Заснувшие в скворечнике

— Блин… Я уверена, что на записи меня будет слышно хуже, чем тебя. Кенни, как яркая бабочка, случайно залетевшая в моё пространство, металась туда-сюда от окна к синтезатору и обратно. То запрыгнет на кровать и начнёт качаться в странной позе, то вновь подойдет к музыкальному инструменту. Сейчас поясню, в чём было дело. Несколько дней назад мне написала Аня. Когда мы только познакомились, я ей рассказывала о своём хобби, а теперь Кенни внезапно загорелась этой же идеей. Она нашла старую заготовку собственного сочинения, а сегодня мы встретились, чтобы превратить её стихотворение в песню. В этот момент Аня молча сидела и ждала, пока мы закончим — по всей видимости, ей до сих пор было чуточку неловко за внезапный порыв обратиться ко мне и привести в мой дом Кенни, пусть даже мы с ней едва ли были знакомы. — Давай ты будешь петь первый куплет… Или нет… Я буду петь первый куплет, на припеве мы поём вместе, а второй куплет полностью твой, — решила я. — Может, поменяемся? Или разделим, чтобы по две строчки на каждого. Тогда и делить куплеты не придётся… — Можно и так, — я пожала плечами. — Я уже и сценарий ролика придумала… — Ролика?! — Ну да. Типа клипа. У меня есть кент, который за копейки всё снимет, я у него спрашивала, — сказала Кенни, и в её глазах я увидела, что она уже до мелочей всё себе представила. Я была немного поражена её энтузиазмом, с которым она нагоняла веер из идей, периодически покуривая вейп. — У нас даже музыка не готова ещё, какой клип… — негодующе произнесла я, мимоходом глядя на Аню, которая чуть смущенно улыбнулась на заднем плане. — Ну, по поводу музыки заморачиваться не стоит, я у знакомого бесплатно минус добыть могу. — Я не люблю петь под чужие минусовки, так что нет… — Блин, Алиса, да серьёзно тебе говорю, пацан находит крутые минусовки… Тебе понравится, как только ты её услышишь. — Ох, боже… Хорошо, я придумала. Мы запишем нашу версию под фортепиано, а потом ты отнесёшь её другу. Вы вместе выберете минусовку и всё, будет тебе твоя собственная песня. — Можно и так. Блин, Алис… Почему мы с тобой раньше не познакомились? Учимся же в одном универе. Я с детства об этом мечтала, а тут такая возможность… Так, а вы можете оставить меня, чтобы я могла распеться в одиночестве? * * * — Когда я видела её в универе, я даже и представить себе не могла, что она тоже что-то пишет. — Да я вообще с неё в шоке. Она про эту музыку уже год как минимум не вспоминала. Кенни вообще на неё забила. Понятия не имею, что с ней творится такое. Она… — Аня обернулась на дверь, прислушалась, а потом продолжила, — да блин, ей просто хочется выделиться. Привлечь к себе больше внимания. Аня рассказывала об этом, сидя за столом — а я кипятила чайник и раскладывала сахар по кружкам. Ниточки на чайных пакетиках спутались, и я пыталась справиться с этим узлом в то время, пока Аня продолжала свой рассказ: — Она всё никак не может успокоиться. Кенни кажется, что её никто не замечает. К тому же, её серьезно задевают странные слухи, которые о ней распространяют. Думаю, она просто в замешательстве и не знает, куда ещё себя приложить, чтобы её перестали принимать за отбитую неформалку. Я слушала об этом и молча улыбалась. Хорошо, что я стояла к Ане спиной. Это было волшебно. Все намёки, вскользь брошенные Артёмом во время нашего первого ночного приключения, продолжали медленно, но верно проявляться в моей повседневности. Это стало возможным только сейчас, когда я сумела овладеть своими чувствами и успокоиться. Когда я гармонично влилась в роль наблюдателя, следящего за происходящим без лишней суеты. Моя жизнь за считанные месяцы перевернулась с ног на голову — в самом лучшем смысле. Жалею, что я не вела дневник — было бы круто ещё раз пережить те ощущения из сентября, когда мы с Никитой Малаевым ещё не были знакомы, а Саша встречался мне только пару раз. Теперь же всё получалось так, что я общалась и с друзьями Малаева, и с друзьями Бельского. Они делились со мной своими мыслями настолько