Трансильванские галушки

      Обширные бедра мягко покачивались при каждом шаге и будто немного подрагивали своими изобильными формами. Эти движения заставляли разворачиваться и не отрывать глаз мужчин и тихо вздыхать женщин. С легкой завистью и восхищением. Юбка-карандаш туго натягивалась на бедрах, едва не треща по швам, и прикрывала собой лишь половину ляжек. Что одни были шире едва ли не человека.       Мина перевела дыхание. Семь ступенек окончательно выбили из нее душу. Ну почему нужно было выбирать для кабинета директора именно второй этаж?! Будто этот неприятный тип специально хотел поиздеваться над затурканными подчиненными и загонять их беготней по лестницам. И если более легкие на подъем коллеги преодолевали это расстояние за пару секунд, то для женщины подъем растягивался на добрых пять минут, в течение которых надо было отдышаться на каждой ступеньке. Если бы было можно, то Мина бы вообще не выходила из отделенного сотрудникам закутка, но работа в такой серьезной компании подразумевала постоянное присутствие в каждой части огромного здания.       Одернув запузырившуюся юбку - в последнее время та начинала сильно впиваться в нежную кожу - женщина уверенно пошагала дальше, преодолевая две последние ступеньки. И лишь оглянувшись назад, на сломленное припятствие, улыбнулась. Но улыбаться пришлось недолго - следующим испытанием оказался дверной проём. В котором сейчас кто-то стоял, уткнувшись в экран телефона. Если дать себе труд всмотреться в невзрачное хмурое лицо, то можно было бы отличить одного из сотрудников отдела Мины, что славился своим упрямым и нелюдимым характером.       Вот и сейчас он поднял на секунду голову, скользнув глазами по роскошной женщине, которая умоляюще смотрела на него, явно давая понять, что парень мешает ей пройти, а просить его она не хочет. Но гримаса отвращения явно дала понять, что этот Цербер Мину не пропустит. Женщина вскинула голову. Не хочешь? Гордый? Ну и я гордая, унижаться не стану. Такие маленькие стычки часто происходили между ними, постепенно переростая в холодную войну. То на конференции Мина займет себе два стула, оставив коллегу скрипеть зубами от злости и стоять по три часа не приседая. То он заберет последний пакетик кофе из шкафчика, чтобы ей насолить. Ну и вот такие моменты, когда они сталкивались в коридорах, не давая друг другу пройти, словно два упертых барана, тоже входили в этот маленький список гадостей ближнему.       Решительно вздернув носик, Мина прошествовала к парню, смерила его злым взглядом и принялась протискиваться между ним и косяком, так, что последний даже затрещал. Хотя очень хотелось бы, чтобы трещали ребра у этого хама.       - Эй! Смотри, куда прешь! Тут люди вообще-то стоят! - Взвизгнул прижатый мягким, но крепким бедром мужик и брезгливо отскочил в сторону. Победа!       - Пусть люди не стоят посреди прохода! - Бросила, не оборачиваясь, Мина, честно стараясь не улыбнуться. Но получалось плохо, и торжествующая ухмылка пробежала по пухлым губам, густо накрашенным яркой помадой. Выкуси. В следующий раз вообще придавлю и извиняться не стану.       С гордо поднятой головой дама прошествовала к кабинету в самом конце коридора, который ненавистный начальник избрал своей крепостью. Иначе это и назвать было нельзя, ибо двойная дверь с мощным замком и всем известное пуленепробиваемое окно - давняя тема шуточек всей компании - придавали боссу славу параноика. Еще один неприятный тип, с которым Мина старалась поменьше пересекаться даже в рабочее время, быстро сдавая и принимая работу, чтобы не оставили на разговор. По этой же причине все её отчеты всегда были выполнены идеально. Кому хотелось бы слушать выговор от нервного и желчного крикливого человека, который лишь по недоумению стал начальником столь крупной фирмы.       