Трансильванские галушки

      - Милый, поторопись, а то мы до ночи не доедем. - Мина с удивительной для своих габаритов скоростью неслась вперед по коридору санатория. Где-то сзади пыхтел нагруженный вещами Михель, весь взмокший и изрядно недовольный таким бегом. Торопиться им было абсолютно некуда, но Мине отчего-то показалось, что они могут опоздать. А, если Мине что-то казалось, то пытаться этой кудрявой бестии доказать обратное было невозможно. Поэтому мужчине пришлось преодолевать расстояние от своего номера до холла санатория быстрым шагом. Там их должны были ждать.       Последний день отдыха истекал. У Михеля оставалось совсем немного до работы - приехать домой, разобрать чемоданы, и уже завтра ему нужно было быть на работе, так как отпуск он и так взял слишком долгий. Дни и недели, скопленные еще с прошлых лет, сплюсовались на три месяца. Они казались бесконечными, целая зима, но... Это здесь везде лежали шапки снега, а внизу, у подножья, уже были видны бескрайние почерневшие километры земли. Совсем скоро все начнет расцветать и распускаться, доставляя проблем аллергикам, но пока что последний день личной зимы у влюбленных был. И они знали, что, несмотря на все, на спешку и долгую поездку в машине, домой приедут они счастливыми и приятно-уставшими.       Внизу их должна была ждать Адель. На самом деле она не была обязана заниматься ими уже фактически перед самым выселением. Но Мина с Михелем так привязались к милой девушке, а она - к ним, что Адель вызвалась еще и проводить их. На душе было немного грустно от того, что все это - отдых и веселье, полное вкуснейшей еды и разнообразных развлечений, подходило к концу. Что приходилось расставаться с новыми знакомыми, которых только удалось найти. Что завтра - опять в серые будни. Но было в этой грусти нечто приятное. Ведь все было не зря. Мина уже присмотрела себе на нескольких сайтах возможные варианты работы, намереваясь блистать на собеседованиях, нисколько не смущаясь набранных кило. Да и Михелю было просто хорошо. Просто морально приятно, будто он помолодел на десяток.       Возможно, когда-нибудь в будущем они будут испытывать легкую ностальгию, вспоминая эти три месяца. Но обоим казалось, что они будто бы стали немножечко ближе друг к другу. И это было приятнее всего. Михель переваливался с ноги на ногу, безбожно отставая, и взгляд его метался по совсем не хрупкой фигурке жены. Не хрупкая, ей не нужна защита, огненная, но согревающая своим теплом, она сейчас казалась ему прекраснее всех на свете. И эта трогательная складочка на руке, в которой она зажала куртку с сумкой. И завивающиеся свежевымытые локоны, на которых играл бликами свет. И то, как она время от времени оборачивалась, посмотреть, не отстает ли он... Мина отнюдь не была идеалом женщины, тем более идеалом современным. Ни по внешности, ни по характеру, который часто обжигал. Но все ее особенности, которые кто-то другой посчитал бы недостатками, складывались в невероятный портрет, которым Михель мог любоваться вечно. Он не мог объяснить, что именно такого особенного в Мине, но никогда не смог бы променять и забыть. Думаться, и она испытывала временами ту же щемящую нежность к нему, не совсем понимая, почему, но любя до умопомрачения. То, что считали некрасивым, они были готовы боготворить.       У стойки их и правда ждала Адель. Она еще более подрасполнела, и теперь глаза её немного щурились, придавая лицу хитрое выражение.       - О, а вот и вы! - И впрямь, теперь она чем-то походила на лисичку, что, кажется, вызывало у некоторых проходящих мужчин недвусмысленные взгляды. Но Адель лишь отмахивалась от них, поддерживая кредо многих людей - не заводить отношений на работе.       - Даже не верится, что вы уезжаете. - Наверное, большая часть ее веселости и добродушия была все же частью профессии, но с Миной и Михелем женщина определенно была более искренней. Это было приятно. Возможно, Адель даже будет вспоминать их спустя время, эту веселую и абсолютно разную пару колобков, какими они сейчас отсюда выкатывались. Хотелось на это надеяться.       