Трудности воспитания

— Майкл! — встревоженно воскликнула Кэролайн, выбегая из гостиной, стуча каблуками, — ты видел, какие цветы привезли? — Видел, а что? — нехотя отрываясь от телефонного разговора с заказчиком, отозвался мужчина, подпирая плечом холодильник на кухне. — Мэллори же говорила, что хочет белые пионы! — всплеснула руками девушка. — Ну, а это какие?! — все больше раздражаясь, шикнул Лэнгдон, закрывая динамик на мобильном рукой. — А это экрю! — Чего?.. — совсем растерялся Майкл, впервые слыша подобное слово, — короче, будут такие, какие привезли! Я в третий раз сюда курьера гонять не собираюсь! Да, мистер Дженкинс, я вас слушаю… Макет отправил еще вчера! Пытаясь вернуться к беседе с клиентом, Лэнгдон заметил, как сестра Мэллори, в негодовании закатив глаза, удалилась из кухни, впрочем уже спустя несколько секунд вслед за ней на пороге объявилась миссис Уотсон. И судя по растерянному взгляду женщины, ей тоже было что-то нужно от своего будущего зятя… С момента, как многочисленная семья Мэллори нагрянула сюда перед свадьбой, в доме творился полнейший балаган: нестихающий топот на лестницах, споры, истерики очередной сестры по поводу того, что в этом лавандовом платье подружки невесты она выглядит слишком жирной… От всей этой суеты у Майкла уже голова шла кругом, а ведь работу, при этом, ему пока никто не отменял. — Уже полчаса пытаюсь уговорить Дэмиана надеть бабочку, — обеспокоенно пробормотала миссис Уотсон, подходя ближе, — а он все в слезы… Может, разбудить Мэллори? — Не нужно, — хмуро покачал головой Лэнгдон, — она и так всю неделю почти не спала, пускай хоть сегодня отдохнет… Я сам сейчас подойду, минуту. В очередной раз извинившись перед мистером Дженкинсом по телефону, мужчина, опустив мобильный в карман брюк, быстро зашагал в направлении детской. Уже из коридора был слышен знакомый недовольный рев — удивительно, и как Мэллори еще не проснулась. — Так, что тут случилось? — усталым, но мягким голосом произнес Майкл, входя в комнату и видя, как бабушка пытается успокоить рыдающего двухлетнего малыша, уже одетого в парадную белую рубашку и серые брючки. — Ну-ну-ну, тише, мой сладкий, — стараясь угомонить внука, поглаживая его по светлым кудряшкам, приговаривала миссис Уотсон, — все хорошо, это просто бабочка… — Давайте я попробую, — не вполне уверенно пробормотал Лэнгдон, подходя к дивану, и присаживаясь перед сыном на корточки, — не оставите нас тут? — Пойду пока посмотрю, что там с тарталетками, — кивнула женщина, поднимаясь на ноги и спешно вылетая из детской в коридор. Слабо улыбнувшись, глядя на хныкающего Дэмиана, Майкл ласково стер слезу с его покрасневшей щеки. Что ни утренние одевания, так вечные истерики и капризы, впрочем, отец к этому уже вполне привык. — Эй, — тихонько проговорил он, беря ребенка за крошечные ладошки, — ну что такое? Замотали тебя уже этой свадьбой, да? Шмыгнув носом, мальчик жалобно посмотрел на отца своими огромными карими глазами, в которых все еще поблескивали слезы. — Потерпи сегодня еще чуть-чуть, — с пониманием добавил отец, — ради мамы… Мы ведь с тобой оба очень ее любим, правда? Она так ждала этот день… А если сегодня хоть что-то пойдет через одно место, боюсь, мне так и не простят, что я тогда ошибся с твоим именем, когда заполнял документы в больнице. Дэмиан был пока слишком мал, чтобы понять, о чем речь, но еще успеет узнать, когда станет постарше. После рождения сына Майкл находился в настолько потерянном и неадекватном состоянии от потрясения и счастья, что когда дело подошло к указанию имени ребенка в свидетельстве, в его мозгах что-то резко