Хранитель Сада Судеб.

— Я ходил к нему… — Чимин тихо бормочет в живот Тэхёна, свернувшись калачиком, рядом с ним, на лавочке в Саду Тишины. Тэхён хмыкает довольно, расчесывая пальчиками светлые волосы друга. Но упорно молчит. Ждет, пока все, что накопилось внутри ангела, выльется на него. — Ходил получить ответы, но обзавелся лишь большим количеством вопросов. Тэхён… — Ммм? — повелитель времени одарил ангела тёплой улыбкой и, нагнувшись, мимолетно коснулся губами волос. — Ангелы умеют ненавидеть? — Ни разу не встречал подобного в Академии, Мин-и, тем более кто знает… Для каждого чувства в наших телах есть предпосылки, — Тэхён слегка надул губы в задумчивости, улавливая знакомый ветер. — А меня… Тэ, меня, можно ненавидеть? — Что за глупости, малыш? — друг залился смехом, сотрясая Чимина на своих коленях. — Ты самое светлое и чистое, что может быть в Небесном Мире! — Видимо, уже нет, — ангел шмыгнул носиком, скрывая лицо в чужой одежде. — Что тебя беспокоит? Поделись, я вижу как ты хочешь этого, — Тэхён повернул голову, следуя взглядом за потоком воздуха. Чонгук нашёл их, и дело десятка минут до них добраться, пока ветер принесёт ему информацию. — У нас не так много времени до появления Гуки, но если это будет необходимо, я приторможу его. Чимин кивает, всё еще обнимая друга за талию, молчит недолго. Делает глубокий вдох и медленно выдыхает. — Я… Я чувствую слишком много неправильного после похода в библиотеку. Меня невыносимо тянет обратно, но не за важными ответами, которые определят моё будущее… — он вздрогнул ощущая, как ноги обдаёт прохладным ветром, замирающим во власти Тэхёна. — Меня тянет к нему. Он другой, не такой, каким его показывают нам в рассказах старшекурсники. Я хочу быть ближе… — Чимин, что ты чувствуешь, когда думаешь о нём? — Тэхён сел удобнее, повернув личико ангела на себя. — Я… — щеки мгновенно залились краской, чем приятно удивили друга, врываясь тучей мыслей в голову. — Хм, давай я скажу проще. Почему бы тебе не пойти в Туманные Сады? Если тебя туда тянет, то обязательно приведёт к тому, что ты ищешь. Хочешь, я буду поддерживать тебя отсюда, и, если смогу, помогу в твоей нерешительности? — Чимин смотрит на Тэхёна снизу вверх, слегка прикусывая губу от сомнений, так путающих мысли. — Знаешь, мой милый ангел, порою бывает — стоит несколько раз пройти один и тот же путь, чтобы он стал легче. Твой свет ярче, чем у любого Светлого в Академии, он приведет тебя к истине, Мин-и, и не даст заплутать в тумане противоречий.