Они немного мило поболтали, перемежая разговор шутками и общими воспоминаниями. Возможно, это и не входило в обязанности их фидера и проводницы в этом странном мире пышных форм и вкусной пищи, но хотелось попрощаться. Адель даже где-то достала два милых значка с эмалированным покрытием, изображавших две розовые небольшие пироженки. Всегда хочется оставить память о чем-то приятном. Адель делала это с помощью разговора, действительно пытаясь как можно дольше не прощаться с, она бы не побоялась сказать, лучшими клиентами за всю её карьеру.       Но все хорошее имеет свойство заканчиваться. И в конце концов Мина замерла возле занятого оформлением бумаг - а их требовалось больше, чем для выписки из простого отеля - мужа, провожая взглядом уходящую Адель. Это было хорошее время, но теперь предстояло вернуться к обычной жизни. Зато, женщина подняла глаза на Михеля, у них останутся просто отличные воспоминания, чьё материальное подтверждение можно увидеть на несколько отяжелевшем мужчине, да и на ней самой. Мина скользнула взглядом, ища любую отражающую поверхность, чтобы посмотреть на себя, так как не хотелось потрошить только упакованную сумочку в поисках зеркала. И внезапно, глаза ее наткнулись на Дику.       Да, это была Дика. Мина невольно улыбнулась, отмечая, что лицо у ребенка, она упорно не могла воспринимать ее взрослой, немного округлилось, а торчащие шейные позвонки уже были видны куда меньше. Нет, назвать ее полной было нельзя и с большой натяжкой, но эти три месяца определенно пошли девочке на пользу. Вроде бы, она уезжала позже их, так что сейчас было идеальное время подойти и попрощаться. Мина тронула мужа за плечо и, шепнув на ухо: "Я отойду", оставила его у стойки администратора. Она намеревалась было окликнуть Дику - та на нее не смотрела, но, пройдя пару шагов, удивленно вздохнула.       Дика была не одна. Рядом с ней стояла куда более полненькая, но высокая девушка с собранными в немного растрепавшийся пучок волосами. Но главным было то, чего Мина не заметила, пока не подошла ближе. Они держали друг друга за руки. Да, действительно, пусть Дика и сторонилась от посматривающих на них посетителей, пытаясь закрыть себя и подругу ( а подругу ли, подумалось Мине) от их взглядов, но крепко и уверенно сжимала ладонь девушки. И та явно была не против, улыбалась и постоянно наклонялась ниже, поскольку стояла на небольших каблучках.       Интересный контраст они составляли. Одна - в туфлях и с женственными чертами лица, вторую же от мальчика отличала только наметившаяся грудь. Если вы подумали, что это зрелище не принесло Мине приятных чувств, то вы глубоко ошиблись. Женщина ощутила какую-то непередаваемую нежность за этого ребенка, словно сама была ее матерью. И, несомненно, была бы гораздо лучше настоящей, которая посмела отказаться от своей дочери за то, что она куда больше была похожа на мальчика. Мина мысленно пообещала себе, что, если когда-нибудь... Если у них с Михелем все же будут дети, то им никогда не придется волноваться о том, как же отреагируют родители.       Мина протянула было руку, намереваясь позвать Дику - было бы неплохо попрощаться. Но... В этот момент та вдруг встала на носочки, осторожно взявшись за плечо своей девушки... И Мина поняла, что будет здесь абсолютно лишней. Она повернулась и медленно пошла обратно к Михелю, что уже все закончил, пряча тихую задумчивую улыбку.       - Ну что, поехали домой? - Тот вскинул на плечо тяжелую сумку, подцепил ручку чемодана и уже замер, готовый пойти в сторону выхода. Это был странный момент, когда Мина не знала, что ей ответить. Да, поехали скорее, я так соскучилась по дому. По нашим вечерам и ноутбуку с фильмом. По твоей веселой маме и ее домашней еде. По нашей квартире, сколько же там скопилось пыли, пока нас не было. Или же: нет, давай останемся. Давай останемся, ведь нам здесь было так хорошо. Мы давно не целовали друг друга с такой нежностью, как было этой зимой. Но Мина пересилила себя. И кивнула.       Уже садясь в машину она грустно прищурила глаза в попытке запомнить этот горный бастион, который словно был сказочным замком, прячущимся от обычного серого мира. Наверное, похожее чувство испытывают дети, когда родители оставляют их у бабушек с дедушками или дядь с тетями. Сначала ребенку интересно всё и вся, он исследует новую обстановку с беспечной радостью, лишь ненадолго вспоминая про дом. Потом приходит тоска, потому что становится скучно, хочется скорее увидеть родные стены. Человека начинают посещать воспоминания о том, как хорошо было где-то в прошлом, что и было с Миной в тот зимний день, когда ей привиделся праздник в кругу семьи. Но, когда настанет время уезжать, что-то словно прирастает к новому месту. И отрываться от него мучительно неприятно. Так и Мине было сейчас. Вроде бы, все идет, как и должно. Но отчего-то ей было тяжело на душе, и это чувство всё усиливалось, пока машина отъезжала все дальше и дальше от стен санатория.       