помутилось. Мужчина, казалось бы, точно помнил, что Мэллори хотела назвать ребенка Дэниелом, однако с его стороны вышла небольшая ошибка… И все бы ничего, если бы только имя Дэмиан по чистой случайности не принадлежало главному персонажу хоррор-фильма «Омен», который Мэллори просто на дух не переносила. Сказать, что мать новорожденного самую малость обиделась на Лэнгдона — это не сказать ничего, однако что-либо менять оказалось уже слишком поздно. Пока Майкл осторожно завязывал бабочку на шее сына, тот все еще продолжал беспокойно ерзать, корча не сильно довольные рожицы, однако уже не пытался разрыдаться по новой. — Вот и всё, — ободряюще произнес мужчина, приподнимаясь с корточек и целуя Дэмиана в макушку, — ты у меня просто умница. — Ну как тут дела? — снова заглядывая в детскую, спросила миссис Уотсон, — ох, ну надо же… А я думала, уже бежать в магазин за игрушкой. — Да мы и без игрушек все прекрасно понимаем, просто вредничаем, — усмехнулся Майкл, потрепав сына по волосам, — внизу там все в порядке? — Сейчас должны начать ставить арку в саду, — улыбнулась женщина, присаживаясь рядом с Дэмианом и снова принимаясь нянчиться с ним, — и, кажется, уже приехал визажист, так что пора будить Мэллори. — Ясно, — вздохнул Лэнгдон, уже подходя к двери, — зайду к ней… — Ты такой замечательный отец, Майкл, — с искренней теплотой добавила вслед миссис Уотсон, — не каждый так умеет находить с ребенком общий язык… С Фредом я вот детей никогда не могла оставить — вечно они с ним верещали как резанные! Невольно замешкавшись, услышав эти слова, мужчина почувствовал, как в груди странно кольнуло. Миссис Уотсон явно не могла предугадать, что ее похвала сможет вызвать у Лэнгдона не самые приятные воспоминания, но вряд ли ему стоило на них зацикливаться. В конце концов, еще с самого рождения Дэмиана Майкл был уверен, что никогда не станет повторять ошибок Тейта Лэнгдона, чей призрак по сей день блуждал по коридорам одного злосчастного дома в Лос-Анджелесе. — Спасибо, — тихо отозвался мужчина, покидая детскую. Едва не споткнувшись в коридоре о Ксавье, что с деловым и весьма недовольным мяуканьем пробежал мимо, Майкл осторожно повернул ручку на двери спальни. Светлые занавески, трепещущие от теплого летнего ветра, белая кровать с узорным изголовьем, нежные, ароматные лилии в вазе на стеклянном столике у окна… Мужчина помнил, как едва переехав в новый дом, Мэллори сразу же кинулась облагораживать его под свои предпочтения и вкусы, быстро избавившись от черных кожаных диванов и белых, словно в операционной стен. Майкл ни в чем не препятствовал желаниям девушки, и уже вскоре каждая из комнат оказалась наполнена таким уютом и теплотой, словно в их стенах, мягкой обивке кресел и шуршании гардин осталось что-то от самой Мэллори, пропитавшись ее любовью и вниманием. Наверное, лучшего дома Лэнгдон раньше и не мог себе вообразить… Хотя, справедливости ради, он чувствовал бы себя счастливым даже ютясь с девушкой в той крошечной съемной квартирке над баром, где они с Мэллори жили когда-то. — Просыпайся, соня, — с улыбкой проговорил Майкл, присаживаясь на край постели и мягко целуя Мэллори в висок, — к тебе там уже пришли. Все еще не открывая глаз, девушка тихонько заскулила, принимаясь лениво потягиваться под одеялом. Такая растрепанная, сонная и теплая… Так и хотелось плюнуть на всю суматоху внизу и на ближайшие пару часов улечься у Мэллори под боком, ведь сам Лэнгдон сегодня проснулся не много не мало — в пять утра. — С Дэмианом все хорошо? — первым делом пробормотала девушка, не без труда разлепляя веки. — Был тут небольшой концерт из-за бабочки, но в