряд ли. — О… Давай без психоанализа и девчачьего любопытства, — уклонился он от ответа. — Ответь, — заупрямилась Линг. Вот же настырная. Другую давно бы уже стоило с такими вопросами послать подальше. Соул хмыкнул и ответил, все равно ведь не отстанет: — Если ты сделаешь из меня Косу Смерти, я буду гораздо счастливее, чем сейчас. Он полуприкрыл веки в наступившей тишине и подумал было, что Линг наконец угомонилась. Напрасно. — Скучал по Маке Албарн, да? — спросила внезапно повелительница, застав Соула настолько откровенным вопросом врасплох. — Какая, к черту, разница? — пробурчал он недовольно. — Просто хочу знать правду. Соул снова открыл глаза и задумчиво посмотрел на Линг, но та на него не глядела, примостившись на груди с уже закрытыми веками. Настороженно ждала ответа, и он задумался… Правду? Насколько правда будет ей неприятна? Изменит ли это что-то? Разве что ему самому станет легче на душе — от своей честности. В замешательстве Соул чуть повернул голову, чтобы взглянуть на спящую с той стороны яка Маку… …И встретился с ней взглядом. Она смотрела на него и тоже ждала ответа. Соулу показалось, будто его кинули на раскаленные докрасна угли, вырвали легкие и оставили задыхаться без возможности сделать вдох. А может, он просто забыл, как это делается. Тело окаменело, только сердце брыкалось в груди и пыталось вырваться на свободу. Мака смотрела. Не смутилась. Не испугалась. Просто так же, как и Соул, вполоборота привалившись к Киду и умостив голову на его боку, глядела на свое бывшее оружие без тени улыбки на лице. Тоже будто окаменевшая. — Рад, что она снова рядом? — не сдавалась Линг. И Соул вдруг ответил. Твердо. Не отводя взгляда. Честно. — Да. Потому что врать Маке в глаза попросту никогда не умел. Линг судорожно выдохнула и пробормотала: — Все равно не отдам тебя ей. Докажу, что я гораздо лучше. А еще сделаю тебя счастливым. Вот увидишь. И Косу Смерти из тебя тоже сделаю. Соул не слушал, Соул только смотрел. Наблюдал за весной на лице Маки. Ледяная холодность ее глаз растаяла и сквозь нее пробилась теплота, согрев темную зелень взгляда. Уголки губ почти незаметно уползли вверх, а щеки наверняка расцвели румянцем — не разглядишь в тусклом свете месяца и звезд. И даже мрак вокруг девушки показался Соулу теперь не таким густым и беспроглядным. Мака отвела взгляд первой. А потом не глядя протянула руку вперед, как если бы хотела достать ей до Соула. Но як был большой, а они слишком далеко друг от друга. Всего лишь рука. По сравнению со вчерашней ночью вдвоем — никаких соблазнов. Он нашел ее пальцы наощупь, когда сам вытянул руку в ответ через море шерсти и нырнул внутрь черных волн. Там, в теплой глубине, они все-таки коснулись друг друга: мимолетно и робко. Сначала только кончиками пальцев, потом смелее и чуть дальше навстречу друг другу. Впрочем, далеко не получилось — всего две фаланги, не более, иначе пришлось бы шевелиться и тревожить своих напарниц рядом. Соул этого сейчас точно не хотел. Мака, видимо, тоже. Оба взволнованные, они не до конца осознавали, зачем им все это и почему так будоражаще приятно чувствовать друг друга в этой, казалось бы, невинной забаве. Приятно для них обоих, иначе бы Мака не закрыла глаза и не стала поглаживать вдруг замершие пальцы Соула. Так ласково и нежно, что он не смог удержаться и ответил ей тем же. И тоже закрыл глаза, чтобы забыть, как странно выглядит все происходящее сейчас: полулежать в обнимку с одной и получать удовольствие от того, что перебирает пальцы другой. Удивительно, что он раньше никогда не замечал, насколько они тонкие и длинные у его бывшей повелительницы. Как несправедлива природа: одарить ее такими музыкальными пальчиками, будто созданными для игры на рояле, и напрочь лишить музыкального слуха. Аккуратные и идеально гладкие полукружия ногтей, мягкие подушечки (не то что у него — привет стальным гитарным струнам) и тонкая нежная кожа — чертовски приятные ощущения. Ему нравилось поглаживать, переплетать со своими, чертить неровные дорожки вдоль и поперек… Вроде ничего особенного, но Соул никак не мог отделаться от назойливой мысли: если бы пальцами можно было целовать, то это был бы именно поцелуй. Дразнящий, когда ногти Маки так неторопливо вырисовывали узоры на его коже. Игривый, когда она вдруг ускользала от него, а потом возвращалась, и Соул, боясь снова лишиться ощущения близости, сжимал ее пальцы между своих. Волнующий, потому что сонный мозг обволакивало легким туманом возбуждения, который возникал там — в нервных окончаниях на кончиках пальцев, и дальше по нервам растекался по всему телу, тающим облаком оседая внутри. Если это был поцелуй, то самый странный в его жизни. Они оба так и заснули в обнимку с яком, своими напарницами и переплетенными пальцами в теплой шерстяной глубине.