Заснувшие в скворечнике

Теперь ничего искать не хотелось. Раньше хотелось. Раньше, когда смутные воспоминания оборванными отрывками посещали его голову, Саша рылся в запылённых шкафах, исследовал содержимое старого компьютера в поисках ускользнувших записей на жестком диске. Иногда просил одноклассников прислать ему фотографии из начальной школы, потому что его детский фотоальбом, сберегающий мгновения счастья, бесследно исчез. Он жадно ловил каждую крошку памяти. Но теперь искать ничего не хотелось. Теперь его будто бы кто-то поставил перед фактом. И он обо всём узнал. Все винтики вкрутились в свои отверстия, картинка сложилась из паззла. Прошлое было живо. И лучше бы он не знал никакой правды. Пришло небольшое облегчение. Но теперь будто бы и смысл искать себя был утерян. В дверь постучали. Саша медленно сполз с кровати и отправился в коридор. На пороге стоял Никита. Его лицо, теперь знакомое, но до сих пор немного поражающее своей необычностью, сегодня казалось чуть более бледным. Саша открыл дверь шире, впуская Малаева. В этот миг вся усталость и переживания как будто на мгновение отступили, оставив место надежде. Никита шагнул вперед, и в квартире снова стало уютно, как будто Малаев принёс с собой кусочек тепла. — Как ты? — спросил Никита. Светло-зеленые пряди его волос почти выцвели, потеряв свою яркость, но выражение лица оставалось привычным. Он выглядел почти так же, как и всегда, только слегка простуженным — нос был покрасневшим, а голос звучал немного хрипло. Саша вздохнул, и это было похоже на попытку выговорить все накопившиеся мысли. — Мне кажется, со мной было что-то вроде… Знаешь, когда и депрессия накрывает, и физически тебе тоже хреново. И ты даже не знаешь, что из чего вытекло. Очень странные ощущения. Я ещё на прошлой неделе… ну… кашлял. — Понимаю, — Никита продолжал смотреть ему в глаза, — иногда трудно разделить, где заканчивается одно и начинается другое. Ты не один с этим. Странно. Значит, у него тоже что-то произошло. Саша ещё раз пригляделся. Несмотря на его небольшую разбитость, в лучистых глазах Малаева по-прежнему пряталось детское восхищение происходящим. И не важно, что у него случилось. Будто бы это не смогло испортить картину в корне. Однажды и Саша светился так же, но, увы, не смог сохранить в себе это очарование жизнью. Оно ускользнуло. Никита разулся и снял верхнюю одежду. Потом они пошли в комнату Саши. В его детскую комнату. Это так странно теперь звучало, ведь Саша уже давно не был ребенком. Но в глубине его разума или сердца всё ещё жил тот мальчик, который осторожно наблюдал за миром, словно забытый призрак, тайно посещающий этот дом. Часть его души, в тот момент, когда он начал употреблять Эмульгардер, не испарилась окончательно — она продолжала существовать, прячась в тени его сознания. Всё это время незаснувшая часть его сущности блуждала по улицам родного города в поисках Тимура, который давно покинул это место. А сам Саша медленно терял взаимосвязь между прожитыми событиями. В первое время, когда он лишь начинал осознавать, что с ним происходит нечто неладное, его ум был полон вопросов. А точно ли они с Андреем подружились после того, как их свёл Тимур? Нет, не совсем. Он так и не смог вспомнить тот день. Тимур их не сводил, но они были вместе с первого класса. Всегда ли они дружили? Да, кажется, это было так. Каждый раз, когда он пытался восстановить цепочку событий, этот разбор полётов повторялся, и оставшиеся нити воспоминаний запутывались в его голове. Всегда ли они дружили с Егором? Нет, он помнил, что… Нет, это не имело значения. Кажется, они тоже дружили с начальной школы. Всегда ли они дружили с Самвелом? Да. Эти вопросы и ответы, словно отрывки воспоминаний, ускользали от него, оставляя за собой лишь смутное чувство недоумения и потери. Саша чувствовал, как его прошлое распадается на части, и в этом хаосе он искал свою идентичность, думая, что его сверстники чувствуют то же самое — настолько же быстро теряют память о своём детстве и взрослении. Тимур? Да, был такой мальчик. Он тоже учился в их классе. Он ушёл. Но куда? За что его исключили? А исключали ли его вообще? Кажется, он просто переехал. Но осталось ли о нём хотя бы что-то? Да. В его голове жило яркое воспоминание — первое сентября. Первый класс. Саша помнил, как его поставили в пару с мальчиком, который с первых же минут собрания перед школой уже привлекал внимание всего класса. Многие ребята искали возможности обменяться с ним парой слов. Саша заметил, что Тимур уже имел друзей не только в их классе — к нему подходили даже первоклассники из параллели. Судя по всему, многие из них вместе посещали один и тот же детский садик, но это было далеко не единственным секретом его популярности. Каждый пытался что-то ему сказать, задать вопрос, но вскоре все построились в ряд, и учительница повела их на линейку. Саша чувствовал легкое волнение, смешанное с восхищением. На школьном крыльце, служившим в тот день сценой, ученики старших классов читали стихи. А он стоял в толпе, рядом с Тимуром. Солнечные лучи пробивались сквозь листву, освещая их лица, и в воздухе витал запах свежескошенной травы. Под гулкий звук торжественной линейки Саша и Тимур обсуждали всё, что видели, и в этом обмене мнениями Саша чувствовал уверенность Тимура. Саша был счастлив — ему казалось, что Лазарев станет его первым другом. Первый мальчик, с которым он познакомился на линейке. Первый друг в школе — настолько притягательный и авторитетный. Всё так славно начиналось. В его памяти это воспоминание стало чем-то большим, чем просто день знакомства. Оно приобрело смысл, как будто было предначертано, и Саша хранил его в своём сердце, пытаясь собрать вместе всё, что осталось от той дружбы, пока его воспоминания о Тимуре не начали распадаться на части. Да, Тимур учился в их классе, а затем куда-то перешёл. В старшей школе Саша вдруг вспомнил, что именно Тимур помог ему окрепнуть в стае одноклассников. И поначалу он искренне не понимал, откуда взялось это воспоминание. Затем в голову ударили не самые приятные картины — первые стычки, ссоры, обида… Ребята взрослели, и это взросление в каждом из них проявлялось по-своему. Кто-то становился более замкнутым, прячась в своей скорлупе, другие — наоборот, расправляли плечи и пытались проявить себя. Были ли у Саши друзья помимо школы? Да. Саша помнил о мальчике Владе, живущем неподалёку. Но куда он делся? Кажется, тоже переехал. Да, родители хотели помочь ему с поступлением. Возможно, для этого его семье пришлось заранее сменить место жительства. Вот почему им пришлось расстаться. И процесс успешно завершился. Концы были соединены с концами — не важно, правдивы ли были выводы. Спустя время воспоминания слились одно в другое, как краски на палитре, создавшие новые оттенки реальности. Неважно, что происходило на самом деле — сведённые концы дарили Саше спокойствие. Владея, как ему казалось, отличными логическими навыками, Саша мастерски свёл все эти отрывки. Красиво, изящно, криво-накриво. Но его незаснувшая часть продолжала жить. Сама по себе. И она бродила по затворкам воспоминаний. Быть может, именно она посещала внетелесные переживания Алисы. Возможно, даже навещала Конлака — так, чисто ради интереса, словно искала в его мире ответ на все вопросы. Забытая часть Сашиной души имела в себе что-то божественное и всеприемлющее — втайне от него самого она принимала и прощала всех, кто когда-либо соприкасался с его жизнью. Эта часть души, однажды утерянная, всегда слышала