Заснувшие в скворечнике

Каждая новая минута, проведённая за одной партой с Ванькой Мурашкиным, вызывала во мне всё большее раздражение. Я до сих пор проклинала тот день, когда согласилась быть с ним в одной паре. Каждый раз, когда Мурашкин смотрел на меня со своим глупым прищуром, или даже тогда, когда он, самодовольный, отворачивался к преподавателю маркетинга и делал вид, что с интересом слушает лекцию, я чувствовала, что он даже в эту секунду думает обо мне. Я тайно надеялась, что однажды Мурашкин найдет себе девушку и окончательно перестанет так зацикливаться. — Кстати, я ведь на права сдал, — сказал вдруг он. — О, поздравляю! Я ответила это, а потом готова была удавиться. Надо же было ответить в такой радостной интонации… А он и завёлся, дурачок, и продолжал рассказывать: — Да, ты представляешь? С первого раза. Я до самого конца думал, что ничего не выйдет, потому что я на последнем учебном вождении сбил три кегли — и все в разных местах. И преподаватель сказал мне — лучше готовь бабосы, потому что следующая твоя пересдача будет последней… — Как это? — Да вот так, прикинь? И у меня получилось… — Как это — следующая пересдача будет последней? Ты же сказал, что сдал с первого раза. — Нууу, там долгая история. Я сдал автодром и мне предложили в этот же день сдать город. Но я накосячил, не разглядел знак. И мне поставили пересдачу. Но смотри, по факту я мог бы и не ездить сдавать в тот день, но я хотя бы попытался. Следующую пересдачу я пропустил — болел, не приехал. Но с последней всё-таки справился. — Ммм… — У меня скоро будет машина. Чувствуешь, на что намекаю? — он опять повернулся и принялся глупенько хмыкать мне на ухо. — На что же? — Иногда смогу подвозить тебя до дома, нам же всё равно по пути… — И теперь ты уволишься из Мака? — прозвучал голос за нашими спинами. Я сразу обернулась, потому что не ожидала, что нас всё это время подслушивали. Наташка Курьянова. Она сидела за партой позади нас. Должно быть, ей было скучно без соседки — Яна в очередной раз пропускала занятия. — Об этом я ещё не думал, — ответил ей Ванька. — Ты сможешь устроиться таксистом или курьером. Это ведь круче, чем за кассой стоять. — Не, в таксисты меня не возьмут, они на стаж смотрят. — Ладно, ты всё равно большой молодец, что сдал на права. На такой ответственный шаг не каждый решается. — Да ладно, я и сам знаю, — ответил ей Ванька. Он сказал это достаточно сухо и потом отвернулся, с глупым восхищением в глазах уставившись в телефон, словно довольный козлёнок. Судя по всему, такие похвалы от девушек ему редко доставались. — Теперь на одного пешехода станет меньше. Или не на одного, — добавила за моей спиной Курьянова. Я обернулась — Наташа посмотрела мне в глаза и поперхнулась от смеха, потому что я уже улыбалась. Я знала, что Курьянова тоже недолюбливает Мурашкина и тихонько насмехается над ним, когда они сидят вдвоём с Яной Лиманской или Олей Меркуловой. — А для чего ты на права сдавал? И кто только за язык меня тянул в очередной раз его спрашивать? — Ну, это банально… чтобы водить машину, — он пожал плечами, вновь столкнувшись со мной быстрым взглядом. — А для чего тебе машина? — Отец пообещал купить мне машину на день рождения. Боже, он вновь не понял моего вопроса. Пришлось перефразировать. — А зачем она тебе? — Чтобы на ней ездить. — Но бензин стоит дороже, чем зарплата в Маке, — сказала Наташа. — Ну ладно, вы меня раскусили, — он опять повернулся к Курьяновой и давай хвалиться, — я увольняюсь после сдачи сессии. — А если ты её не сдашь? — вновь спросила я. — Сдам, куда я денусь… — Постарайся, а то останешься без машины. Папочка расстроится и не станет её покупать. Я произнесла это в такой нагло-дразнящей интонации, будто бы поиздевалась над типичным папочкиным сынком… — Ой, всё… — Ванька скрючил утомлённую гримасу. Он даже как будто огорчился. Рассказывал о таких важных для него вещах, поначалу даже не чувствуя, что мы проявляли интерес с легким юморком. Так странно, но после нашего