остальном все нормально, — улыбнувшись уголком рта, ответил мужчина, поглаживая ее по обнаженному плечу, — бабушка сейчас с ним. Медленно приподнявшись на локте, Мэллори с блаженной улыбкой подалась вперед, нежно касаясь губ мужчины и шепотом проговаривая: — А я уже и забыла, как тебе идет этот костюм… Уверен, что уже нужно торопиться? — Если я испорчу запланированный тайм-лайн, твои сестры и Коко с меня кожу сдерут заживо, — усмехнулся Лэнгдон, поправляя на девушке соскользнувшую с плеча бретельку шелкового топа, — а еще надо встретить Мисти в аэропорту… Недовольно проворчав что-то в ответ, Мэллори снова прижалась к губам Майкла, ласково проводя ладонью по гладко выбритой щеке. С тех пор, как в дом нагрянуло большое семейство Уотсонов, у них будущим супругом практически не осталось возможности по-человечески уединиться. Только запрешь дверь спальни на замок, как кому-то обязательно что-то срочно понадобится… И это не говоря уже о крошке Дэмиане, который нуждался во внимании родителей и близких почти круглые сутки. Оставалось надеяться, что хотя бы короткая, но такая долгожданная неделя на Бали, куда они с Майклом отправятся уже завтра вечером, сможет восполнить все, чего им обоим сейчас так сильно не хватало. — Скажи, что я спущусь через десять минут, — с глубоким вздохом добавила Мэллори, еще раз целуя мужчину напоследок, — и осторожней на дороге, когда поедешь! А то знаю я тебя… — Да помню я! — фыркнул Лэнгдон, закатывая глаза, — твой отец на эту тему мне уже и так все мозги проел. Что правда, то правда. Мистер Уотсон всегда был сторонником безопасной езды и поведения на дороге, в отличие от Майкла, который, как иногда казалось Мэллори, мнил себя не то Флэшем из комиксов DC, не то бессмертным. Даже удивительно, как два года назад девушка едва не родила от страха уже в машине, пока они на сверхсветовой скорости добирались до клиники. Помнится, Лэнгдон тогда хорошенько получил от мистера Уотсона по шее, пускай и не буквально. Впрочем, отношения Майкла с отцом Мэллори нельзя было назвать простыми еще с самого их знакомства. Девушка все еще прекрасно помнила тот вечер, когда они с Лэнгдоном приехали в родительский дом: у бедняги Майкла то ли от долгого перелета, то ли от накрученных нервов, тогда едва кровь носом не пошла при встрече с семейством Уотсонов. Отчасти эти переживания сыграли даже на руку, уж больно застенчивым и даже жалобным оказался его вид, что не могло не растрогать миссис Уотсон. С отцом оказалось уже посложнее: разглядывая Лэнгдона с такой хмурой строгостью, словно тот задолжал ему не меньше, чем миллион долларов, мистер Уотсон все никак не желал сменить гнев на милость. Устроив Майклу долгий и въедливый допрос, уединившись с ним в кабинете, отец более или менее успокоился только с началом ужина, успев накатить пару стопок виски. На Лэнгдона же после столь дотошной беседы с мистером Уотсоном и вовсе было страшно взглянуть — кажется, он с большей охотой согласился бы снова нырнуть в Луизианские болота к крокодилам, чем еще раз остаться с отцом Мэллори наедине. Однако, деля за столом запеченную утку, закуски и домашнее вино, да и наблюдая за дочерью, что с нежностью висла у Майкла на шее, отцу ничего не осталось, кроме как сдаться в своем упрямстве. В конце концов, главное, что его девочка чувствовала себя счастливой, а ко всему остальному можно было и привыкнуть. К тому же, еще и миссис Уотсон, очарованная таким скромным и тихим мальчиком, постоянно шикала на мужа, чтобы тот перестал его донимать. В общем и целом, знакомство с родителями Мэллори далось Лэнгдону далеко не без трудностей, однако он нисколько