в людях Бога, и Бог говорил с Сашей через каждого, кого он встречал. Та часть его души никогда не обижалась ни на Влада, ни на Тимура. Она понимала, что Конлак был задушен своими проблемами. Влад запутался в огромной обиде на мир. Он, вероятно, не смог смириться со своими физическими отклонениями… И начал мстить, создавая видимость пакостей, чтобы раскрасить остатки своей, как он думал, короткой жизни. Но забытая, божественная часть души Саши не знала обид. Она лишь благодарила Влада за то, что с его помощью Тимур перестал быть для него врагом. За то, что Тимур стал ещё ближе — навсегда, хотя и на короткий срок. Иногда короткий срок может стать вечностью, живущей в чьей-то голове — словно замороженный момент, согревающий сердце из года в год. И его незаснувшая часть всегда была в нём, хотя проявляться ей мешали навязанные им самим новые умозаключения. Саша боялся самого себя, отключая своё божественное начало. Он стремился быть чище и прозрачнее, но это стремление обернулось жаждой твёрдости и загадочности. Он и сам не понимал, кем хотел быть, когда, однажды не найдя себя в себе и не обнаружив Бога ни в ком из тех, кто его окружал, он вдруг окончательно ослеп. — Ты таким убитым выглядишь, — заметил Никита, произнеся это с мягкой озабоченностью в голосе. Когда они зашли сюда, он даже не осмотрелся в комнате. Это не оставило Бельского равнодушным — обычно люди, приходя в его квартиру, начинали осматриваться, будто пытались разгадать его тайны. Или делали вид, что им важно знать о нём больше, чем он сам готов был показать. — Ты тоже, — ответил Саша, стараясь скрыть собственное смущение. Никита уселся рядом с ним на кровать, пружины чуть скрипнули под его весом. Саша, находясь в положении сидя, вдруг откинулся и опустился на постель. Никита не повторил за ним, но теперь смотрел на него сверху вниз, и это добавляло какой-то странной интимности их разговору. Саша смотрел в потолок, Никита смотрел на его лицо. — Я расстался с девушкой, — произнёс Никита. — В каком смысле? — Признался, что я ей изменил. Саша неожиданно усмехнулся, глядя в потолок. В нормальном расположении духа он никогда бы так не отреагировал, но сейчас это казалось его единственным способом выразить искренние эмоции. — Зачем? — Зачем признался или зачем изменил? — Последнее, — тихо бросил в потолок Саша. — Я ей не изменял. Бельский снова посмотрел на Никиту, обводя взглядом его красную толстовку с каким-то принтом, где крупными белыми буквами было написано какое-то иностранное слово. — В смысле? — Дерьмовая ситуация. Меня поцеловала, — Никита глубоко вздохнул, — Кенни. Ей нужно было… позлить кое-кого, и она даже не спросила разрешения, а я не успел отреагировать. Я мог бы ни о чём не рассказывать, но для меня это мерзко. Типа… Мы договорились всё друг другу рассказывать, даже если очень сложно и стыдно. — И как оно? — Что именно? — Целовать Кенни, — Саша опять смотрел в потолок, параллельно размышляя о чём-то своём. — Не знаю. Я почти не запомнил, это же была показуха. К тому же, после этого мы посрались и я послал её к чёрту. — А зачем ты признался девушке? — Ну камо-он, я же только что говорил. Мы пообещали ничего друг от друга не скрывать, — ответил Никита, слегка растерянный. — Может, тебе нахер не нужно ни то, ни другое? Никита удивился. Его тонкие пальцы нервно скользили по напульснику на запястье, демонстрируя легкое ощущение напряжения. — В каком смысле? — Ну, ты не особо дорожил этими отношениями, если позволил себе расстаться с девушкой. Или… тебе настолько важно оставаться честным… я не знаю… — Мне не важно оставаться честным для себя самого. Я просто… не смог бы соврать. Типа… я не хочу вводить людей в заблуждение. Но я ей дорожил. — Если бы ты ей дорожил, ты бы не попёрся за Кенни. — Тоже верно. — Зачем ты за ней попёрся? — Она хотела… ну… я должен был ей помочь. Не хочу рассказывать. Блять, всё это касается только Кенни. — Бог мой кот, твоя Кенни… Она даже не знает, чего хочет от жизни, — сказал Саша, поднимая голову и взглянув на Малаева, — лезет ни пойми куда. Ты вообще о себе не беспокоишься. Может, в этом и есть твоя проблема. Типа, ну… Тебе бы, по-хорошему, найти такую же странную, но которая хотя бы будет не такой легкомысленной. Я не знаю… И не такую скучную, как твоя предыдущая. — Она не была скучной, — немного возмутился Никита, хотя он и сам понимал, что это прозвучало неубедительно. — Ага-ага, — поддразнил его Саша, и в его голосе прозвучала первая искра улыбки за всю встречу — это опять было в его привычной, немного острой манере, — ради неё ты не захотел пожертвовать дружбой с девушкой, которая ни во что тебя не ставит. Никита, казалось, не реагировал на критику, его мысли были заняты чем-то другим. Он медленно взглянул на Сашу, словно пытаясь найти в его словах смысл. Словно, услышав его слова сразу, он не до конца понял. — Я видел твою девушку. Она красивая, — сказал он, зачем-то отступив на шаг от темы. — Блять, знаешь, сколько на свете красивых девушек? К тому же, красота давно не является приоритетом. Никита хмыкнул, его глаза скользнули по комнате, наполняясь каким-то грустным сочувствием, затем он продолжил: — Но в твоей девушке что-то есть. То, что вас связывает. И то, почему вы остаётесь вместе. — Наверное. Бля… — сказал Саша, вдруг замерев. Он задумался, будто на мгновение потерялся в своих мыслях, — честно сказать, я не особо помню, чем закончилась наша последняя ссора. Кажется, мы расстались, но она ничего не поняла. А я попал в больницу. — Ты попал в больницу? Ну боже… Саша не хотел, чтобы Никита задавал этот вопрос. Обсуждение своего здоровья всегда вызывало у него чувство тошноты, как будто он снова попадал в водоворот неприятных воспоминаний. — Не суть. Любовь — это всё-таки желание быть перед кем-то уязвимым, — продолжил он, стараясь отвлечься, — и на планете сотни тысяч девушек, перед которыми быть уязвимым очень скучно. Я не знаю, как это объяснить. Тысячи девушек живут в ощущении, что они являются загадками. И я читаю каждую из них. Ну… практически. И это не особо интересно, — отвечал он, а его глаза оставались пустыми — туманно-серые с мёртво-голубыми вкраплениями, как в преддверии дождя. — Стоп. Так вы… расстались? — Я… не знаю. Очень сложно сразу начинать решать вопросы, когда ты только пришел в себя. За эти дни… я многое узнал, так что… Хочу просто собрать все свои мысли в кучу и понять, что вообще происходит. И сделать выводы. Кажется, я всегда имел чуть больше, и сейчас мне хочется всё это разглядеть. Малаев слегка сморщил лоб, не совсем понимая. Саша покачал головой, как если бы сам не знал, что ещё объяснить. Его пальцы начали скользить по краю матраса, будто искали что-то важное, что можно было бы схватить и удержать. * * * Лиманский прислал ей адрес несколько часов назад, на улице уже давно стемнело. Часы показывали половину восьмого вечера. АЛИСА АПРЕЛОВА: «Валерка может за мной приехать?» АНДРЕЙ ЛИМАНСКИЙ: «он уже выпил» АНДРЕЙ ЛИМАНСКИЙ: «приезжай на такси» АЛИСА АПРЕЛОВА: «вы там гуляете?» АНДРЕЙ ЛИМАНСКИЙ: «да» АНДРЕЙ ЛИМАНСКИЙ: «завтра мы встречаемся с Сашей» АНДРЕЙ ЛИМАНСКИЙ: «нам тут всем требуется выпить» * * * Алиса приехала к дому Меркурьева на такси. Она замерла у девятиэтажки, всматриваясь в окна, словно надеясь, что в каком-то из них она увидит знакомые силуэты и услышит голоса, которые могли бы развеять её волнение. — Алиса! — крикнул кто-то с балкона. Она взглянула наверх и заметила на пятом этаже неясные силуэты, только потом осознав, что