Хранитель Сада Судеб.

Легкой дымкой обволакивает разгоряченную кожу, мягкими волнами накатывает туман, стелящийся так послушно и следующий за своим хозяином. В лучах едва рождённого солнца, находящего лазейки, проникая сквозь купол Запретной Библиотеки. Тонкие пальцы переплетаются в крепком замке над головой и Чимин потягивается, разминая спину. Мягким облаком туман укрывает, как одеялом, и ангел жмурится, ускользая от цепких пальцев. — Уже пора? — Смотря куда ты торопишься, — черный шелк охладил легким ветром от движения и Юнги приземлился рядом на циновку. — Сегодня у тебя нет занятий у Джина, а остальное… Можно ли упустить немного знаний ради такого прекрасного утра? Чимин нежится в тёплых лучиках, жмурится от удовольствия, растягивая губы в сладкой улыбке. Нега растекается по всему телу, лениво пробираясь в самые укромные места ангельского тела. — Ты знаешь… Что мне с каждым разом труднее находится рядом? — Юнги вертит в руке флейту, слегка стукнув ею по согнутому колену младшего. — М… Если это похоже на то, что чувствую я, то знаю, — Чимин привстал, облокотившись позади себя на локти. — Так зачем ты тогда связал нас нитью судьбы? — Мин цокает языком, резко склоняясь над ангелом, от чего тот на секунду теряется, но с вызовом ловит взгляд, настолько прямолинейный, что в животе жалобно пищит стайка мотыльков, взволнованно колыхая крылышками о его стенки. — Я не думал об этом, — Чимин склоняет голову, проводит языком по пересохшим губам и ловит несдержанное чужое дыхание. — Мне было важно вернуть тебе свободу. — Отговорки, Мин-и. Ты должен был знать, в той книге, что ты изучал должны были быть описаны все последствия твоих действий. Ты разделил со мною часть своей судьбы. Ты знаешь все последствия этого? Нить не просто связывает теперь наши жизни. Чимин кивает, поджав губу, но в его взгляде Мин не видит ни капли раскаяния, что вызывает смешок, а бесы под куполом взволнованно прижимаются по углам без солнечного света, с азартом наблюдая за ангелами. Чимин падает на спину, когда над ним всё больше угрожающе нависает Юнги, медленно, словно в замедленном темпе, он одной рукой дергает за пояс, рассыпая складками мягкую светлую ткань по мрамору за пределами циновки, позволяя себе больше, чем положено, открывая своему зрению райский вид, в аромате лепестков лотоса. Мягко касаясь дрожащей от предвкушения рукой оголенных щиколоток, ненавязчиво поднимаясь к колену, до конца сдвигая ткань с нежного тела. Чимин улыбается маняще, глаза ангела заполняет дурманящий туман и сотни звёзд загораются звенящими в воздухе искрами. Он скользит ладонями по бедрам Юнги, цепляясь за прохладную ткань, развязывая широкие ленты пояса, стягивая их и следом медленно потягивая вниз всю шёлковую ткань. Чёрный шёлк стекает волной с бледной кожи, и тела окутывает всё больше густым туманом, насыщенным. Чимин растворяется в этом действе, он рассыпается от каждого обжигающего прикосновения черного ангела. Он готов вновь и вновь испаряться от каждого поцелуя, искрами разметаться по полу Библиотеки и желать с каждым вдохом большего. Неизведанного, но такого уничтожающего и сметающего все желания, кроме одного. Его руки жадно блуждают по бокам Юнги, переходя на поясницу, прижимаясь сильнее непривычным возбуждением, ведёт выше пальчиками вдоль позвоночника и Юнги не выдерживает. Стонет глухо в чужую шею, когда крылья под напряжением от накатывающего удовольствия прорезают кожу на лопатках, раскрываясь, осыпая чёрной стеклянной пыльцой Чимина и пол, поглощаясь туманом. Чимин задыхается, проводя по смольным перьям пальцами, словно по лоскутам бархата, горячего, нежного. Юнги красив до боли, до крика. Чимин умирает и возрождается вновь при каждом движении, когда черный ангел накрывает их, нагих, открытых перед истинностью и захватившими