Но слушать приходилось. По неприятному стечению обстоятельств, Мина была не только самой пышнотелой представительницей женского штата компании. Но и самой задолбанной. Нет, ну действительно, сколько можно постоянно к ней придираться! Женщину это изрядно злило и, если бы не хорошая оплата, она бы давно уволилась к чертям собачьим. Постоянные замечания касательно её внешнего вида, постоянные наставления, поучения и требования "вступить на путь истинный" (как им всем неймется заставить ее похудеть), да чуть ли не прямые оскорбления! И ладно бы только начальник. У кого не бывает нудного босса-садиста, на которого можно жаловаться дома и говорить, что он совсем заел. Но нет же, за ним и все остальные подхалимы так и норовят вставить свою шпильку. Больно умные, видно.       Мина вздохнула. Ну ничего. Вот еще недельку потерпеть, и можно будет взять отпуск и забыть о работе на целый месяц. Месяц дома, какая прелесть. Где никто не зудит над ухом и можно расслабиться, ловя волну спокойствия. Но пока - работать. Поставив здесь большую, круглую, как она сама, точку, женщина одернула край форменной рубашки, что очень уж плотно очерчивала большой свисающий животик. И постучалась в дверь, приплясывая на неудобных каблучках перед кабинетом. Чисто пудель выпрашивает косточку у хозяина, мелькнула грустно-неприятная мысль. А потом дверь отворилась. Ну, понеслась!       - Доброе утро, вызывали? - Её круглое лицо в обрамлении темных кудрей просунулось в кабинет первым, и женщина через силу заставила себя улыбнуться, чтобы не выглядеть совсем уж недовольной.       Хотя, уж ей-то до этого определения было далеко. По сравнению с боссом... Тот, только её увидел, сразу перекривился так, будто ему насильно скормили лимон. Наверное, начальник тоже не хотел бы видеть эту дамочку у себя в кабинете, но пришлось ему оторвать задницу от кресла (весьма худую и костлявую задницу, стоит отметить) и предложить Мине присесть.       - Доброе, доброе. Вызывал. Садись. - Говорил он какими-то рублеными, скупыми фразами, будто боялся сказать больше, чем нужно. Мина послушно опустилась в предложенное кресло напротив, поерзав, чтобы уместить изобильные бедра в тесное пространство. Кресло жалобно скрипнуло, протестуя против такого веса. Вместе с этим звуком лицо начальника приняло совсем противное выражение, будто женщина нанесла ему личный ущерб, приняв предложение сесть. Интересно, ей что, остаться стоять надо было? Вот еще. Она ему не школьница, чтобы навытяжку стоять, и не рабыня.       Сам босс садиться не стал и принялся мерять кабинет шагами, при каждом из которых он выплевывал не больше одного-двух слов.       - Думаю. Ты должна. Знать. - На "ты" блестящие злые глаза впились в кругленькую фигурку Мины, словно желая прожечь в ней дыру. - У нас. Другие времена. Сейчас компании. Требуется. Совершенно новый. Тип работника.       Монотонное плевание фразами навевало на Мину тоску, и она вздохнула. Началось. Сейчас ей еще что-нибудь предъявят, хотя уж к такому обязательному работнику, как она, претензий быть не должно.       - Новый! - Повысил голос начальник, видя, что подчиненную нисколько не проняло. - В современном мире. Нужны. Современные люди. Они. Представляют лицо. Компании. А лицо! Должно быть! Привлекательным!       Нет, возможно, на взгляд обычного человека, особо привлекательной Мина не была. Но это только на первый взгляд. За внешней полнотой и тяжеловесностью внимательный человек мог бы разглядеть ту южную, дикую и соблазнительную красоту, которыми славились румынские девушки.       