Путешествие в Крейзиленд

— Баффи, будь другом, отнеси, пожалуйста, кофе за третий столик. — Кейт, заискивающе улыбаясь, выглянула из кухни, стараясь оставаться в тени дверного проема и нервно дергая себя за выбившуюся из прически темную прядь. — Снова этот придурок? Джо? Джек? Джаред? Как его там? — Джо-ошу-уа… — манерно, с придыханием протянула Кейт, передразнивая самого Джоша. Баффи слышала его достаточно часто, чтобы узнать сразу. Долговязый, лопоухий, невзрачный тип заходил с удручающим постоянством, причем, судя по всему, основной его целью был не скудный обед, который он только и мог себе позволить, а возможность безнаказанно подоставать Кейт. Не то чтобы он был единственным, кто считал просто-таки своим долгом хлопнуть официантку по заднице и отпустить сальную шуточку, но у него это каким-то образом всегда получалось в разы настырнее и неприятнее. Баффи не трогали, а потому Кейт приходилось отдуваться за двоих. Поначалу Баффи думала, что причина в том, что ее предшественница уже провела воспитательную работу, вбив — в прямом смысле — в горячие головы немного уважения, но все оказалось немного проще. Как выразилась Кейт (с тошнотворно мечтательным выражением на своем простеньком, но приятном лице): «Ты же с вампиром…» Правда, тут же начала многословно извиняться и утверждать, что не то имела в виду, и никто так не думает, и вообще, это только их со Спайком дело. Только успокоив перепуганную девушку бесконечным повторением, что она не сердится, Баффи наконец узнала трагическую историю обреченной любви. Своей, как выяснилось. Оказывается, они со Спайком влюбились друг в друга (после какой-то случайной встречи, полной опасности и, конечно же, чудесного спасения, о которой никто ничего не знал наверняка), надеясь, что Баффи вскоре пройдет отбор на обращение и они смогут быть вместе вечно. Однако злая судьба подготовила им жестокий удар — отбор Баффи не прошла (что для истребительницы было бы скорее закономерно, чем удивительно, но об этом ее маленьком секрете здесь, кажется, никто даже не догадывался). Но вместо того, чтобы порвать всякие отношения, как было бы разумно и одобряемо обществом, Спайк продолжал поддерживать ее как мог, вот, даже устроил на работу к своему приятелю и постоянно навещал, не в состоянии оставаться вдали надолго… На этом месте прочувствованного рассказа Баффи издала странный полузадушенный всхлип и буквально сбежала в служебный туалет, где и просидела, закрывшись, добрых минут десять. Смеялась она настолько сильно, что из глаз потекли слезы и пришлось долго плескать в лицо холодной водой, чтобы снять красноту и отечность. Естественно, полностью скрыть следы не удалось, что, конечно же, только подтвердило всю нелепую выдумку. И если жалостливые взгляды кухарки Рикарды и судомойки Эсмэ ее раздражали и даже злили, то искреннее сочувствие Кейт вызывало лишь постоянное чувство неловкости. Увы, разубедить романтичную барышню оказалось ничуть не проще, чем заставить бульдога разжать челюсти. Каждую попытку Баффи все опровергнуть та воспринимала как вполне понятную осторожность (всем известно, что отношения с человеком — это несмываемое пятно на репутации демона, которое может стоить ему всего, включая и саму жизнь, если какие-нибудь фанатики озаботятся) и, с готовностью кивая, смотрела с еще большей жалостью, едва не плача. Так что спустя какое-то время Баффи просто прекратила что-либо отрицать, чтобы не травмировать нежную душу напарницы еще сильнее. Фыркнув, она постаралась сдержать смешок, который Кейт вряд ли бы оценила, и предложила: — Хочешь, я с ним поговорю? Объясню, как не надо флиртовать с девушками… — Нет-нет, не стоит. Не хочу создавать никаких проблем. Вероятно, только Кейт с ее привычкой шарахаться даже от собственной тени могла опасаться проблем со стороны Клема, самого добродушного демона, которого Баффи когда-либо встречала, и по совместительству владельца кафе, в котором они работали. Дневного кафе строго для людей. Ну, не то чтобы демонам вход был воспрещен, но и часы работы, и убранство, и меню, да даже название — «Небеса» — все прозрачно намекало, для кого предназначено это место. Впервые спросив Клема, с чего вдруг такой странный выбор, Баффи нарвалась на пространную лекцию о прогрессивных идеях, распространенных нынче в просвещенном обществе, и о том, как важно их поддерживать для будущего развития и процветания социума… И еще много всего, состоящего в основном из слов, которых она не понимала. Клем был воодушевлен и полон энтузиазма, и речь его грозила затянуться надолго, так что в конце концов Баффи просто сбежала, прикрывшись каким-то неубедительным предлогом. Видимо, Спайк успел просветить своего приятеля по поводу ее… перемещенного… состояния? статуса? Во всяком случае, когда она в первый день, изрядно опоздав, добралась наконец на работу, вопросов, почему она не знает элементарных вещей, вроде того, где находятся салфетки, не последовало. Напротив, Клем с радостью (и порой излишней многословностью) лично объяснял ей всяческие тонкости и просвещал по любому поводу (а иногда и без, но Баффи ни разу так и не наскребла в себе достаточно грубости, чтобы ему об этом сказать). К тому же именно от него она получала