***

Чимин стоит на границе Туманных Садов, не решаясь переступить черту. Между ним и тонкой поволокой белой дымки пара сантиметров, и сейчас он уже точно знает к чему идёт, что его зовёт и тянет, мучительно саднит. Он делает вдох и решительно шагает вперед, погружаясь в молочное море. Под ногами размеренно покачиваются навесные мостики и Чимин останавливается на очередном распутье, снимая с ног обувь и погружаясь голыми ступнями в прохладную траву. Он так редко это делал, но сейчас почувствовал в этом острую необходимость, точно правила изменились, и теперь его направляет нечто иное, нежели внутренние вопросы, что вели его в первый раз по этому пути. Его окутывает плотным облаком, не позволяя увидеть даже своих рук. Что-то явно изменилось… Туман проникает в лёгкие, затрудняет дыхание, словно поглощает всё изнутри. Он чувствует себя нагим, беззащитным, уязвимым. Чимин прикрывает глаза, понимая, что всё равно ничего не видит, и чувствует себя в ловушке. Воздух становится плотнее, тяжелее, двигаться труднее, точно специально кто-то против гостя. Чимин останавливается, выискивая в каше из мыслей и испытываемых эмоций и страхов то самое, зачем он идёт вновь к Хранителю Библиотеки. Он открывает глаза, видя как слегка рассеялся туман в полуметре вокруг, и продолжает путь. Его ведёт невидимый маячок, легким ветром с горсткой из десятка белых лепестков подталкивая в нужном направлении, пока он не замечает перед собою арку с плетеным плющом, резные перила беседки и тень-силуэт с другого края. Сердце замирает, барабаня громко в висках. Он шёл так уверенно, и знает к кому его привели ноги. Чимин знает совершенно точно, что Юнги чувствует его и уж явно слышит гул его сердцебиения, шумно отбивающего песнь волнения в груди. Он делает ещё один робкий шаг, ощущая как голых ступней касается холодная вода одной из тысячи заводей, покрытых туманом. Вода теплеет, либо ноги Чимина начинают остывать и привыкать к неуютному холоду, как и сердцу Хранителя. Он смотрит на крохотную рябь на поверхности молочных прудов, делая шаг, но уже не в сторону Юнги. Хранитель повернул голову в недоумении, потому что мальчишку он прекрасно слышал, но сейчас… Сердце покалывает непривычно, жжётся. Туман густым облаком стоит в неподвижности времени, а кожу обдаёт чужеродным холодом. Он слышит, как раз за разом Чимин подходит к беседке, но, не доходя до него, исчезает в тумане. Раз, два, три, точно сон, в котором время зациклено на одном моменте и сводит с ума. Но вот, лёгким шелестом воды его окружает со всех сторон, словно свой же мир смыкается в окружности, накрывая куполом, что заставляет сжаться в комок нервов и вынуждает всё существо вслушиваться в сводящий с ума шум и плеск. Ни единого звука присутствия кого-либо. Хотя ангел рядом, совсем близко… Его охватывает собственный страх, в смеси с желанием закричать, позвать, но он как рыба, выброшенная на берег, немо открывает рот, не имея возможности даже вздохнуть. Юнги хватается руками за плетёные перила, вертя головой и ничего не видя кроме чертового тумана, в котором всегда было комфортно. Всегда. Сейчас же паника накрывает с головой, потому что никто не осмеливался погружаться в воды Туманных Садов. И что может последовать за этим он тоже не представляет. Он кидается к противоположному краю беседки упираясь покрасневшими от нажима ладонями в дерево, всматриваясь в беспросветную белизну. В голове из мыслей лишь одно. Одно имя, бесшумно слетающее с языка вновь и вновь. Плеск воды не стихает, непривычным напряжением продолжая окутывать со всех сторон. — Ты другой, но ты ангел, — звучит лёгким ветром в шуме воды, сливаясь с падающими каплями на ровной глади пруда, симметричными кругами доходя до уступов беседки, касаясь с тихим плеском свай. Юнги оборачивается в поиске источника звука, вновь теряясь в охватывающем куполе жидкости. Куда ни посмотри, везде