разговора — после того, как Мурашкин отвернулся, потому что мы его смутили — я вдруг почувствовала себя нормально. То есть, мне уже не заставило труда задуматься о чём-то своём. Я убедилась, что мне стоило почаще проявлять на свет свою внутреннюю проказницу и заразу — только таким образом можно было честно отвадить от себя чужое настырное внимание. Терпеть не могла, когда люди с первого взгляда принимали меня за милую скромницу и сохраняли именно этот образ меня на долгую память, любуясь им и отчего-то даже завидуя. Знакомьтесь, вот она — настоящая Алиса Апрелова. Приятного любования. * * * На перерыве, когда я вышла из кабинета, произошло что-то слегка неожиданное — Кенни и Никита, проходящие мимо, обратили на меня свои взгляды. Я даже не заметила, поочерёдно ли они это сделали. Кенни мне кивнула — я ответила ей тем же. Затем мой взгляд переключился на Никиту, который тоже едва заметно подтвердил мой кивок. В течение одной или двух секунд мы с Малаевым пересекались взглядами, и я четко почувствовала, что этот жест был адресован мне, он не был случайным. Не могу сказать, что в этот момент я ощутила какую-то особенную эмоцию. Но думаю, что каждая девушка мечтала начать здороваться с тем парнем, за которым она тайно наблюдала в социальных сетях. Думаю, у каждой девочки рождались эти представления — фантазии на тему того, что вы наконец-то знакомитесь, сближаетесь, и однажды ты рассказываешь ему о том, что происходило в тебе — свой самый сокровенный и такой горячий секрет, за которым должен был прозвучать всплеск его удивлённых эмоций, потому что ты мечтала услышать, что он испытывал то же самое… Господи, как же смешно, но я действительно о таком мечтала. Почему-то мне казалось, что у нас с Никитой именно так и будет — я верила, что когда он узнает о моих чувствах, он скажет, что тоже думал обо мне. Я представляла мгновения, когда мы оба случайно замечаем друг друга в толпе и впервые осознаем нашу взаимную симпатию. Мы бы сидели и смеялись из-за того, что можно было познакомиться ещё в самом начале. И это было бы совсем не страшно. И это было бы так прекрасно, если бы всё это на самом деле сбылось. Но ничего не произошло. Не знаю, осталось ли что-то там внутри, но мне до сих пор было приятно, что он периодически проходил мимо и узнавал меня. Я вспоминала свой дикий сентябрьский краш, своё чувство, с которым я жила в начале года. И спасибо ему за это — Никита скрашивал мои серые осенние будни своим почти призрачным присутствием. Просто тем, что он бегал на перерывах в коридор в то время, пока я стояла в ожидании пары, уткнувшись носом в телефон и ползая по его странице, проверяя профили его сокурсников, друзей. Мучилась в попытках найти страницы его родственников… Господи, какой стыд. Спасибо за каждый момент, когда он задерживал на мне свой взгляд дольше, чем две секунды. Такое было, вроде бы даже пару раз. Я вышла на крыльцо. Я так и знала, что Кенни с Никитой направлялись курить, но они завернули за универ. Я осталась одна, стоя на крыльце, окутанная миром тишины. Мои глаза автоматически скользнули в сторону парковки — я предчувствовала, что Дегтярёв захочет провести перерыв в машине, ведь он не любил томиться в ожидании начала занятий у кабинета, как остальные студенты. Но я увидела машину другого человека. Я не могла не сравнить номера, чтобы убедиться в том, что не ошибаюсь. За рулем сидел Валерка Меркурьев, а рядом с ним на переднем пассажирском находился Саша. Меня охватило ощущение, словно меня облили кипятком второй раз. Что они делали здесь? Низ живота предательски заныл, подкосились коленки, и я зашла обратно, в универ. Я мешала проходящим студентам, отчего мне пришлось отойти в сторону. Я как ошпаренная сейчас стояла и наблюдала за происходящим — уже через мутное окошко, изнутри здания. Я видела, что Бельский вышел из машины, а Валерка почему-то остался внутри. Подловив себя на чём-то остром, язвенном, желающим сделать что-то такое, чтобы в очередной раз