Пылинки на свету

У Хаппстаблука в глазах темнело от обилия синего. Синие стены. Синие полки. Синяя драпировка. Натыканные повсюду синие... банки с... синими червями?! После этих банок синекожий продавец, с ног до головы одетый в синее, казался уже чем-то само собой разумеющимся. Кем бы ни был хозяин этого магазина, он либо обладал отменно дурным вкусом, либо давно и прочно находился в клинической депрессии. Будучи единственным ярким пятном посреди этого синего безумия, Хаппста ощущал самого себя здесь как нечто совершенно неуместное. Ему хотелось плакать, пироженку и домой. Первое он уже успешно осуществил, второе - по трезвому рассуждению - могло немного подождать, а насчет третьего прямо сейчас велись телефонные переговоры. Призрак очень надеялся, что ждать пироженкам оставалось уже недолго. Он порывисто качнулся вперед, когда продавец, назвавшийся сначала Азом, а потом Рулзом, повесил трубку телефонного аппарата. - Ну что? - выдохнул он. Темный лишь скорбно свел брови домиком и покачал головой. - Увы и ах, милейший светлячок. Боюсь, ваши товарищи давно уже изволили отбыть из замка. Премного сожалею. Хаппста беспомощно завис в воздухе, не зная, что и сказать. Как - отбыть? Почему? Разве они не должны были хотя бы поискать его? Разве в таких случаях не принято давать объявление по громкой связи или что-то в этом духе? Здесь вообще есть громкая связь?! Оооох! Он поглядел вниз, на собственные руки. Сквозь едва уловимые очертания подрагивающих пальцев на него радушно взирали синие плитки пола, перечеркнутые синей ковровой дорожкой. Вот тебе и ответ. Никто не станет искать призрака, потому что все знают, что это просто бесполезно. - Что мне теперь делать... - потерянно пробормотал он. Рулз, очевидно, воспринявший эту жалобу как вопрос, ободряюще улыбнулся и развел руками: - Вестимо, добираться домой своим ходом-с. Уж коли имел место такой конфуз, азъ инда готов пожаловать вам эскорт из королевской стражи, ибо могу и желаю. - Пока Блук продирался сквозь дебри словоблудия, пытаясь сообразить, что Темный имел в виду, улыбка последнего, однако, несколько поувяла, и он добавил: - Но тут, милсдарь, имеется один нюанс. - Какой? - мрачно спросил Хаппста, про себя размышляя о том, что экскурсия выдалась хуже некуда. - Видите ли, проход в Светлый мир затворяется сим вечером, и таковым останется на всю грядущую седмицу. Хуже и длиннее некуда. - Но как тогда... - начал было призрак, ощущая уже даже не столько обиду, сколько тупое раздражение. - Оставайтесь по ту пору здесь, в гостинице? - предложил Рулз. - Это бесплатно? - Оптимизм умирал последним. - Я вас умоляю, разумеется же нет! - всплеснул руками Темный. - Но вам, коль скоро вы умеете ходить сквозь стены, и закон, поди, не писан? - Я же извинился! - вспыхнул Хаппста. - Это было не со зла, я просто пытался найти своих! - Допустим, однако речь моя об ином. Займите пустой номер и никому о том не говорите. Что может быть проще? Призрак нахмурился и отвел взгляд. - Это неправильно, - пробурчал он. На его удивление, торговец, похоже, только того и ждал. Не успел Хаппста и глазом моргнуть, как тот отработанным движением вскочил на прилавок и принял театральную позу. Откуда ни возьмись заиграла пафосная музыка, и включилась драматическая подсветка. - Тогда остается лишь один исход! - провозгласил Темный, воздевая к потолку указующий перст. - Азъ, великодушный меценат и праведный благодетель земли сей, возьму на себя ваше содержание! Хаппста пребывал в откровенном замешательстве по поводу того, какой реакции от него ждут. В конце концов, после некоторых колебаний, он все-таки решил быть вежливым зрителем и негромко похлопал в ладоши. Судя по благосклонной улыбке, озарившей лицо Темного, это было верным выбором. Однако маразм от этого крепчать не перестал. На всякий случай Блук решил уточнить, верно ли он все понял: - Вы собираетесь... заплатить за меня? - Истинно так! - подтвердил Рулз, победоносно глядя на своего собеседника сверху вниз с обоюдной высоты прилавка и собственного роста. Призрака, однако, это не слишком устраивало, и он взлетел повыше, чтобы их