это был Валерка. Когда она присмотрелась получше, она увидела и Андрея, который был рядом с Меркурьевым и просто смотрел на неё. — Какая квартира? — Набери 28К. — Вас там много? — Не особо, — крикнул Валерка, его голос звучал весело и непринуждённо. Алиса подошла к двери подъезда и набрала нужные символы на домофоне. Щелчок кнопки был последним сигналом для Валерки, который с балкона направил свой голос в квартиру, прося у кого-то впустить её. Алиса поднималась по лестницам и гадала, может ли внутри быть кто-то из их общих знакомых. Мысли её метались между Тимуром, Байдавлетовым и кем-то ещё из их окружения. Она искренне надеялась, что внутри не будет Ямайки. Когда Апрелова достигла двери квартиры, она с удивлением заметила, что её встречает Самвел: — Здорова! Она редко сталкивалась с Самвелом. Его готовность обняться была неожиданным жестом… Вначале Алиса удивилась, но вскоре осознала, что причина столь тёплого приёма была в другом — Самвел просто был пьян. Из глубины квартиры послышались звуки шагов. К ним вышел Меркурьев. Следом за ним — как тень — скользнул Андрей, который стремительно свернул в другую комнату, прячась от взгляда Алисы. Этот момент остался в её памяти как странный эпизод. Андрей сам позвал её сюда. И как это можно было расшифровать? Алиса, стараясь скрыть своё удивление, обняла Валерку и спросила: — Как у вас дела? — Неплохо, сидим, базарим… Её мысли были заняты Ямайкой, поэтому Апрелова осторожно поинтересовалась: — Здесь есть другие девочки? — Да, две. Моя подруга и… короче, мы все в зале, — Валерка ответил сумбурно, его речь немного заплеталась из-за лёгкого опьянения. — А Тимур? — Он куда-то уехал, не знаю, приедет ли снова. Что ты будешь? Пошли… И жестом Валерка предложил Алисе проследовать за ним. Проходя мимо зала, Апрелова успела мельком увидеть Байдавлетова, Самвела и двух девушек, весело общающихся между собой. Потом она увидела и Лиманского, двигающего к столу ещё одну табуретку. — Что ты хочешь? У нас есть виски с колой… Есть пивас… — предложил ей Меркурьев, когда они зашли в кухню. — Блин, я не знаю. Давай виски с колой, — сказала Алиса, пожимая плечами. — Но, честно говоря, у меня сейчас нет настроения идти туда и знакомиться с новыми людьми… — Что с тобой? — Валерка немного смутился, не понимая её настроения. — Андрей позвал меня, но… в общем, он даже не вышел, чтобы поздороваться со мной, — быстро проговорила Алиса, её слова словно рвались из неё, и Валерка, похоже, не успевал уловить суть. — Блин… мы сейчас все себя немного не айс чувствуем, потому что завтра… Ну… — Да, я знаю, Андрей мне рассказал. — Ладно, давай, бери стакан и пошли… Девчонки там нормальные, вообще классная компания… давай… * * * Она уселась за стол и принялась осторожно рассматривать людей. Кроме неё их здесь было семеро: Меркурьев, Самвел, две девушки, Байдавлетов с каким-то приятелем и Лиманский. Поначалу она чувствовала себя как белая ворона, но затем, когда девчонки переключили своё внимание на неё и начали обо всём расспрашивать, неловкость моментально исчезла. — Мы познакомились с ребятами через Валерку, работали вместе, а Ксюша даже училась с ним в начальной школе. А ты чем занимаешься? — спросила брюнетка с карими глазами, чем-то похожая на её сокурсницу, Наташу Курьянову. Вторая девушка, круглолицая, с тёмно-русыми волосами, стрижкой по плечи и большими глазами навыкате, с интересом смотрела на Алису, успевая что-то шептать на ухо Самвелу, как будто обсуждала, сколько ей лет на самом деле. — Учусь на экономическом. Мы с сестрой Андрея учимся вместе, — ответила Алиса новой знакомой, и в этот момент, наконец, поймала взгляд Андрея. Но ничего не произошло, он быстро отвёл взгляд на её собеседницу. — Ого… — она сразу же переглянулась со своей подругой. — Сколько лет Ямайке? Ты помнишь? Ладно, не важно. Получается, ты тоже старше мальчишек, — она вновь смотрела на Алису, кивая, — у меня иногда складывается такое чувство, что я вообще не замечаю разницу в возрасте между нами. Серьёзно. Да, Байдавлетов, тебя это тоже касается, — она переглянулась с Егором, который в этот момент усмехнулся, он даже собирался что-то съязвить в своём любимом стиле, но не сразу нашёл подходящих слов. — Ну да, я иногда умею, — всё-таки ответил Байдавлетов. Его щёки с конопушками тут же порозовели. — Не сомневаюсь, — усмехнулась брюнетка. Алиса сейчас очень пожалела, что она не запомнила её имени, потому что в следующий раз она бы не знала, как к ней обратиться. — Детка, ты меня совершенно не знаешь, — вновь произнёс Егор, приподняв бровь в вызывающем намёке. Его слова вызвали взрыв смеха у обеих девушек, а Самвел и Андрей, словно подхватывая этот настрой, тоже начали смеяться. Лиманский, кстати, снова наливал себе бокал, не дожидаясь остальных, и это немного смутило Алису. — А вы помните историю о том, как… — начал с воодушевлением рассказывать Самвел, но Алиса не слушала. Она снова сосредоточилась на Андрее, задаваясь вопросом, зачем же он позвал её сюда. Что он собирался ей сказать? Комната была наполнена гомоном разговоров и хихиканьями, свет мягко переливался от ламп, создавая теплую атмосферу, где каждый лишался чувства волнения за свои слова и мог делиться небольшими откровениями, но её внимание сосредоточилось только на нём. Андрей смеялся, и его глаза блестели от веселья. Алиса ловила себя на мысли, что никогда не видела его таким. «Ладно, возможно, он просто начинает пьянеть,» — подумала она, однако это не умаляло её желания наблюдать за ним и дальше. Зачем он позвал её? Чтобы рассказать о Саше. Да, это логично. Лиманский, будучи в курсе того, что у Саши есть девушка, продолжал предоставлять ей возможность быть ближе. Очень логично. Она задавалась вопросом, как Андрей мог быть столь беззаботным в своих действиях. Возможно, он не придерживался высоких моральных принципов, которые не позволили бы ему сближать её с другом, зная о его отношениях с Евой. Либо, что более вероятно, у него была информация, касающаяся только Евы и Саши, что давало ему право не вмешиваться в её чувства. Эта неопределённость терзала Алису, заставляя её мучиться догадками о том, что Андрей наблюдает за тем, как её чувства развиваются, возможно, даже наслаждается этим процессом, зная, что она не равнодушна к Саше. Боже, какой ужас. Как же это было стыдно. В это время брюнетка, сидящая рядом, прервала её размышления: — Ты знаешь, Алиса, когда мы познакомились с Самвелом… с ним ещё был этот… как его… — Саша Бельский, — подхватила её подруга Ксюша, чьё имя Алиса запомнила с первого раза. Саша Бельский. Его имя всегда обладало особым магнетизмом. Когда его произносили, оно звучало так, будто само по себе было почти осязаемым, как нечто живое, что можно было встретить лицом к лицу. Оно не только поселялось в голове, но и распространялось вокруг, как вирус обсуждений. — Я его знаю, — произнесла Алиса, но её голос звучал тихо, почти незаметно среди общего веселья. Это было её маленькое признание, которое, казалось, никого не заинтересовало. В этом кругу знать Сашу Бельского было делом вполне обыденным, и её слова не произвели особого впечатления. Алиса почувствовала, как внутри неё поднялась волна неловкости. Она хотела, чтобы кто-то заметил её, чтобы её слова стали значимыми, но она была просто одной из многих, произносящих имя, которое уже давно стало частью общего лексикона. — Так вот… До того, как Саша начал встречаться с этой… как её… — брюнетка замялась, и Алиса тут же подхватила её мысль: — Евой. И в этот момент