Трансильванские галушки

      Мотор машины утих, и авто остановилось прямо у больших черных ворот из кованой стали. Причудливые завитушки на них образовывали странный узор, который издалека почему-то казался похожим на изображение большого пышного торта. Или это просто так казалось. По крайней мере, Мине, успевшей в дороге знатно проголодаться, сейчас везде виделись намеки на еду. Да, дома она плотно закусила перед долгой поездкой, но привыкший есть много и часто организм требовал закинуть в себя еще немножко.       - Ну, приехали. - Михель вытащил ключ зажигания. Потом взгляд его скользнул по нетерпеливо ерзающей жене, и мужчина улыбнулся. - Я тоже хочу поскорее туда.       - По мне так видно? - Женщина одернула край пальто. За стеклом машины была зима. Теплая, но снежная. Снег падал с серого неба крупными хлопьями и кружился в потоках воздуха, завораживая глядящего. Отпуск пара всегда брала именно в это время года - лето они не любили, изнывая от жары, весна и осень была противна своей слякотью. А зима, когда лишний вес не приносил неудобств, а наоборот - грел, была самым лучшим временем для отдыха.       - Я чувствую, когда ты нервничаешь. - Накинув длинный шарф с крупными петлями на шею, Михель завязал его концы. Потом повернулся к жене и ласково натянул шапку на розовые, полупрозрачные от света уши. - Не беспокойся. Все будет идеально. Это будет наш самый лучший отпуск.       - И самый странный. - Сдвинув шапку с глаз, Мина белозубо хмыкнула себе под нос, пока Михель выходил из машины. Дверь открылась, и женщина протянула мужу руку, чтобы он помог ей вылезти наружу.       А когда она немного неуклюже встала на скрипучий снег, то глазам Мины открылась поразительная картина заснеженного сада, разбитого вокруг невысоких аккуратных домиков. Слабо светились в утренне-дневном мареве широкие окна, из которых прямо тянуло уютом и теплом. Отчего-то Мина поняла, что выбор курорта у вершин Карпат был самым правильным. Лучше места для реализации своих тихих мечтаний они бы не нашли. Михель отдал ключи парковщику и подхватил жену под локоть, словно желал защитить от внешней зимней вьюги. Та пискнула что-то про чемоданы, но и понять не успела, как оказалась уже в многоголосом теплом холле гостиницы.       Путь словно смазался, и женщина восхищенно подняла голову к потолку, рассматривая вроде и небогатое, но такое приятное оформление интерьера. Сразу чувствовалось, что здесь все людям и для людей - вокруг сновал улыбчивый персонал, холл радовал диванчиками, поставленными там и тут, а в углу притулилась кофемашина. Отправив мужа к небольшой очереди у ресепшена, Мина стянула шапочку, чувствуя, как ей сразу стало тепло. И, чтобы скоротать время, взяла картонный стаканчик, полный обжигающего кофе. С шапкой из пенки наверху и мягким привкусом сливок, отбивавшим горечь.       Болтая ногами, женщина упала на один из диванов. Её глаза принялись скользить по окружающему, выцепляя фигуры людей, смех, разговоры. Все до единого постояльцы были полными. Приятные округлые черты, мягкие линии - у кого полнота была небольшой, у кого уже излишней. Но люди выглядели счастливыми. Не было ни одного недовольного или грустного лица, ни одна парочка только прибывших и уже уезжающих не ссорилась друг с другом. Мина помнила многие другие гостиницы, и с ними связывались громкие и бесконечные скандалы отдыхающих, которые изрядно действовали на нервы.       Сделав глоток кофе, женщина вздохнула. Ей уже нравится этот отпуск. Даже нет, не отпуск, она же уже не работает. Отдых. Именно так. А для чего создан зимний отдых, если не есть до отвала, много спать и смотреть фильмы, прижавшись друг к другу. Да, кто-то катается на лыжах, кто-то едет в русскую зимнюю тайгу, а кто-то покоряет Эверест. Но это не её. Все, что было ей надо, она уже покорила. Мужчина мечты - стоит у ресепшена и постоянно оборачивается, чтобы узнать, где его ненаглядная. Работа? Она найдет новую, которая точно будет ей по душе. Дети? Это не её мечта, и она никогда не хотела быть матерью. Ей достаточно. Она хочет просто отдохнуть. А все эти липофильские задумки... Ну что ж, она любит свой внешний вид, любит свой вес, любит все это. Так пусть они будут приятным дополнением к трем месяцам абсолютной свободы вместе с любимым.       