совершить глупость, я вышла на крыльцо. И он — видимо, не ожидая — тут же встретился со мной взглядом. Бельский только рот хотел открыть, я тут же сказала: — Ты чего здесь забыл? А затем, будто бы не я это произнесла, отвернулась, испытав смутное чувство неловкости. Ведь я решила больше не общаться с ним — до поры до времени. Гадость какая. Мои воспоминания о наших встречах были яркими и отчётливыми, в своем воображении я мастерски создавала наши смелые диалоги, но в реальности даже не решалась смотреть ему прямо в глаза. Боялась столкнуться с его проницательным взглядом, потому что это напоминало мне, что он существует не только в моих фантазиях и внетелесных переживаниях. Но пришлось смотреть и убеждаться. Он присутствовал здесь, передо мной, с этими восхитительными серо-голубыми глазами и нежной, матовой кожей. Прохлада и свежесть. Светлые волосы выглядели невероятно мягкими. — Где Ямайка? — вот так, сразу. — Я не знаю. — В смысле? Она же твоя одногруппница… — В коромысле. Её нет сегодня в универе. Выбешивал, раз за разом. Я почувствовала себя девочкой, над которой можно было вот так издеваться — слушать её песни, бесить её, смеяться вместе с Андреем, отвергать и выводить из себя. А теперь вдруг, без единого приветствия, требовать что-то, будто бы вообще забывая о последней нашей беседе. Это всё казалось так несправедливо и неправильно. — А где она? — Откуда я знаю?! Чего ты здесь забыл? Иди отсюда… Я фыркнула и отвернулась, готовясь спуститься со ступеней и обойти универ, чтобы зайти в корпус с другой стороны. — Слышь, королевна… Я вообще-то не к тебе сюда пришёл. Он тут же потянулся за пачкой сигарет и закурил. Дежавю. Но я уже не бесилась из-за того, что Бельский так бессовестно нарушал правила, в очередной раз. Да и охранник был где-то внутри. Я всё ещё оставалась на крыльце. Я была вынуждена достать телефон и уставиться в него, словно ожидаю здесь кого-то или что-то, чтобы скрыть свою нерешительность перед его пристальным взглядом. — Что ты за моду взяла? Думать о том, что все приходят сюда только ради тебя… Его нагловатый стрекочущий тембр так и продолжал одолевать меня. — Когда я такое говорила? Слушай, да катись ты к чёрту… Я соскочила со ступеней, собираясь уйти куда-нибудь за пределы этого двора. — С хера ли ты возомнила себе, что люди захотят додумывать то, что ты там себе вообразила? — Чего?! — Не умеешь общаться русским языком — не надо и начинать. Боже. Это звучало так нелепо — будто он был готов выдавать любую ерунду, лишь бы продолжать глупые споры и искушать меня своими насмешками. — Что не так с моей речью? Ты достал меня высмеивать. — Когда это?! Я высмеивал тебя? Бог мой кот… да каким макаром? — Спроси у Андрея, он тебе лучше объяснит, это же твой друг… — Где ты здесь Андрюху увидела? — он принялся размахивать руками по обе стороны, как возмущённый картавый гусь. — Не хочу с тобой разговаривать, — я обернулась и всё-таки направилась за угол. Но всё равно продолжила ждать его там. Прошло уже несколько месяцев. Как я это допустила? Я всегда старалась быть настороже, общаясь с такими мальчиками. Меня всё ещё удивляло, как легко для Ямайки, Лиманского и Валерки было вот так запросто общаться с ним, не замечая его необычайной притягательности, скрывающейся за всей этой фальшивой гримасой шутника и выпендрёжника. Я видела, что Саша приближается, но не хотела с ним говорить. Я опять уставилась в телефон. — Ямайка сегодня приходила? Конечно. Что ещё ты можешь спросить, чтобы затеять со мной беседу? — Спроси у кого-нибудь другого. — Ну уж извини, в вашей группе я знаю только тебя. У кого мне ещё спрашивать? Зачем же он так искусно старался вызвать во мне раздражение? Как же хотелось просто послать его к черту в очередной раз, но если бы я это сделала — он бы точно ушёл, отвязался… — Какого чёрта ты так ко мне относишься? — Воу, приехали… — сначала Бельский выкатил глаза от удивления, потом посмотрел себе под ноги, выдохнул и опять поднял на меня взгляд. — Ну и