тепло и доверительно, как будто наши пути переплетались годами и они воспринимали меня как верного, давнего товарища. — Я всё думаю, что дело в этих таблетках… — Таблетках? — я обернулась на Аню. Она остановилась, задумчиво раскрыв рот — казалось, искала слова, чтобы верно донести свою мысль. — У Кенни есть друг, Илья. Осенью он попал под машину… Он после этого будто бы умом тронулся, я не знаю, как это объяснить. Какую-то хрень начал употреблять. Кенни сказала, что он подсел на эти таблетки до аварии, но… — А, это был конец сентября? Я помню, что друг Кенни пытался покончить с собой… У нас тогда весь университет на ушах стоял, — сказала я, слегка приукрасив историю, чтобы Аня поняла, почему я владею такими подробностями. — Да. Так вот, Илья дал ей эти таблетки, после чего она и сама сбрендила. Я чувствую что-то неладное. Знаешь, Алис, у неё никогда не было такого энтузиазма чем-то заниматься… — И вот нафига ты это делаешь?! Мы и сами не заметили, как Кенни вошла в кухню. Увлеченные диалогом, мы даже не расслышали её шагов. — Что делаю? — Рассказываешь про таблетки… — Что в этом такого, что я рассказала Алисе? — Это же простые витаминки, зачем об этом всем трепаться? — Да ладно тебе, Кенни, — включилась я. — Они просто помогают мне чувствовать себя энергичной. И всё. Это не запрещённые вещества… Где моя сумка? Кенни снова направилась в коридор в поисках своего рюкзака. — Я всё равно ей не верю, — вполголоса пробурчала Анька. — В каком смысле? — Мне кажется, не может человек ни с того ни с сего захотеть что-то делать. Кенни… да она в принципе всегда была равнодушной к любым занятиям, особенно к творческим. С чего вдруг такое рвение? Не знаю… — Блять, Ань, ты должна за меня радоваться… — Кенни услышала Аню и начала реагировать на её слова ещё из коридора, пока шла обратно к нам. — Я всё время думала, что мне просто не хватает сил из-за какого-то витаминного дефицита. Всегда чувствовала себя как-то вяло. А сейчас у меня гораздо больше энергии. И я, наконец, чувствую себя нормально. На твоём месте я была бы рада за свою подругу! На телефон пришло уведомление. Я разблокировала и прочитала: АНДРЕЙ ЛИМАНСКИЙ: «Алис, ты дома?» АНДРЕЙ ЛИМАНСКИЙ: «Выйдешь на пару минут? Разговор есть» Я не успела сразу ответить на сообщение, так как Кенни в это же время утянула меня обратно к синтезатору. Потом Андрей начал мне звонить. На том конце провода я расслышала и голос Ямайки — они вдвоём гуляли неподалёку и решили зайти, чтобы о чём-то со мной поговорить. К этому времени мы с Кенни уже начали закругляться, и я попросила Яну с Андреем подождать меня у подъезда. — Кстати, как раз вовремя. Никита пишет, что он уже подошёл. — Куда? — К твоему дому. Никита подошёл к моему дому. Никита теперь знает, где я живу. Боже мой, что происходило… * * * — Оу май… Аня, погоди, давай здесь подождём, — произнесла Кенни. Я тут же обернулась — Сова разглядывала сквозь оконное стекло фигуры Андрея и Янки Лиманских. — Что случилось? — Да не важно. — Ты их знаешь? — Пацана знаю. Когда мы в последний раз были в «Мерзости», вышла неловкая ситуация… Не хочу об этом вспоминать. Блин, Аня, мне стрёмно выходить, — Кенни оглянулась на Аню, глупо улыбаясь и вспоминая тот инцидент, будто бы пытаясь найти в её глазах поддержку. В этот момент я заметила краем глаза, что силуэты на улице вдруг оживились и сменили своё положение. Оглядываясь, я посмотрела повнимательнее — Никита Малаев подошел к Андрею и пожал ему руку. Боже, он и с Лиманским знаком? Как такое было возможно? Самое интересное, что меня больше не штормило. Я принимала это как данность. Как норму. Откровенно говоря, мне всё ещё случалось бросать тайные взгляды в сторону Малаева, чтобы вкусить эстетическое наслаждение — не знаю, чем это можно было охарактеризовать, но он всё ещё оставался этим красивым худощавым парнем с волнистыми волосами по плечи и милыми светло-зелеными прядями, а его тонкие черты лица и внимательный взгляд по-прежнему служили моим соблазном, пускай и не таким