Румянец на круглых щеках, из которых черными угольками глядели пусть небольшие, но жгучие глаза цвета горького шоколада. Довольная кошачья улыбка на губках бантиком, ярких даже и без всякой помады, бывшей лишь дополнением. Изогнутые брови, придававшие девушке залихвасткий вид. Будь она килограммов на девяносто полегче, то это была бы настоящая вампиресса из старых легенд, чей один только взгляд лишал воли и сил сопротивляться хищной красоте. Лишний вес смягчил эти острые черты, сделав из Мины скорее ленивую домашнюю кошку, чем дикого лесного тигра. Но красота у неё была, у неё было обаяние, что вообще вещь редкая. Харизма не потеряется в лишних кило, ее не спрятать.       - Вы считаете моё лицо непривлекательным? - Вопросительно склонила голову женщина, наслаждаясь появившимся на лице начальника выражением полной растерянности. Он явно не ожидал, что его столь бесцеремонно перебьют. На скулах его проступила краска.       - Я не. Сказал. Что вы... - Мужчина замялся, и взгляд его стал из жесткого каким-то затравленным. - Непривлекательны.       - Тогда в чём причина, я не понимаю? - Отличительной чертой Мины, кроме пышных форм, конечно, была её привычка ввязываться в конфликты с удивительной лёгкостью и будто бы даже не задумываясь. Она прекрасно понимала, что злить начальника не надо, а то влепит очередную претензию. Но как хотелось заставить этого типа изойти слюной в споре.       - Может быть, я недостаточно хорошо делаю свою работу? Так проверьте мои отчеты, вы сразу убедитесь, что я все делаю вовремя. Нет? Тогда я не понимаю, зачем вы меня вызвали. Вам ещё что-то не нравится? Может, я вам не нравлюсь? - Немалая тушка поднялась с кресла, заставив начальника дернуться к другой стороне стола. Теперь роли поменялись. Пришла очередь Мины возмущенно смотреть на испуганно-смущенного босса, который в свою очередь явно побаивался этой тяжеловесной дамы. Про то, как эти двое цепляли друг друга, говорил весь отдел Мины. За свой слишком подвешенный язык и нежелание молчать Мина вновь и вновь платила собственными нервами.       - Да, вы! Вы! Не нравитесь! - Окончательно забившийся в угол мужчина отгородился от Мины папкой с бумагами. - Вы портите! Лицо нашей компании! Ваш внешний! Вид! Ваш вес! В конце концов!       Дрожащая рука обвела низенькую, но почти круглую фигуру. Мина обиженно сложила руки на животе, смотря прямо в острые глазки. - Да и характер. У вас. Не сахар. Я долго. Терпел! Но теперь. Прошу вас! Напишите! По собственному!       На последних словах визгливый голосок нервно дернулся - это женщина невольно шагнула вперед, не веря своим ушам. Начальник, выглядя взвинченным и будто испуганным, прикрылся даже папкой. На всякий случай. Потом зашипел и бросил бумаги на стол, как жгущие руки угольки. Мина же пыталась переварить все только что услышанное.       Видя, что ничего ему не угрожает, босс нервно провел рукой по лысеющей макушке, откашлялся и продолжил уже более спокойным тоном. - Поймите. Мы - серьезная. Компания. Я и так. Долго. Вас терпел. Но больше. Так невозможно. Я не. Хочу. Вас обидеть. Поймите.       - Я понимаю. - Голос у Мины внезапно стал тихим. Она подняла лихорадочные, непонимающие еще глаза, в уголках которых были готовы проступить слезы. И надломленно, дрожаще принесла:       - Сегодня же... Напишу.       Потом всхлипнула, вытерла краем рукава глаза и, пролепетав плачущее "простите", вылетела за дверь так быстро, как позволяла её фигура.       - О, ты уже вернулась. - Дома Мину встретил знакомый запах ещё горячей пищи и густой мягкий голос из кухни. Одного звука этого голоса обычно хватало, чтобы успокоить любые душевные терзания женщины. Но сейчас она была слишком расстроена и слишком сильно сжимала в руках прозрачную коробочку с аккуратным красивым тортиком, чтобы хоть что-то слышать. Опустив голову, она побрела к кухне, тяжело и грузно переставляя отекшие за день, и оттого еще более тяжелые ноги. Пока не уткнулась носом в теплое широкое препятствие, загородившее ей путь. Лишь тогда Мина встрепенулась, будто возвращаясь в реальность.       - Все нормально? - Уже обеспокоенно произнес над ухом баритон, и в нем появились нотки тревоги. Мина завертела головой, всхлипнула опять, хрустнув пластиком коробки, и плечи ее задрожали.       - Меня... Меня уволили! - Вслед за этим последовали побежавшие по щекам слезы, и женщина ткнула коробку в руки мужчины, отвернулась и расплакалась.       Коробку в спешном порядке водрузили на стол, и вокруг давно исчезнувшей талии Мины свернулись горячие ладони. Они не смогли сойтись на животе, но так ласково и нежно обняли женщину, будто пытались спрятать её в коконе из тепла и спокойствия. Чтобы ни одна беда не коснулась любимой, а по нежно-персиковым щекам не бежали слезы.       - Тише, тише. Это ещё не конец света. - Мужчина сочувственно вздохнул, и в тоне его слышалась отеческая забота. От этой заботы почему-то сразу высыхала соленая влага, и становилось по-домашнему тепло на сердце. - Ты всегда можешь найти новую, которая будет тебе по душе. Я уверен, сотни компаний перегрызутся друг с другом за такую чудесную девушку...       Мурчащий голос упал на октаву ниже, звуча на самой границе с каким-то ласковым рыком. Мина перестала всхлипывать и прикрыла глаза, чувствуя, как по вискам расходится тепло. А когда завитых мелким бесом кудрей у уха коснулись влажные губы, стало совсем горячо и уже не до плача.       - Спасибо... - Мина рвано вздохнула и отстранилась, впрочем, не вырываясь из кольца рук, сомкнувшемся на животе. - Умеешь же ты утешить.       - Не могу видеть, как ты плачешь. - Согласился баритон, и женщина подняла глаза, смотря в два еще более темных, чем у нее, почти черных уголька. Что одновременно и смеялись, и тревожно ощупывали круглое лицо, ища остатки печали. - Мне куда больше нравится, когда у тебя в глазах звезды, а не слезы.       - Михель! - Даже улыбка посетила поникшие черты, словно увядшая роза распустилась в вазе с водой.       Мужчина лишь хмыкнул и еще крепче обнял мягкое тело. Мина почувствовала, как ее прижали к обширному животу, свисающему более чем до середины бедер, и потерлись о плечо. Иногда повадки мужа напоминали ей чем-то больших кошачьих. Разжиревший ласковый зверь, послушно ластящийся под руки.       - Пошли на кухню. Я знаю, чем тебя утешить.       И они пошли. Мину усадили на высокий широкий диван, служивший супругам заменой обычной хрупкой мебели, и она просто таяла от той нежности и заботы, которая вдруг окутала её. Словно после долгого холода она окунулась в тепло, проникшее в каждую клеточку и согревшее саму душу. Впрочем, так оно и было. После беспросветной зимы, неприятной, выматывающей силы работы, Мина вернулась домой, где её всегда ждали и были готовы поддержать. Что это, если не тепло родного очага? Согревающий, но не сжигающий огонь, который пылал в двух соединившихся в одно душах. И сожаления о работе вдруг показались женщине странными, даже ненужными. Как можно было сокрушаться о том, что никогда не сравнится с этим очагом, о людях, которые стремились лишь потушить ее пламя, а не разжечь. Это так глупо, что захотелось смеяться. И Мина усмехнулась, прищурив едва видные за щеками глазки еще больше. Подперла пухлой мягкой ладошкой голову и с вновь вспыхнувшим умилением посмотрела на любимого, который сейчас вертелся волчком, стремясь ей угодить.       