их взгляды опять встретились — Андрей, казалось, внимал каждому её слову, но на его лице не было никаких эмоций, словно всё происходящее для него было лишь частью рутины. — Это сейчас у него Ева, а тогда была… как её… они учились в одной школе… — Я не помню, как её звали, — вмешалась Ксюша, глядя на подругу с вопросом в глазах. — Ну и не суть. Мы тогда планировали пойти на двойное свидание, потому что Саша хотел расстаться с той девчонкой, а Самвел был свободен. В итоге мы поняли, что останемся приятелями, потому что… Фраза «Это сейчас у него Ева» отозвалась в голове Алисы как эхо, застрявшее в пустом пространстве её сознания. Каждое произнесённое слово было как удар по её сердцу, напоминающее о том, что её внутренний мир был уже переполнен мыслями о Саше. В течение последних шести месяцев её сердце непрерывно шептало «Саша, Саша, Саша». Алиса, допивая второй бокал, снова погружалась в свои раздумья — её ум, переполненный эмоциями, продолжал отскакивать от воспоминаний и новых откровений, как мячик, не находящий покоя. В каждом новом кусочке информации о Саше её сознание вновь и вновь сталкивалось с таким привычным, но всё ещё тяжёлым осознанием — он уже давно был частью чужого мира и чужих отношений. Когда люди думают, что какие-то девушка и парень связаны друг с другом отношениями, люди придают этому точно такую же важность и серьёзность, как если бы кто-то был в кого-то влюблён до полного очарования. Но симпатичные друг другу люди просто знакомятся и начинают отношения. У них чаще всего не случается этапа медленного осознания чувства и сладких переживаний. И девушка не сгорает по ночам от представлений, когда ложится спать, потому что ей очень быстро признались в симпатии. Она просто не успела влюбиться. Она не успела загореться человеком так, чтобы думать о нём сверхсильно и представлять себе его так живо, так сочно, в течение долгих недель, месяцев, лет. Люди так безобразно путаются. Не хотят сохранить таинства своих истинных намерений. Они отдаются залпом, сразу же, при первых же встречах намекая, что их сердце свободно. Они не дают себе права понежиться в чувстве перед тем, как отдать его другому. Люди потеряли свою стойкость. Люди не успевают по-настоящему влюбиться друг в друга перед тем, как они вступают в отношения. Людям жалко тратить время на взращивание любви в себе до момента признания. Людям страшно сгорать от недосказанности. Они скорее выберут человека, чья взаимность с первого же дня встречи просто так ложится им в руки. Люди чертовски слабы. Но думают, что тем самым они доказывают любовь к себе. Уважение к себе они доказывают нежеланием тратить время на человека, чьё сердце не отдаётся просто так, чьё сердце не оголено, чьи желания любить не открыты на всеобщее обозрение. Сбегая от своей истинности в доступную с первых дней взаимность, люди лишают себя самого главного — блаженства быть влюблённым… — Андрею больше не наливать, — произнёс Валерка, и этим коротким указанием словно пробудил Алису из глубокой задумчивости. Она оторвала взгляд от стола, где пустые бокалы и недоеденные закуски образовывали хаотичный беспорядок, и встретилась глазами с Лиманским, который, заметив её взгляд, сразу же ответил Меркурьеву: — Да всё нормально, я… Чёрт, да нет, всё хорошо… Апрелова выдохнула. Андрей ещё не потерял контроля над собой. — Валер, у нас здесь и без того всё закончилось, — подметила Ксюша, осматривая стол. — Блин, я же приносил… — начал Валерка, но Лиманский, поймав взгляд Ксюши, неожиданно произнёс: — Пошли со мной, посмотрим, я как раз хочу покурить. В его голосе звучала неясная интонация, и Алиса почувствовала, что это предложение таит в себе что-то большее, чем простое желание выйти на балкон. Да боже мой, какие идиотские игры! — Пошли, — согласилась она. Когда Ксюша встала из-за стола, её взгляд случайно встретился с глазами Егора. Байдавлетов, задумчиво глядя на Андрея, а затем на неё, выглядел так, будто он пытался разобраться в хитросплетениях происходящего. Он наклонился к своему другу, шепнув что-то ему на ухо. Наблюдая за лицами парней, Алиса тоже поднялась с места. Апрелова задержалась на мгновение, не зная, следует ли ей выходить вслед за ними. «Это может показаться странным», — думала она, оценивая ситуацию. Может, он уже передумал рассказывать? Валерка тоже встал. Он нагнулся, собирая с пола пустые бутылки и коробки, в которых не осталось сока, а затем понёс их из комнаты. Алиса, не раздумывая, последовала за ним. Хотя бы так у неё появился повод слинять из-за стола. Подходя за ним к двери, она услышала отрывки разговора — голос Ксюши, смешивающийся с уверенным тоном Андрея, как будто они шушукались, обсуждая что-то тайное. Выходя из комнаты, Алиса заметила их возле двери, ведущей к балкону. — Вы нашли? — спросил у них Меркурьев. — Да, — ответил Андрей, отрываясь от беседы с Ксюшей и встречаясь взглядом с Валеркой. Он указал на бутылку, стоящую на кухонном столе. — Возьми, мы покурим и вернёмся. — Ты хочешь курить? — удивлённо переспросила Ксюша, как будто это было для неё новостью. Алиса заметила, как перед тем, как ответить, Андрей краем глаза поймал её взгляд. Мгновение их зрительного контакта было насыщенным, но он быстро отвёл глаза, как будто ничего и не произошло. — Ну да, — сказал он. Алиса всё ещё стояла рядом с дверным проёмом и молчала, стараясь не привлекать внимания. — У меня сигареты в сумочке, в зале. — У меня они есть, — Андрей, оступившись на месте, усмехнулся, затем посмотрел на Ксюшу с намёком, явно говорящим о чём-то, что было понятно только им, затем продолжил, — блин, какой ужас, нахрена я так напился, — сказал Андрей с усталой улыбкой, в которой Алиса в очередной раз увидела редкое откровение. Они с Ксюшей всё ещё стояли возле балконной двери. Его обычно сдержанный вид испарился — неужели дело было не только в опьянении? Эта Ксюша… Внешне она казалась вполне обыкновенной девочкой, даже чуть полноватой. Странно, что Алиса вообще задумалась об этом. Но она удивилась, когда поймала себя на мысли о том, что обычно Лиманский был с ней совершенно другим. До этого фрагмента она жила с ощущением, что знает его чуть ближе и знает, каким он может быть. Какое странное открытие. — Всё в порядке? Чёрт. Алиса залипла взглядом на выражении лица Андрея и не успела среагировать. Ксюша, поймав её внимание, спросила это с лёгким недоумением, будто не понимала, почему Апрелова стоит здесь, так пристально наблюдая за ними. Боже, как это было неловко. — Я потеряла свой стакан, — произнесла Алиса, и, не дождавшись, пока Ксюша что-то скажет ей в ответ, она вернулась в зал, чтобы забрать бокал, оставленный на столе. Когда она вернулась, Андрей с Ксюшей уже зашли на балкон и закрыли за собой дверь. Алиса наблюдала за ними через стеклянную дверь — на балконе Ксюша с Лиманским присели на табуретки, закурив каждую свою сигарету, и сейчас были погружены в разговор. Андрей… Он просто охренел. Медленно глотая из своего стакана, Алиса вдруг почувствовала, как необходимость действий нарастает. Она сделала ещё один глоток, потом ещё, как будто в этом простом ритуале Апрелова могла найти смелость, чтобы подойти к нему. — Ксюш, у тебя звонит телефон! Алиса обернулась — это из комнаты вышла девушка, похожая на Наташу Курьянову. Миг — и девушка посмотрела туда, где уединились Андрей с Ксюшей, а потом уже стояла вплотную к стеклу, открывая дверь балкона. Ксюша быстро обернулась, её лицо исказилось от раздражения, когда она схватила из рук подруги телефон. — Она