больше всего информации о том, как устроен этот странный мир, и чаще всего той, о которой не догадалась бы спросить, сделав самостоятельно кучу неверных выводов. — Да какие могут быть проблемы?.. — протянула Баффи отстраненно, прилаживая дополнительную чашку на свой поднос. — Клем, по-моему, считает нас всех кем-то вроде своих приемных маленьких демонят. — Да нет, не с ним, а у него, — пояснила Кейт, снова делая такое лицо, будто вот-вот заплачет. Не то чтобы оно у нее часто бывало другим, впрочем. Самое странное, что ее опасения были не совсем лишены основания. Как выразился по этому поводу как-то Спайк: «Даже плевать на улице сейчас стало рискованно. Вдруг случайно на ногу человеку попадешь — тут же набегут гребаные психи из «Общества защиты людей», и хорошо, если просто штраф вкатают, а то ведь и на каторжные работы натявкать могут». Дальше шла длинная тирада по поводу новомодных веяний, как раз тех, кстати, которые так расхваливал и поддерживал Клем. Сколько ни пыталась, Баффи так и не смогла понять, каким образом два таких разных демона, да еще и с настолько разными взглядами, могли если не прям дружить, то очень хорошо приятельствовать. Но факт оставался фактом: если не каждый вечер перед походом в один из многочисленных клубов, где любил подраться на арене (зарабатывая на ставках, собственных и Джайлза), то через день точно Спайк заезжал выпить кофе и перекинуться парой слов с Клемом. Впрочем, в течение каждого его визита Баффи всей кожей чувствовала преследующий ее взгляд. Неудивительно, что ее попыткам отрицания слезливой истории их любви никто не верил. Тряхнув головой, Баффи, балансируя нагруженным подносом, вышла из-за стойки и отправилась разносить заказы. Что на самом деле нужно было Спайку — она понятия не имела, но подозревала, что не возможность увидеть приятеля, с которым он и так встречался постоянно за игрой в покер. Он почти не заговаривал с ней, кроме тех случаев, когда пытался вызнать информацию о предполагаемо прибывших в Саннидейл новых истребительницах или любых других человеческих группировках, которым устоявшийся порядок был не по нраву. Правда, чем дольше Баффи находилась в этом мире, тем маловероятней ей казалось появление таковых. И если поначалу это раздражало, злило и удручало, то постепенно… постепенно ей просто становилось все равно. Еще больше, чем было в ее настоящем мире. Какое-то время она развлекала себя мыслями о поднятии настоящего восстания, объединении людей против демонов, очищении земли или хотя бы отдельно взятой местности от зла… Но стоило посмотреть вокруг, на целые человеческие кварталы, без проблем существующие в городе демонов, на спокойные лица посетителей кафе, приходивших пообедать или просто поболтать за чашкой кофе после работы и обсуждающих повышение платы за сдачу крови с тем же воодушевлением, что и ближайшую распродажу в торговом центре, как становилось понятно, что если кого-то ее идеи и могут заинтересовать, то только таких же, как она сама. Истребительниц. Экстремисток, жаждущих разрушать ради самого разрушения. На этом месте Баффи обычно смеялась, хоть и совсем не весело. Этот мир и вправду был перевернутым, но с течением времени он по крайней мере почти перестал казаться ей больным. И даже не только больным в значении всеобщего безумия, сколько в значении чего-то, требующего излечения. Возможно, и правда единственным, что требовало излечения, здесь была она сама. Не то чтобы от таких мыслей ей становилось значительно легче. Но и не то чтобы у нее был какой-то выход. Она пробовала говорить с Уиллоу. Поймала ее возле кампуса и попыталась объяснить снова, почему ей очень, очень важно попасть обратно, а им — получить их настоящую Баффи. Увы, ни один из ее скудных аргументов бывшую подругу не впечатлил. По сути, Баффи вообще показалось, что Уилл ее не слушала. Да, она поулыбалась и покивала, но глаза ее хранили отсутствующее выражение и мысли бродили где-то далеко. Во всяком случае, как только вдалеке появился Оз, Уиллоу тут же направилась к нему, едва успев (и вспомнив) бросить через плечо короткое «пока». Сочувствующий взгляд, которым ее одарил Оз, был более искренним, чем все деланное внимание его девушки — своей подругой Баффи, похоже, пора было перестать ее называть. Следующим в ее списке был Ксандер, но опыт взаимодействия с ним в первый еще вечер не внушал больших надежд, так что она не спешила. Вместо этого она наведалась к Джайлзу. Вообще, конечно, к нему ей хотелось пойти с самого начала, останавливало только такое совсем незначительное препятствие, как его нынешняя принадлежность к роду кровососущих. Но после фиаско с Уилл, у которой она даже не успела спросить, где Анджел (и в какой из своих двух весьма отличающихся ипостасей он пребывает), выбора не оставалось. К этому моменту Клем со своими лекциями и собственные наблюдения немного улучшили ее понимание этого мира, так что шла она к своему бывшему наблюдателю если и не совсем с легким сердцем, то по крайней мере без скручивающего внутренности узлом страха. Джайлз принял ее вежливо, хоть и несколько прохладно. Надо думать, его отношения с их местной Баффи состояли не из плюшевых котят и сахарной ваты. Благо вскоре его настороженность