не жалел, что рискнул на этот шаг: ведь раньше у него не было никого, кроме остервеневшей Констанс, а теперь же появилась целая огромная семья. … — Шею мне только не сломай, — недовольно пробубнил Майкл, как только Мисти с радостным визгом повисла на нем в зале прилета, — давай уже в машину… — Я так скучала! — как обычно пропустив ворчание мужчины мимо ушей, воскликнула девушка, отстраняясь назад, — как там сейчас Мэллори? И как малыш? — По дороге расскажу, — негромко отозвался Лэнгдон, бросая взгляд на наручные часы, — надо торопиться, а то если не вернусь до четырех… В общем, в машину, живо. Мисти Дэй уже и раньше наведывалась в гости в их новый дом: в первый раз — как только Дэмиан появился на свет, и остальные два — на его дни рождения. Как любила говорить Мэллори — Мисти каждый раз навещала их словно добрая фея-крестная, хоть и немного непутевая по мнению Лэнгдона. Пускай мужчина и не признавался об этом вслух, но каждый раз, когда Мисти поднимала ребенка на руки, его сердце так и замирало в тревоге: мало ли, вдруг эта растяпа его случайно выронит. Но к счастью, паранойя Майкла еще ни разу не оправдалась. Несмотря на отсутствие былого опыта в общении к маленькими детьми, Мисти оказалась просто замечательной, любящей и заботливой крестной. Приезжая в гости, девушка могла почти весь день просидеть, тиская Дэмиана, а когда тот засыпал — быстро переключалась на пушистого Ксавье. — Дэмиан на прошлой неделе как-то умудрился перевернуть неподъемный шкаф в детской, — бормотал Майкл, выезжая с парковки, — видимо, ты была права… Я думал, у него эти способности появятся уже только в осознанном возрасте. — Вы главное только не ругайте его за это, — мягко отозвалась Мисти, поправляя звенящие браслеты на руках, — быть не таким, как все - всегда непросто… Особенно без поддержки близких. — Уж мне ли не знать, — еще тише ответил мужчина, дернув бровью, — надеюсь, что никто из родственников Мэлл не заметит ничего странного, а то попробуй потом это объяснить. Немного помолчав, рассеянно разглядывая проносящиеся за окном дома и деревья, Мисти неуверенно спросила: — Ну, а что там с работой? Мэллори говорила, у тебя сейчас какой-то крупный проект… — Ага, — довольно хмуро отозвался Майкл, — вот не знаю, что случится раньше: закончится строительство или меня хватит инсульт. Нервно улыбнувшись в ответ, девушка решила больше не продолжать расспросов на эту тему. На самом деле, как ей уже объясняла Мэллори, Лэнгдон был более чем доволен своей работой. Хотя бы по той простой причине, что он как никто другой на этом свете любил командовать людьми, регулярно тыкая их носом в глупости и ошибки. И ввиду того, что за последние два года карьера мужчины резко вскочила вверх, сейчас ему вполне сходило с рук настолько хамское и высокомерное поведение. В конце концов, Майкла можно было смело отнести к людям творческого ремесла, а подобным личностям частенько прощали их странности и причуды. Добравшись до дома, уже обильно украшенного белыми цветами и световыми гирляндами, мужчина негромко предупредил Мисти: — Как будешь подниматься наверх, попробуй не попасться на глаза Вандербильт, а то обязательно к чему-нибудь прицепится. Я рубашку из-за нее уже третий раз за утро меняю. Коко и правда успела немного заиграться в своих обязанностях подружки невесты, стараясь контролировать все происходящее вокруг и совершенно не стесняясь резко высказываться в случае, если ей что-то приходилось не по душе. Стоило ли говорить, что от ее бесконечных и громких споров с сестрами Мэллори у Майкла уже приступами накатывала мигрень… — Майкл! — раздался знакомый