4.
15 декабря 2019 г., 20:14
«Мы все будем с завязанными глазами, говорили они, это отличная идея, говорили они», — злобно размышлял Неджи, слушая грохот.
— Ты действительно сильный соперник, Неджи! — крикнул упавший Ли.
— Я тебя даже не тронул, — бурчит юноша. — Ты споткнулся о камень.
— Сейчас я встану и ты узнаешь силу моей новой техники!
«Сначала найди меня», — усмехнулся про себя Неджи, — «Ли слишком суетится. Он слушает, но отвлекается на лай Шимару или шум деревьев. Он просто не может сосредоточиться на деталях»
— Ай!
— Тебя тоже ноги не держат? — Неджи поймал падающую Тентен за плечи, прежде чем та распласталась на земле.
— Здесь корни дерева, ты специально тут встал, чтобы мы спотыкались.
— Естественно. Я же шиноби и должен использовать местность. Не думал, что ты вообще меня найдёшь. Вы ослепли на пять минут, а я слепой уже около двух месяцев. Мой мозг начал адаптироваться к этому давно, мой слух намного лучше вашего, и я привык тщательнее выбирать дорогу. А вы мечетесь, как новорожденные мышки. Какая нам польза от этой тренировки?
— Я шла на твой голос, когда ты бурчал.
— Твои шаги я отлично слышал. Ли даже на голос не идёт. Он вообще не идёт. Где Ли?
Неджи прислушался и, вскоре, уловил сбивчивое дыхание юноши.
— Это вы его остановили, сенсей?
— Конечно я. Главная задача этой тренировки достигнута.
— Какая?
— Суть была не в том, чтобы драться с закрытыми глазами, Неджи, — добродушно ответил Гай и подъехал к своим ученикам. — Суть была в том, чтобы ты помог Ли и Тентен не покалечить себя.
— И почему вы не сказали это в самом начале? — взъелась Тентен.
— Потому что Неджи сам должен был к этому прийти. Тебя ведь он в итоге поймал. Снимайте повязки, будем тренировать выдержку!
***
Начались дни бесконечных тренировок. Мышцы неприятно ныли, они не были готовы к такому резкому возобновлению физических нагрузок. Силовые упражнения, бег, оттачивание удара… Неджи нужно было срочно вернуть себя в прежнюю форму, иначе какой он джонин, верно? Также медитации и тысяча странных, иногда и вовсе абсурдных, но в чём-то действенных упражнений на слух. Угадывать людей по походке, пытаться попасть кунаем в маятник, считать птиц по шелесту крыльев, щёлкать языком, чтобы научиться по эху опознавать, где находится неподвижный предмет — на что только Гаю хватало фантазии, тем Неджи и занимался. А ещё нужно было начать ходить по улицам одному. Без помощи людей. Благо, теперь у Неджи был Шимару, который так же старательно тренировался вместе со своим хозяином. Он изучил улицы, выучил запахи всех друзей из Конохи, даже тех, с кем Неджи почти не общался. Пёс радостно облизывал ладонь Гая, кидался с объятиями к Ли и Кибе, ласкался у ног Хинаты и Тентен, сидел смирно при Хиаши и других членах клана, и, конечно же, обожал хозяина. Но этого было мало. — Тебе нужна трость, — сказал Гай. — С помощью неё ты сможешь на слух определять поверхность, по которой идёшь, и преодолевать лестницы. Идея с тростью сразу разозлила Неджи. «Не хватало ещё, чтобы я был похож на старика», — рассуждал юноша, однако, после неудачных попыток самому ориентироваться на рынке, пришлось согласиться. — Дома я хорошо ориентируюсь и без трости, — жаловался он Хинате за обедом. — Но дома пол везде одинаковый, а на поляну для спарринга ты не выходишь. Да и тут полно стен. Братик Неджи, не упрямься. В её голосе сквозила добрая усмешка, что и в юноше будило приятные чувства. Его радовало, что Хината больше не ходит за ним, словно принявшая вечный обет молчания и поклявшаяся носить траур по гроб жизни медсестра. Девушка стала чаще встречаться с друзьями, тренироваться, собиралась вернуться к миссиям, а Неджи навещала лишь пару раз в день. Такая непринужденная забота нравилась ему куда больше вечного надзора. Осень неумолимо подходила к концу. Все в Конохе только и говорили о новом празднике — в честь окончания цветения клёнов и окончания постройки основного района было решено устроить небольшой фестиваль. — И чего все так всполошились из-за этого праздника? — поинтересовался Неджи у Тентен, пока Ли и Гай снова ходили на руках, наслаждаясь силой юности. — Клёны каждый год листья сбрасывают, ничего необычного. — Просто это первый праздник после войны, — объясняла девушка. — Всем хочется почувствовать, что всё снова как раньше. — Как раньше никогда уже не будет. — Да, не будет. Но может стать лучше. Они лежали на траве, раскинув руки, словно птицы, вспотевшие, часто дыша и едва касаясь пальцами друг друга. Неджи даже как-то не придавал этому касанию значения, пока Тентен резко не одёрнула руку. — Всё в порядке? — осторожно уточнил он. — Да, конечно, — судорожно ответила девушка и резко встала, Неджи даже почувствовал ветерок от её движения. — Просто заноза в палец попала. Надо вынуть.***