опять мне звонит! Блин, достало… — Ксюша смотрела на экран своего телефона и возмущалась. — Ответь ей. Ксюша закатила глаза. — Да я не знаю, что ей говорить! Блин, всего один раз выбралась с ребятами погулять, и начинается, — произнесла она, и её голос, хоть и звучал невинно и слегка пискляво, выдавал раздражение. Ксюша встала с табуретки, и в этот момент Алиса наконец заметила, как сквозь стекло на неё смотрит Лиманский. Их взгляды встретились. Лиманский не отводил глаз, но в его взгляде было что-то настороженное, словно он пытался понять, что Алиса собирается делать. — Возьми трубку, — настаивала подруга Ксюши. В её голосе звучала не только поддержка, но и легкая тревога. Ксюша вышла с балкона, уже приложив телефон к уху. Подруга, проводив её взглядом, решила вернуться в комнату. В это же время Андрей, поднимаясь с табуретки на балконе, намеревался проследовать за Ксюшей. Но Алиса успела преградить ему путь. Попался. — Нет, — произнесла она, её голос звучал уверенно. — Какой был смысл? — Смысл? — переспросил Лиманский, его лицо отражало недоумение. Нет, он всё ещё не понимал. — Какой был смысл мне приходить? Ты меня избегаешь, — заявила она. — Нет, — ответил Андрей, поразившись её словам, в то время как его рука невольно схватилась за ручку двери на балконе. Алиса сделала шаг ближе к нему. Поняв, что она снова попытается его поймать, Андрей сделал вид, будто бы он просто опирается на дверь, а держаться за ручку ему было необходимо для удержания равновесия… но в его взгляде до сих пор читалась некоторая растерянность. Его глаза сверкали во мраке, их пьяный блеск выдавал его состояние. — Ты меня избегаешь. — Не избегаю. — Ты уже шатаешься и всё равно меня избегаешь. Ты даже пьяным меня избегаешь, — произнесла Апрелова, стараясь звучать серьёзно, но в её голосе проскользнул нелепый смешок, выдавший её нервозность. — Чего? — Андрей улыбнулся, и в его улыбке заиграли искорки лёгкости, которые на мгновение развеяли напряжение. И он смотрел ей в глаза, улыбаясь. Она заметила, как меняется его выражение — блеск в его пьяных глазах по-разному отражал эмоции, когда он флиртовал с Ксюшей или смеялся с друзьями, слушая их забавные истории. Алиса, внимая этим мгновениям, пыталась поймать в своих мыслях ассоциации с ним. Она всегда возвращалась к слову «прохлада», представляя его как нечто осязаемое, будто это было свойство, исходящее от человека — нечто приятное, спасающее от жары. Это ощущение не имело ничего общего с его настроением или выражением лица. Оно оставалась его невидимым шармом. Он казался свежестью зимнего дня, когда воздух становится особенно ясным, а дыхание образует лёгкие облачка. Он — вечер на берегу реки, когда в камышах раздаются редкие звуки лягушек, а лёгкий ветерок пробегает мурашками по плечам и коленкам. Он — это ночные подъезды хрущёвок, звезды и фонари города сквозь мутные окна. Это холодные руки на батарее и несколько десятков почтовых ящиков, выстроенных в ряд на соседней стене. Он всегда старался быть незаметным в кругу шумных и эмоциональных друзей, полагая, что остаётся в тени для большинства их общих знакомых. Но именно в этом и заключалась его сила. Его чарующая умиротворённость в сочетании с правильными чертами лица и спортивной фигурой, его серая домашняя футболка, в которой он обычно был, когда Алиса приходила к ним в гости. Его теплый цвет кожи, который немного отличался от молочного оттенка кожи Бельского… Но… Но это было не главное. Мысли о Ксюше как-то расплывались на фоне его образа. У Андрея должна быть самая добрая, самая красивая, самая светлая в мире девочка. Алиса незаметно начинала беречь Лиманского, как будто предвкушая его важные встречи, словно мечтала спрятать драгоценный камень от посторонних глаз. Он был слишком ценным, чтобы отдавать его кому попало. — Оставайся здесь. Никуда не пойдёшь, пока обо всём мне не расскажешь, — решительно произнесла она, чувствуя, как её уверенность укрепляется. — Тебе нужна куртка, — ответил он, осматривая её, будто бы переживая за её комфорт. — Ты здесь замёрзнешь. — Ага, а ты сейчас сбежишь. Я тебя знаю. — В смысле, ты меня знаешь? — снова усмехнулся Андрей с легкой игривостью в голосе. — Ты бегаешь от меня весь вечер. — Я сидел на месте, — произнёс он, слегка приподняв руки, как бы демонстрируя свою невиновность. Они смотрели друг другу в глаза, время от времени обмениваясь лёгкими улыбками. Алиса чувствовала, что у неё неважное настроение. Или всё-таки он её избегал? Внутри неё царило замешательство. Решив, что нужно взять себя в руки, она пошла в коридор за своей курткой, несколько раз оборачиваясь, чтобы убедиться, что он не сбежал. Только потом ей пришло в голову, что её место может занять Ксюша, но та всё ещё трепалась с кем-то по телефону. Быстро найдя свою куртку среди груды чужих вещей, Алиса схватила её и побежала обратно к балкону. * * * — …На него Тимур очень здорово повлиял. Если бы всего этого не случилось, мы бы с Сашкой никогда не нашли общего языка. И ещё одно мнение, лично моё мнение, опять же… — рассказывал Андрей, — Тимур этого Конлака терпеть не мог, но у него не было повода к нему придраться. Тогда мы ещё не знали, что он к детям приставал… — Что?! — Ну да, именно в этом смысле, — продолжал он, заметив, как глаза Алисы расширяются от удивления. — В началке мы этого ещё не понимали. Тимур просто говорил, что Конлак его выбешивает. Они познакомились в больнице, у его отца… У Тимура отец — врач, — добавил Андрей, но эта информация тоже потрясла Алису. Она всегда испытывала уважение к людям, чьи родители были врачами. — Я тоже хочу сигарету. Андрей без слов залез в карман и вытащил ещё одну сигарету, сам уже выкуривая вторую. Алиса приняла от него сигарету, но теперь не знала, куда деть бокал с виски. Пришлось балансировать: в одной руке — подкуренная сигарета, в другой — бокал. — Саша меня убьёт. Он точно меня убьёт, когда всё вспомнит, а потом заподозрит, что ты тоже в курсе. — Он не узнает, — ответила Алиса, встречаясь с ним взглядом, и её уверенность придавалась новым оттенком. — И что было потом? — Блять… Всё так сложно, я даже не знаю, с чего начать… — Андрей затянулся сигаретой, и это дало ему секунды на раздумья, — он приставал к детям и кормил их какими-то таблетками… — Жесть, — воскликнула Алиса, охвачённая удивлением, — его отец? Как его за это не посадили? Андрей вдруг вспыхнул громкой усмешкой: — Не отец… Нет, блять, даже не думай об этом. Ты что, если бы Тимур это услышал… блять… — Лиманский задыхался от смеха, словно был не в силах сдержать бушующие эмоции, — нет… Я про Конлака. У него таких мальчиков было несколько… и не только мальчиков… Не суть… Говорили, что после их приёма немного отшибает память. Я не знаю, это тебе Тимур лучше объяснит, если он вообще захочет… — А он захочет? Вопрос Апреловой звучал с легкой иронией, но в глубине души она надеялась на ответ. — Ну… ты ему нравишься, — продолжил Андрей, и его взгляд стал более задумчивым, — в смысле, как человек, — добавил он, словно пытаясь найти правильные слова, которые выразили бы все нюансы их отношений. — А не как человек? — спросила Алиса вскользь, поймав удобный момент. Лиманский, удивлённо приподняв брови, подарил ей мягкую улыбку, в которой проскальзывала легкая ирония: — Я о чём-то не знаю? — Нет, ты обо всём знаешь, — ответила она. Они вновь обменялись взглядами — как будто только что поделились сокровенными мыслями о Саше. Вздохнув, Алиса сделала очередную затяжку, и её мысли унеслись вдаль, на сонные