Заснувшие в скворечнике

— Ебануться… Лиманский смотрел на Кенни — в его глазах читалось нечто большее, чем просто удивление. Несмотря на то, что он сам был не в курсе всех деталей, выражение его лица оставляло Кенни в состоянии растерянности. — В чём дело? — спросила она, нервно сглатывая. — Скоро узнаешь. Хотя, блин, о чём это я… Он ведь не захочет вводить тебя в суть дела. Андрей смотрел на неё и курил сигарету. — Кто — он? — настойчиво спросила Кенни. Андрей молча поднял взгляд и указал на старый кирпичный пятиэтажный дом, затерянный среди серого города. Его фасад, покрытый трещинами и облупившейся краской, напоминал о временах, когда это здание было полным жизни и радости. Теперь же оно казалось мрачным призраком, поглощённым в сером океане городской застройки. Даже окна, затянутые грязной пленкой пыли, смотрели на мир с безразличием. — Просто пошли за мной. — Ну, кто там живёт? — Кенни не сводила взгляда с дома, стараясь разглядеть что-то в мутных окнах. Подойдя к подъезду, они остановились. Вокруг царила тишина, прерываемая только быстрыми, почти неуловимыми звуками, доносящимися со стороны проезжей части. Кенни сразу же приоткрыла дверь и посмотрела сквозь её щель — лестничная площадка была обшарпанной, с потемневшими от времени стенами и облезлыми перилами. — Здесь жила бабушка моего приятеля, — наконец ответил Андрей, снова затянувшись сигаретой. Его голос был холоден и далёк, словно он говорил о чём-то неважном, — сейчас она в другом городе, а квартира пустует. И он временно обосновался здесь. — А зачем мы сюда пришли? — Мне нужно, чтобы вы встретились. — Боже, мы и с тобой-то едва знакомы, можно сказать… А уже какие-то схемы… — Едва… — Андрей кислым смешком обострил свою задумчивость, продолжая смотреть прямо перед собой. Он сделал очередную затяжку, издавая звук, который резонировал с его внутренним беспокойством. Кенни, не отводя взгляда от его лица, наблюдала, как он в задумчивости смахивает пепел с сигареты. В его глазах переливалась странная смесь недоумения и удивления, словно он сам не мог поверить в то, что происходит. — Почему я не должна об этом знать? Это что-то секретное? — Типа того. Хотя, если ты… как я понял, знаешь этого торговца таблетками… Всё сходится по описаниям. Он его искал. — Кто — он? — Кенни снова бросила взгляд на окна старого дома, из которых исходил приглушённый свет. — Ладно, просто пошли, и ты всё узнаешь. Жесть какая, как же тесен наш город… — Андрей вздохнул, выбросил истлевший бычок в мусорное ведро и отворил дверь подъезда. * * * Андрей протянул руку и нажал на дверной звонок. Через несколько долгих секунд раздался щелчок замка, и перед ними возник парень, которого Кенни никогда раньше не видела. У него были темные встрёпанные волосы, карие глаза смотрели с вниманием, но без признаков явного страха или недоверия. Он казался лишь слегка настороженным. — Ты сейчас охренеешь… — произнёс Андрей. Кенни поймала его взгляд. Парень, не сразу понимая, кто перед ним, застыл на мгновение. В его глазах промелькнуло некоторое замешательство, но он быстро собрался, сохранив нейтральное выражение. — Кто это? — спросил он, уже глядя в глаза Лиманскому. — Это Кенни, — ответил Андрей, слегка поморщившись. Парень на мгновение замер, как будто не совсем улавливая, кто перед ним, но Андрей не дал ему времени на раздумья. — Просто пошли, я всё объясню. Без дальнейших церемоний этот парень и Андрей, не удостоив Кенни вниманием, ушли вглубь квартиры. Кенни осталась в коридоре одна, и в тот момент, когда дверь закрылась за её спиной, она ощутила, как глухая тишина поглотила её. Она медленно сняла обувь, оставив её у двери, и последовала за ними. Сова слышала отрывки разговора: — …И ты просто представить не можешь, как я охренел, это