глаза оказались на одном уровне. - Почему? - вкрадчиво спросил он. - Ужели не очевидно? Жизнь Темных - суть служение Светлым. Во счастии вашем черпаем мы свое благоденствие. - Рулз приложил ладонь к тому месту, где у него, предположительно, могло бы находиться сердце, тем самым подчеркивая искренность своих слов. Блук, впрочем, испытывал весьма противоречивые чувства по поводу всего этого. Какая-то часть его души до сих пор не могла поверить, что он застрял здесь на целую неделю. О боги, ну как же так? Неужели целую неделю он, обычно предпочитавший не покидать свой уютный домик дольше чем на пару часов, должен будет провести неизвестно где и неизвестно как! Этого определенно не было в планах! Как же теперь быть с двести пятьдесят первой серией "Потаенной страсти", которую он собирался тихо и мирно смотреть сегодня вечером, с головой закутавшись в одеялко на своей кровати? А с двести пятьдесят второй и всеми последующими?! Что он будет делать, если пропустит так много?! С другой стороны, то, что ему бескорыстно предложили помощь, не могло не радовать. Подумать только, этот странно излагающий свои мысли продавец вообще не имел никакого отношения к его проблеме, и при этом уже столько всего успел для него сделать! Неужели все Темные так милы со Светлыми? Это было и приятно, и чертовски непривычно, особенно для призрака, давно смирившегося с тем, что для окружающих он заметен немногим больше, чем воздух. - Может быть... - неуверенно начал он и запнулся, но все-таки решил договорить: - Я тоже смогу быть вам как-то полезен? - Правда, он решительно не представлял, в какой области и чем конкретно мог бы пригодиться. Ни один из его талантов никогда не был востребован, а уж здесь, в чужом мире, он и вовсе робел как-либо себя проявлять. Рулз, однако, явно всерьез задумался над его словами. Не теряя театральности, он возвел очи горе и собрался было потереть подбородок, но в последний момент почему-то отдернул руку. В следующую секунду он уже обезоруживающе улыбался. - Помилуйте, могу ли азъ надеяться взыскать что-либо с хрупкой шелковичной куколки, попавшей в беду? - Он порывистым движением потянулся к Блуку, явно намереваясь взять его руки в свои, но маневр не удался - узкие синие ладони прошли сквозь мерцающие розовые, не встретив никакого сопротивления. Темный досадливо скривился и поднял на призрака озабоченный взгляд. - В любом случае, сие может и обождать, ныне поведайте же мне, как пособить вам сделаться, э... более осязаемым? Хаппста, на всякий случай спрятавший руки за спину, чтобы больше их не пытались коснуться, смущенно замерцал. - Я могу сам контролировать это, когда спокоен, - признался он. - Чудесно, тогда что же вас успокоит? - Не знаю, может быть... - Ох, как же это было нагло и глупо, но ведь он сам спросил! - Может быть, фильм?.. - Фильм? - Темный слегка склонил голову набок. - Ну... да. Я люблю смотреть фильмы... С каждым словом Хаппста чувствовал себя все глупее и глупее. Нужно было как-то разобраться с этим самому, не досаждая встречным незнакомцам... Впрочем, Рулз, похоже, придерживался иного мнения. На его лице снова расцвела улыбка, и он, легко спрыгнув с прилавка на пол, первым делом прошествовал к дверям магазина, чтобы перевернуть табличку, висящую снаружи, надписью "Закрытоъ", а затем направился вглубь помещения, попутно сделав Блуку жест следовать за ним. Чувствуя, как его щеки от стыда превращаются в два розовых фонарика, тот все же покорно полетел за торговцем. Позади прилавка, за высокими стеллажами, уставленными всякой всячиной, царил густой полумрак, при ближайшем рассмотрении укрывающий целые горы хлама. Складывалось ощущение, будто сюда годами натаскивали и оставляли валяться все, что жалко было выбросить, причем - со всего королевства. Хаппста успел разглядеть изрядно покоцанные доспехи, высокие стопки отсыревших книг, несколько лопат, сачков и даже парочку велосипедов, пока в конце концов его не подвели к старенькому телевизору, скромно стоящему прямо на полу. - Извольте располагаться. - Рулз галантно указал на кресло напротив телевизора, а сам принялся воевать с искрящей