как же я к тебе отношусь? — Зачем каждый раз меня подстрекать? — Чего?! — от неожиданности он даже поперхнулся. И начал улыбаться. — Того. Я слишком обиженно это пробормотала — буквально прочувствовала, что вновь произнесла это максимально детским и глупым тоном. Саша всё ещё смотрел на меня и посмеивался. — Подстрекают тут её… Ну пиздец… Он продолжал смотреть на меня и улыбаться, будто даже и представить не мог, что именно творится в моей голове. Но эта игра его развлекала. Боже, как я злилась в этот момент. Я не могла сообразить, что между нами иногда происходило. Поначалу мне казалось, что Бельский — смазливый оборванец, тайно наслаждающийся всяким моментом, когда девушка краснеет от его присутствия или теряет дар речи. Однако я чувствовала, что между нами существовала более глубокая связь, выходящая за рамки этих глупых игр и насмешек… Потому что именно в эти моменты, когда он продолжал смотреть на меня, но никуда не уходил, я ощущала, что ему действительно есть до меня дело. В эти моменты, таящиеся за кулисами нашего обоюдного фальшивого раздражения — когда он целенаправленно произносил что-то смешное или дублировал мои фразы во время очередного напряжённого разговора, а затем следил за моей реакцией, наблюдая, как я неожиданно для самой себя начинаю смеяться — я ощущала, что между нами было что-то особенное, почти родственное, и при этом меня завораживало чувствовать, что мы оба вовлечены в эту игру. Почему-то именно в его холоде хотелось затеряться. И в его подстрекающем тембре голоса чувствовалась надёжность. Надёжность, заинтересованность, чувство того, что он уже принимал меня такой, какая я и есть. Что ему всё-таки было дело до того, что происходило у меня в голове, несмотря на всё то, что я могла произносить вслух. Когда мне было лет пятнадцать, я чертовски беспокоила своих подруг. Думая о своих крашах перед сном, они выбирали представлять розовые сопли, преданность партнёров и романтику с первых же свиданий. А мне всегда хотелось особой игры. Самой сладкой химии, которую только можно было вообразить. Я всегда представляла — какого это, когда вы сближаетесь постепенно и долгое время молчите, скрывая чувства. А потом вновь встречаетесь и ощущаете, что между вами ничего не исчезло, только окрепло. Именно так в моём сердце и расцветало некое подобие самого прекрасного чувства на свете. Разливать любовь по своему сердцу, тонуть в грёзах и представлениях, затем ненадолго возвращаться в реальность и убеждаться в том, что я серьёзно знаю, что выбрала любить не эмоциональную пустышку, а такого же человека, повёрнутого на таинстве глубокой искренности и сладко скрывающего это — только во благо тому, чтобы огонь между нами не исчез. Как сказал Декс, мы влюбляемся в независимость. Я с ним согласна. И это безумно ценное качество — уметь оставаться независимым, чтобы человек не мог так запросто тебя заполучить, отчего интерес в твою сторону усиливался бы снова и снова. У Бельского это качество было, безусловно. Но было и что-то ещё, без чего эта схема уже давно бы провалилась. Умение оставлять знаки. Намекать, что тебе тоже не всё равно. Он существовал в этом же мире, он существовал вместе с Андреем Лиманским и вместе со своими друзьями. У него были одноклассники. И все они знали его как облупленного. И, казалось, я была счастлива просто от осознания того факта, что он тоже живёт здесь, в этом городе. Что однажды мы вновь будем вот так стоять и дразнить друг друга. Он умел наполнять меня сладким томлением. Он дарил его безвозмездно. Бельский будто бы чувствовал, что мы желали его обоюдно. Возможно, это было даже лучше — с Никитой бы уж точно такого не получилось. Думаю, Малаев был бы иным — более порядочным, что ли. И подолгу скрывать свои чувства он бы не стал, посчитал бы это за глупые и бессмысленные игры в дурачков. Я замечала по нему все эти моменты, когда он проявлялся по-доброму. Никита казался более честным, он не мог играть в недоступную сучку. Иными словами — он