чувствами, куполом из глянцевого лоска перьев, рассыпает по тонкой шее Чимина узоры из ярких поцелуев. Их руки соединяются в цепких замках и энергия тел перетекает сквозь пальцы, проносясь волною силы и наслаждения по обоим. Светлый изгибается дугой, принимая ласки, открываясь перед старшим совсем порочно, неподобающе. Стонет в чужие губы, в невозможности сдерживать идущие изнутри эмоции. Позвонки в новом изгибе спины хрустят, Чимин вскрикивает, когда его крылья распахиваются, пуховым облаком ложась вдоль холодного пола. — Ты прекрасен, — Юнги проводит рукой по тёмным пятнам на белоснежных перьях, погружая пальцы меж перьями, добираясь до горячей кожи. Чимин всхлипывает от прикосновений, мелкой дрожью бьётся под чужим телом, когда столько чувств вулканом взрываются в животе, растекаясь обжигающей волной по телу. Он смыкает губы, шипит в грудь хранителя и стискивает с силой пальцы, хаотично перебирая ногами по полу, сходя с ума от наслаждения. — Всё хорошо, малыш, — Мин сладко шепчет, касаясь губами мочки уха и прикусывая её. — Позволь ощущениям взять верх над мыслями, отпусти себя. Жемчужные слезы скатываются с уголков зажмуренных глаз, ресницы усыпаны мелкой солёной росой и Чимина трясёт, взрывает изнутри небывалыми ощущениями, насыщая каждую клеточку силой, сиянием. Юнги зачарованно смотрит, как медленно и лениво свечение пробивается сперва с кончиков волос, перьев по крыльям. Каждая частичка кожи подсвечивается изнутри и Чимин похож на нечто свыше небес, невообразимой красоты. Неподвластное разуму. Темный ангел в скованном облаке гипнотической красоты, приникает к приоткрытым губам, покрытым мерцающим блеском. Ловит тихий стон и хрипло рычит в нежные губы, когда Чимин отвечает. Отвечает резко, агрессивно, цепляясь пальчиками за плечи, скользит по шее, погружаясь в смольные короткие волосы, что едва ли можно сжать в кулак. Соприкосновение двух тел сияет искрами, что осыпаются в белом густом тумане, укрывающим их от незримых взглядов. Хранитель вздрагивает, громко захлёбываясь воздухом, как рыба без воды, когда мелкие крупицы света начинают проникать в его кожу, сливаясь в странные ощущения. Чимин открывает глаза, притягивая к себе Тёмного, не давая отстраниться, кожа к коже, что точно сшивается острыми иглами света, пронзая. Нет, это не приносит боль, лишь накрывает, смешивая все чувства двоих воедино. Одна судьба, одна нить, одни чувства, что ловко текут по венам разрывающей от наслаждения рекой. Юнги смотрит на горящие жемчужным перламутром глаза ангела, одновременно очарованно и пугливо, пока пальцы не начинает покалывать жаркими огоньками, блуждающими по их телам, пока наслаждение не раскрывается шумным водопадом, вновь окропляя мраморный пол черным блеском. Юнги раскидывает руки, прогибаясь в спине, пока энергия единения душ впитывается до последней капли. Падает обессиленно, опираясь на локти, заглядывая в глаза ангела. Чимин расплывается в счастливой улыбке, немного ёрзая под старшим, смущённо хихикнув и дотрагиваясь костяшками пальцев черного лоска крыльев. Он избрал свой путь, изменив своё решение и соединив две души, две сущности воедино. Редкое явление на небесах, но такое прекрасное в своём цветении Садов Туманных Лотосов.

***

— На небосклоне засияла новая звезда? — Сокджин наклоняется над свитками в руках Намджуна. — Как такое возможно? Последний раз звёзды рождались много столетий назад. — Это не простая звезда, Джин-и, — с улыбкой отвечает Хранитель Сада Судеб. — Она рождена моментом единения душ ангелов. Джин приоткрыл рот в немом вопросе, обходя стол и разглядывая созвездие, к которому присоединилась новорожденная. «Пик созвездия Лотоса» — неприкаянные шесть звёзд нашли свой дом под её покровительством, объединяясь в искрящиеся лепестки нежного бутона на тёмном покрывале ночного небосклона.