в отражении Мин видит себя. Себя, но с той стороны на него смотрят глаза более тёмные, чёрные пряди непривычно коротких волос спадают на лоб, легкой волной ложась в аккуратный хвостик на затылке. За обнажёнными бледными плечами массивно возвышаются смольные крылья, пугающе накрывают всю сущность падшего ангела. Дыхание уже перекрывается туманом, густыми молочными каплями оседающими на губах своего хозяина. — Ты рождён с крыльями, значит имеешь свой путь, как любой из нас. Мину кажется, что паника от мыслей охватывает его всё больше, не позволяя ногам слушаться. Чимин там, за этой водной преградой, как его личный грех, искуситель, заманивающий в свою сеть. Ангел, нашептывающий ему, внушающий мысли, но не его. Юнги иной, он потерял своё прошлое и светлое будущее. Его место тут. Ему нельзя привязываться и привязывать к себе, что бы это ни сулило. Нельзя. Но сладкой патокой голос Чимина пробивается сквозь стену мыслей, стирая абсолютно всё. Обволакивая, пленяя. Вместе с окутывающим туманом в голове звучит так притягательно, что Юнги неосознанно делает пару шагов к арке, оголяя ступни. Вода принимает его в свои объятия, полностью завладевая телом. Полы одежд неподъемной массой оседают, придавливая ко дну, отяжеляя каждый шаг. Ему кажется, что вода юркими змеями-ручейками проникает в каждую клеточку поверхности кожи, заполняя, тонким слоем покрывая всё тело. Сочится сквозь одежду, стекает по длинным волосам, делая их настолько грузными, что вся эта стихия тянет его ко дну. — Твоя стихия — вода, не так ли? — хихикает Чимин, мелькая тенью в тумане, оставаясь призраком в сознании Хранителя. Мину уже действительно кажется всё происходящее проклятым сном. Словно бесы, так долго жившие под сводами Запретной Библиотеки, выбрались на волю и желают погубить своего Хранителя и Надзирателя. И используют для этого самый большой страх — надежду. — Я не знаю, — вырывается хрипло из груди ответом на вопрос. Ноги немеют от холода, кровь стынет, заставляя падшего рвано глотать воздух, сердце замедляет ход. — Расслабься, доверься ей. Ты борешься сейчас с непонятным, — мурлычет ангел над ухом, но повернуть голову к нему Юнги не может. На плечи дополнительным весом ложатся чужие руки и у Мина подгибаются колени. Дно пруда песком зыбучим засасывает в свою пучину, вода касается подбородка, с волной обдавая льдом горящие от переживаний губы. — Открой глаза, — тихо шепчет Чимин, проводя пальчиками по циркулирующей на коже жидкости, прерывая узкие ручейки на чужих щеках. — Ты потерял себя до принятия заключительного этапа силы, Юнги. Ты закрылся не только от людей, но и от себя, запирая свою сущность во всепоглощающем тумане. Расщепляя и не принимая свой дар. Падший смотрит на Чимина сквозь пелену страха во взгляде, барьером водным разделяя слова для осознания того, что говорит ангел. Не понимая. Раз за разом, его щек и скул касаются горячие ладони, жадно просящие принять. Он гулко выдыхает, смыкая зубы, смаргивает влажную пелену с глаз и в тихом рыке, через толщу воды, притягивает к себе ангела. Смотрит не отрываясь, скользя по ресницам в капельках росы, следуя жарким дыханием по дорожкам водных брызг на нежной коже. Хрупкий, но такой сильный внутренне… Чимин робко проводит носиком по мокрой ключице, секундно останавливая взгляд на чужих почерневших глазах, без доли сомнений приникает к холодным губам. Чужие пальцы сильно стискивают кожу на тонкой талии, стягивая мешающую ткань с сияющих искорками плеч. От брызг на водной глади капли взметнулись в воздух, замирая, переливаясь в первых лучах рассветного солнца, рассеявшего тумана, мелкими крупицами золота замершими в воздухе, наполняя Туманный Сад ослепляющим блеском. Чимин всхлипывает, когда воздух в легких предательски заканчивается, а Юнги не желает давать вдохнуть. Губы сладкие, мёдом янтарным, цветом лепестков роз пленяют всё