Кофе подошел к концу, и Мина отставила стаканчик. Внутри стало тоже тепло и приятно, горячее ощущение заплескалось в желудке, побежало по венам, и стало совсем хорошо. Женщина на секунду прищурилась, чтобы насладиться этим ощущением. А открыла, когда её плеча легко коснулись ладонью.       - Ты заснула? - Это оказался Михель, его добрые смеющиеся глаза смотрели на и впрямь немного заспанное лицо жены. - Извини, что я долго. Там твой совет нужен.       - Мм? Хорошо... - Мина моргнула, убирая легкий туман перед глазами. Надо же, она и впрямь заснула. От тепла разморило прямо на удобном диванчике. Женщина вздохнула. Выспаться она еще успеет. А сейчас есть кое-что поважнее.       У стойки их встретила молодая, лет двадцати двух-трех, немного пухловатая девочка в синей униформе. Красивый костюм, что-то среднее между нарядом стюардессы и официантки, кругло натягивался на милом выступающем животике и подчеркивал покатые плечи. Типичная фигура яблока - ноги у девушки были совсем стройными, а руки лишь немного полными. На них можно было даже застегнуть маленькие золоченые часы.       Завидев возвращающихся супругов, работница курорта улыбнулась совсем не наигранной улыбкой. И протянула руку, осторожно и крепко пожимая поданную в ответ крупную, но маленькую ладошку Мины.       - Здравствуйте. Меня зовут Адель, на эти три месяца - я ваша персональная помощница, экскурсовод и фидер. - "Стюардесса" на последнем слове еще раз сладко улыбнулась. Видимо, эта работа доставляла ей искреннее удовольствие.       - Мина, очень приятно. - Та кивнула, переводя взгляд на мужа. Михель на красавицу не смотрел. Его взгляд прыгал по убранству гостиницы - разглядеть его за заполнением документов он не успел.       "Стюардесса" протянула несколько бумаг и ручку, пояснив:       - Это соглашение. Вы должны подписать его лично. Внимательно прочитайте, что не понятно, уточните.       - На вопросительный взгляд Мины девушка добавила:       - Это нужно, чтобы вы ознакомились с работой курорта и потом не имели претензий. А после я вам немного расскажу о самой программе отдыха.       Будучи человеком весьма дотошным, Мина вчиталась в несколько листков текста. По мере чтения на лице её появлялась все более довольная и немного хитрая ухмылка.       - Ну что ж, мне все нравится, так что претензий не возникнет. - И широкая, как и её хозяйка, подпись была поставлена. Девушка передала бумаги на стойку администратора и, оправив шелковый платок на воротнике формы, приглашающе повернулась.       - Тогда вот ваши ключи, и мы можем начать. Я покажу, где у нас находятся лифты, ресторан, а так же все, что в это время года поможет приятно провести время.       Цокающие каблучки в количестве двух экземпляров и большие тяжелые ботинки направились по коридорам... На самом деле, идти пришлось не так уж и много. Само здание гостиницы было разделено на части, соединенные воздушными мостами. В центре - сам центр, огромный лишь на первый взгляд. На самом деле здесь все было сделано специально для того, чтобы двигаться гостям курорта приходилось как можно меньше. На каждом шагу стояли диванчики и кресла, уже занятые отдыхающими, лифты сновали между этажами, а все было так плотно укомплектовано, что сделав два шага по стеклянному теплому переходу, можно было оказаться в номере, а еще два от лифта - и попасть либо в кинозал, либо в ресторан, либо еще куда-нибудь. Да, здесь было кино, был бассейн под крышей, где можно было скорее лениво лежать, чем плавать. Один этаж был полностью отделен на небольшие бутики и магазины - на случай, если кто-то перерастет свою одежду.       Мина шла и не верила своим глазам. Это казалось каким-то раем на земле, мечтой, которая точно не могла сбыться. Сколько раз в её голове мелькала мысль, что она хотела бы оказаться в таком мире, где её вес не считался бы чем-то зазорным, наоборот. А сейчас у нее перед глазами разворачивалась картина того самого мира, где тебя не будут притеснять за внешность. И даже помогут еще немного её изменить. Запах вкусной еды, пропитывающий собой все здание, добрался и до женщины, заставив её желудок голодно булькнуть. Она ведь приехала сюда отъедаться. И без как минимум двадцати новых кило не уедет, благо, здесь все устроено специально для того, чтобы толстеть и не испытывать проблем.       - А вон там находится ваше крыло. Комнаты прямо и направо. - Переливчатый голос "стюардессы" вырвал из таких сладких мечтаний и заставил посмотреть туда, куда указывала пухлая длиннопалая ладонь. Весь второй этаж представлял собой два вложенных друг в друга круга. Один - внешний - был огромной кольцевой галереей с прозрачными окнами до пола, от которой отходили воздушные мосты к домикам. Вся гостиница была своеобразным пауком, раскинувшим длинные лапы. А внутренняя часть второго этажа, к которой посетителей поднимали жужжащие лифты, оказалась одним большим залом ресторана. Это оттуда так аппетитно пахло, что трудно было игнорировать желание заглянуть внутрь.       Третий этаж оказался отведен под торговый центр, эдакий "гардероб" для отдыхающих. Когда Мина увидела его собственными глазами, то просто ахнула, восторженно разглядывая сотни метров пространства, горящие вывесками и шуршащие, звенящие, скрипящие самой разнообразной одеждой и обувью. Курорт пользовался славой у поставщиков - все вещи расходились в считанные дни. Михель, которому Мина при виде этого зрелища вцепилась в руку, тяжело вздохнул. Понял, что тут ему предстоит провести не мало времени.       Огромный четвертый этаж шумел внутренним бассейном. И опять круговое строение - в центре под куполом плескался бассейн, впрочем, зимой не очень популярный у посетителей. А вокруг него шли кольцом развлекательные залы, отделенные каждый друг от друга. И прелесть всей гостиницы была в том, что можно было почти мгновенно попасть к нужному тебе месту, не обходя по кругу весь этаж, а просто поднявшись на лифте.       Лестницами здесь пользоваться явно не любили, усмехнулся про себя Михель, смотря, как впереди них грузно переваливается чрезмерно толстый человек, весящий все двести кило. Именно этот порог поставил себе мужчина на эти три месяца. Тридцать килограммов, которые предстояло набрать. Он немного отстал от идущих впереди женщин, которые активно что-то обсуждали. Михель даже знал, что. С увлечениями своей жены он был знаком, и, судя по тому, как краснели щеки Мины, она спрашивала вещи очень интересные. Но Михеля заботило совсем не это, скорее, ему даже возможность существования курорта для липофилов и их с Миной отдых приносили не так много радости, как то, что любимая наконец будет счастлива. Что работа, из-за которой она постоянно волновалась, брошена, и в темных глазах загорелись искорки счастливого предвкушения. Михель шёл и не мог насмотреться на сияющую жену. Несомненно, этот подарок пришелся ей по вкусу. И он постарается, чтобы выражение стало буквальным. Жадный взгляд ласково коснулся изобильных форм. Он любит каждую складочку и линию в этом теле и постарается, чтобы три месяца обжорства прошли не напрасно.       Кстати, пора начинать. Лифт опустился на второй этаж, и ключ от номера окончательно лег в пухлые руки. Экскурсия по раю закончилась, теперь пора вкусить амброзии.       - Боже, это просто невероятно. Я никогда еще не пробовала таких вкусных суши. - Мина осторожно подцепила палочками и отправила в рот квадратик из рыбы и риса. В здешнем ресторане оказалась представлена кухня почти со всего света. Чего тут только не было - начиная с американских гамбургеров и заканчивая традиционной румынской чорбой. Женщина уже успела по достоинству оценить всю прелесть родных блюд, попробовав сладкую мамалыгу, поданую вместе с местным аналогом каре ягненка - стуфатом. Потом была большая тарелка сытного наваристого супа, от которого в желудке стало тесно. А к концу Мина решила попробовать что-нибудь легкое. Выбор её пал на суши - в обычной жизни ела она их редко и очень любила. Вообще, большую часть её рациона составляли именно мясные и рыбные блюда. Хороший кусок свинины или нежной форели женщина предпочитала сладкому. Это была ее маленькая слабость, в которой было жаль себе отказывать. Мина поставила цель - за три месяца перепробовать все, что было в меню ресторана.       В отличие от жены, Михель больше налегал на мучное и сдобу. Тотальный сладкоежка, он не мог спокойно смотреть на булочки, тортики, кексики и сейчас тяжело дышал, поглаживая набитое сладостями брюхо. Возможно, такие взгляды в еде были странны для взрослого мужчины, но Михель давно замечал, что их с женой будто поменяли характерами. Что в плане пищи, что во многих других вещах.       - Я готова просто приезжать сюда за суши, лучше их не найти во всей стране. - На воссторженое аханье жены Михель мог лишь слабо улыбнуться, поскольку сейчас говорить он был не способен. Его состояние было близко к пищевой коме, но мужчина еще держался, собираясь отключиться от пережора не раньше, чем доберется до номера. А пока он смотрел на Мину, раскрасневшуюся и почти закончившую такую порцию японского кушанья, которого хватило бы человек на четырех. Это зрелище было так прекрасно, что Михель горестно вздохнул, понимая, что его сил сейчас хватит максимум дойти до кровати и заснуть, но не более. А жаль...       - Уфф, подожди. - Михель тяжело оперся на трещащий косяк. Сил дойти до кровати у него уже не было. Тугой и полный живот вывалился из-под футболки и теперь поблескивал капельками пота. Несмотря на зиму за окном, мужчине было ужасно жарко.       - Прости, я вряд ли смогу тебе помочь. Чувствую себя не лучше. - Мина тоже прислонилась к стене и откинула взмокшие волосы со лба. Те немного слиплись и вились еще сильнее. Да, после такого обжорства двигаться было невозможно. Теперь женщина поняла, почему большинство постояльцев предпочитали принимать пищу в своих номерах. Даже те несколько шагов до лифта и два десятка метров к номеру оказывались непосильными, и переставлять ноги становилось ужаснейшей пыткой на земле.       - Ничего, я дойду. - Мужчина хотел было махнуть рукой, но стоило лишь оторваться от спасительного косяка, как он тут же усомнился в своих словах. Пришлось прислониться обратно, благо, здесь все было достаточно прочным, чтобы выдержать нагрузку в несколько раз больше. Михель бросил взгляд на такую же уставшую и раскрасневшуюся жену, она посмотрела на него - и оба синхронно фыркнули, ибо на большее сил не хватило.       - Мда... Картина маслом. Уфф, выброшеные на берег киты. - Мина тщетно одернула топорщащуюся на теле блузку. Будучи легче мужа, она быстрее смогла отдышаться, и медленно, ежесекундно поддерживая другой рукой булькающее брюшко, которому было тесно в одежде, потянула его за собой. - Представляю, что будет, когда мы еще больше растолстеем.       - Ты будешь кататься, как колобок. Я от бабушки ушёл, я от дедушки ушёл. - Михель позволил себе смешок, но тут же застонал, когда его пихнули локтем. - Уу, какая ты злая, Мина.       - Молчи, сказочник. А не то в следующий раз помогать не буду.       Женщина хитро хмыкнула, в душе планируя следующий раз, который они проведут в номере. И мужа надо будет накормить так, чтобы шутить он уже не смог. Только отдуваться и тихо постанывать. А то язык больно длинный стал.       Наконец, Михель кое-как упал на кровать, скрипнувшую под этакой тушей. Перекатившись на спину, он с усилием выпростал из-под нижней складки широкого брюха ослабленый до максимума пояс штанов, расстегнул змейку и облегченно вздохнул, почувствовав, как хотя бы небольшая доля давления исчезла с переполненного желудка. Нет, он не чувствовал себя "на грани", в него даже можно было бы запихнуть что-то еще. Просто стоило бы такое ценой очень больших усилий и было болезненно, а Михель был сторонником более мягкого набора веса. Не заставлять себя есть до отключки, а растягивать время, постепенно растягивая и без того эластичный желудок. Ведь в конце концов он все равно растолстеет, только это будет намного приятнее.       В отличие от него, Мина придерживалась прямо противоположного мнения. Было в ней нечто садо-мазохистское, что иногда проявлялось. Женщина не жалела себя, а иногда и Михеля. Вот и сейчас, мужчина, еще не видя, услышал, как жена чем-то звякнула. Послышалось пищание огромного холодильника, который ежедневно пополнялся обслуживающим персоналом. Это звук заставил Михеля вздохнуть. Кажется, сейчас ему все шуточки вернут в десятикратном размере. Нет, он не против, отчасти это даже интересно. Но придется постараться, чтобы доставить никак не успокаивающейся женушке удовольствие.       