сильным. Меня так быстро отпустило, стоило втрескаться в Бельского, но каждый раз, когда я пыталась прекратить думать о Саше на фоне нашего сложного общения, я всё ещё допускала мысль о сближении с Никитой. Он оставался моей отдушиной. Чем-то вроде солнца, которое продолжит греть, если я сама этого захочу. Если я верну себе свои чувства к нему. Короткая зеленая шапка, закрывающая только его затылок, мягкие волны волос, напульсники на запястьях, аккуратные черты лица. Мальчик, который так фантастически похож на девчонку. — Никита уже подошёл… — тихо сказала Кенни, только что заметившая его за окном. — А Бельского там не было? В тот день, когда вы… — Был, — сразу кивнула Сова, поняв меня с полуслова. — Стой… Андрей мне рассказывал, что он поцапался с какой-то девчонкой. — Это была я, — Кенни принялась невинно смеяться, закусив губу. — Боже, — я тоже рассмеялась. — Она была пьяна и, к тому же, уже была под кайфом от этих таблеток, — пробурчала Аня, поясняя. — Господи, это не наркотики, Аня. Сколько раз тебе повторять?! Да, я была пьяна и меня взбесило, что он подслушивал наш с Никитой разговор. Но я извинилась перед ним. В сети, — продолжала Кенни, всё ещё удерживая на нём взгляд, пока это говорила. Лиманский даже не чувствовал, что за ним кто-то наблюдает из окна в моем подъезде. Ямайка тоже стояла к нам спиной. Они спокойно беседовали о чем-то, не оборачиваясь. — Ладно, Кенни. Андрей, он… Он в этом плане адекватный. И если ты перед ним извинилась, значит, всё в порядке. Пошли… — Подождите… Одна аскорбинка и я успокоюсь. Они всегда мне помогают… — ответила Кенни, снова снимая с себя рюкзак и расстёгивая карман. — Я думала, они влияют только на подъём твоей мотивации, — с лёгким пренебрежением сказала ей Аня. — И это тоже, — быстро отрезала Сова, обижаясь, словно её опять критикуют. Она открутила крышку на пластмассовой банке, изъяла одну таблетку, разжала губы и аккуратно поместила её под язык. В тот же момент раздался повторный звонок от Андрея — я инстинктивно посмотрела в окно, заметив, что он уже увидел меня. Мы вышли на крыльцо. — Что случилось? — сразу спросила я, пропуская приветственные ритуалы. — Алис, тебе лучше с Андреем поговорить. Один на один, — кивнула мне Ямайка. Я тут же перевела взгляд на Лиманского. Ожидала, что он посмотрит на меня, но его внимание было приковано к Кенни, которая будто бы специально спряталась за своей подружкой. — Ладно, Алис. Пока, спасибо огромное за то, что позанималась с Кенни, — Аня обняла меня напоследок. Когда я заключила Аню в объятия, мой взгляд скользнул вперед, и я заметила, что на меня смотрит Никита. Моя улыбка вырвалась наружу неожиданно — наверное, из-за слегка взволнованного состояния — я до сих пор не могла определить, знакомы ли мы теперь с Никитой или всё ещё остаёмся друг для друга чужими. В голове крутился вопрос — стоит ли приветствовать его в этот раз? Однако Малаев кивнул мне, и я ответила тем же, задумываясь, не подумал ли он, что моя улыбка была адресована Ане, с которой я в тот момент обнималась. Как это было потрясающе — на виду у Никиты обнимать его же друзей. Это ощущение было настолько странным, как будто исполнилось какое-то давно забытое желание. На моем крыльце сейчас собрались пять людей, о которых я так много думала всё это время. Пять человек, так или иначе связанных с моими любовными драмами. Кенни вновь обернулась, будто бы собираясь подойти и обнять меня, но похоже, что она все ещё чувствовала некую неловкость перед Андреем. Взгляд Лиманского не отрывался от неё — тем не менее, Кенни изобразила, что она не замечает его присутствия. — Андрей, — позвала его я. Он обернулся на меня. — Да, привет… И он сразу же потянулся, чтобы обнять меня в знак приветствия. Его аромат был уютно знакомым: свежий и мужественный, напоминал о морской прохладе. — Что произошло? — Это была Кенни? — он ещё раз обернулся, провожая огненную Сову взглядом. — Да. И она застеснялась. Его улыбка мгновенно отозвалась на мои слова, словно они его