отошла в сторону, вероятно, под влиянием целого вороха вопросов, которыми она его засыпала, позволив соскользнуть в явно и здесь привычную ему роль наставника. Он даже предложил ей столь же привычный чай, и на какое-то время Баффи почти забыла, с кем говорит. Точнее, с чем. Хотя применять определение «что» к Джайлзу даже здесь казалось оскорблением, а не простой констатацией факта. — Я правильно понял, что я… я из твоего мира, твой наблюдатель, покинул свой пост прямо перед тем, как ты попала сюда? — спросил Джайлз, когда она упомянула о его текущем отсутствии, обрисовывая не очень обнадеживающую ситуацию, которая наверняка сложилась после ее исчезновения. Вариант, что вся ее реальность просто прекратила существование, она рассматривать даже в качестве допущения наотрез отказалась. — Нет, не пост… меня… — признание получилось совершенно неожиданным, но от того не менее правдивым. И уж точно ни капли не менее болезненным. — И каким же образом это могут быть две разные вещи? Если его работа состоит в оказании помощи тебе? — Джайлз сорвал и принялся яростно протирать абсолютно ненужные ему очки, демонстрируя такое явное неодобрение, что у Баффи мгновенно потеплело на душе. Хотя, стоило признать, то, что неодобрение это было фактически направлено на его же двойника из другой реальности, несколько выбивало из колеи. — Тем более когда, судя по твоим словам, ты явно нуждалась в его поддержке больше обычного. Какая удручающая, постыдная безответственность! Даже жестокость, я бы сказал. Это все равно что бросить птенца сразу после обращения. Я уверен почти на сто процентов, что с твоим возвращением к жизни ты тоже чувствовала себя не вполне на своем месте и такой же потерянной, не понимающей, что делать и как теперь жить. Нет, это и вправду невероятно возмутительно! Не выдержав, Баффи рассмеялась. На глазах у нее блестели слезы, но она постаралась не дать им пролиться. Джайлз понимал, действительно понимал, что она чувствует, как она себя чувствует. Пусть и совсем не тот Джайлз, что хотелось бы. Может, это какая-то специальная способность вампиров? Ну, учитывая, что единственным в ее мире, кто мог ее понять в последнее время, был Спайк. — Не ожидала такой… схожести между вами, — попыталась она объяснить в ответ на его вопросительный взгляд. — Схожести? Попрошу! Я — очевидно — не бросаю своего подопечного в самый тяжелый момент. Да и вообще ни в какой момент, — в его голосе звучало такое искреннее негодование, что Баффи поспешила исправиться: — Нет, я не то имела в виду… Я просто… не ожидала, что, даже будучи вампиром, ты все равно… останешься собой. Ну, знаешь… в существенных моментах, таких, как отношение к своим обязанностям… И да, слышать, как ты называешь Спайка своим подопечным, как-то… странно. Да что там странно — совсем дико, по правде. — Не могу сказать, чтобы он соглашался с этим, — улыбнулся Джайлз. — Но с его горячей головой… — И полным отсутствием терпения. — Да, конечно, как я мог забыть об этом? — Его улыбка стала шире, приобретя знакомую теплоту. Баффи понадобилось несколько минут, чтобы понять, что все это сейчас направлено не на нее. — Можно было бы удивляться, как он протянул так долго без кого-то, способного осаживать его порывы, если не знать, что на самом деле он вполне способен на аккуратное и взвешенное планирование, и тактическое, и стратегическое, просто редко когда считает нужным это делать. — Скорее редко когда выдерживает хотя бы до середины своего плана, чтобы не заскучать до смерти. Ну, если бы он не был уже мертв. — Точность в следовании плану — это характерная черта Ангелуса, — проговорил Джайлз чуть отсутствующим тоном, глядя мимо нее в пространство. — А после того позора, которым тот покрыл клан Аурелиус… Именно в этот момент Баффи осознала, насколько расслабилась в знакомой обстановке. Так, что совершенно забыла, зачем вообще пришла. Подавив мгновенно вспыхнувшее чувство вины, она поерзала на диване и, стараясь не выдать степени своей заинтересованности, спросила: — А где сейчас Анджел? — Да кто его знает. После того как его наказание было успешно возобновлено, никого особенно не интересовало, в какую дыру он забьется на этот раз. Да уж, судя по резко упавшей температуре что в голосе, что, казалось, во всей квартире, Анджел и в этом мире умудрился насолить Джайлзу лично. Баффи бы с удовольствием бросила явно неприятную для него тему, но ей нужно было знать. Если Анджел — это именно Анджел, и если у них хоть сколько-нибудь похожее прошлое, и если он где-то неподалеку… — Что за наказание и что значит возоб… вот это, что ты сказал? — Ну как же? Его наказание, его… душа, — последнее слово Джайлз произнес с таким отвращением, что Баффи невольно поморщилась тоже: напоминание о том, насколько все здесь иначе, получилось несколько неожиданным. — Да, я знаю, он сделал нечто действительно отвратительное с какой-то цыганской девушкой, и в отместку ее соплеменники наложили на него проклятие. Только почему ты говоришь об этом так, словно… как о поимке опасного преступника и возвращении его за решетку? Разве с точки зрения вампиров его поведение не было всегда образцом для подражания? — Образцом для?.. О, Баффи, я постоянно забываю, что