бы и не знал, как расплавить моё сердце этой наигранной колкостью. И в этот момент я осознавала, что была влюблена в Сашу так, как не была влюблена ещё ни в кого на свете. — Вот и хули тогда ты сейчас улыбаешься? Я её подстрекаю, я её бешу, а она стоит и лыбится… Бля, — он вдруг опомнился, когда услышал сигнал своего телефона, — меня ждёт Ева, я уже опаздываю. Окей, Ямайка, молчи. Поеду без тебя… — пробормотал он сам себе. — Она не отвечает? — Она вне сети. Он ещё раз заглянул в свой мобильник, прочитал полученное сообщение и потом будто бы попытался найти в списке контактов кого-то из общих друзей — я лишь предположила, потому что не успела проследить, я сразу же обернулась на парковку. Идея родилась просто машинально. Самая глупая и абсурдная идея на свете. Я тут же ринулась в сторону тачки Валерки Меркурьева. Бельский что-то говорил мне вслед, но я не расслышала. Я уже запрыгивала на переднее пассажирское: — Уезжаем! Срочно! Он опешил, когда обернулся и увидел вместо Сашки меня. — Ого, Алиса! Нежданчик, ты здесь откуда? — Уезжаем, Валерка! Быстрее! — крикнула я, когда заметила, что Саша всё увидел и уже направляется в сторону его машины. — Но Саша… — Нет времени объяснять, заводи машину и поехали, скорее, пожалуйста! * * * Валерка вёз меня по проспекту. Спустя минуту на его телефон поступил вызов, на экране в тачке высветилось однословное «Бельский», и он принял вызов — у него телефон был в этот момент сопряжён с машиной, и по всему салону отозвалось: — Валер, ты чего блять попутал, ты кого увёз?! Я без денег остался, у тебя мой рюкзак, я опазд… — успел закончить он до того момента, как я потянулась и отрубила вызов, нажав пальцем на красную телефонную трубку. — Алиса, ты что творишь? — Не слушай его, он будет врать! Я потом всё объясню, обещаю, просто увези меня отсюда, прошу… Господи… — я не понимала, улыбаюсь сейчас или хочу залиться в истерике от шока и закипающих эмоций. — Что случилось-то? — Отвези меня, пожалуйста. Он такой подлец… Я потом тебе расскажу, что он сделал… — Бля-я-я, что у вас там за дела… — рассмеялся Валерка, не отрывая рук от руля. Я пыталась успокоиться. Господи, что же я творила… — Отвезёшь меня и вернёшься за ним. Саша в курсе, он просто не хотел времени тратить… Сказал, что у вас дела и ты не сможешь меня добросить. Но мне очень нужно, а Саша подождёт… Я пребывала в полнейшем шоке. Его друзья почему-то меня слушались. Они мне верили. Валерка просто завёл машину и уехал. Уехал. Я не могла остановить свою истерику. Думаю, этим фактом я несколько задела Сашкино самолюбие — взяла и увела его друга, угнала вместе с машиной, на которой Бельский рассчитывал уехать. — Так и будешь молчать? — Он сделал кое-что непоправимое, — я откинулась на сидение, — Валер, а можно закурить? — Конечно, секунду, — он пошлёпал себя по карману и достал пачку. Пока я закуривала, Валерка то и дело посматривал на меня — всё надеялся, что я начну ему рассказывать. Господи, мне нужно было что-то сказать. Но чем раньше я бы призналась Валерке в том, что просто решила по-детски пошутить над Сашкой, оставив его мерзнуть на улице, когда он торопился к своей девушке, тем раньше бы Меркурьев назвал меня дурочкой и развернул машину. Наверное, я хотела, чтобы Сашка по-настоящему разозлился и даже успел придумать, как мне отомстить за это. — Кайф… Я скурила половину сигареты и выбросила её в окно. Слишком тяжёлая она оказалась, да и послевкусие оставляла неприятное. — Что он сделал? — Сейчас, дай мне время… Мне нужно всё это переварить… — Тогда скажи, куда мы едем. Сашка сейчас всю жопу себе отморозит. На улице минус двадцать. — А для чего он вообще туда приехал? — Он заехал за сеструхой Лиманского. Их ждала Ева. Я ещё раз посмотрела на время — на телефоне отобразилось 12:42. Прошло всего десять минут. Я только теперь осознала, что пары не закончились и я опять пропускала инвестиционный менеджмент. — Господи, какая же я сучка. Я засмеялась. — Так, Алиса, быстро поясняй… * * * — Саша