развеселили или заставили удивиться. — Андрей, мы торопимся, — намекнула брату Ямайка. — Да, я помню… — Поговорите, а я пока попробую дозвониться до Евы. Может, на этот раз она ответит. Мы с Лиманским спустились со ступеней крыльца и обошли дом — я и сама не заметила, насколько быстро мы отдалились от Ямайки. Но уже отсюда, с другой стороны дома я увидела, что Ямайка была увлечена разговором по телефону. Она мило улыбалась невидимому собеседнику на другом конце провода — скорей всего, эта была Ева Беркут. — О чём ты хотел со мной поговорить? — Не догадываешься? — Без понятия. — Могу ошибаться, но… Ты никому не говорила? Он нахмурил брови и серьезно уставился на меня, словно ожидал, что мне нужно время для того, чтобы понять, о чём он. Но я очень быстро всё уловила. — Нет. У нас почти нет общих друзей, кому бы я могла… А что? — Самое главное — ты ему не умудрилась сказать? — Нет, мы даже не виделись, — я пожала плечами, — точнее, виделись, но не общались. Господи, это было вчера, ты ведь помнишь. — Помню. И у меня есть к тебе ещё один вопрос по этому поводу. — Какой? — мой взгляд скользил по окрестностям, замечая детскую площадку, автомат с питьевой водой и припаркованные возле дома машины. Я осматривала дворы соседних домов на фоне мыслей о том, как неожиданно я вновь оказалась в чём-то замешанной, хотя даже носа туда не совала. Истории, происходящие с Сашкой Бельским, продолжали каким-то чудом примешиваться к моему настоящему. Но мне это нравилось. — Ты… не собиралась его шантажировать? — Чем?! Я настолько удивилась его словам, что Лиманский мгновенно изменился в лице — он словно успокоился. — Всё, ладно. Я опять оказался прав… Нет, ничего, забей вообще, Алис… Мы почти обошли дом — отсюда Ямайку было уже не видно. Отсюда было не видно и детскую площадку, и автомат с водой, и парковку, и подъезды соседних домов. — Так, а можно по-подробнее? — Нельзя, — быстро отрезал он. — Нельзя? Я чуть было не поперхнулась от неожиданности, потому что Андрей всегда был со мной максимально мягким — мне даже в голову не приходило, что он может так резко в чём-то отказать. Я пристально на него посмотрела — Лиманский не уклонился от моего взгляда, а его губы самопроизвольно растянулись в улыбке. Чуть заметно усмехнувшись, он дал понять, что отлично читает мои мысли в этот момент. Он осознал, что для меня его реакция была неожиданной. — Можно, Андрей. Мне всё можно. — Нельзя, — он продолжал стоять на своём, — это конспирация. И мы замерли на месте. Лиманский по-привычке держал руки в карманах. Его лицо озарила искусительная усмешка, выражая нескрываемое желание выяснить, какие ещё шаги я предприму, чтобы продолжить наше обсуждение. Но я сразу же сдалась. — Расскажи, ну пожалуйста… — Ты его случайно не фотографировала? Вчера… — Нет. — Еве прислали фотографию Саши и Ленки Астафьевой, нашей одноклассницы… Стоп, я понял, — он будто бы сейчас размышлял о чём-то ещё на фоне разговора со мной, мысленно анализировал и копался в собственных воспоминаниях, — я всё понял. Это Танька. Или её подруги. Они как раз шли за нами следом. Как только Андрей обмолвился об этом, мои мысли невольно откатились на сутки назад, и я поняла, о каком эпизоде он говорил. Да, я была свидетелем той сцены: Саша и какая-то девушка резвились в сугробах, их смех до сих пор отзывался эхом в моей голове. — Так… Я ничего не понимаю. Зачем Еве скинули эту фотографию? — Чтобы их поссорить, это очевидно. У Сашки этих девушек ревнующих выше крыши. Особенно в школе. — Подожди… Ты что, подумал на меня? — Не я, — и он продолжал на меня смотреть, надеясь, что я догадаюсь без его пояснений. — А… Серьёзно? — Да. Ладно, это уже не важно, я ему объясню… Это Танька, я теперь на сто процентов уверен, что… — Стой… Ничего ему не говори. — Не говорить? — удивился он. — Да. Пусть он думает как думает. Мне интересно, как далеко он зайдёт, чтобы выяснить правду. — Слушай, Алиска… Может, это всё-таки была ты? На лице Андрея вновь появилась усмешка. — Может быть, — я