же… всё решает… — Да я уже был в курсе. Кенни остановилась у входа в комнату, чувствуя, как её разрывает от неуверенности. — В смысле, ты знал? — Лиманский рухнул на старое кресло с потёртым бархатным покрытием и обхватил голову руками. Его взгляд был прикован к тёмноволосому парню, который сохранял стойкое и непроницаемое выражение лица. — Я же говорил вам, что собираюсь найти его. И за это время я его нашёл, — с невозмутимым спокойствием ответил он. — Значит, я вам здесь не нужна? — произнесла Кенни, входя из коридора в комнату. Парень настороженно посмотрел на неё, а затем произнёс: — Стой… А как ты сама на него вышла? — На Инвалида? — Кенни приподняла брови, её удивлённый взгляд перемещался от одного к другому. Она чувствовала себя на грани открытия чего-то важного. Парни обменялись странными взглядами, как будто его прозвище вызвало у них небольшое потрясение. В комнате повисла неловкая тишина. — Как ты его назвала? — переспросил Андрей, явно не понимая. — Ну… он мне не представился, но все его так называют, — растерянно ответила Кенни, поправляя свои огненно-красные волосы. — Все? — переспросил кареглазый парень, прислушиваясь к её объяснению. — Кого ты имеешь в виду? — Своего друга, и парня, который сказал, куда нам идти, когда мы с Никитой туда пришли. Он тоже меня понял с полуслова. Я так поняла, что это его прозвище, которое все знают… Наверное, — Кенни замялась, чувствуя, как её голос дрожит от замешательства. — Ладно, это не важно. Кто рассказал тебе о нём? — прервал её Лиманский, стараясь вернуть разговор в более конструктивное русло. — Друг. Это было в тот день, когда… — Кенни остановилась, её взгляд метнулся к Андрею, — когда мы с тобой познакомились… — А, ты именно так это называешь? — чуть заметно усмехнулся Андрей, словно невзначай потирая щеку, на которой совсем недавно красовался оставленный Совой след. — Да. И, боже… я уверена, что это было из-за таблеток, — добавила Кенни, чувствуя, как её лицо раскрашивается румянцем стыда. — Таблеток? — оживился кареглазый парень, его интерес явно возрос. Парни снова обменялись взглядами, и Кенни почувствовала, как её тревога нарастает. — Да… и я… блин, я даже не знаю, с кем говорю, я не знаю, как тебя зовут… — Кенни взглянула на кареглазого, словно требуя от него представиться ей. Но он продолжал смотреть на Лиманского, игнорируя её вопрос. — Эмульгардер, — прошептал он. — Ага… Я уже это понял… Второй сюрприз… Мы нашли не просто свидетеля, а очередную девочку, — ответил ему Андрей. — Сука, — прошептал кареглазый, не отводя глаз от Лиманского. — И не говори… Наконец кареглазый пришёл в себя, перевёл дыхание и повернулся к Кенни. — Тимур, — произнёс он. — Ясно, — кивнула Кенни, словно желая сказать «приятно познакомиться». — Как давно ты сидишь на таблетках? — Может, месяц… Или чуть больше… Но у меня нет зависимости, просто они… — Помогают справиться с депрессией и делают тебя гением в области твоих увлечений, — быстро и сухо произнёс Тимур, заканчивая фразу за Кенни. — Стой, откуда… откуда ты знаешь?! — воскликнула Кенни. В ответ Тимур просто промолчал, присаживаясь на другое кресло, и его взгляд снова вернулся к Лиманскому, как будто искал у него подтверждение или объяснение. — Я не буду спрашивать, интересует ли тебя моё мнение, — сказал Андрей, не меняя своего холодного тона, — чувствую, что ты наверняка уже родил идею… — Давно. У меня просто не было повода сделать это прямо сейчас, — ответил Тимур, откидываясь на спинку кресла. — Пошли курить, — предложил Лиманский, поднимаясь с места, словно чувствуя, что Тимур после его слов без замедлений сделает то же самое, — есть ещё одна тема для разговора. * * * — Я зассал его навестить… — произнёс Андрей, стоя у окна и вглядываясь в туман, окутывающий