горизонты города, простирающиеся за пределами балкона. Вечерние огни мерцали, словно звёзды. Внезапно её рука непроизвольно смахнула пепел с почти истлевшей сигареты в бокал с вином. — Ты чё делаешь? — произнёс Андрей вполголоса, его тон звучал почти шипением. Он заметил это первым, потому что сидел к ней лицом. Теперь он наблюдал, как она, погружённая в свои мысли, вдруг оказалась в ловушке своей оплошности. — Блин, — вырвалось у Алисы, когда она осознала, что натворила. Смех заполнил воздух, как искры от костра, разлетающиеся в разные стороны. — Господи, ладно. Забей, — добавила она, бросив быстрый взгляд на бокал, пытаясь определить, можно ли его спасти. — Я не брезгливая. Точнее… блин, какое слово можно подобрать… — Хм… Брезгливая… — повторил Андрей, обдумывая это слово. — И что было потом? — После драки? Его родаки подали на нас заявление. Кстати, мы бы просто так и не отделались, ведь… Конлак был болен. Он чуть было не считался инвалидом, проблемы с ростом организма, я помню, как эта хрень называлась… Грубо говоря, он выглядел как ребёнок в свои шестнадцать. Он и этим умудрялся обманывать детей, делая вид, что косит под их ровесника. — Какой ужас… — комментировала Алиса, представляя картинки в своей голове. — Ну да. Потом Тимур предоставил все собранные им доказательства, записи разговоров… Родаки Конлака поняли, что ему могла грозить более страшная статья. Они забрали заявление в обмен на все доказательства, собранные Тимуром, но к тому времени родаки Тимура уже собирались переезжать в другой город. И он уехал. Причём, всех обманув, даже своих друзей… — Каким образом? Встретив настороженный взгляд Алисы, Лиманский вдруг осознал, что рассказал ей больше, чем изначально планировал. Устало вздохнув, он продолжил: — Я и сам об этом не так давно узнал. Он всем трепал, что попал в тюрьму для несовершеннолетних, но это была ложь. Ему… Понимаешь, ему просто захотелось выпендриться, мы же были детьми… Нам нравилось выпендриваться, но мы и понятия не имели, какие с этого пойдут последствия… Тем более, что половина нашего класса до сих пор в это верит и боится с ним встретиться… С Тимуром, в смысле. Они не знают подробностей, но всё равно ссыкуют. Даже те, кто когда-то был с ним в дружеских отношениях. Они считают, что он способен забить человека до смерти или что-то такое. Но нет… Нас было пятеро и мы не собирались причинять ему вреда, хотели только проучить… — А почему вы всё это скрывали? Осознав, что Алиса не понимает всей глубины ситуации, Лиманский усмехнулся: — Ты знаешь, этим как-то не особо хочется хвастаться. Среди наших много кто позаботился о том, чтобы эта тема больше не поднималась. К тому же, родаки Конлака тоже вовремя подключились, чтобы замести следы… Странно, что тебе удалось откопать ту статью… — Мой друг — хороший сыщик. Хотя… Он говорил мне, что о чём-то помнил. Он когда-то слышал про эту историю. Боже, у меня даже в голове всё это не укладывается… И… Но подожди, а при чём здесь Саша? Он тоже мстил за детей? Алиса смотрела на него с нетерпением — в её глазах читалось желание узнать правду. Поняв, что придется раскрыть все карты, Андрей еле собрался с мыслями и продолжил свой рассказ. * * * — Он всё это время был с Евой… — Я об этом слышал, — кивнул Андрей, внимательно наблюдая за выражением лица Алисы, словно предугадывая, к чему она клонила. Алиса, поймав его взгляд, замялась, и, сделав нервный глоток из бокала, попыталась придумать, как бы продолжить разговор. Она чувствовала, как внутри неё бурлит неуверенность. — Ума не приложу, где в тот момент были его родители. Почему Ева осталась с ним, пока он приходил в себя? Почему они о нём забыли? На губах Андрея появилась лёгкая усмешка, словно он наслаждался её замешательством: — Алиса… Тебя же нихера не это интересует, верно? — Что? О чём ты? — с притворным удивлением спросила она, стараясь выглядеть наивной, как будто не уловила его намёка. Внезапно раздался звук открывающейся балконной двери, они одновременно обернулись. На них глядел высокий Валерка, который, казалось, уже полностью утратил контроль над собой, словно волны алкоголя унесли его далеко от берега реальности. — Вы… чего тут? — его пьяные глаза, полные недоумения, блуждали между Алисы с её яркими розовыми волосами и Андреем, как будто искали зацепку, чтобы понять, что происходит. В руке у Меркурьева дрожал бокал с виски. Андрей с Алисой встретились недоумёнными взглядами, словно молча обменялись мыслью, что ему уже пора остановиться. — Я потом объясню, — с лёгким нажимом произнёс Андрей, его взгляд стал проницательным, будто он пытался расшифровать внутреннее состояние друга. — Ты как себя чувствуешь? — Да нормально, — отмахнулся Валерка, но его слова звучали неубедительно. — Правда? Я думаю, тебе уже хватит, — сказал Андрей, внезапно вставая и наклоняясь через сидящую рядом с ним Алису, чтобы перехватить у него бокал. — Эй, Лиманский, так не пойдёт, отдавай стакан! — возмутился Валерка, его голос звучал весело и одновременно неуклюже, словно он смеялся над собой за то, что не успел среагировать и упустил момент, когда можно было удержать бокал в руке. Его глаза, блестящие от выпивки, искали поддержки. — Тебе уже хватит, — ответил Андрей, его улыбка была дружеской, но в глазах читалась лёгкая озабоченность. — Да иди ты в жопу, Андрюх… — с притворным пренебрежением бросил Меркурьев, его пьяные глаза метались между Андреем и Алиской, — вы думаете, вы такие хитрые, да? Да я себе ещё налью! Ребята промолчали. Взгляд Валерки неожиданно остановился на Алисе, и его голос стал чуть более мягким, как будто он пытался вытащить из памяти что-то важное, застрявшее в тумане пьяного веселья. — А ты вообще помнишь, как мы с тобой познакомились? — спросил он, и в его вопросе звучала нотка игривости, которая смутила Алису. Апрелова, не понимая, чего от неё хочет пьяный Валерка, с недоумением посмотрела в глаза Лиманскому, который уже наслаждался содержимым его бокала. — Ну? — переспросил у неё Андрей, когда поймал её взгляд. — Что? — Ты ему на вопрос ответишь? — спросил Лиманский с легкой насмешкой, его тон намекал на то, что ситуация стала почти комической. Алиса, вновь не понимая, обернулась на Валерку, который продолжал ждать ответа, и казалось, что его терпение почти иссякало. Его лицо покраснело от выпивки, а в глазах зажигались искорки — то ли от алкоголя, то ли от нахлынувших воспоминаний. — А я вот помню, Алиска. Ты как вертихвостка была, ну ей богу. Я сначала подумал, что я тебе понравился, а ты… Вот и зачем ты тогда со мной знакомилась? Ох, блин, бабы… Ты думала, я об этом забыл? Нет, — произносил он, заикаясь и пьяно покачиваясь, — я ни о чём не забыл. Ты помнишь, как Макс читал нам стихи? — Какой Макс? Какие стихи? — вырвалось у Алисы. — Хороший стих Есенина… Да тьфу ты, Алиска. Забейте, — махнул он рукой, словно отгоняя назойливые воспоминания. — Сидите, любуйтесь. Тебя, кстати, Ксюша потеряла. Слышишь, Андрюх? Она сейчас сюда придёт. Эй… Андрюха! — вдруг позвал он, заметив, что Андрей, допив залпом его бокал, повесил нос и, казалось, погрузился в сон. Алиса оценила взглядом Андрея — нет, он не мог заснуть, он только что был в порядке. Наверное, просто закрыл глаза и о чём-то думает. — Валер, мы сейчас вернёмся. Нам нужно договорить, — кивнула Алиса, глядя на Меркурьева, как бы подсказывая ему, что пора уйти. — Да базара ноль, — произнёс Валерка, отмахнувшись, и вышел с балкона, захлопнув за собой дверь. Алиса вновь обернулась к Андрею. Он сидел