Убежище. Часть 2

— Это была комнату Луи, следующая Найла, потом Лиама и, наконец, моя, — объясняет Гарри, пока мы идём по длинному коридору с четырьмя дверями. — Вау, прямо домик студенческого братства, — хихикаю, шагая рядом с полотенцем, плотно затянутым на груди. — Включая тонну наркотиков, алкоголя и беспорядочного секса, — подмечает кудрявый; махровое полотенце низко висит на его бёдрах. Когда мы входим в тёмную спальню, Гарри быстро проходит вперёд, зажигая лампу на прикроватном столике. Тусклый свет освещает уютную комнату. Кажется, здесь даже есть балкон. Стены полностью деревянные, по центру помещения стоит большая тёмная кровать, соответствующая тону напольного покрытия. Неожиданно. — Ого, здесь очень мило. Никогда бы не подумала, что эта спальня твоя, — усмехаюсь, ступая босыми ногами по холодному паркету. — Неужели? — парень вопросительно выгибает бровь. — Мм, ты очень современный, а вся эта старомодная обстановка кардинально отличается от той, что я видела внизу, — уточняю я. — Да, ты права, — выдыхает он с тихим смешком. — До нас, это место принадлежало другим людям, мы просто оставили всё, как есть, — бросает он, подходя к комоду. — Значит, дом был полностью обустроен? — выгибаю бровь, придерживая край полотенца, чтобы оно не упало. Гарри поворачивается ко мне спиной, открывая один из массивных деревянных ящиков. Его кожа переливается на свету от невысохших капель воды. — Можно сказать и так, — бормочет он. В замешательстве хмурю брови, ожидая дальнейших объяснений, но парень молчит. — Ты меня запутал, — раздражённо качаю головой. — Думаю, будет лучше, если я не стану вдаваться в подробности, — произносит кудрявый, подходя ко мне, протягивая красную фланелевую рубашку и тёмные боксеры. Не свожу с него глаз, забирая чистые вещи из рук. — Почему? С меня достаточно секретного дерьма, — заявляю я. Ненавижу, когда Гарри от меня что-то скрывает, он это прекрасно знает. — Слишком грязные слова для такой милой девушки, — на губах мелькает едва заметная ухмылка. — Да-да, так ты расскажешь мне или нет? — не даю ему увильнуть. — Амелия, не думаю, что ты хочешь… — Гарри, просто расскажи мне, — прерываю его, начиная закипать. — Ладно. Мы убили людей, которые здесь жили. Довольна? — парень быстро обходит меня, направляясь к кровати. Замираю на мгновение, стоя к нему спиной. Я потрясена, но ведь это не должно меня удивлять. Я прекрасно знаю, кто такой Гарри Стайлс, знаю, на что он способен. Но каждый раз, когда он говорит мне нечто подобное, я впадаю в ступор. — Здесь были дети? — тихо спрашиваю я, уставившись в стену перед собой. — Что? Медленно разворачиваюсь к нему лицом, замечая, что он уже натянул на себя чёрные боксеры, а спортивные штаны зажаты в руке. — Ребёнок. Ты убил в этом дома ребёнка? — уточняю я. Гарри на секунду замирает. Его лицо не выражает эмоций, а тело совершенно неподвижно. — Нет, — кратко отвечает, возвращаясь к своим делам. Я облегчённо выдыхаю, но тут же напрягаюсь, когда очередной вопрос на автомате слетает с моих губ. — Ты когда-нибудь убивал детей? — голос срывается, больше всего я боюсь услышать ответ. Гарри натягивает спортивки, плотно завязывая их на бёдрах. — Кто в твоём понимании ребёнок? — Любой, кто моложе меня, — поясняю я. Он выпрямляется, повернув голову в сторону, устремив взгляд в угол комнаты и кивает, избегая зрительного контакта. Желудок сводит судорога от одной лишь мысли, что Гарри убил невинное дитя. Мне всего девятнадцать — любой, кто моложе меня, слишком юн, чтобы умереть. — Насколько