город. Мерцающие огоньки машин и домиков сливались в единое световое пятно, создавая мозаичный узор на фоне темного неба. — Вряд ли он вспомнит сразу… — отозвался Тимур, распахивая окна балкона шире и впуская в комнату поток прохладного воздуха. Шум улицы, переплетающийся с туманной тишиной, создавал резкий контраст с угрюмым настроением, царящим внутри. — Всякое может быть. Говорю же, в бреду он произносил твоё имя… И что потом? Он обозлится. Мы несколько лет молчали… — Андрей закурил сигарету, его пальцы дрожали от напряжения, и он втянул дым, словно пытаясь успокоить бурю внутри себя. — Ты всё сделал правильно. Представь, что было бы, если… если бы слушок всё-таки проскочил… он бы начал копаться в своём прошлом, не понимая, с чего всё началось… И он бы вспомнил эту паскуду… А я обещал ему. Обещал, что никогда ему не напомню. — Каждый раз, когда он говорил о тебе, он называл тебя подонком, испортившим ему жизнь в начальной школе. Я еле сдерживал себя, чтобы не начать с ним спорить. — Так и нужно было. Когда Конлак появился в его жизни, мы не были друзьями. Я заранее смирился с этим ещё тогда, когда уезжал. Я всё понимал. Я понимал, что он может забыть о том, что нас связывало после. — Наверное, это дерьмово… Жить с воспоминаниями о дружбе, которая стёрта из его памяти, — тихо произнёс Лиманский. Он повернулся к Тимуру, делая очередную затяжку, но всё, что он хотел сказать, казалось, зависло в воздухе между ними, не находя выхода. Андрей снова отвёл взгляд на улицу, наблюдая за сумрачными тенями города с балкона. — Ага. Дорожить полуразрушенными воспоминаниями и чувствовать, что он либо забыл тебя, либо вспоминает тебя как какого-то гадкого человека… — ответил Тимур, никак не отреагировав на взгляд Андрея, словно и не заметив его. — Вскоре всё изменится. Он вспомнит. Возможно, уже вспомнил… Но я чувствую, что он посчитает меня подонком. Столько месяцев дружить и просто поддакивать, делая вид, что я игнорирую его приступы, появления флешбеков… — Я понимал, что это неизбежно. Эти воспоминания, как скелеты в шкафу, рано или поздно выбрались бы наружу… И не бери на себя слишком много. Возможно, именно я окажусь тем, кого он захочет обвинить в молчании. И отсутствии. * * * — …Самое удивительное, что я понимаю — он не виноват в том, что происходит. Ему просто стало дурно. И он обо всём забыл. А его девушка ни о чём не подозревает. Или испугалась того, что он может быть болен. И поняла, что их ссора не имела никакого веса по сравнению с тем, что с ним случилось. По этой причине она ему и соврала. — Мда… потрясающая у неё схема, в кавычках, — пробурчала Аня, не скрывая недовольства. Они с Алисой сидели на деревянной скамейке на детской площадке возле дома Алисы. Снег, переливаясь под лучами зимнего солнца, покрывал землю белым пушистым одеялом. Дети носились по сугробам в ярких зимних комбинезонах, словно радостные пингвины. Днём ранее, когда они с Аней собирались встретиться, Алиса вырубила телефон, после больницы уехала домой и не захотела ни с кем видеться, но сегодня она решила выйти на связь. Сдерживать свои переживания и накопившуюся бурю эмоций стало невыносимо трудно. — Ничего не хочу знать. Мне кажется, я за это время успела его возненавидеть. И не только его… Это так глупо, но я ненавижу Еву — не за то, что они встречаются, а за то, что она, мне кажется, скрыла от него правду. Она всегда мне в каком-то смысле нравилась. Как подруга его подруги, как моя… приятельница? Я не знаю… Но сейчас всё перевернулось с ног на голову, и я не могу понять, что к ней чувствую. Это всегда было так необычно для Алисы, но она ждала этих моментов, чтобы открыться кому-то спустя продолжительный период узнавания друг друга. Она уже представляла, как однажды расскажет Ане и о Никите, а