А потом на круглый, расплывшийся по бедрам живот легла прохладная ладонь. У Михеля был удивительно пышный для мужчины живот. Обычно толстые мужчины представляли собой арбузик на ножках. Тогда как Михель скорее был похож на торт со взбитыми сливками. Лишние кило, пусть и собирались большей частью в животе, откладывались и в остальном теле, делая мужчину соразмерно толстеющим. Его большое брюхо разделялось несколькими складками. Небольшая под грудью, особенно видная при наклонах. Вторая была побольше, занимая верхнюю часть живота. И опиралась на третью, поменьше и мягче. Третья была самой нежной и прикрывала все до самых бедер.       Вот эту третью складку, самую чувствительную, и сжала ласковая рука, наслаждаясь податливостью и нежностью плоти. Михель вздрогнул от прохлады, и по коже его побежали сладкие мурашки - Мина точно знала, где надо ласкать, чтобы он совсем растаял и позволил делать с собой все, что заблагорассудится. Ладошка жены переместилась выше, туда, где натужно рычал работающий над пищей желудок, а само брюхо становилось уже не мягким, а тугим и набитым. И надавила, заставив Михеля задохнуться.       - Ну и что ты... Собираешься делать? - С трудом выдохнул он, видя лукавое выражение черных глаз.       - Знаешь, я решила - а зачем ждать до следующего раза. Можно и сейчас немного поразвлечься. - Мина ласково потрепала мужа по щеке, и ее аккуратные ноготки навеяли сравнение с кошкой или лисой. Уж очень она сейчас была похожа на сказочного зверька, такого же хитрого и игривого. И Михель не мог налюбоваться. Потому и позволил любимой делать с собой все, что угодно. Все равно, потом придет его очередь незло отыграться, а сейчас, пускай Мина себя потешит.       Женщина поманила к себе мужа, понуждая чуть приподняться. А потом пухлые пальчики легли на оплывший подбородок, крепко и нежно обосновавшись. Мина обвела самыми подушечками еще не успевшие проступить щетиной щеки, крупные губы цвета спелой вишни. Погладила мягкое родное лицо и легонько поцеловала. Михель даже прикрыл глаза от такого. Поцелуй словно унес все неприятные ощущения, оставив лишь негу и смутное желание продолжения. Но вместе этого сладкое чувство исчезло, и в губы настойчиво ткнулся холодный край стакана. Михель недовольно, но скорее шутливо скорчил гримасу. Но все же открыл рот.       А вот глаза ему открывать отчего-то не хотелось. Было что-то особенно в том, чтобы лежать именно так, с закрытыми веками, и чувствовать, как внутрь рта льется прохладная чуть сладкая и очень густая жидкость. Он не мог точно сказать, что это было, да и не важно. Куда важнее было понуждать себя глотать, отправляя все это в забитое нутро. Если бы он был худее, то можно было бы увидеть нервно ходящий на шее кадык, но слой жира этого сделать не давал.       Стакан отстранился, и Михель глубоко и болезненно вздохнул. На одном вдохе пить было тяжело, а еще тяжелее становилось в желудке. Живот болезненно ныл, а кожа чуть зудела - мужчина точно знал, что завтра проступят новые растяжки, алыми линиями исчертящие низ живота и бока. Хорошо, хоть легкая тошнота не становилась сильнее. За годы жизни желудок привык вмещать больше нормы и избавиться от излишков не спешил. Отдышаться, привыкнуть к распирающему чувству крайней сытости - это все, на что хватило времени. Судя по звуку, стакан опять наполнился, и несколько капель пролились на разгоряченную кожу, заставив вздрогнуть. Или это Мина специально с ним играла. Но Михель послушно распахнул губы, почти вгрызаясь в стекло и жадно отправляя следующую порцию жидкости, которая до боли медленно стекала в рот и сворачивалась холодной змеей в желудке.       Живот был тугим, как барабан, и Михель жалобно замычал, когда у него отняли опустевший стакан. Судя по ощущениям, он уже приближался к тому, чтобы превысить свои физические способности. Конечно, никто не собирается поить его насильно, но вот довести до самого края - да. Мужчина явственно почувствовал, как раздулся внутри желудок, подпирая собой другие органы. Кажется, даже сердце стало биться натужнее от давления. Почему-то, пусть это было не его любимое, но Михель почувствовал что-то похожее на возбуждение. Не сильное, так, около простого "приятно". Обычно это была прерогатива Мины - объедаться едва ли не до обморока. Но, раз нельзя было избежать, следовало получить удовольствие.       - Уже немного осталось. - Над ухом почти мурлыкнул голос Мины. Судя по немного охрипшему и подрагивающему тону, женщина получала невероятное удовольствие от любования своей работой. И ее влажная от волнения ладонь еще нежнее легла Михелю на живот, словно пытаясь почувствовать его наполненность. Не будь мужчина сыт до тошноты, то такое прикосновение снесло бы ему крышу напрочь. Но к сожалению, возбуждение все же перебивалось болью и тяжестью. Михель утешил себя тем, что спустя какое-то время ему станет легче. И тогда можно будет воплотить мечты в жизнь.       Последний стакан шёл медленно, понуждая выжидать после каждого глотка. Мина была бы готова отодвинуть его и не заставлять мужа более испытывать несомненно сладкую, но все же муку. Понуждать любимого страдать еще сильнее она не хотела. Но пока Михель не останавливал её, надеясь, что полный желудок сможет вместить в себя еще немного, еще чуть-чуть. Да и разминающая брюхо рука помогала - пухлые пальчики массировали именно те точки, где помощь была нужна больше всего. Глоток, ещё, Михель покрепче зажмурил глаза, борясь с желанием отстраниться. Страшно представить, сколько уже внутри него. Как бедное чрево ещё не лопнуло, вмещая в себя такое огромное количество пищи. Он не может видеть себя, но примерное зрелище представляет. И эта картинка посылает мурашки по позвоночнику.       Когда он был значительно моложе и пока еще не собирался сильно толстеть, его любовью были кругленькие девушки с объемными формами. Он был скорее обычным липофилом, которому просто нравилась чужая толщина. И с Миной сначала было так же. Но потом оказалось, что их с женой предпочтения немного отличались. Тогда как он возбуждался от вида и прикосновений, Мину заводили ощущения. Одним из которых как раз было чувство крайней сытости. В детстве девушка явно перечитала сказочек братьев Гримм, из которых ей особенно запомнилась "Гензель и Гретель". Поэтому для Мины главным больше были не объемы, а их получение. Желание откормить кого-то или есть до отвала самой. Смотреть, как кто-то изнывает от сытости или самой бояться сделать еще один глоток, потому что желудок набит до отказа, и места уже нет... Сначала это позиционировалось только на ней, а растущий вес был лишь приятным дополнением к обжорству. Но потом Мина уговорила и Михеля. Он был не против растолстеть, ну а трудами и упорством жены часто не мог вылезти из-за стола под тяжестью полного брюха. Наверное, сейчас, в этот момент мужчине следовало бы пожалеть о своём согласии в те годы, но все же, Михель не жалел. Нет, отнюдь не жалел.       - Вот и всё. - Наконец, стакан исчез, и мужчина смог прерывисто вздохнуть, открывая глаза. Прямо перед которыми оказалась донельзя довольная курносая мордашка. Мина прищурившись, смотрела на него затуманившимся взором, а в зрачках её плясали чертенята. Михель отметил про себя закушенную маленькими мелкими белыми зубками губу, подрагивающие мокрые руки и вспотевшие кудряшки на висках. Трудно было поверить, что одно лишь наблюдение за процессом еды могло так возбудить женщину. Выплескивающаяся из пут платья мягкая грудь быстро и тяжело вздымалась, а руки с розоватым маникюром почти приросли к чужой коже. Наверное, эта женщина могла бы довести его до смерти, с неё бы сталось так закормить его. Но этот вид, этот взгляд, эти тающие следы на пухлых губах... Михелю захотелось взвыть. Как же он беспомощен сейчас, даже не подняться, брюхо неподъемным грузом приковало к месту. А тут такая красота рядом, и не взять!       Женщина словно почувствовала его желание, которое нельзя было не увидеть. Почти животную страсть, которую боль должна была погасить, но отчего-то разожгла еще сильнее. Её руки переместились с необьятного живота на дрожащие щеки, и Мина прильнула к губам мужа, ловя тихое постанывание.       - Ты не представляешь, как мне бы хотелось, чтобы ты взял меня здесь и сейчас. Чтобы придавил к кровати или позволил быть сверху. - А потом влажный рот поймал контур уха, нашептывая в него то, отчего было жарко и совсем-совсем не стыдно. А хорошо. - Но это всего лишь час... Час, и тебе станет легче. Час, и мы не расстанемся до самой ночи. А потом я снова буду кормить тебя, пока ты не взмолишься.       - Ты меня... Замучишь. - Михель впутал ладонь в мягкие кудри, чувствуя, что не так уж ему и плохо.       - А завтра, завтра будет твоя очередь. И я тебя не разочарую, поверь. - Мина улыбнулась, словно рыжая хитрая лисица.       А потом нажала холеным пальчиком на выключатель. И свет погас.