разозлится. — Возможно. Ну ты пиздец, конечно… Ещё и звонок его отрубила… Блять, Алис, взяла и отрубила звонок… Это не твоя машина, а ты всё равно потянулась и отрубила… Сука… — Валерка принялся усмехаться. — Что смешного? — Да видела бы ты своё лицо… Меня поразила реакция Меркурьева — он не только не разозлился, но и не начал обвинять меня в том, что я заставила его стать фактическим соучастником моего глупого плана. Господи, но теперь он понял, что я вообще не умею шутить. Ещё и оправдываться меня сейчас заставит… Минут через пятнадцать мы вернулись в то же самое место. Я сразу начала рассматривать прохожих через лобовое стекло, надеясь увидеть Сашу, однако он нашёл нас раньше, чем мы его заметили. Мы услышали, как дверь заднего пассажирского распахнулась — стёкла были залеплены снегом, оттого мы и не смогли его заметить раньше, чем он подошёл, и Саша — лохматый снеговик — уселся и дрожащим голосом крикнул: — Валер, ты охренел?! Меркурьев ничего не ответил — он моментально обратил на меня взгляд. Я уловила в его глазах некоторую заторможенность — Валерка не мог себе представить, как я собираюсь объяснять Сашке всю эту ситуацию. Я едва заметно пожала плечами. — Да мы тут до магаза доехали, — безразлично произнёс Валерка, будто бы всё это было в порядке вещей. — До какого ещё магаза? — Бельский продолжал агрессивный разбор полётов. Я еле-еле сдерживала смех. — До этого… Как его… — Валер… Ты знал, что я опаздываю. — Знал, — Меркурьев кивнул. — Так и хули произошло? — Мне нужно было уехать, — сказала я. — Куда? И мы замолчали. Я увидела Сашу в отражении зеркала заднего вида — в этот момент Бельский напряжённо смотрел на Валерку. — Всё… — прошипел Меркурьев, — Алиса, давай дальше сама, без меня. Вдох. Выдох. И я рассмеялась. — Бля… — произнёс Саша. Он всё понял. Я тут же открыла дверь и выскочила из машины. Наверное, следовало сейчас побежать на остановку, а они бы пусть ехали по своим делам, но я заметила, что Бельский тоже открывает свою дверь. Надо было бежать, но я почему-то замялась. Саша вышел из машины. — Ничего не хочешь мне объяс… — начал говорить он, но я до того испугалась, что пнула по снегу в его сторону. Очень и очень зря, что в этот момент я оказалась возле сугроба. Саша смахнул снег со своей куртки, ещё раз укоризненно посмотрел в мою сторону… — Сань! — послышалось за нашими спинами. Я обернулась вместе с Бельским. В нашу сторону направлялись… Кенни и Никита. Полный ступор. Я нервно сглотнула и продолжила наблюдать. Мысли растворились. — Ебать, какие люди! Здорова! — Саша улыбался, как ни в чём не бывало. Что за ерунда? Когда они успели познакомиться? Каким чудом, мать его? — Ты здесь откуда? — О, я тебя вспомнила… — с улыбкой на лице произнесла Кенни. Я, ещё ничего не осознающая и пребывающая в небольшом шоке, обернулась и сделала пару шагов в сторону — наша снежная игра всё равно не задалась, Бельский передумал давать сдачи, и что меня смутило — теперь он, наверняка, будет считать меня просто поехавшей… — Стоять, — вполголоса сказал он, обернувшись ко мне. Я осталась на месте. Они с Малаевым о чём-то друг у друга спросили, но я не могла сосредоточиться на их разговоре. Мысли феерически плыли. — С тобой Анька встретиться собиралась, — сказала мне Кенни. — Мы уже месяц планируем встретиться. Передай ей привет, — ответила я. Что она у меня спросила и почему я так быстро ответила? Всё плыло. Всё происходило так хаотично, вперемешку. Их диалоги, усмешки Сашки, его лёгкие улыбки, его лицо в тот момент, когда он внимательно слушал Никиту, его попытки натянуть капюшон на щёки, укрыться от ветра — черт, это же я была виновата в том, что он замёрз… а почему Бельский в конце декабря бродит в капюшоне вместо шапки, а почему у Никиты шапка в цвет его зелёных прядей, а почему Кенни так улыбается, когда она смотрит на Бельского… Всё плыло. — Ты пойдёшь на тусовку пятого числа? — спрашивал у него Никита. — Хер знает, спишемся ещё, — Саша не очень охотно на это