также о том, как случайное решение следить за Малаевым послужило настоящей причиной их знакомства. — Просто треш. И у меня, и у тебя. Но больше всего я переживаю за Кенни. — А Никита? Ты думаешь, он помирится со своей девушкой? — Я не знаю. Он просто болван, он зачем-то сразу же всё ей растрепал. Хотя мог бы ни о чём ей не говорить. Меня больше выбесило другое — это каким придурком полоумным нужно быть, чтобы ловить кайф с того, что ты заставляешь посторонних людей засосаться при нём? Он просто извращенец. Я боюсь за Кенни. В следующий раз, когда она к нему попрётся — а ведь она действительно попрётся — он может предложить ей что-то другое. Стоп… Так, она мне звонит… Подожди секунду… Аня даже поднялась со скамейки, чтобы внимательно выслушать речь Кенни на том конце провода и понять, что сейчас у неё происходит. Прошло минут пять, прежде чем Аня вернулась к скамейке и поделилась услышанным с Алисой. — Она с твоим другом. Капец какой-то. — С каким? — Его зовут Андрей, — Аня в очередной раз потрепала себя за серёжку в губе. — Она с ним?! — удивилась Алиса. — Его же все потеряли, он пропал после того, как Саша оказался в больнице… Он даже мне не отвечал. Стоп. А где они находятся? — У кого-то дома, я сама ничего не поняла. Они поедут к нему… К этому извращенцу… Ну, ты поняла. — Зачем?! — Понятия не имею. Чёрт… я хочу что-нибудь сделать. Не знаю… Я хочу посмотреть ему в глаза… То, как Кенни описывала его, вернее, то, что он говорил… Сука… Я хочу туда поехать… — Поехали. Я с тобой. Мне как раз нужно поговорить с Андреем. Ты знаешь адрес? Аня, ощущая, как её эмоции кипят, кивнула, но затем задумалась. — Стоп, нет, не знаю. Но… могу узнать у Малаева. Если он вообще что-нибудь скажет. * * * Вскоре после того, как они вызвали такси, дождались его прибытия и устроились на заднем сидении, Алиса опять погрузилась в размышления. В её сознании два совершенно разных мира — чувства к двум разным мальчикам, события их жизней, их друзья и знакомые — снова переплелись между собой. Эта реальность, столь нелепо сложившаяся, казалась ей чем-то невозможным. Она задавала себе множество вопросов в поисках логики и смысла. Как Кенни оказалась рядом с Андреем? Как они переплелись в этой сложной сети событий? И самое важное — что они собирались делать? Правда, единственное, чего сейчас по-настоящему хотела Алиса — поговорить с Лиманским на совершенно другую тему. — Она мне написала, — произнесла Аня, вытаскивая из кармана мобильник. — Что там? — Погоди, выясняю… Боже, она опять хочет закатить мне истерику… — ответила она, чуть было не кидая телефон в сторону. Алиса наблюдала за ней, с трудом понимая, что держало Аню рядом с Кенни, несмотря на очевидную неестественность их отношений. Это каждый раз было похоже на нескончаемый драматический спектакль. На месте Ани она бы уже давно порвала всякую связь с человеком, чьи мысли и повадки казались ей странными и опасными. Может быть, Аня была влюблена в Кенни всё это время? Или её способность любить и дружить была искажена какими-то глубокими внутренними травмами? Возможно, в её сердце сидела боль, заставляющая её искать отношения, подобные тем, которые она уже знала, и, тем самым, избегать любой другой любви? Или Аня была убеждена, что не заслуживает другой дружбы, и поэтому цеплялась за то, что уже имела, несмотря на всю токсичность? — Они собираются к нему приехать. Но я не понимаю, зачем… Что они хотят сделать… — наконец сказала Аня. — Спроси об этом. — Видимо, об этом её попросил Андрей… — Боже… У меня просто концы с концами не сходятся. Как? При чём здесь Андрей? Ответа не последовало, ведь Аня тоже не была в курсе событий. Алиса посмотрела на неё, потом отвернулась к окну в такси и усмехнулась про себя. Вначале Аня казалась Алисе неким