ты не совсем… ты. Хотя… вполне вероятно, что в глубине души наша Баффи по-прежнему придерживается такой же точки зрения. Все-таки координаторы истребительниц очень прочно вбивают в их юные головы свои нелепые экстремистские догмы. — Он вздохнул и, поднявшись, отошел к отгороженному стойкой кухонному уголку, зарывшись с головой в маленький холодильник у дальней стены. Вытащив оттуда бутылку темного стекла, он вылил содержимое в огромную кружку, поставил в микроволновку и, выставив режим и нажав на пуск, продолжил, наконец, говорить: — Ангелус никогда не был эталоном идеального вампира, даже в те времена, когда законы были гораздо мягче, а у людей не было почти никаких прав. Слишком много дурных наклонностей и почти полная неспособность им противостоять — это Ангелус. Дарла, конечно, покрывала его сколько могла, но после того, что он сделал с Друсиллой, сильнейшей провидицей, тщательно отобранной для обращения и обещавшей стать весьма ценным приобретением для Совета, неизбежное наказание превратилось в вопрос времени и заступничества старших членов клана. Девушка, цыганка эта, стала всего лишь чертовой последней каплей. Видишь ли, на нее тоже были большие планы как у соплеменников, так и у Совета, она была важна для сохранения баланса. Если бы не цыгане с их местью — его бы просто распылили. Но нет, какому-то идиоту понравилась идея с вечными страданиями! — Опустившись в кресло, он с грохотом поставил свою похожую на недоросшую кастрюлю кружку на стеклянную поверхность кофейного столика, едва не разбив и то, и другое, и раздраженно выдохнул. Сейчас Баффи наконец могла рассмотреть разницу между Джайлзом-человеком и Джайлзом-вампиром. К ее недоумению, та была все равно невелика — чуть большая эмоциональность, чуть меньшая сдержанность. И все. Джайлз тем временем продолжал, все больше заводясь: — Мол, самая лучшая тюрьма — та, которую вампир носит в себе. Душа! То, что заставляет чувствовать вину в разы сильнее, по любому поводу, а то и без, то, что путает, и смущает, и так мешает жить вам, людям. Идеальная тюрьма, с непрекращающимися пытками в качестве бонуса! Да, звучит отлично, вот только, как показал наш печальный опыт — и твое, точнее, нашей Баффи участие, — чертовски ненадежно! Он даже не посмотрел на нее, вместо этого гипнотизируя взглядом густую красную каплю, выплеснувшуюся из кружки, но Баффи все равно чувствовала себя как под микроскопом. Злобным таким, обвиняющим микроскопом… Встав, она прошлась по гостиной, остановилась у кухонной стойки и, подобрав пустую бутылку, стоявшую там, уставилась невидящим взглядом на этикетку. Подозрение насчет личного характера неприязни Джайлза к Анджелу превратилось в уверенность, и даже если за все, случившееся в этом мире, ответственность несла их Баффи и перед этим Джайлзом, это почему-то никак не влияло на поселившегося внутри ежа. Колючего, верткого, безжалостного, состоящего сплошь из вины, которому плевать было на то, что она — не тутошняя Баффи, и что этот Джайлз — не тот, которому пришлось заплатить жизнью любимой женщины за ее, Баффи, нерешительность, за ее несостоятельность как Истребительницы, за ее неспособность переступить через собственные чувства. За то, что эти чувства у нее вообще были. К тому, к кому она была не вправе их иметь. — Мне жаль? — едва слышно предложила она наконец, переминаясь с ноги на ногу и не спеша возвращаться на свое место. Сейчас Джайлз был не просто вампиром — он был очень разозленным вампиром. А она — истребительницей-калекой с чипом в голове. Возможно, ей следовало бы испугаться, но по правде… по правде ей было все равно. Инстинкт самосохранения вяло трепыхнулся глубоко внутри, зевнул и снова уснул. Мертвым сном. Таким приятным, беспробудным сном без сновидений… Интересно, если бы она умерла здесь и сейчас, попала бы снова на Небеса? Или билет, приобретенный за высокую цену самопожертвования, действителен лишь на один вход? — Что-то мне подсказывает, что твои слова обращены не ко мне, — мрачно фыркнул Джайлз, очевидно, уже успокоившись. Баффи только подивилась его самоконтролю. Даже в кровососущем статусе. Хотя нет, скорее — именно в этом статусе. — Мне сложно разделять вас, — честно призналась она, — моего наблюдателя Джайлза и тебя. Вампира Джайлза. Наблюдателя Спайка, как бы дико это ни звучало для меня. — Я не его наблюдатель, я наблюдатель за балансом, — поправил Джайлз, отмирая и делая большой глоток из кружки. Судя по скривившемуся лицу — кровь успела остыть. — Эм… Подогреть? — предложила Баффи, подходя и протягивая руку. Джайлз одарил ее удивленным взглядом, но чашку отдал. Пока кровь заново разогревалась, Баффи снова принялась разглядывать этикетку на бутылке, на этот раз уже с настоящим любопытством. Кровь в бутылке. Заготовленная на продажу. Добровольно сдаваемая сотнями тысяч доноров… Что могло быть страннее? Разве что не имеющая возможности сражаться истребительница, ведущая разговор с полным сил вампиром за чашечкой чая. Микроволновка пиликнула, но внимание Баффи внезапно оказалось прикованным к бутылке. Не веря своим глазам, она вчиталась еще раз, затем подняла взгляд на Джайлза. — Искусственная кровь? Такое… Такое вообще возможно? Она могла поручиться, что, не