кивнул. Никита посмотрел на меня — так, как будто он знает и меня, и Сашу, но факт того, что мы с ним знакомы, не вызвал у него никакого удивления, в то время как я всё ещё пыталась связать концы с концами и предположить, где и когда они могли встретиться и познакомиться. — Ну давай, мы погнали, — они пожали друг другу руки. — Пока, — я им кивнула, но моя реальность продолжала плыть под ногами. В тот момент, когда они начали отдаляться, я опомнилась. Я принялась искать в голове любой возможный аргумент — ведь Бельский так или иначе стал бы спрашивать, что за представление я для него устроила. — Откуда ты знаешь Никиту? — Долгая история, — он ответил мне немного задумчивым, заплывшим взглядом. Как глупо, ведь он сразу же обрубил мою попытку заговорить на отстранённую тему. Но как приятно было осознавать, что он о чём-то задумался. — Ладно, вам пора ехать… — Пора. — Я сама доберусь, — кивнула я в надежде, что сейчас он просто попрощается со мной. — Алис, что ты за приколы устраиваешь? — спросил он, сохраняя спокойный, немного сонный тон. Чёрт возьми… Меня удивило, что он уже не содрогался от холода и спокойно стоял, задумавшись о чем-то своём. — Какие? Саша закатил глаза, поражаясь моей глупости — для него показалось странным, что я не сразу поняла его очевидный намёк на мою выходку. Признаться честно, я уже давно сообразила, что мой план провалился. Я надеялась в шутку позлить его, раззадорить в ответ, но ничего не вышло. Теперь мне предстояло вернуться домой и столкнуться с неописуемым стыдом, осознавая, что я снова прокололась. Но, вопреки всему этому… он вышел из машины. Зачем он это сделал, что он собирался мне сказать? Я сходила с ума. Я стояла и думала… Если бы Декс не появился в моей жизни и не запудрил мне мозги, ничего бы и не было. Всё произошло только из-за того, что я решила проверить его «волшебную» теорию. На тот момент Саша оставался для меня лишь симпатичным приятелем моей сокурсницы. Я не думала о нём. Я просто попыталась отыграть на нём теорию Дегтярёва и начала привязываться. Я не знала его как человека, но привязывалась, потому что постоянно представляла его, проверяя чёртовые теории. Я его придумывала. И продолжала придумывать — его реакции, его эмоции, его чувства к себе. Даже пару часов назад я продолжала воображать себе его чувства. Саша стоял и ждал от меня ответа. Я молчала и размышляла о других вещах. Думать про ответ Бельскому было уже бессмысленно — это было фиаско. Я молчала и предполагала, кого бы ещё обвинить в своей глупости. Конечно, Алиса. Начни во всём винить Дегтярёва. Обвини Ямайку за ваше с ним знакомство. Обвини Лиманского за его полунамёки и подначки с целью помочь вам найти общий язык. Обвини Меркурьева за то, что он подкатил к тебе в ту ночь в «Мерзости», чем буквально натравил на тебя Сашку. Обвини всех вокруг. — Ты торопишься к Еве. Вау. Ну просто гениально, Алиса. — Я знаю, — Саша кивнул. Но он продолжил стоять на месте, вновь пощупав по карману и достав пачку сигарет. Как же меня сводила с ума вот эта его простуженность, заторможенность, почти что полупьяная умиротворённость, пусть даже он был трезвым… а ведь я очень редко видела его пьяным. Интересно, каким он становился, когда напивался? О чём рассуждал со своими друзьями? — Я тоже хочу курить. Он без слов протянул мне раскрытую пачку. Алиса, чего ты добиваешься? — Сань, мы едем? Мы обернулись. Валерка выглядывал из машины, отворив дверь переднего пассажирского. — Да, покурю и поедем, — серьёзно сказал ему Бельский, поджигая сигарету. Меркурьев ничего не ответил, он просто закрыл дверь. Я стояла, зажав незажжённую сигарету между зубами. Стояла и молчала. Саша заметил и приблизился. Я дёрнулась назад — не ожидала, но он уже стремился поджечь мою сигарету своей, удерживая свою сигарету во рту. Он приближался ко мне. Я замерла. Он всегда всё чувствовал. Он подозревал, что я продолжаю искать в каждом его слове какой-то намёк на возможное сближение. — Передавай привет Еве. — Угу, — едва