Спустя пару минут вкусный запах стал еще сильнее, и перед женщиной опустилась большая глубокая миска, до краев полная аппетитных подрумяненных галушек. Сверху все это золотистое великолепие было щедро полито соусом из сметаны и зелени, источало просто умопомрачительный аромат и исходило паром. Мина улыбнулась. Путь к сердцу через желудок лежал не только у её мужа. Но и у самой дамы, чего она нисколько не стеснялась и не скрывала. В голове невольно всплыли обидные слова теперь уже бывшего начальника. Но в этот раз вместо горя Мина почувствовали искреннее желание доказать всему миру, что ни одна сволочь не имеет права её оскорблять. Раз её пышные формы так бесят других, что ж, девушка не постоит за тем, чтобы их ещё больше увеличить назло другим и на радость себе.       - Мм, как вкусно пахнет. - Мина притянула поближе полную галушек миску, с уже предчувствуя, как это отразится в будущем на остатках фигуры. Но если у других женщин это вызвало приступ ужаса, то у Мины лишь разыгрался аппетит. Диван жалобно заскрипел, и рядом расположился отнюдь не маленький человек, рядом с которым женщина казалась совсем крошечной, как по росту, так и по огромному весу.       - Главное, чтобы на вкус понравилось. - Михель довольным взглядом посмотрел на жену, уплетающую галушки за обе щеки. У него самого на тарелке было почти в два раза больше - сто семьдесят четыре килограмма живого веса сытно накормить не так уж и просто. Особенно, когда постоянно приходилось отвлекаться на чудесное зрелище рядом.       - Очень нравится! - В доказательство Мина отправила в пухлые губки еще парочку румяных галушек. - Оторваться невозможно.       - Это хорошо. Откармливайся, чтобы потом было, что есть. - На подобную шутку женщина только фыркнула, прекрасно знакомая со странным чувством юмора у мужа. Впрочем, это даже немного льстило.       - Если уж и есть кого-то из нас двоих, так это тебя, обжора. Скоро в дверь пролезть не сможешь. - Мина оторвалась не секунду от еды и показательно потрепала мужа по животу, едва умещающемуся у того на коленях. Этот жест вызвал у Михеля лишь тихое хихиканье, и он отсалютовал ложкой, как бы признавая победу женщины в маленьком словесном поединке.       - Буду с нетерпением ждать этого дня. Еще галушек?       - Тащи. - Махнула рукой Мина. И откинулась на спинку дивана, чувствуя, каким полным и тугим стал мягкий раньше животик. Это чувство вызвало у неё приступ нежности к себе, Михелю и вообще всему на свете. Да уж, скоро и она в дверь будет протискиваться боком. - И еще тортик...       Когда новая порция благополучно уместилась в желудках, супруги довольно переглянулись. Мина подтянула поближе коробку, открывая сладкое великолепие. Что так и умоляло его скорее съесть, обещая ударную дозу калорий и сахара своими взбитыми сливками и нежным бисквитом. Вместо того, чтобы пользоваться столовыми приборами, женщина подхватила кусок торта рукой, сразу перемазав в нём и руки, и щеки, и губы, и даже кончик вздернутого носика. Это так мило смотрелось, что Михель рассмеялся, пока стирал пятна крема салфеткой, возвращая маленькой неряхе прежний вид.       - Какая же ты свинка, Мина. - Капельку крема, оставшуюся на губах, мужчина убрал легким поцелуем. Правда, чтобы поцеловаться, пришлось сильно наклоняться - иначе двое просто не могли дотянуться друг до друга. Пышные формы становились непреодолимым препятствием. - Вся извазюкалась.       - Зато... Ик! Зато стану еще чуточку толще. - На лице женщины появилось довольное выражение. Маленькая пухлая ладошка потерла ноющий живот, а в следующую секунду её накрыла чужая, большая и тяжелая, принявшаяся кругами наглаживать тугое пузико. - И плюну на всяких мудаков с работы...       Речь Мины прервало еще одно негромкое "ик", и она прикрыла рот ладошкой, смутившись. На чуть смугловато-молочной коже проступил румянец. Но у Михеля это вызвало лишь умиление. Жена вообще все время умиляла его. Словно была маленьким, ну ладно, не маленьким и очень сильно упитанным, но таким забавным котёнком. Даже чихала она как котёнок.       - Кстати, насчет "толще". - Михель на секунду оторвался от тисканья нежного брюшка и поднял глаза, хитро прищурившись. - Я хотел приурочить это к твоему отпуску, но теперь можно сказать и раньше.       - Ты о чём? - Мина сонно разлепила веки. От обжорства и тепла её разморило, и женщина, пригревшись, откинулась на широкое плечо, позволяя аккуратным рукам массировать то место, где тихо урчал набитый желудок.       Михель немного отстранился, высвобождаясь, и тяжело запыхтел, пытаясь поднять свою тушу. Сделать это и так было трудно, а уж после плотного ужина мужчина чувствовал себя совсем неповоротливым, словно кит, которого выбросило на берег.       - Не поможешь немного?       Встать ему удалось лишь после хорошего тычка от Мины, да и то - лицо покраснело от прилива крови, а на виске истерично забилась жилка. Но мужчина лишь хмыкнул, явно не собираясь обращать внимания на тревожные симптомы избыточного веса. Ноги он пока еще переставляет, и ладно. Осознание собственной толщины, остро подступавшее после вот таких вот моментов, ничуть его не пугало, скорее наоборот.       - Я хотел сделать тебе сюрприз. Ты как-то пожаловалась, что за поздний месяц набрала всего три килограмма. Ну я и решил немного тебе, да и себе в этом помочь. - Рухнув обратно на опасно скрипнувший диванчик, Михель открыл ноутбук и поставил его себе на живот. Старая привычка, возникшая после того, как он однажды не смог дотянуться до стоящей на столе тарелки во время особо плотного обеда. Куда удобнее оказалось ставить вещи сразу на брюхо, благо размер позволял.       Мина заинтересованно приоткрыла глаза, лениво придвигаясь ближе. Да, в последний год она и впрямь как-то медленно набирала вес, буквально по два-три килограмма за месяц, что её очень злило. И опять, обычный человек очень удивился бы такому ходу мыслей. Но не эта женщина.       Десять лет назад, когда им было по двадцать - двадцать пять, они с Михелем познакомились в интернете. Но не на обычном сайте знакомств. Оба наших героя относили себя к небольшой и довольно странной "конфессии" - к липофилам. У этой парафилии много названий, но они предпочли это. И именно на общности взглядов Мина с Михелем и сошлись. Она любила мужчин попышнее - он засматривался на женщин в теле, в итоге расчет оказался верным. И спустя столько лет взаимные чувства не только сохранилась, но и стали еще крепче. Кроме общей страсти к полноте двое нашли и другие, многие и многие. А липофилия стала приятным дополнением к жизни.       Конечно, они прекрасно понимали все сложности и опасности данного увлечения. Но уверенности Мины хватило бы на десятерых, а Михель никогда не перечил, заботясь о том, чтобы любимая не страдала от своих желаний. И не переставал восхищаться, смотря, как она расцветает, будто изысканная роза - излишняя полнота её ничуть не портила. Спустя время после начала отношений, женщина настояла, чтобы и Михель набрал вес. Что же, он согласился. И преуспел в этом, сейчас будучи даже толще.       - Ну как тебе? Ничего программка, согласись? - Раз в последнее время жена была недовольна замершим на одной отметке весом, то Михель искренне хотел помочь ей в этой беде. А всемогущий интернет подбросил отличный способ устранения проблемы.       - Поверить не могу... - Узкие глаза Мины восторженно распахнулись, и она забрала ноутбук, принявшись тыкать курсором в надписи. - Неужели такое существует... Целый курорт, мамочки! Михь, Михь, только скажи, что мы туда едем, скажи, что едем!       - Мы туда едем. - Смех мужчины заглушил восхищенный громкий писк, и Михель был вознагражден страстным поцелуем. - Я уже купил путевки, так что следующую неделю мы будем встречать уже там.       Ноутбук отложили в сторону, и в освещенной мягким светом кухне задернулись шторы.