розеткой. Хаппста неуверенно подлетел к креслу. Оно выглядело глубоким, мягким и по-настоящему уютным. В таком бы свернуться калачиком, прижимая к груди плюшевую игрушку. Однако сейчас он ни прижать, ни даже в руки взять ничего не мог, равно как оставались недоступными и такие действия, как сесть или лечь. Поэтому, тихонько вздохнув, призрак расположился в воздухе над креслом и остался витать там, наблюдая за действиями своего неожиданного благодетеля. Последний тем временем включил телевизор и какое-то время переключал каналы, прежде чем остановиться на том, где показывали балет. Хаппста про себя одобрил выбор. Он обожал все, что было связано с телевидением, но танцы всегда привлекали его с особой силой. Должно быть, из-за того, что сам он никогда не смог бы повторить увиденного. Как бы то ни было, очень скоро розовый призрак целиком и полностью погрузился в созерцание разворачивающегося на экране действия. Краем сознания он отметил, что Рулз отошел к телефону, что он снова с кем-то говорил и, кажется, просил разыскать брошенные посреди коридора вещи, а потом вернулся и разлегся на спинке кресла, как огромный тощий синий кот. Хаппста уже ожидал, что тот опять начнет болтать, и оказался неправ: Темный следил за представлением молча, широко раскрыв глаза, и, кажется, был заинтересован не меньше, чем он сам. Марш, полонез, па-де-де. Сарабанда. Финал. Кружащие в танце фигуры приковывали взгляд, заставляя все волнения отступить на дальний план. Спины коснулась мягкая обивка кресла. Блук подтянул к груди колени и плавно опустился на слегка прогнувшееся под ним сиденье. Как славно было снова ощущать материальный мир! Ворсинки и потертости, продавленная выемка в глубине сиденья, прохладные деревянные накладки на подлокотниках и тихое размеренное дыхание задремавшего Рулза... На душе стало так хорошо и уютно, будто он находился не за тридевять земель, а у себя дома, в окружении знакомых стен. И, что необычно, даже не один. Хаппста отвлекся от мерцающего экрана и поднял взгляд на Темного, оказавшего ему гостеприимство. Тот сладко дремал, несмотря на далеко не самую удобную позу, устроившись щекой на сложенных ладонях. Пара белоснежных прядей волос упали ему на лицо. Блук все смотрел и смотрел на эти пряди, все думал и думал о том, как сильно ему хочется их убрать, и все не делал этого и не делал. В конце концов, убедив себя, что никакого вреда этот поступок не принесет, он протянул руку к лицу Каарда. В следующий миг ему показалось, что вздрогнул весь магазин, хотя в действительности это всего лишь что-то ударилось в дверь со стороны коридора. Рулз подскочил и ошалело захлопал ресницами, а Хаппста испуганно съежился в кресле, обняв себя за плечи и не слишком успешно попытавшись прикинуться ветошью. Он и сам не понял, чего испугался сильнее - неведомых захватчиков по ту сторону двери или того, что его могли застигнуть в весьма компрометирующей позе. Дверная ручка шумно повернулась. Вися на ней, в магазин вместе с отворившейся дверью въехало маленькое, но весьма круглое и плотное существо. Ноги его не доставали до пола, а голова суетливо вертелась, озираясь по сторонам. - Пап, ты чего на ужин не пришел? - Когда существо открыло рот, стало очевидно, что это ребенок, причем в его голосе явственно звучала тревога. - Пап? Ты тут? - Еще прежде, чем кто-либо успел откликнуться, карапуз соскочил наземь и бодро побежал вглубь магазина, как к себе домой. За ним волочилась темная мантия, явно чересчур длинная для его скромного роста. И Рулз, и Хаппстаблук были обнаружены в два счета. На лице ребенка быстро сменили друг друга выражения радости, озадаченности и удивления. - А это кто? - Большая черная пика, расположенная у ребенка там, где у прочих существ обычно находятся глаза, смотрела прямо на Блука, но для верности мальчуган еще и пальцем на него указал. - Это Светлый? А ты мальчик или девочка? Что вы тут делаете? У вас свидание?! С каждой новой фразой призрак чувствовал себя все более растерянным. Даже если бы дитя делало хоть какие-то паузы между вопросами, что позволило бы начать давать на них ответы, он просто