молча, осматривая свои пальцы, покрасневшие от холода. Мягкий свет уличных фонарей придавал его лицу некую таинственность, и в этот момент казалось, что он окончательно ушел в себя. — Я никак не ожидала, что Меркурьев про это вспомнит, — произнесла она с легким раздражением. — Он такой. Он может месяцами натягивать маски оптимиста, а потом разом выпалить всё это на пьяную голову… А с утра извиняться будет, я тебе клянусь. Эх, Алиса, — он наконец-то поднял на неё взгляд, — не стыдно тебе? — За что? — опешила Апрелова. — Ты уже скольких парней в нашей компании охомутала? — произнес Лиманский с ухмылкой. Его голос звучал провокационно, как будто он разжигал огонь, надеясь на искры. — Скольких? — А сама посчитай. — Зачем ты забрал у него бокал? — В горле пересохло, — кивнул он. Она понимала, что это лишь отговорка. — Ты мог бы взять у меня. Я ещё не допила. — Не мог. — Почему? — Я брезгливый. — Боже мой… Зачем дразниться моими же словами… — Алиса сорвалась на улыбку, встречая его взгляд, — так что это ты там говорил про других парней? Про кого ты говорил? Я знаю только Валерку… — Правда? — с легким вызовом отозвался Лиманский. Она вновь обратила на него внимание — огоньки в его глазах расплывались под воздействием очередной дозы алкоголя. — Конечно, — кивнула Алиса, — кроме Валерки мне никто ни о чём не говорил. — Ага, — продолжил Лиманский, — ты думаешь, парни будут говорить тебе в лоб? Нет, извини, такой у нас только Валерка. — Это не имеет значения. Только Валерка набрался смелости, чтобы сразу признаться мне в симпатии. — А как же Саша? — Саша слишком гордый. К тому же, я тебе уже тысячу раз повторяла, у него есть Ева. — Значит, он тоже не имеет значения? — уточнил Андрей, прищурившись. — Да, — кивнула Алиса. Лиманский вдруг замолчал, его взгляд скользнул по городу, раскинувшемуся под ними. Затем он снова посмотрел ей в глаза: — Пиздец, Алиса, ну конечно. Саша тоже не имеет значения, — произнёс он с усмешкой, закусывая губу. — Конечно. Я счастлива и свободна, — кивала она в ответ на его внимательный взгляд. — Почти верю. Но они оба продолжали понимать, что Алиса лжёт. — После того, как он очнулся… В больнице… Он даже не поздоровался со мной, вот я о чём. — Откуда тебе знать? Откуда тебе знать, что может быть на душе у парня, который запутался в себе и во всём, что с ним происходит… — Я не хочу об этом знать… Не сейчас… Он подойдёт ко мне сам. И сам мне всё объяснит, если захочет, — попыталась ответить Алиса, пожав плечами с легким презрением к собственным чувствам. Он заметил, как ловко она уклоняется от темы, которую сама же подняла, и на его губах появилась ухмылка. — Хорошо, — произнёс он, пожал плечами, словно соглашаясь с её уклонением от разговора. Алиса снова взглянула на Лиманского, и в этот момент её захватило ощущение, будто бы он до сих пор пытается проникнуть в самую суть её мыслей. Его пьяные глаза внимательно изучали каждую мимику её хитроумного лица. Она ему улыбнулась. — Что? — спросила она, стараясь скрыть свою неуверенность под маской беззаботности. — Не смотри на меня так. Смотри так на Бельского, на Валерку, на кого-нибудь ещё, — произнёс он с лёгкой усмешкой. — И на Тимура можно? — Да, — он кивнул, будто намекая ей, что её взгляд не должен вызывать в нём никаких неуместных мыслей. — А почему на тебя нельзя? А, потому что сюда в любой момент может войти Ксюша… — При чём тут Ксюша? — вновь искренне усмехнулся Андрей, не понимая, почему она так упрямо возвращается к этой теме. — Я не знаю, — Алиса, наивно поджав губы, вновь посмотрела на него. — Ты очень умело увиливаешь от темы, на которую я сам готов был пролить свет, — добавил Андрей. Лиманский снова залез рукой в карман и достал сигарету, стараясь выглядеть непринужденно. Но, похлопав себя по другим карманам, он обнаружил отсутствие зажигалки и с лёгким раздражением покачал головой. Алиса в это время внимательно изучала его лицо: ровный нос, внимательные глаза — стоп, они всегда были зелеными или серыми? В темноте ей было трудно определить их цвет. Мысли запутывались в неясности, которую создавали ночные огни города. — Когда я пьяная, я всё понимаю гораздо глубже, поэтому… Наверное, твои подсказки всегда отвечали сами за себя, — ответила ему Алиса, осматривая свой бокал и понимая, что ей не хочется делать последние глотки виски с пеплом. — Я слишком пьян, чтобы… понимать то, что ты хочешь мне сказать. — Врёшь, — бросила Алиса, с вызовом сверкая глазами. — Отдай мою зажигалку. Это ты её забрала. — Нет, — ухмыльнулась Апрелова, наслаждаясь этим моментом. — Отдай. — Тогда я тоже хочу сигарету, — ответила Алиса, забираясь рукой в карман и вынимая его зажигалку. — Как будто просто так я бы тебя не угостил… Получив от Андрея сигарету, она закурила и вновь замолчала, ожидая, что он продолжит разговор или задаст вопрос. Но Лиманский тоже уставился на безмятежное ночное небо. — Ну? — спросила она наконец, заметив, как взгляд Андрея снова скользнул к ней. — Мне интересно, почему ты перестала спрашивать о Саше. — А мне интересно, почему ты попросил меня на тебя не смотреть, — ответила она. — Боже, — усмехнулся Андрей, он уже успел забыть, что попался на горячем. Смущение, играющее на его лице, лишь добавляло глубины разговору. Оправдываться за пьяные откровения ему не хотелось. — Ладно, я просто не хочу, чтобы твоя Ксюша заехала мне по носу, — отшутилась Алиса. — Она не моя. Боже, Алиса, на что ты намекаешь? — произнес Лиманский, опять смущаясь. Они впервые обсуждали то, что обычно оставалось бы скрытым, запечатанным в бутылке с алкоголем. — А ты на что намекаешь? — На то, что ты красивая, и зря паришься… насчёт своих переживаний, потому что чёрт его знает, что он будет делать… Типа… у вас же химия и все дела, и то, что было у вас, он никогда мне не рассказывал ни о чём подобном, то есть… эти вещи никогда не связывали его с Евой, вот я о чём. У него уже было такое… однажды… типа как… от любви до ненависти… понимаешь? И думаю, что он изголодался по этому. — Изголодался? — переспросила Алиса. Бросив очередной взгляд на ночную улицу, за пределы уютного балкона, Андрей на мгновение замер, словно пытаясь собрать в единое целое все свои слова. Он вдруг осознал, что не донёс до Алисы всю суть своих размышлений. Собравшись с мыслями, он вновь заговорил: — Да, но это лишь… моё мнение. Я так чувствую… Ева — она из таких, по которым хочется сказать, что да, она тоже красивая, она умеет постоять за себя, в некоторых вещах она адекватная, иногда даже до стервозности адекватная, но во всём этом она… понятная, понимаешь? Максимально простая. И это не её недостаток, она и без того охуенная. Это просто недостаток Саши… Или его потребность. — А почему мне нельзя на тебя смотреть? Он опять вспыхнул смешком стыда. — Боже, Алиса… Не цепляйся к словам, я просто… — Он поднял взгляд к звёздному небу, словно искал поддержки у высших сил, — ну почему я так нажрался, черт возьми, — тихо произнёс он, смеясь от безысходности, как будто искал в этом смехе спасение. Повернувшись к Алисе, он добавил, — это просто… вылетело. Не надо придираться к словам. Алиса рассмеялась, её глаза блеснули лукавой искоркой, когда она сделала очередную затяжку. Дым, словно живое существо, обвивался вокруг них. — Ты любишь издеваться над людьми, да? — спросил Андрей, тоже затянувшись и наблюдая за ней, — я теперь прекрасно его понимаю. Я уже давно его понимаю. — Ты хотя бы всегда говорил со мной. В отличие от него, — тихо ответила она, уводя мысли от резких слов и обманчивых