молодой? — продолжаю задавать вопросы. Парень колеблется с ответом, будто думает, говорить или нет. — Одиннадцать, — выдыхает он. — Что?! Пятиклассник?! — восклицаю, открыв от удивления рот. — Я знаю, ясно! Но я никогда не убивал никого моложе, — защищается Гарри, немного взволнованный моей реакцией. — Чёрт возьми, Гарри… — разочаровано мотаю головой, нахмурив брови. Одиннадцать лет — слишком мало, чтобы умереть. У меня кровь стынет в жилах. — Если я скажу, что не горжусь этим, это поможет? — добавляет он, переминаясь с ноги на ногу. — И всё же ты это сделал, — продолжаю недоверчиво качать головой, чувствуя себя разбитой оттого, что маленького мальчика или девочку лишили жизни в столь юном возрасте. — Амелия, ты прекрасно знаешь, какой я. Это никогда не изменится, — утверждает Гарри. — Знаю. Но когда ты говоришь мне, что убил ребёнка, у меня разрывается сердце, — бормочу под нос, крепко сжимая в руках одежду. — Ребёнок — такой же человек, как и взрослый, нет особой разницы, — он нервно проводит рукой по волосам. — Ребёнок невинен. — Как и половина взрослых, которых мы убили, — спокойно отвечает Гарри. — Значит, ты совершенно об этом не жалеешь? — Нет, я не жалею, что выстрелил одиннадцатилетнему пацану в голову, но, как я уже сказал, я не горжусь этим, — выпаливает он, подходя ко мне. Делаю глубокий вдох и медленно считаю до пяти прежде, чем ответить, чтобы не взорваться от бушующей ярости. — Гарри, я люблю тебя… но мне бы очень хотелось, чтобы ты думал иначе. Ребёнок — это чьё-то дитя, чья-то радость и гордость. Ты отнял у двух людей плод любви. А что, если бы это был твой ребёнок? — спрашиваю я, в попытке успокоиться. — Я никогда не окажусь в такой ситуации, потому что у меня не будет детей, — парень плотно сжимает губы, мгновенно нахмурившись. — Я говорю гипотетически… — А я реалист. Зачем отвечать на гипотетический вопрос, если я знаю, что этого не случится? — цедит Гарри, в то время как я нагибаюсь вниз, натягивая боксеры, всё ещё прикрываясь полотенцем. — Боже, Гарри, неужели так сложно ответить на дурацкий вопрос? — закатываю глаза и подхожу к кровати, сбрасываю на пол полотенце и быстро надеваю теплую красную рубашку, застегивая на все пуговицы. — Почему это так важно? — Потому что я хочу тебя понять. Что бы ты сделал, если бы кто-то убил твоего ребёнка? Как бы ты себя чувствовал? — я поворачиваюсь к нему лицом, поднимаю полотенце, промокнув влажные волосы. — Мы можем просто об этом забыть? — спрашивает Гарри, подходя к другой стороне кровати. — Почему так трудно мне ответить? — слегка щурю глаза. — Потому что я, блять, не хочу детей, так что ни один из них не умрёт, — огрызается он. Его голос пропитан раздражением. Равнодушно смотрю на него, немного задетая резкими словами. Нам нужно поговорить о будущем, вот почему я хочу услышать от него ответ. Грустно осознавать, что мы хотим разных вещей, но я изо всех сил стараюсь на этом не зацикливаться. Откидываю одеяло в сторону и забираюсь в постель. Я жутко устала и не собираюсь спорить. Поворачиваюсь на бок, спиной к Гарри, и складываю руки под подушкой. — Амелия… — доносится тихий хриплый шёпот. В следующую секунду чувствую, как позади проваливается кровать. — Ты ведь знаешь, что я не хочу таких вещей, как семья и дети, верно? — спрашивает парень. Услышав вопрос, мне становится трудно дышать, будто на грудь водрузили тонну кирпичей. — Откуда мне знать? Мы же никогда об этом не говорили… — бормочу себе под нос. Сильная рука опускается на моё бедро и тянет назад, роняя