Он убежал. Опрометчиво, глупо и спонтанно, но убежал. «Ненавижу!» — думал Неджи, несясь по деревне, не разбирая дороги. Ужасное собрание. Они ничего не собираются менять. Абсолютно ничего. То, что сказал старейшина, — отвратительно, ужасно, неприемлемо, но только не в клане Хьюга. Здесь всё нормально. Здесь так всегда. Так принято. Неджи с грохотом врезался в повозку, от которой пахло фруктами. — Смотри куда прешь! — хрипло крикнул продавец. — Я не вижу, — прошептал Неджи и завертелся по сторонам. «Судя по болтовне и запахам специй, я на рынке», — рассуждал он. — «Телега с яблоками едет туда, откуда я пришёл, значит там фрукты. Если я пойду вперёд и сверну налево, то выйду в лес. Отлично!» Нужно побыть одному. Невозможно находиться в том доме. Он действительно так сказал… — Мы должны сохранить секрет клана. Нет ничего важнее секрета бьякугана. — Даже жизнь членов клана? — Да. В целом, то, что для них жизни людей пустой звук, Неджи, в принципе, понял ещё в четыре года, когда умер его отец, а все сделали вид, что так и должно быть. — Уверен, Хокаге понимает важность сохранения секрета нашего генотипа. В конце концов, эта печать позволяет нам не оказаться в той же ситуации, что и клан Учиха. — Да у нас вообще разные ситуации. — Успокойся, Неджи. — Я спокоен. Думаю, Хокаге понимает, что… — Совет и Хокаге сейчас очень заняты восстановлением деревни. Я говорил с ним и его преемником. Хватит вмешивать в дела клана посторонних людей. Тяжело дыша, Неджи оперся на дерево. Выбившиеся пряди волос спадали прямо на лицо. Судя по потоптанной тропинке, там, в лесу, место тренировок. Нужно идти туда. Неужели старейшина правда уже говорил с Хокаге и его преемником? «Он же мне пообещал!» — вспоминал Неджи экзамен на чунина и бой с Наруто. — «Почему я вообще ожидал что что-то действительно изменится?! Почему я действительно ожидал их помощи?» — Вы ничего не понимаете! Ваша система изжила себя… — Неджи, держи себя в руках. Не вынуждай кого-то из нас использовать печать. Как вообще можно говорить с людьми, которые считают, что не могут говорить с тобой на равных? Что ты — их грязь под ногтями, которую они всегда смогут без проблем убрать, когда ты станешь неудобен. Неджи пришлось собрать всю волю в кулаки, проглотить свою гордость и промолчать. Затем Хиаши начал говорить о войне и о жертвах, и, что представители клана сражались бок о бок, независимо от того, из какой они ветви. У Неджи звенело в ушах слишком сильно чтобы соображать, было крайне душно. Он помнил только, как пришли джонины с новостями из других деревень, и Хиаши перенёс собрание на вечер. И потом Неджи ушёл, слушая пересуды о сохранении секретов клана и губительных изменениях традиций. А вот и поляна, где они раньше тренировались всей командой. Здесь трава более притоптанная и деревьев меньше, звук идёт по другому. Судорожно глотая ртом воздух, Неджи обхватил ствол ближайшего дерева, словно это последнее, что вообще держит его здесь, и вцепился пальцами в кору. Выбившиеся пряди волос прилипали к вспотевшему лицу. «Он же мне пообещал… то что говорил старейшина правда? Про Хокаге и его преемника? Про разговор с Наруто? Или он соврал мне, чтобы прибавить себе веса? Всех в клане устраивает, что любого можно заткнуть просто угрозами, да?» Было очень тяжело дышать, даже непонятно, почему. Горло сдавило. Неджи лбом прислонился к дереву, пытаясь успокоить дыхание. Очень неприятно, кора слишком жесткая и острая. А ещё эта верёвка… Верёвка? Значит, здесь что-то привязано? Осторожно обойдя дерево, Неджи наощупь нашёл тренировочные мишени. В одной даже остался забытый кем-то кунай. Юноша