больше. Чимин тихо стонет в чужие губы, запуская пальчики в тёмные волосы, последний раз проводит по всей длине, наматывая на запястье мокрые пряди. Целует упоённо, прижимаясь своей наготой к холодному телу падшего. Тает от прикосновений и молится, лишь бы тот дал ему возможность опомниться и не задохнуться в наслаждении, раскатывающемся по всему телу, как тогда, в их первую встречу. — Прости, — шепчет Чимин прерывисто в приоткрытые губы. Мелькает металлический блеск, отсекая чёрную смоль. Юнги сипло делает вдох, не сводя взгляда с лица ангела, ставшего серьёзным. Чимин откидывает нож, опуская руку в воду и передавая срезанные волосы в раскрытую ладонь. — Ты должен принести дар своей стихии. Часть себя. Мин, не отводя взгляда с блеска в глазах напротив, кивает, опуская волосы в воду, прикрывает глаза, слушая чужое дыхание, которое ломает изнутри, наполняя чрезмерно яркими эмоциями полёта и счастья. Счастья, проникающего в каждый уголок души и тела. Мелкими разрядами молний мелькая на кончиках пальцев, касающихся бархатной кожи Чимина. Влагой проникая в каждую клеточку. Принимает свой дар. Свою сущность, пытается смириться с потерянным, чувствуя, как чужие руки обнимают, пробегая приятной волной от бедер к талии, скользят вдоль позвоночника. Обжигающим танцем трепещут по рубцам на лопатках, оставляя холодные ожоги. Чимин вжимается весь, обнимая со всей силы не понимающего Хранителя Библиотеки, укладывая голову ему на плечо, касаясь губами ключиц, десяток раз хаотично сцеловывая капли с холодной бледной кожи. Юнги обнимает его в ответ, улыбаясь на такой внезапный порыв ангела, пока резкая боль не пронзает всё тело, заставляя встать на ноги, с невозможной силой продолжая прижимать к себе скулящего от больной хватки Чимина, не ослабляющего своих объятий. Он прижимается сильнее, хватаясь пальчиками за внезапно высохшую ткань на спине падшего. Юнги кричит. Кричит пронизывающе, от пронзающей тело боли, впиваясь ногтями в чиминову спину, начинающую кровоточить под чужими пальцами. Несколько невыносимых мгновений или вечность? — Я люблю тебя, — сквозь слёзы кричит Чимин, ломаясь под чужими руками, сдавливающими его миниатюрное тело в крепкой хватке. — Прости, прости меня! Мин слышит лишь глухие фразы, разбивающие оболочку водной толщи у себя внутри. Когда до сознания доходят слова младшего, внутренняя боль становится яркой ослепляющей вспышкой, выгибая его до хруста десятка позвонков, заставляя опереться на ангела всем весом. Чёрным атласом заволакивает взор, серыми и чёрными пятнами отпечатываясь на крыльях Чимина, непроизвольно появившихся в защиту и оберег своего владельца. Тёмным глянцем прорастают новые крылья сквозь старые рубцы, царапая, каплями крови оседая по кромке воды, мгновенно охватывающей их тела и заживляя раны. Юнги осел на дно, без сознания, поддерживаемый взволнованным ангелом. Крылья, минута за минутой, приобретают завершенный вид, переливаясь в лучах яркого солнца. Чимин оттащил его ближе к берегу, накинув на себя одну из тканей. Хранитель, сейчас, такой безмятежный и умиротворённый. Тёмные ресницы трепещут, заставляя мелкие капли росы скатываться на кожу. Чимин обернулся, вытягивая пальчиками пятнистое крыло, осматривая на предмет изменений. Но этим можно насладиться и потом… Юнги на его ногах морщится, хрипя и кашляя, выплевывая из лёгких жидкость. Светлый слегка придерживает его, намокшие крылья неподъёмные и Юнги ошарашенно смотрит на него снизу вверх. — Ты принёс водной стихии дар, за столь долгое отрицание своего существа, — Чимин делает небольшую паузу, морщась и натягивая на свою спину мокрую прилипающую ткань. — Она тебе даровала утерянное. Мин смотрит с прищуром, и Чимину слишком сложно определить, что сейчас испытывает Хранитель. Он поднимает обессиленно руку, цепляя прядь светлых волос, наматывая их на палец, заставляя ангела наклонять