на спину. Гарри забирается на меня сверху, уперев ладони по бокам от моей головы, держась на расстоянии вытянутых рук. Он стоит на четвереньках, мои ноги зажаты между его коленями. Влажные кудри свисают на лицо, чуть скрывая тёмные зелёные глаза. — Тебе следовало догадаться, что я не из тех парней, которые хотят иметь детей, даже если мы об этом не говорим, — тихо произносит парень. — Гарри, что ты видишь, когда на меня смотришь? Я похожа на девушку, которая хочет семью и детей? — спрашиваю, сцепив руки на животе. — Да. — Именно. И если мы не сходимся во взглядах, то нам нужно об этом поговорить, — заявляю в ответ. — Амелия, такой образ жизни совершенно не подходит для ребёнка. — Господи, я же не говорю, что хочу его сейчас. Мне всего девятнадцать, но когда-нибудь в будущем… — спорю я, но Гарри меня прерывает. — С чего ты взяла, что наша жизнь когда-нибудь изменится? Амелия, меньше суток назад нас связали и держали под дулом пистолета. Как бы я ни старался тебя защитить, я не могу гарантировать, что ты всегда будешь в безопасности. Моя жизнь похожа на хождение по минному полю, я не думаю, что через десять лет что-то поменяется. Я лидер банды, которая совершила больше преступлений, чем ты можешь сосчитать. Это не работа, Амелия, я не могу просто сменить её или уволиться, — парень парит надо мной, каждый мускул его подтянутого тела напрягается, пока он пытается донести до меня свою мысль. — Значит ли это, что ты никогда не передумаешь? — холодно выдыхаю я. — Никогда, — шепчет Гарри, моё горло сжимается. Я молча смотрю на него, теряясь в глубине прекрасных глаз. — Ладно, — медленно киваю, отворачиваясь на бок, не говоря больше ни слова. Печально осознавать, что Гарри никогда не захочет того, чего хочу я. Я люблю его больше всего на свете, и сейчас мне явно не нужен ребёнок. Но от осознания, что через несколько лет парень останется верен своим принципам, становится грустно. — Всё в порядке? Или это действительно проблема? — спрашивает кудрявый, возвышаясь надо мной. Для меня это очень важно. Всю жизнь я мечтала, что однажды у меня будет своя семья: дети и любящий муж, с которым мы вместе состаримся. — Да, всё хорошо, — лгу, уставившись в пространство перед собой. Неважно, как сильно я расстроюсь, если моим мечтам не суждено осуществиться, главное, что у меня есть Гарри. Несколько часов назад я думала, что он мёртв, но он здесь. — Ты уверена? — уточняет он. Делаю глубокий вдох, вновь поворачиваясь к нему, глядя на обеспокоенное лицо. Медленно приподнимаюсь на локтях, чтобы быстро поцеловать. Мягкие губы прижимаются к моим прежде, чем я отстраняюсь. — Я люблю тебя, — шепчу я. Гарри смотрит на мои губы, а секунду спустя переводит взгляд на глаза. Он просто молчит; как бы мне хотелось узнать, что творится у него в голове. Черты его лица мягки и расслаблены, но в глазах бушует ураган. — Я тоже тебя люблю, — еле слышно отвечает он, немного неуверенно, но может, мне просто кажется. Снова ложусь и отворачиваюсь, стараясь отогнать тревожные мысли, что крутятся в голове. — Эм… Я ненадолго спущусь вниз, хорошо? — бормочет Гарри, заставляя осторожно кивнуть. Он наклоняется, нежно целуя в шею, пока я неподвижно лежу на боку. Как только парень отстраняется, чувствую, как матрас за спиной выгибается, когда он сползает с кровати и встаёт. Скорее всего, по моему голосу Гарри понимает, что что-то не так, но я рада, что он не решается продолжить. Парень пересекает спальню и выходит в коридор, тихо закрыв за собой дверь, оставляя меня в одиночестве.