пальцем коснулся кончика оружия. «Острый», — решил Неджи, приложив к губам палец, по которому текла струйка крови. Да, острый. Неджи давно не держал в руках оружие. Ему, вроде как, нельзя. Вдруг снова не то подумает… А он ведь думает. Каждый раз, когда хочется опустить руки. Люди говорят, что, чтобы сделать харакири, нужен дух самурая. Неджи несколько раз за свою жизнь позволял проткнуть себя насквозь. Физической боли и смерти он не боится. Да, пожалуй, он мог бы… — Что ты здесь делаешь? — девичий голос. Он так отвлёкся на кунай, что не услышал её пружинистые шаги. Тентен. Это она забыла оружие после тренировки. — Гуляю, — машинально отвечает юноша. — Один? Без Шимару? — Ну да. Надо же когда-то начинать. Она молчит, видимо, обдумывая что-то, шагает ему навстречу, и он машинально делает шаг назад. — Ты в порядке? — настороженно спрашивает Тентен. Неджи напряжённо сглатывает и лишь сильнее сжимает кунай. Ему больше не дадут оружие, если узнают, а оно ему нужно. Тентен делает ещё шаг, и он вдруг вытягивает руку, вооружившись. — Оставь меня. Он из последних сил сжимает кунай, чтобы не выдать дрожь в руке. — Я… я не уйду, — тихо отвечает Тентен. — Это мой кунай. Отдай. Он дышит очень учащённо. Никаких сил больше нет. Он так ждал этого собрания, так готовился, а его же семья снова напомнила, что они могут его убить за неправильно сказанное слово. «Ненавижу. Ненавижу их всех!» — подумал Неджи. Он еле держит оружие и действительно пытается унять дрожь. Как не вовремя… — Мне нужен этот кунай, — отвечает юноша и голос тоже его выдаёт, неестественно хрипит. Чёрт. — Мне он тоже нужен, это же мой кунай, — Тентен делает ещё пару шагов. — Всё нормально, Неджи. Просто отдай мне кунай. Обещаю, я никому не расскажу. — Обещаешь? Почему все вокруг мне постоянно что-то обещают? — злобно отвечает он. — Как трёхлетнему. Они мне тоже обещали, и вот… Тентен делает ещё пару неуверенных шагов, а он чуть ослабляет хватку. — Всё наладится. Не сразу, но наладится, вот… — Увидишь?! — слишком громко выдаёт он. — Что, чёрт возьми, я увижу? Они не соглашаются. Главная ветвь продолжает делать вид, что всё нормально. Я знал, что получится не сразу, но никто, никто из тех, кто обещал мне поддержку, не помог. Никто! Даже внутри клана, не говоря уже о тех, кто вне. Я потерял зрение и чуть не умер, а они продолжают относиться к этому, как к моим обязанностям, а не выбору. Что я увижу? Я засыпаю в темноте и просыпаюсь в темноте. Что бы ни происходило, как бы жизнь ни шла, я ничего не вижу. Ничего! И кругом тьма, каждый день только тьма! Кунай глухо стукается о землю. Неджи даже не может понять, отчего его вдруг так повело на этот разговор. Если так долго не говорить об этом — в какой-то момент становится невозможно молчать. Его бьет мелкая дрожь, он прерывисто выдыхает, пытаясь успокоиться, неловко убирает со лба волосы. Тёплые руки обнимают его за плечи. У неё дыхание тоже неровное. Она чуть притягивает его к себе, а её пучки забавно щекочут подбородок. — Никто не говорил, что будет легко, — тихо шепчет Тентен. — Но Неджи, которого я знаю, это не остановит. От её волос пахнет потом и травой. Он нерешительно обнимает её в ответ и постепенно приводит дыхание в порядок. Так хорошо. Теперь лучше. Неджи не может вспомнить, чтобы они когда-либо обнимались. Или, чтобы он вообще с кем-то обнимался. В клане почти все держатся официально, хотя, казалось бы, семья. Маму он почти не помнил, как и её прикосновений. Объятия любят Ли и Гай, но Неджи всегда относился к этому с высокомерием и брезгливостью, думая, что это всё пустые сантименты. Он помнил только то, что на войне все кинулись его обнимать, и он даже не понял кто были те люди: просто руки и голоса радости. Тогда Неджи ещё не догадывался о потере зрения, и всё казалось нормальным. Но теперь он вспомнил. Вспомнил тёплые руки и хриплый шёпот: «Больше никогда так не делай!» — Спасибо, — почти неслышно отвечает Неджи, пока она гладит его по спине, а сам думает, как же неловко и глупо всё вышло. — Ты… — Ты попробовал сам найти дорогу, и мы встретились на поляне, немного потренировались, а потом пошли домой. Я никому не расскажу о том, что здесь случилось. Я же пообещала.