кивнула. — Ты меня сейчас не запутай заново, пожалуйста… У меня из-за Сашки и без того голова кругом… — Господи, я шучу. Мне просто было бы интересно посмотреть, как он будет приносить свои извинения за допущенную ошибку. — И будет ли вообще, зная его… Мы вновь встретились взглядами. Он улыбался. Я опять почувствовала, что мы думаем об одном и том же. Разговоры о Бельском в компании Андрея всегда вызывали у меня ощущение уютной тайны, такой близкой и почти осязаемой — ведь никто иной, кроме Андрея, не умел так меня успокаивать или наоборот, раскалять интерес, когда речь заходила о Саше. Мне всегда казалось, что через Андрея я ощущаю связь с самим Бельским — тем единственным и настоящим, без масок — с тем Сашей, которого я часто воображала в своих сновидениях. — Слушай, а откуда ты знаешь Никиту? — Этого? В зеленой шапке? — Да, — я кивнула. — Сашкин приятель. — А как давно они познакомились? — Не знаю. Судя по его рассказам, недавно. Я почти ничего о нём не знаю. — А Саша с Евой… они поссорились? Андрей опять улыбнулся — кажется, он почувствовал, что я намеренно завела разговор о Никите, строя план незаметно подвести беседу к тому, что интриговало меня больше всего. — А ты как думаешь? — Я думаю, она должна понять, что это просто чья-то идиотская шутка. Ева умная… — Ева умная, я с тобой согласен. Но… тут дело в другом. Саша даже не попытался ничего ей объяснить. Даже не попытался? Честно сказать, мне было непонятно, для чего Андрей решил открыться мне, но его пристальный взгляд словно старался передать мне нечто большее. Он будто бы продолжал играть с моим любопытством. — Почему? — Нам… нужно кое-что уладить, — Лиманский перешёл на более серьезный тон, — его сейчас кроет ни на шутку. Я почувствовала в его словах некий подтекст, который заставил меня насторожиться. — С этим как-то связан… Тимур? — Забей, Алис, — быстро отмахнулся он, — мы всё уладим. — Значит, он… — попыталась выяснить я, но Андрей опять меня перебил: — Я ничего не могу тебе рассказать. Это ради нашей же безопасности. Но всё будет в порядке, честное слово. Пошли, нас ждёт Ямайка… * * * АЛИСА АПРЕЛОВА: «Поедешь со мной на разведку?» ДЕКСТЕН ФАЛЬКОВСКИ: «Что?!» АЛИСА АПРЕЛОВА: «Хочу исследовать местность в поисках одного типа» ДЕКСТЕН ФАЛЬКОВСКИ: «Сегодня?» АЛИСА АПРЕЛОВА: «Сейчас» ДЕКСТЕН ФАЛЬКОВСКИ: «ПАРЫ!» АЛИСА АПРЕЛОВА: «Они дополнительные, какой смысл ходить? Даже мы с Яной не пошли» Я стояла у окна, спрятавшись за занавеской, и следила взглядом за уходящими вдаль Лиманскими. Их фигуры были видны отсюда — из моего окна, и я продолжала наблюдать за ними, пока переписывалась с Дегтярёвым. ДЕКСТЕН ФАЛЬКОВСКИ: «Прогульщицы!» ДЕКСТЕН ФАЛЬКОВСКИ: «Далеко?» АЛИСА АПРЕЛОВА: «На болотах, где заброшки» ДЕКСТЕН ФАЛЬКОВСКИ: «Бывший судостроительный завод?» АЛИСА АПРЕЛОВА: «Так точно» ДЕКСТЕН ФАЛЬКОВСКИ: «Смогу часа через два» * * * — Он находился там какое-то время. Я чувствую, что события прошлых лет тесно связаны с этим забытым местом. Когда мы впервые встретились, он говорил Валерке, что, вероятно, за это время кто-то должен был вернуться туда… но все вещи остались на свои местах. Это значит, что мы сможем найти какую-нибудь зацепку… — Ты напоминаешь мне безумного сыщика, — Артём спокойно вёл автомобиль, лишь изредка бросая на меня взгляды. — Моя жизнь так быстро изменилась, Декс. Я просто пользовалась твоими советами и визуализировала. Я читала об этом и поняла, что это такое. Ты просто представляешь, будто бы всё это происходит на самом деле, и оно начинает сбываться. Правда, сбывается оно таким странным образом… Я становлюсь свидетельницей их жизней. Их обоих… Я не понимаю, как это происходит. — Всё просто. Твоё воображение облегчает реальное общение, делая его естественным. И это автоматически открывает тебе двери к их доверию, когда вы встречаетесь вживую. — Но мы почти не встречаемся. Я просто периодически общаюсь с их друзьями… К слову, я никогда не визуализировала их друзей. — Это абсолютно то же самое. Твоё подсознание выбрало