понятия не имел, какими эти ответы должны были быть. Более того, у него самого возникла масса вопросов, которые он, в отличие от пикового малыша, пока что держал при себе, не зная даже, с которого и начать. Кто это, почему разгуливает здесь так вольготно, какого еще папу пытался отыскать, какое отношение имеет к Рулзу и почему, черт возьми, на нем корона и мантия?! Впрочем, Рулз быстро взял ситуацию в свои руки. - Никто не оказывает чести беседы всяким долгоносикам, кои врываются без спросу, - отчеканил он и выразительно указал на дверь. - Ну пааааап, - попробовал было протестовать малыш, однако был встречен укоризненным молчанием. - Ну и ладно. - Явно привычным жестом ребенок развернулся, доплелся до двери, аккуратно затворил ее за собой и тут же постучал с той стороны. - Можно войти? - Можно, государь, - отозвался Рулз. Хаппста глядел во все глаза. Ребенок оказался вполне управляемым, и у него отлегло от сердца. Кажется, это испытание обещало быть не таким страшным, каким показалось поначалу, и уж явно не стоящим того, чтобы продолжать комковаться в глубине спасительного кресла. Бесшумно поднявшись в воздух, призрак завис неподалеку от синекожего Темного. Чинно и благородно дверь магазина отворилась. Ребенок, стоявший на пороге, имел вид, исполненный поистине королевского достоинства. - Папенька, - провозгласил он, неторопливо входя в помещение. - Извольте представить меня вашему гостю? - С превеликим удовольствием, - кивнул "папенька" (теперь уже не оставалось никаких сомнений, по отношению к кому ребенок использует это обращение) и обернулся к призраку. - Милсдарь, вы имеете честь находиться в обществе правителя сего славного королевства. - Я Лансер, - перебил его парнишка и широко улыбнулся, продемонстрировав впечатляющий набор зубов. Было очевидно, что он просто не в состоянии соблюдать церемонии дольше пяти минут. - Очень приятно. - Хаппста искренне улыбнулся в ответ - непосредственность ребенка действовала совершенно обезоруживающе. Впрочем, если тот и правда был правителем, а не просто играл в такового (а надо сказать, что корона, венчавшая его каплеобразную голову, ничуть не выглядела игрушечной!), пожалуй, следовало хотя бы поклониться, что призрак и сделал. Затем он перевел взгляд на Рулза, который скептически наблюдал за происходящим, и все-таки задал терзавший его вопрос: - Вы... родственники? - Да! - радостно откликнулся Лансер. - Нет! - категорически отрезал Рулз. Светлому оставалось только глубокомысленно похлопать глазами. Рулз вздохнул. - Азъ, титулованный герцог при малолетнем короле, приглядываю за ним и обучаю манерам, - объяснил он. - Сей мальчуган вбил себе в голову, что должен величать меня не иначе как отцом, и ныне отучить его от этого не представляется возможным. Тьма упаси быть его настоящим родителем, - добавил он уже значительно тише себе под нос. Хаппста не смог удержаться от еще более широкой улыбки. Все это начинало выглядеть по-настоящему милым. Тем временем Лансер подошел к призраку и внимательно оглядел его с ног до головы, явно нисколько не будучи смущен тем, что вынужден смотреть снизу вверх. - Ты розовый, как темная конфета! - заявил он и, не дав своему собеседнику времени отреагировать на этот неожиданный комплимент, спросил: - Как тебя зовут? Казалось бы, вопрос был проще не придумаешь, но Хаппста замешкался с ответом. Во-первых, он только сейчас понял, что провел никак не меньше часа в чужом магазине, пользуясь гостеприимством хозяина, и даже не представился. А во-вторых, чего греха таить, он не любил своего имени. Оно звучало так, будто обязывало его постоянно находиться в приподнятом расположении духа, и именно так трактовали его окружающие. А Блук испытывал счастье далеко не всегда; напротив, он любил побыть в лирическом настроении и даже всплакнуть, за что частенько был попрекаем. Будут ли на него сердиться, если он представится вымышленным именем, которое не стало бы нависать над ним мертвым грузом? Наверное, нет? Вряд ли кому-то будет дело. - Ох... - Призрак отвел взгляд, набираясь смелости, и наконец ответил: - Я... Метта. И мир не перевернулся.