будь он вампиром, Джайлз бы покраснел. По крайней мере протереть в очках дырку он попытался, выдавая с головой свое совершенно не приличествующее взрослому, солидному мужчи… эм, вампиру смущение. — Только Спайку не говори. Пожалуйста? Баффи изо всех сил пыталась не рассмеяться. Но выражение его лица, эта смесь стыда и надежды найти каким-то чудом выход из неловкой ситуации… Он слишком сильно напоминал подростка, пойманного за разглядыванием картинок в «Плейбое», чтобы она имела реальный шанс сдержаться. У нее вырвался одинокий смешок, и Баффи быстро закрыла рот рукой, стараясь запереть чуть истеричное веселье внутри. Но через секунду на волю сбежал еще один смешок, затем еще — и спустя каких-то полминуты она уже хохотала в открытую, согнувшись пополам и держась за живот. Брошенный Джайлзом нарочито злобный (а по правде скорее обиженный) взгляд вызывал у нее лишь новый, еще более сильный приступ смеха. Даже сейчас, спустя почти месяц и несколько гораздо менее приятных разговоров с Джайлзом, она невольно улыбнулась, вспоминая, как он еще долго фыркал с видом оскорбленной невинности, как получивший незаслуженно веником по заднице кот. Потом он неуклюже пытался оправдаться, что, мол, это новый продукт и ему — исключительно в научных целях! — захотелось протестировать, насколько тот хорош и способен ли заменить настоящую, человеческую, или хотя бы кровь животных. То есть насколько набирающее в последнее время обороты модное движение за отказ от потребления крови живых существ имеет право на существование. Потому что понимание этого, дескать, очень важно для его позиции блюстителя баланса, тем более возле самой активной Адской Пасти. И прочее, прочее, прочее в том же духе. Затем, когда выдохся (или когда закончились все мало-мальски правдоподобные оправдашки — Баффи ставила именно на это), он наконец признался, что искусственная кровь банально дешевле, причем в разы. — У тебя проблемы с деньгами? «Магическая Шкатулка» не приносит дохода? — удивилась Баффи. — Даже в моем мире магазин процветает, насколько я знаю. Здесь ведь должно быть не хуже, как минимум. К ее удивлению, на этом моменте он засмущался еще больше, снова принявшись яростно тереть стекла своих многострадальных очков, которые, как она подозревала, носил теперь именно для этого — чтобы протирать. — Не думаю, что… Это… Это личное дело! А ты, кажется, пришла не затем, чтобы обсуждать мои дела, верно? Вот уж правда так правда. Собравшись с духом, Баффи задала настоящий вопрос: — Ты можешь… Ты поможешь мне вернуться? Пожалуйста, Джайлз… — Зачем? — Потому что у меня там семья и… и ответственность… ну, за целый мир, знаешь. — Нет, мне это зачем? — Несколько минут он просто молча смотрел на нее, спокойными холодными глазами, словно давая ей время осознать, насколько глупо искать сочувствия у демона. Демоны не имеют человеческих чувств — сам Джайлз, настоящий Джайлз, а не эта пародия на него, постоянно это повторял. Затем, вздохнув (человеческая, лживая привычка!), продолжил: — Пойми меня правильно, это было бы очень непросто, если вообще возможно. Я достаточно хорошо знаком и с обычаями демонов мести, и с Д’Хоффрином лично, чтобы понимать это. Сложно и опасно. А это значит, что ты просишь меня потратить неизвестное количество времени, которое может быть использовано для действительно полезных дел, рискнуть своей жизнью — или как минимум хорошими отношениями с Д’Хоффрином и, еще важнее, с моей девушкой — и, вполне возможно, жизнями других только для того, чтобы… Для чего, Баффи? Прости меня, если я не вижу смысла ставить под угрозу так много ради человека, хуже — истребительницы, не раз пытавшейся нас убить в прошлом. Как бы ни хотелось Баффи возразить, но при такой постановке вопроса это оказалось сложно. Чем можно мотивировать чужих, по сути, людей… и даже не людей на самом деле рисковать чем-то, да и просто тратить свое время на помощь врагу, пусть вроде как и бывшему? Случись подобное со Спайком, стали бы они все заморачиваться, пытаясь ему помочь?.. Сейчас ей хотелось думать, что стали бы. Но если давать честный ответ, а не желаемый, то это было бы однозначное «нет». Если бы это не грозило очередным апокалипсисом — нет. Но она все-таки попыталась: — Ты же этот… наблюдатель за балансом… или хранитель баланса. Или что-то в этом роде. Тебя должно беспокоить, что без меня мой мир вполне может закончиться. А с ним — и все миры. Это не стоит хоть каких-то усилий? — Ты снова об этом. — Джайлз удрученно покачал головой. — Во-первых, скорее всего, наша Баффи сейчас на твоем месте, так что баланс не нарушен. Как я тебе уже говорил. — Он подкрепил слова твердым взглядом. — Во-вторых, даже если это по каким-либо причинам не так, то позволь заверить, что конец твоего мира отнюдь не означает конец всего мироздания. Это просто невозможно. Если баланс в пределах одного мира еще нуждается в поддержке, то в масштабах вселенной это практически полностью саморегулирующаяся система. Как океан. Изыми одну каплю — ее место займут другие, и отсутствия никто даже не заметит. — Кроме обитателей этого… этой капли. — Логично. Но для всех остальных, для баланса в целом — это несущественно. — Зачем же?.. Что за ерунда тогда