голову с каждым оборотом всё ниже с тихим «ай!». — Твои волосы изменили цвет, Чимин, ты обманщик, — бормочет Мин, поддевая пару чёрных прядей среди светлых волос. То, что крылья поменяли цвет, Чимин уже смирился, но вот это… Кто мог знать, что его признание и жертвенность, свяжет их в одну судьбу? Он широко раскрывает глаза, алея щеками и отводя взгляд на тихие пруды, залитые солнцем. Белые и розовые цветы лотоса окаймляют берега, сочно-зелёными листами стелясь над прозрачной водой. — Смотри… Юнги повернул голову, осознавая, что вокруг нет тумана, нет чего-либо, что могло помешать видеть все пространства Садов при Запретной Библиотеке. — Твоя улыбка прекрасна, — хихикнул Чимин, смущенно касаясь пальчиком чужого носа. — Спасибо, Чимини… — Мин привстает, прикрывая глаза, и ангел с замиранием сердца наблюдает, как с одежды и крыльев отходят капельки воды, возвращаясь в свою среду. В тысячи маленьких искорок, отражающих солнце, Юнги выглядит чарующе. Он протягивает руку, помогая встать ангелу, не отпуская, прижимает к себе, укладывая голову на обнаженное плечо. — Я сделал тебе больно. Чимин мотает головой, закусывая губы и чувствуя себя крайне счастливо. Его боль была настолько ничтожна, что простая улыбка старшего стёрла все воспоминания о ней. Никакая боль не будет сильнее той, с которой все эти годы жил Хранитель. — Твой свет и правда ярче любого в Академии, — шепчет Юнги, отстраняясь и ласково касаясь пальцами чужой скулы, мягко поглаживая. — Достигнет ли меня мгновенная кара, если я в очередной раз тебя поцелую? Чимин смеется заливисто, сливаясь смехом с таким незнакомым, хрипловато-бархатным, пробегающим по телу нотками счастья и радости, пока его губы не захватывают в плен, а ноги не подгибаются от жадности, смешанной с нежностью сладко скользящих в каждом движении рук.

***

— Что это было? — открыл глаза Намджун, услышав невнятный крик снаружи, до этого блаженствуя под пальчиками любимого, перебирающего пряди красновато-пепельных волос. — Всё так, как и должно быть, — с улыбкой изрёк Джин, смотря чистым взглядом после видения на Джуна, удобно устроившегося у него на коленях. Своды Библиотеки отбрасывали солнечные лучи на стеллажи, гуляя по корешкам старинных книг и пергаментов. Бесы забились в дальний угол, искаженными тенями замерев на стенах. Джин улыбнулся еще шире, переплетая пальцы с протянутой к нему рукой. Могут ли они быть хоть немного счастливы? Чувствовать, осязать, принимать и дарить подобное? Сколько продлится это, настолько хрупкое и бережно хранимое ото всех? Библиотека и правда укрыта от всех глаз Высших, в ней другие законы, свои правила. В этих стенах свой мир, в котором доступно то, что недозволено за её стенами. Пророк касается пальчиками чужого лица, обводя созвездия из родинок на шее и ключицах, вьюном убегая на спокойно вздымающуюся грудь под тонким шёлком. Жаль, что своего будущего Сокджин увидеть не в состоянии, но то, что он видит сейчас в отражении любимых глаз так близко, дарит надежду и такое необходимое чувство счастья.

***

— Тэхён-и, — Чонгук осторожно подполз под руку напряженного Повелителя Времени. — Что постигаем? — Уже постиг, мой ангелочек! — с коварной улыбкой изрёк Тэхён, тряся руками и снимая с них напряжение. — И что же на этот раз? — карие глаза вспыхнули любопытством, и парень в нетерпении сел рядом, хлопая ладонями по коленям Тэхёна. — Это мой секрет, малыш, — Тэ показал язык ангелу и чмокнул надувшиеся от обиды щёчки. — Сам всё узнаешь. — Ну Тэхёниииии, — протяжно произнёс Чонгук обнимая парня и укладывая подбородок на его плечо. — Нет, — мягко улыбнулся тот, обнимая ангела в ответ и вдыхая привычный сладковатый аромат ветра на коже Чона. — Пойдем, у нас скоро занятия, — вымученный стон Чонгука разнёсся по лужайке, усыпанной лепестками лотосов, покрытых жемчужными каплями росы, — Понесёшь меня? Я так устал…