загадочным существом — типичной «пацанкой», которую легко было идентифицировать по её басовитому голосу, вечно бубнящему что-то неразборчивое, и по пирсингу, сверкающему на фоне её тёмных и отчасти грубоватых нарядов. Всё это тогда было для Алисы символом её загадочного и даже немного угрожающего характера. Но теперь, после множества открытых разговоров, Аня стала для Алисы чем-то большим — их общение, которое начиналось с лёгкого недоверия и настороженности, теперь превратилось в дружеское взаимопонимание. В начале, когда Алиса мечтала о знакомстве с Никитой и старательно отвечала на её сообщения, это казалось частью её стратегии сблизиться с кругом друзей Никиты. Однако теперь, когда Малаев давно перестал занимать её мысли, общение с Аней продолжалось само по себе. Дружба, зародившаяся из манипуляций и неприкрытой стратегии, обрела искренность. Алиса продолжала вспоминать первую встречу с Аней как фрагмент, который навсегда останется в её памяти — тот день, когда они вместе встретили Меркурьева в «Мерзости». Их знакомство — и с Аней, и с Валеркой — возникло на фоне событий дня, в котором Саша оставил свой след. Именно тогда Бельский, облачённый в свою привычную игру провокатора, в очередной раз попытался затронуть её за живое. Алиса знала, что это немного нечестно — придавать столь большое значение людям и событиям просто потому, что они были связаны с ключевыми моментами её стычек с ним. Но она продолжала делать это. Для неё все эти знакомства, встречи и маленькие эпизоды, сплетённые вместе, формировали единое полотно, которое она с любовью и трепетом хранила в своём сердце. * * * Когда таксист притормозил у шлагбаума, который преградил дальнейший путь, Аня с Алисой вышли из машины и начали рассматривать окрестности возле заброшенного завода. Старые железные ворота, ржавые от времени, выглядели как стражи, давно забывшие о своей миссии. — Ты была здесь когда-нибудь? — спросила Алиса. — Нет. — Позвони ей. — Уже звоню… Блять, ну восхитительно. Она сбрасывает, — с раздражением произнесла Аня, уставившись на экран телефона, как будто она могла заставить его проявить чудеса. Алиса фыркнула, её лицо исказилось недовольством. Она, словно бы не выдержав напряжения, достала свой мобильник и снова обновила страницу Лиманского в сети. Последний раз он был активен несколько дней назад. — Что будем делать? — Она пишет… Она бесится, что мы приехали. Говорит нам ехать обратно. Черта с два… — Блин… дай мне её номер, давай я ей позвоню. — Просто пошли к зданию. Я уверена, что они уже приехали, — предложила Аня. — Пошли. Когда Алиса и Аня приблизились к зданию, их внимание привлекла фигура, появившаяся из-за угла и стремительно приближающаяся к ним. Этой фигурой оказалась Кенни Сова, и её походка больше напоминала бег, чем спокойный шаг. — Не ходите туда! — крикнула Кенни. — Что там произошло? — спросила Алиса. — Там… Да какая вам разница?! Зачем вы приехали?! Уезжайте обратно! Алиса опешила. Она потратила целых пятьсот рублей на такси лишь для того, чтобы быть отправленной обратно, не разобравшись в происходящем? Каждое слово Кенни только добавляло масла в огонь её разочарования. — Мы за тебя беспокоимся, бестолочь! — включилась Аня. — Андрей просил меня никому об этом не говорить! Зачем вы приехали?! Кенни явно боялась последствий и чувствовала себя загнанной в угол. — При чём здесь Андрей? — спросила Алиса. — Он с другом… они давно искали этого парня… — ответила Кенни, её слова были сбивчивыми, а сама она выглядела так, будто не спала несколько суток. Лицо её было бледным, а глаза красными от усталости и стресса. — Я была в шоке, думала, что про Инвалида никто не знает… А они его искали… — Кто его искал? — Апрелова не оставляла попыток выяснить правду, её терпение