улыбок. — Потому что у него были пробелы… проблемы… — Андрей замялся, его голос стал серьёзнее. — Да, чёрт возьми, да… я пиздец как им дорожу. И тобой… — он взглянул на неё, ожидая реакции, а потом продолжил, — ты думаешь, после того, как мы познакомились, я ещё в чём-либо сомневался? Я сразу понял, что для него… Как это сказать? Все остальные — они… ну, не такие, понимаешь? Никому не было до него дела, всерьёз… И, похуй, он ведь тоже охуенный… мой лучший друг… — Твой лучший друг, — повторила за ним Алиса, будто бы мысленно рисуя перед собой образ Бельского, словно картинку, сотканную из воспоминаний. — Я всегда пытался делать намёки, потому что не мог упустить шанс, чтобы он… Проебал то, что он действительно мог проебать… Вы меня с ума сводите… Ты же это хотела от меня услышать? Блять… Что мне с собой делать? Он замер на мгновение, глядя прямо перед собой, сквозь последние облачка дыма от тлеющей сигареты, теряясь в своих мыслях. Ночное спокойствие нарушалось только звуками веселья из квартиры, где ребята наслаждались компанией друг друга. — Зачем что-то с собой делать? — спросила Алиса, её голос был мягким, но в нём звучала глубина. Она делала вид, что не до конца понимает, или стеснялась показать, что всё прекрасно осознаёт. Алиса чувствовала то же самое всё это время — к его окружению, к тем, с кем она знакомилась, когда оказывалась рядом с его компанией и погружалась в мир, где Саша был в центре всего. Она уже успела влюбиться во всё, что касалось Саши, в каждого из тех, кто был ему близок. И Андрей чувствовал, наверное, то же самое. Потому что он всё понимал. И будто бы боялся быть откровенным, потому что понимал, что на кону стояло гораздо больше. Луна, как большой серебристый глаз, освещала их тайные мысли, шум вечеринок в квартире, словно отголосок другой реальности, неумолимо продолжался, а через балкон виднелись соседние крыши, покрытые недвижимо лежащим снегом. — Давай как будто сегодня мы не здесь, — пьяно пробормотала Алиса. Андрей сначала усмехнулся, отворачиваясь, чтобы не смущать её, но затем снова обернулся, всё ещё с улыбкой на губах: — Что? — спросил он, как будто не сразу осознал её слова. Пока его внимание было поглощено её улыбкой, Алиса незаметно коснулась его шнурка на куртке. Лиманский даже не заметил маневра. Нервно дёрнув за шнурок его куртки, она почувствовала, как холод металла коснулся её пальцев. Нежный металлический холод вызывал мурашки по коже и, немного нервничая, она потянула шнурок на себя. В её памяти всплыл образ Саши — у него тоже были такие наконечники на шнурках, только светлые, а у Лиманского они были чёрные. — Что ты делаешь? — спросил Андрей, прищуриваясь от удивления. От неожиданности он дернулся назад, но Алиса лишь отвернулась. — Я пошла в зал, — вдруг произнесла она, словно это было очевидным решением, финальным аккордом в их разговоре. Он опешил, мгновение проведя в растерянности, прежде чем прокашляться, стараясь сделать это так, чтобы не вызвать её напряжения. — Нет… Объясни мне, что ты собиралась сделать. — Ничего, — Алиса только покачала головой. Андрей жаждал ответа, но каждое его слово теперь было тщательно взвешено. — Скажи, что ты хотела сделать, — и он замер, потому что она всё ещё молчала. — Тебе надо меньше пить, — наконец ответила она, пожав плечами. В её тоне звучало легкое раздражение, но также и что-то более глубокое — нежность, скрытая за стенами её осторожности. Она ощущала, как холод металла на шнурке его куртки всё ещё дразнит её пальцы. — Ага, — он кивнул, но этим жестом лишь отмахнулся от ответа, будто это не имело значения, — так что ты собиралась сделать? — Не поднимай такие темы, они меня очень трогают, понимаешь? — ответила Алиса, еле сдерживая эмоции. — Я пошла к ребятам. — Нет, сначала дай ответ. Алиса опустила взгляд, ощущая, как внутри неё нарастает волнение. — Я же сказала, меня трогают такие темы, и я хотела представить, что мы не здесь. — Ууу, — протянул Лиманский, изображая понимание, но его интонация звучала как-то насмешливо, — как всё сложно, — добавил он, наигранно кивая, хотя внутри него витала паника. Он словно балансировал на лезвии ножа, боясь, что она закроется, оставив его наедине с собственным смятением. Боже мой, но она доверяла ему. Даже сейчас, когда её сердце билось быстрее обычного. Она ощущала, что он способен понять её, что в его глазах горит искорка сопереживания. — Зачем ты у меня спрашиваешь? — произнесла она, пытаясь разобраться в собственных эмоциях. — Затем, что… — он снова замялся, не в силах сформулировать свои мысли, — так, притормози… — вновь покачал головой, запутываясь в собственных словах. — Зачем спрашиваешь, если уже всё понял? Алиса застыла на месте, словно замерла в ожидании того, что произойдёт дальше. Она боялась, что её слова снова загонят их обоих в бездну молчания, в тупик. Всё равно не хватало слов, чтобы объяснить, что творилось в её душе. Андрей долго смотрел ей в глаза — его взгляд был тяжёлым, будто он пытался найти ответ. Он не понимал, чего он хочет, и чего она хочет. Лишь туманная неопределённость витала между ними, ускользая от логики и расчётов. И тогда, будто поддавшись порыву, он наклонился к ней. Всё пространство перед её лицом стало им — она видела лишь его — и он будто хотел убедиться в том, что предчувствия его не обманывают. Он искал нечто, что помогло бы ему найти хоть малую уверенность в этом моменте. Он прижался к её губам, и в этот момент всё вокруг исчезло, растворилось. Только его дыхание, его тепло и холодное прикосновение. Это было как импульс — короткий, почти случайный. Алиса не смогла сопротивляться. Она почувствовала прохладу его губ — ту свежесть, то мужское, изредка отстранённое и хладнокровное, но уверенное — всё, что она в нём находила. Его умиротворяющую силу. Но вот — она снова уступила, поддавшись какому-то магическому влечению. Она всё равно любила Бельского, оба это понимали. — Чёрт, Алиса… — его голос был полон паники, — Сашка меня убъет, это ненормально… — Я свободна, а он встречается с Евой, — её слова прозвучали как тихий протест. — Ага, — он кивнул, как бы соглашаясь с её словами, но на его лице проявилась улыбка, в которой чувствовалась лёгкая горечь и разочарование, будто он был не в состоянии принять свою собственную слабость. — Конечно, верь в это. — Я верю, — сказала она, сгорбившись и пожимая плечами. — Пока он не доказал обратное. Она всё ещё ощущала тепло его губ, ощущала ту мгновенную близость, которая как вспышка прорвалась сквозь плотную завесу неопределённости, что витала вокруг них. Андрей вскочил, его движения были резкими и почти агрессивными. Резко развернувшись, он плюнул за балкон, словно надеясь, что этот жест сможет как-то очистить его от чувства вины или смыть всю неловкость произошедшего. Алиса молчала, несмотря на его беспокойство. Её мысли были смешаны: она не считала произошедшее ошибкой. Может быть, они оба на мгновение просто нашли то, что им было нужно. Андрей усмирил дыхание, и его голос стал более спокойным. — Об этом никто не должен узнать. — Естественно, — кивнула она, и её взгляд был туманным, будто она уже не совсем осознавала, что происходит вокруг. — Спишем на то, что мы были пьяными. — Никто не должен узнать, — повторил он, и его лицо исказилось от нервного напряжения. — Чёрт… Он снова посмотрел в квартиру, и его взгляд задержался на стеклянной дверце балкона, где сквозь прозрачное стекло за ними наблюдала Ксюша. Её лицо было едва различимо в темноте, но их взгляд встретился.