ли разборчиво произнёс он, сигарета помешала. — Что ты ей скажешь? — В каком смысле? — он вынул изо рта сигарету, оставляя её в пальцах. — Как пояснишь, почему опоздал? — Так и скажу. Одна девочка никак не может ко мне остыть, — он поморщил нос в холодной усмешке, смотря себе под ноги. — Не может остыть? — Ага, — он опять уставился на меня. Я отвела взгляд. Наверное, моя реакция была максимально неуместной — я сейчас стояла совершенно спокойно, будто бы размышляя о чём-то отстранённом, словно тема с этой «девочкой» касалась кого-то другого. Я даже не возмутилась после его заявления. Я стояла и думала. В ледяных серо-голубых глазах было так сложно прочитать следующую реакцию на мои обрывочные фразы… — Я абсолютно холодна. Бельский промолчал. Он продолжал бегать взглядом — то на меня, то на свои замёрзшие длинные пальцы, держащие сигарету, то себе под ноги, то на машину Валерки. — Абсолютно, — повторила я. — Докажи. Я потянулась, чтобы ему доказать. Моя ладонь очень быстро очутилась на его щеке. Было заметно, что он готовился удивиться и отпрянуть, но что-то заставило его остановиться. Он не успел отреагировать. Ледяная нежность его кожи. Куда приятнее, чем оно представлялось. — Чувствуешь? Холодная, — произнесла я. Он смотрел на меня в упор и не двигался. Пьянящая свежесть его живого взгляда. Куда опаснее, чем всё, что происходило в моих ночных галлюцинациях. — Да ну? — он внимательно смотрел мне в глаза, но не отстранялся. — Господи, какой ужас, — ответила я, затем отпрянула от него, спрятала ладонь в карман и развернулась. Думала пойти на остановку, но плюнула и уселась в машину Валерки. — Слушай, добрось меня, пожалуйста. Или высади на любой остановке. Я доберусь. — Окей, — кивнул Валерка. Я уселась и только в тепле осознала, что моё тело бьется в ознобе уже несколько минут. От холода или волнения — я не имела понятия. Бельский занял переднее пассажирское. Я видела, что он уткнулся затылком в сидение и поначалу ехал вот так, не изъявляя желания обернуться и посмотреть мне в глаза. Минут через пять он достал мобильник и смотрел в экран, что-то там набирая, а затем опять отложил его и замер, задумчиво разглядывая дорогу сквозь лобовое стекло. Я уставилась в своё окошко. Вновь перевела взгляд на Бельского, который в этот момент обернулся и будто бы проверял мою реакцию — как раз в это время я почувствовала вибрацию своего телефона. САША БЕЛЬСКИЙ: «не надо так делать» Конечно. Чего и следовало ожидать. Я и не собиралась. Я встретилась с ним взглядом, но не проявила никакой эмоции. Просто посмотрела ему в глаза, будто бы ничего не поняла. Будто бы ничего и не было. Он вновь потянулся к своему мобильнику. САША БЕЛЬСКИЙ: «не надо подстраивать такие шутки, когда я тороплюсь» АЛИСА АПРЕЛОВА: «ты никуда не торопился» АЛИСА АПРЕЛОВА: «если бы торопился, ты бы сразу уехал» Он прочитал сообщения и вновь заблокировал экран телефона. Проклятье. Я следила за Сашей взглядом, а потом оглянулась на зеркало заднего вида — на меня в это время смотрел Меркурьев. Я натянула напряжённую улыбку, Валерка никак не отреагировал. Пока я размышляла на тему того, о чём сейчас может думать Меркурьев, Саша опять разблокировал экран. САША БЕЛЬСКИЙ: «Австрия, у тебя крыша едет» АЛИСА АПРЕЛОВА: «забей на это» АЛИСА АПРЕЛОВА: «я неудачно пошутила» САША БЕЛЬСКИЙ: «это не отменяет того факта, что у тебя едет крыша» АЛИСА АПРЕЛОВА: «неправда» САША БЕЛЬСКИЙ: «правда» САША БЕЛЬСКИЙ: «за этим очень забавно наблюдать» — Алис, я тебя здесь высажу, нормально? — спросил Валерка. Всё это время я продолжала смотреть в телефон, боясь снова поднять взгляд и увидеть живую реакцию Саши — или желая того, но боясь выдать ему в ответ какую-нибудь слишком откровенную эмоцию. Снег плотно прилипал к окнам машины, и я тщетно пыталась разглядеть, где мы находимся. — Да. — Давай, рад был увидеть, — попрощался со мной Меркурьев, когда я открыла дверь машины. Со мной попрощался только Валерка, но меня это ни капельки не смутило.