истекало, но желание понять ситуацию было сильнее. — Андрей, его друзья… Андрей сказал мне никому об этом не говорить! Зачем вы приехали? Вы меня спалите! — Кенни, ты сама же и раскололась, какие к нам предъявы? — возмутилась Аня, её голос был полон раздражения. — Ты думаешь, что после всего, что я узнала, я могла бы просто так оставить тебя здесь? — Я была с парнями! Они бы меня прикрыли! — попыталась оправдаться Кенни, почти начав скулить от недовольства. — Ты их едва знаешь! Алиса, не желая продолжать этот изматывающий диалог, решила действовать. Она чувствовала, что Лиманский находится где-то там, и её стремление разобраться в ситуации превзошло её желание слушать ещё одну защиту Кенни. — Алиса, не ходи туда! — кричала Кенни ей в спину. Но было уже поздно. Алиса, не оборачиваясь, уверенно направилась вперёд. * * * Она разглядела его издалека — даже несмотря на то, что Андрей стоял к ней спиной. Лиманский даже не заметил её приближения. Когда Алиса приблизилась настолько, что могла бы коснуться его плеча, он наконец обернулся. В его глазах мелькнуло неподдельное удивление, смешанное с недоумением. — Алиса… откуда… что? Ты… шпионишь за нами? Андрей произнёс эти слова с оттенком шока, его лицо на мгновение озарила лёгкая тень улыбки, тут же скрывшаяся под маской привычного ему спокойствия. Лиманский всегда старался быть сдержанным на выдачу эмоций в неподходящее время. Алиса, у которой в голове тут же возникло желание напасть на него с вопросами о Саше, даже не поменялась в лице. В этот момент она забыла и про Аню, и про Кенни, и про ситуацию, которая связала их с Андреем вместе. В её голове сейчас остался только Бельский. А Лиманский был единственным, кто мог ей всё объяснить. Тут Андрей резко развернулся, будто бы потерял ощущение важности диалога с Алисой, будто бы его что-то отвлекло. Его взгляд уже был устремлён на старую, обветшалую дверь здания, которая в этот момент заскрипела и медленно открылась. На крыльце оказался Тимур. Он был всерьёз чем-то недоволен. — Сука… — его голос был едва слышен, будто он говорил сквозь зубы. Андрей, внимательно смотря на него, тут же спросил: — Что там? — Мы опоздали. Он смылся. Его там нет. Кто-то мог спалить. Я не знаю, кто… Тимур ещё раз бросил сухой, разочарованный взгляд на Андрея, как будто готовился выплеснуть на него остатки своего гнева, как вдруг он заметил Алису. Алиса настроилась — сейчас она вновь услышит привычное ей «Барби». Она готовилась к тому, что Тимур может немного смягчиться, возможно, даже обрадоваться, ведь теперь между ними — наверное — было нечто большее, чем просто несколько мимолётных встреч. Но её надежды рухнули — реакция Тимура была совсем иной. Его лицо было до крайности сухим и разочарованным, и при виде Алисы его выражение стало ещё более мрачным, словно её присутствие только усугубляло его раздражение. Или ей так показалось? — Что ты здесь забыла? — произнёс он. Ожидания были обмануты. Она понимала, что не могла быть причиной его раздражения, но это её не успокаивало. — Я искала Андрея, он… Апрелова не смогла продолжить, её голос замер на полуслове. Она просто уставилась на Андрея, надеясь на поддержку и понимание в его взгляде. Но Андрей и сам был в растерянности. Лиманский не понимал, чего именно Алиса хотела от него в этот момент. — Зачем ты меня искала? — Нам нужно было поговорить, а ты пропал! Я… Саша… Алиса замерла. Слова, оставшиеся недосказанными, повисли в воздухе, создавая неловкую паузу, в которой она почувствовала себя ещё более нелепо. Я. Саша. Вот и всё, на что она оказалась способной. — Его сегодня выписывают, — после недолгого молчания произнёс Лиманский. Алиса почувствовала, что он понимает, к чему она ведёт разговор. Но при этом он оставался молчаливым, как будто не считал