Они устало ввалились в дом, волоча за собой чемоданы с сумками. Михель, тяжело дыша, прислонился к дверному косяку, и с плеча его сполз большой сверток, громко звякнувший об пол. Судя по звуку, там было что-то бьющееся. Оба супруга проводили его глазами, некоторое время посмотрев на валяющуюся сумку усталыми глазами. Перевели взгляд друг на друга. И синхронно вздохнули.       - Что бы там не было, я его поднимать отказываюсь. - Просипел Михель и утер ладонью катящийся с висков пот. За время, проведенное в санатории, он еще и изрядно оброс, так что волосы теперь закрывали уши. Сейчас он скорее выглядел, как вернувшийся из экспедиции геолог, чем отдохнувший курортник. Не хватало только бороды.       - Я тоже. - Мина слабо улыбнулась в ответ. В поездке у них половину дороги работала печка, которая автоматически решила запуститься, подумав, что на улице еще зима. И заметили это супруги только, когда машина раскалилась, словно в жаркий летний день. А потом еще и со всеми этими вещами пришлось тащиться... Мина с Михелем поняли, что второй заход вряд ли осилят, потому постарались унести все чемоданы сразу.       А теперь лишь отдувались, будто после пробежки или хорошего марафона обжорства. Кстати, о еде.       В квартире удивительно по-жилому пахло. Чем-то мясным и теплым, словно они никуда и не уезжали, а вышли взять сладкого к чаю, пока на плите не успели зажариться котлеты. Это было бы приятно, если бы только они не отсутствовали дома три месяца. Да и пыль лежала на тумбочке удивительно тонким слоем. Да ее только вчера протирали! Мина повела носом и обернулась к мужу.       - Слушай, а ты тоже это чувствуешь? - На что тот кивнул. В воздухе витал какой-то очень домашний аромат. И это было подозрительно.       - Пойдем, глянем? - Предложил Михель. И на всякий случай взял с вешалки длинную металлическую ложку для обуви. Мало ли.       - Пойдем. - Мина перехватила свою довольно увесистую сумочку, что была под стать хозяйке, такая же тяжелая, но очень метко умеющая попасть в обидчика. Однажды Мине пришлось проверить это в действии, и она не разочаровалась. Тогда пришлось убегать незадачливому воришке, что попытался вытянуть из кармана в туго натянутых на бедрах джинсах телефон. Потому что, когда тебя с громким, почти ультразвуковым, визгом лупит тяжеленной сумкой по хребту дама комплекции "Катюша v 2.0" - тебе уже не до телефонов.       Конечно, тихими их нельзя было назвать - под этой парочкой скрипели даже бетонные полы современной многоэтажки. Но супруги честно постарались продобраться к двери в кухне как можно тише. Михель сжал в руке ложку, готовясь в случае чего обезвредить странного взломщика. А Мина намотала на руку ремень сумки, мысленно уже собираясь повторить писк летучей мыши, потревоженной незадачливым визитером.       Приготовившись, они еще раз переглянулись, а потом Михель толкнул притворенную дверь, и...       Жаль, что никто не догадался сфотографировать их лица в этот момент. Уж кого они точно не ожидали увидеть, так это фрау Анну, что с поварешкой вертелась у плиты, помешивая что-то в кастрюле. Рядом шкворчала сковородка, и всё это вместе и создавало такой аромат.       - Ой, а вы что, уже вернулись? - Женщина повернулась к замершим супругам, держа в руке поварешку. - А чего вы так рано? Я думала, вы вечером будете, у меня еще пирог не готов.       И действительно, духовка тоже была включена - там подходил пока лишь начинающий золотиться пирог с грибной начинкой. Михель стушеванно опустил ложку для обуви.       - Д-да вот, мам. Приехали.       - О, ну ничего, пока галушки мои как раз поешьте, а там и пирог подойдет. - Фрау Анна беспечно махнула рукой и вернулась к помешиванию галушек. - Да и вы раздевайтесь, не стойте в куртках. Как раз пока всё вытащу.       И на тарелку аккуратно выгрузили стопку поджаристых румяных галушек.