кратчайший путь к ним через их окружение. — Ладно. Я тебя поняла. Декстен, с присущей ему проницательностью, как всегда оказался мастером сжатия ответов на десятки таких волнующих меня вопросов в одно предложение. Я откинулась на сидение и отвернулась к своему окну, вглядываясь в город, теряющий свои контуры в закатных тенях. * * * — Уже целая вечность прошла с тех пор, как я в последний раз участвовал в чем-то подобном… Мы аккуратно перешли через скрипучий деревянный мостик. Стояла тихая, но довольно морозная погода. Я отвела Дегтярёва к заброшенному зданию — именно к тому, где мы с Валеркой Меркурьевым однажды нашли укрытие Тимура. — Как я поняла, несколько лет назад между ними что-то произошло. Именно это вынудило Тимура вернуться сюда. Но он не должен был здесь находиться. Он так выразился, будто бы… Боже. Мне кажется, что он — преступник. — Что именно он рассказывал? — Он говорил такие странные вещи, будто бы он вернулся, чтобы завершить начатое и кого-то убрать. Среди присутствующих в тот день не было только Саши. Плюс к этому — его друг сразу же вывел меня из гаража, как только Тимур затронул эту тему. — А несколько лет назад — это лет пять или…? — Не знаю. Может быть. Мы зашли внутрь и уже поднимались по ступеням. Когда мы поднялись, та самая дверь оказалась закрытой. — Чёрт… Заперто. Я тщетно попробовала открыть ее, дергая за дверную ручку. — Слушай, не помешало бы сейчас в карты заглянуть… Полагаю, что это старый купеческий дом, — Артём бродил по развалинам, старательно разглядывая каждый уголок, — я здесь никогда не был, любопытно… — Не думаю, что имеет смысл копать так глубоко в историю. Подростки так любят гулять по заброшенным зданиям, сам знаешь. Когда-то и я была в их числе, кстати говоря… Скорее всего, в детстве они обустроили здесь нечто вроде своего секретного убежища. — «Эмульгардер здесь не действует»… — Что? Я повернулась к Декстену, который с интересом рассматривал надписи над закрытой дверью. Когда я была здесь впервые, я вообще не обратила на них внимания. — Эмуль… что такое эмульгардер? — Понятия не имею. Давай проверим, — произнёс Артём, доставая из кармана свой телефон, — …чёрт. Сигнал здесь слаб. Попробуем разобраться, когда выйдем на улицу. — Да, у меня тоже связь не ловит… — Пойдём отсюда? — Нет, подожди ещё немного. Мне почему-то кажется, что ключ тоже должен быть здесь. Тимур говорил, что… сюда никто не заходил с момента, как он уехал отсюда. Возможно, что ключ оставался в общей доступности. Мой взгляд скользил по углам, щелям, подозрительным деталям — ключ мог скрываться где угодно. — Ты его не найдёшь, — прозвучал гулкий голос за стеной. — Чёрт… — еле слышно произнесла я. — Мы и не собирались! Не хотели вам помешать… — сразу объяснил ему Декстен. Он ещё посмотрел на меня так странно — будто бы сам ощутил смущение от того, что начал разговор с неизвестной личностью, находящейся по ту сторону двери. О Господи. Если это был Тимур, то он всё услышал. Если это был он, то он слышал всё, о чём я сейчас говорила. И я начала вспоминать каждое своё слово, чтобы удостовериться, что я не умудрилась произнести ничего лишнего. — Зачем вы сюда пришли? — Мы уже уходим, — вновь ответил ему Декс. Я посмотрела на него — он пожал плечами и кивнул в направлении ступенек, молча предлагая мне отправиться вниз. — Подожди ещё немного, — шепнула я. — Пошли, — Артём коснулся моего плеча, словно чувствуя, что если он меня не поторопит, я останусь здесь ради продолжения этой таинственной беседы. Я зажмурилась. Страх пронзал моё сердце, однако мой внутренний искатель приключений слишком сильно хотел разузнать чуть больше о тайне, которая… — Это Барби, — произнесла я, всё ещё оставаясь возле запертой двери. В следующее мгновение замок щёлкнул и дверь распахнулась. Я была схвачена крепкими руками и втащена внутрь единственным резким движением. Я не сопротивлялась, просто инстинктивно сжала веки, полностью сдавшись воле обстоятельств. — СТОЯТЬ! — крикнул Декстен, но он уже был по ту сторону.