с этим твоим балансом и прочим? Зачем ты, Спайк, Уиллоу, Ксандер делаете… что вы там делаете? — Из чувства самосохранения? — Улыбнувшись, он поднялся и, не спрашивая, отправился ставить чайник. Видимо, у нее на лице было написано, что новая порция чая ей не повредит. Впрочем, при всей ее нелюбви к алкоголю, тут, кажется, не повредило бы и что-то покрепче. — Хотя порой мне кажется, что у Спайка или того же Ксандера оно напрочь отсутствует. Ну и остальные причины есть, у каждого свои. Для меня это работа, которая призвание больше, чем просто обязанность. Для Уиллоу — возможность тренироваться в магии, открывая все новые горизонты, получая все новые, более сложные вызовы. Для Оза… Думаю, Оз просто там, где Уиллоу, ну и плюс его здравый смысл подсказывает, что лучше нам помочь, чем однажды проснуться в огромной пустоте. Для Ксандера это надежда пройти отбор на обращение. Тара просто не может по-другому в силу своего характера, она в прямом смысле чувствует нарушение баланса, и естественная реакция для нее — попытаться все исправить, жаль, что имеет она для этого очень ограниченные возможности. А Спайк… — Джайлз поставил на столик две чашки свежезаваренного чая и, аккуратно опустившись в кресло, криво, будто нехотя улыбнулся. — Знаешь, я, наверное, должен быть благодарен Ангелусу. Если бы не его послужной список, если бы не его последующая, еще более постыдная связь с тобой, а затем и попытка спровоцировать апокалипсис… Да, конечно, был еще Мастер, тоже поставивший огромное, жирное и некрасивое пятно на репутации клана Аурелиус, но не думаю, что без возмутительных выходок Ангелуса Спайк бы переключился со своей охоты на истребительниц на что-то большее, что-то глобальное. — И это было бы такой большой потерей… — не удержавшись, саркастично протянула Баффи. — Вы оба вампиры, вряд ли у него больше сил, чем у тебя. — Я не боец, Баффи. У всех есть определенные склонности, таланты, если хочешь. Мой никогда не состоял в освоении боевых навыков. Да, физически я не уступаю любому другому вампиру моего возраста, но основная моя сила — это знания и, льщу себе надеждой, интеллект, за это меня и выбрали в свое время для обращения. — О, в таком случае, боюсь, Ксандера ждет большое разочарование. Они обменялись понимающими улыбками, и это в который раз спровоцировало болезненный укол внутри: настолько похоже — и настолько не то же самое. — И правда. Думаешь, почему он постоянно злит Оза в полнолуние? — О. Так он знает… — Догадывается. Не хочет осознавать, но, думаю, понимает. — Надо же, какие, оказывается, здесь вампиры сплошь интеллектуалы. Удивительно, что я не видела на улице объявлений о собраниях научных клубов. На это он откровенно рассмеялся. — Выбирают не обязательно на основании выдающихся умственных способностей. Скорее важно, чего в человеке быть не должно, чем-то, что требуется. У Ксандера слишком много пороков, скрытых, спящих до поры до времени. Пока у него нет силы, это не так уж и страшно. Но дай ему волю… Даже сильная рука старших членов клана, если бы какой-то из действительно важных согласился его принять, его не удержит. Нет, ему никогда не пройти отбор — из него получился бы такой же паршивый вампир, как и из Ангелуса, а мы учимся на своей истории. Если еще полвека назад сплошь и рядом случались несанкционированные обращения — и их чаще всего одобряли постфактум, — то сейчас это абсолютно невозможно. Случайно обращенных просто распыляют, в назидание остальным в том числе. И я никогда не устану повторять, какой это важный шаг в нашей истории, в развитии… — Джайлз… — перебила Баффи. Затем смутилась и замолчала. Неловко поерзала, заметила, что сжала ткань юбки в кулаках, и заняла себя на несколько минут старательным ее разглаживанием. Потом наконец подняла на него умоляющие глаза. — Джайлз, помоги мне хотя бы найти Анджела. — Видя тут же набежавшую на его лицо тень, она поспешила продолжить: — Я не могу сидеть сложа руки! Если никто не хочет мне помогать, может быть, он… — Первое. Я действительно не знаю, где он. И настоятельно не советую тебе спрашивать у Спайка, если не хочешь, конечно, нянчиться со сломанным носом. И второе — Ангелус тебе не поможет. Слишком занят собой, своей виной, своим… Да неважно, чем именно, ключевое слово — своим, исключительно. Не знаю, насколько он отличается от знакомого тебе по твоему миру… или насколько удачно он пускал тебе пыль в глаза, что ты этого так и не поняла, но я никогда не встречал второго настолько зацикленного на собственной персоне вампира, как этот ублюдок. — Уж кто бы говорил! — Я тебе уже объяснил, почему любому из нас будет неразумно тратить время на твою так называемую проблему вместо того, чтобы беспокоиться об очередном апокалипсисе. — А, то есть мне нужно затеять конец света, чтобы вы сошли со своих чертовых пьедесталов и обратили внимание на меня?! В комнате ощутимо похолодало. Во всяком случае, Баффи так показалось, поскольку по спине вдруг пронеслась ледяная волна и кончики пальцев закололо иглами нервного перенапряжения. — Ты можешь попробовать, — спокойно произнес Джайлз, — но, знаешь, это у Спайка есть эти глупые идеи об обязательности честной схватки и достойных противниках. Я делаю то, что