нужным делиться с ней важной информацией или просто не знал, как ей помочь. Чёрт. Андрей всегда был для неё невидимой опорой, даже когда она не просила о помощи. Даже когда он предпочитал умалчивать о некоторых вещах, он всегда оставлял тонкие намёки, которые могла расшифровать лишь она. Почему же сейчас он оставался таким закрытым? — Да, я знаю. Мне… — её голос дрожал от напряжения, когда она вновь посмотрела в глаза Тимура. — Мне не важно, что у вас здесь происходит. Я понимаю, что мне не следует знать детали. Это не моё дело. Я просто хотела поговорить с Андреем. И всё, — закончила она. Алиса почувствовала, как её внутреннее мужество постепенно ускользает под тяжестью равнодушного взгляда Тимура. Его холодное и отстранённое поведение словно притягивало к себе всю её неуверенность. — Куда он мог сбежать? — спросил Андрей, обернувшись к Тимуру. Проклятье. Её слова не вызвали у парней никакой реакции — Андрей и Тимур просто их проигнорировали. Этот невидимый барьер между ними заставил Апрелову в очередной раз почувствовать себя неуютно. Ох уж этот Лазарев. Она запомнила его фамилию моментально, когда прочитала ту статью. Пусть Алиса и знала Тимура совсем недолго, но она уже запомнила, как это — не переваривать эти моменты, когда он становился таким мрачным. — Да чёрт его знает, куда он делся… — Тимур бросил фразу с явным раздражением, продолжая смотреть в пустоту. Неужели даже для него всё это было так просто — демонстрировать полное равнодушие к её появлению, молчать на её слова, делать вид, что её здесь вообще нет? — Я так думаю, что он сюда вернётся, — предположил Андрей. — Да, — кивнул Тимур, он даже чуть было не плюнул на асфальт. Да. Её просто слишком зацепил тот момент — тот отрезок памяти, в котором он чуть было её не поцеловал. Алиса постаралась прийти в себя. Во всяком случае, в её сердце гораздо дольше жил другой человек. Андрей опять посмотрел на Алису. Должно быть, он знал, что в тот вечер между ней и Сашей что-то произошло. Или, возможно, интуитивно понимал это. Боже, он точно догадывался, о чём именно Апрелова хотела с ним поговорить. — Ты была в больнице? — спросил он. — Да, вчера. И там была Ева. Она несколько часов там провела. — Он очнулся? — Да, — подтвердила Алиса. — Он что-нибудь говорил? Когда Андрей спросил об этом, Алиса почувствовала, как пристально на неё посмотрел Тимур в этот момент. — Нет, — пожала плечами Алиса, — он просто открыл глаза, а потом я ушла. Она понимала, что любые дополнительные объяснения будут восприняты как нечто несущественное. Её внутренние размышления о том, почему она решила уйти, казались мелочами, которые не стоило обнародовать. Она осознавала, что для парней это всё воспринималось как простые девичьи переживания. Алиса вновь посмотрела на Тимура. В его глазах всё ещё сквозила нотка настойчивого ожидания, как будто он чувствовал, что есть что-то важное, что осталось вне его досягаемости. «Да, лучше не сегодня», — подумала она, а ведь она тоже хотела бы с ним поговорить. Все эти дни она продолжала размышлять о его странном монологе на заброшке. Тимур, словно уловив её внутреннее состояние, вдруг произнёс с искренним спокойствием: — С Сашей всё будет нормально, не переживай. Её мысли на мгновение остановились. Алиса задумалась: знает ли Тимур о том, что у Саши есть — была — Ева? Кем он сейчас считал Алису? Кем она, по его мнению, являлась для Саши? Где-то позади неё слышались шаги и голоса — Алиса спиной чувствовала, что это к ним приближаются Кенни с Аней. Она обернулась, и в этот момент Андрей, действуя быстро и почти незаметно, потянулся к ней. Пока её взгляд сосредоточивался на приближающихся девушках, её слух уловил полушёпот Лиманского: — Мы будем у Меркурьева вечером. Я пришлю тебе адрес. Поговорим.