голос, как только мужчина выбрался из машины, — где тебя так долго носит?! Через полчаса уже начинаем церемонию, ты ведь не забыл?! — Да помню я, только не ори! — огрызнулся Лэнгдон, взглянув на Коко, — все успеем, никуда эта церемония не убежит. — Церемония-то может и не убежит, а вот закат, чтобы получились красивые фотографии, очень даже убежит! — сварливо добавила девушка, в то время как Майкл демонстративно закатил глаза, — и кстати, у тебя нет жилетки посветлее, а то… — Даже не начинай, в четвертый раз я переодеваться не буду! — тут же уперся мужчина, попутно входя в гостиную на первом этаже. — А это пока не трогай! — строго скомандовала Коко, заметив, как Лэнгдон потянулся к одной из тарталеток на столе, — закуски только после церемонии! Пока можно брать только шампанское! — Я между прочим еще с пяти утра ни черта не ел, — обиженно пробурчал Майкл, однако все же убрал руку, с надутым видом отходя в сторону дивана и подхватывая с ближайшего подноса наполненный шампанским фужер. Сложно было сказать, чтобы за эти два года Лэнгдон и Вандербильт успели проникнуться друг к другу какой-то сильной симпатией, несмотря на все тщетные попытки Мэллори их подружить. Коко, прекрасно помня парню старые обиды, по-прежнему относилась к нему настороженно и скептически, а Майкл же в свою очередь старался держаться от подруги своей любимой жены как можно дальше, дабы не поцапаться с ней в очередной раз. И все же, ради спокойствия Мэллори, Лэнгдон был согласен с тем, что худой мир — всяко лучше доброй ссоры. Пока Майкл допивал второй бокал шампанского, с голодными глазами выуживая со дна плавающую там клубнику, со второго этажа послышался радостный детский визг. Дэмиан всегда был счастлив приезду своей крестной, с которой они прекрасно ладили с первого же дня знакомства. Ну, хотя бы за сына в этой предпраздничной суете теперь можно было не беспокоиться — уж Мисти точно найдет, чем его занять. А тем временем, солнце за окнами гостиной уже стало медленно опускаться к горизонту... ... Пожалуй, Майкл даже себе самому не мог объяснить, отчего так сильно нервничал, стоя под цветочной аркой, стараясь не замечать на себе растроганные взгляды десятков людей. По крайней мере мужчина надеялся, что никто из них не заметил, как сильно он вздрогнул, как только вдалеке заиграла знакомая музыка, а в проходе между витыми белыми стульями появилась Мэллори под руку со своим отцом. Настолько сияющей от счастья Лэнгдон видел девушку в последний раз, наверное, еще в тот день, когда ей впервые дали новорожденного Дэмиана на руки. Он до сих пор помнил, каким искренним счастьем тогда горели глаза Мэллори... И сейчас, когда она глядела на него сквозь подступающие слезы, у Майкла буквально земля уходила из под ног. В незамысловатом, но изящном белом платье, с маленьким букетом полевых цветов, которые были вплетены еще и в ее распущенные волосы, она казалась мужчине самой прекрасной женщиной, какую он когда-либо видел и знал. Или, как подумал бы он сам, еще будучи ребенком, она была словно ангел с тех старых рождественских открыток, которые они вместе с няней когда-то вместе перебирали в сочельник. Даже не верилось, что все это когда-то происходило на самом деле... Как только теплая ладошка Мэллори коснулась его руки, Лэнгдон снова не сдержал нервной дрожи, пробежавшейся по всему телу. Ощутив волнение Майкла, девушка, скромно улыбнувшись, ободряюще сжала его руку, замечая, как тот немного виновато улыбнулся ей в ответ. Она рядом - а значит бояться и беспокоиться больше не о чем: так было всегда и теперь останется уже на долгие-долгие годы... До самого конца.