должно быть сделано. И в моем понимании хорошая истребительница — это мертвая истребительница. Не забывай об этом, когда соберешься что-то… затевать. После этого Баффи показалось исключительно разумным поскорее закончить свой визит. Сбежать, сверкая пятками, проще говоря. Для следующей по списку попытки ей пришлось собирать мужество больше недели. Она бы и вовсе предпочла на том и остановиться, вот только выбора у нее по-прежнему не было. Или смириться и признать поражение — или продолжать пытаться. Пусть даже каждая попытка стоила не только времени, но чаще всего еще и доброй порции самоуважения. Нет, можно было, конечно, попытаться разыскать все-таки Анджела, но если он и правда с душой, то в этом мире просто не мог иметь нужных связей, чтобы хоть чем-то ей помочь. А если без… тогда тем более. Встречаться с Ангелусом Баффи не имела ни малейшего желания ближайшие лет десять, а то и все сто, спасибо большое. Впрочем… как ни странно было это осознавать, она даже с Анджелом встречаться не особо хотела. Ну, если только чтобы отправиться домой. В остальном же… Может, это было результатом общения с Райли, может, еще чем-то, но ей совершенно не хотелось узнавать, каким был Анджел в этом мире. Каким она могла его увидеть. Особенно если вспомнить, что их предыдущая встреча и в реальном мире прошла не так чтобы очень хорошо. Ну, то есть хорошо, конечно… в том смысле, что не плохо. Никак — вот, пожалуй, самое точное слово. Еще, правда, оставалась возможность попытаться найти кого-то из координаторов и присоединиться к своим сестрам-истребительницам. Вот только после предыдущей встречи желания у нее почему-то не наблюдалось. Совет и в ее мире не был собранием добрых дядюшек, нацеленным на помощь нуждающимся, пусть даже истребительницам, а уж тут, в виде своего рода террористической организации… Нет, что-то подсказывало Баффи, что ей вряд ли предложат бесплатный билет домой, скорее уж быстро (и не особо интересуясь ее желаниями) включат в очередную группу смертниц в борьбе с неистребимой гидрой демонского мира. Так что оставался старый добрый метод — надоедать всем, пока у кого-то не закончится терпение и ее не отправят домой хотя бы затем, чтобы наконец избавиться от занозы в интересном месте. Ну, или убьют. Такую возможность исключать тоже не стоило, но Баффи не видела другого выхода, кроме как рискнуть. Аня, точнее, Анянка, с которой Тара после многочисленных просьб (переходящих в откровенный шантаж с угрозами обосноваться в «Магической Шкатулке» безвылазно и распугивать покупателей) согласилась устроить ей встречу, смеялась в открытую и не сдерживаясь. Не то чтобы Баффи это удивило. — Призвать месть на саму себя! Это… Это просто гениально! Ну, не ты гений, конечно, — она пренебрежительно махнула рукой, — а тот, кто тебя услышал и догадался, как красиво можно обставить твое желание. — И кто же у вас там в последнее время получал медаль? — спросила Баффи, скрипя зубами от злости. Врезать по человеческой маске демоницы хотелось до зуда в костяшках. — А вот это еще гениальнее, хоть я такого и не понимаю — достижениями надо делиться. Вдохновлять молодое поколение, подстегивать разленившихся профессионалов, которые в последнее время только и знают, что на лаврах давних успехов почивать. Вы не поверите, как мало сейчас встречается действительно креативных демонов справедливости, тех, кто вкладывает всю свою сущность в работу, всю энергию, стараясь каждый раз придумать что-то оригинальное, а не просто… — Аня… — Анянка, — поправила та, бросив на Баффи недовольный взгляд. — Откуда вообще эта ужасная кличка. А-а-аня-я… Фу, какой кошмар. Неужели я хоть в каком-то мире могла?.. — Хорошо, хорошо, Аня… нка. — Баффи примирительно подняла руки, бросая отчаянный взгляд на Тару в надежде, что та спасет ее от надвигающейся угрозы выслушивать бесконечные ностальгические причитания демона мести. Увы, ночь была в самом разгаре, возле прилавка стояла небольшая очередь, еще несколько демонов бродили по магазину, присматриваясь, а значит, Тара сейчас вряд ли заметила бы даже начавшийся апокалипсис. Сразу, по крайней мере. — Можем мы вернуться к тому… гению, который отправил меня сюда? — Так я же тебе и говорю, что не знаю, кто это сделал. Наверняка ведь просчитал, что ты попытаешься его найти, вот и… Хотя в чем смысл? Ты же и мухи обидеть теперь не можешь. Ну, демонической мухи, по крайней мере. Может, кто-то из ветеранов, кому лишнее внимание только мешает, ну, они так говорят, во всяком случае. Хотя лично я считаю, что все это не более чем рисовка, мол, посмотрите на нас, какие мы выдающиеся, настолько выдающиеся, что нас и так каждая собака знать должна, а потому… Когда колокольчик над дверью звякнул, возвестив на этот раз о приходе не очередного покупателя, а Джайлза, тут же безраздельно завладевшего вниманием своей девушки, Баффи была на седьмом небе от счастья. И да, наступившая относительная тишина (по крайней мере к ней больше никто не обращался) действительно показалась ей почти что райской. Что, правда, не отменяло того факта, что беседа завершилась пшиком. Снова. Баффи смотрела на воркующую парочку (картина все еще претендовала на совершенно новый уровень странности в ее представлении, хотя с тех пор, как она узнала, что здесь Аню и Джайлза связывает не только общее дело, прошла уже без малого неделя) и думала о том, что в который раз зашла в тупик. Наверное, ее должно было испугать то, с каким спокойствием, почти безразличием пришла к ней эта мысль. По факту каждая неудача воспринималась все… привычнее. Будто вопрос не стоял больше, сдаться или нет, вопрос теперь был лишь в том, когда именно вывешивать белый флаг. И нет, это уже не пугало. Она сидела, смотрела и чувствовала себя еще более оторванной от реальности, чем в своем… своем бывшем мире. И ощущение становилось таким же привычным, как и чувство поражения, поселившееся внутри. Баффи бы сказала, что с того вечера оно лишь усилилось, если бы это было вообще возможно. Нет, это чувство — отделенности от всех и всего — не стало сильнее, оно просто перестало восприниматься как странность, как что-то, ей не свойственное. В тот вечер, после того как в магазине ближе к рассвету собрались все ее друзья (бывшие), шумно обсуждая последние новости, радуясь отсутствию серьезных угроз и планируя предстоящий отдых (спор шел о преимуществах «Бронзы» с ее огромной ареной для боев перед каким-то более мелким клубом, как она поняла, в котором арена была «как гребаный лифт» и ставки слишком мелкие, по словам Спайка). Баффи встала со своего места на ступеньках, намереваясь сказать, что лучше пойдет домой и поспит пару часов перед работой, и… поняла, что им все равно. На нее даже никто не посмотрел. Нет, она уже знала, что все здесь не так, как было, не так, как должно быть, но почему-то именно в этот момент осознание ударило всем своим беспощадным, пригибающим к земле весом. Она — призрак. То, о чем она запрещала себе думать, чего запрещала себе желать дома, сбылось. Она не хотела умирать — она просто не хотела быть живой. Жизнь ранила, жизнь причиняла боль, каждую секунду: ожидания, требования, вызовы, решения, ответственность… Баффи просто хотела, чтобы всего этого не было. И похоже, получила желаемое. Разве может быть жизнь у призрака? Нет, всего лишь существование. Тогда она тихо выскользнула через заднюю дверь, и, как и предполагала, ее ухода никто не заметил. Помнится, ей даже было обидно, чуть-чуть — не чувство, а слабый отголосок чего-то более сильного, еще хранящегося в памяти, но уже почти бесцветного, стершегося, неживого. Сейчас даже этого не было. Всего нескольких недель ей хватило, чтобы превратиться в призрак окончательно. Каждый вечер после работы она бродила по знакомым улицам, отмечая небольшие отличия, чья незначительность делала прогулки еще более похожими на путешествие привидения. Вроде бы все то же самое, но вот здесь после твоей смерти посадили новое дерево, здесь — отремонтировали дом, а тут — повесили другую вывеску. Жизнь продолжается, только не для тебя. Так похоже. До жути, скребущей под кожей, похоже на ее ощущения после воскрешения в том, нормальном мире, который постепенно начинал казаться иллюзией. Может быть, она просто попала в ад? И никогда и не была на Небесах на самом деле? А что? Очень правдоподобно. В конце концов, что может быть страшнее, чем поманить человека самым желанным, показать, как все может быть, а после — забрать это, оставив бессильно барахтаться в мутной луже отчаяния? Единственным существенным отличием от ее мира было то, что здесь никому до нее не было дела. И Баффи никак не могла решить, хорошо это или плохо. Никто не требовал молчаливо, чтобы она улыбалась и была «в порядке», никто не опускал виновато глаза (с явным ожиданием, что она тут же кинется заверять, что не сердится). Никого не нужно было успокаивать, воспитывать, спасать… Даже мир, который преспокойно существовал и без ее усилий. Иногда это ощущалось как свобода. Настоящая. Не когда ты ни от кого не зависишь, а когда никто не зависит от тебя. Но иногда это вызывало чувство неприкаянности. Ненужности. Она бы, наверное, злилась (зачем было воскрешать, если она не нужна?), если бы не безразличие, с каждым днем укутывающее все новыми, все более непроницаемыми слоями. Как саван мумию. Ну и если бы здесь было на кого злиться. Но те, кто вырвал ее из вечного покоя, те, кому она была нужна, остались в другом мире. В этом не было никого. У нее не было никого, абсолютно. Кладбища здесь тоже почти не изменились — она могла найти любое на полагающемся ему месте, могла пройтись между могилами и склепами (отличия наблюдались лишь в именах — некоторые произнести человеку было крайне сложно), глазея на статуи, часть которых обзавелась рогами и хвостами вдобавок к крыльям. Могла провести там хоть всю ночь, не опасаясь нападения, — очевидно, обращение больше не предполагало захоронения, да и местные демоны предпочитали улицы принадлежащего им города обществу мертвых. Могла найти знакомый склеп, точно на том же месте, зайти внутрь, не зная, что ожидала там увидеть. Все, что она увидела на самом деле, — пустоту. Конечно, там были саркофаги, покрытые пылью, и занавеси паутины по углам, но для нее единственным, что зарегистрировало сознание (глубокой и болезненной царапиной по нервам), стала пустота. Так это ощущалось. Единственное после ее возвращения в мир живых место, где она могла найти комфорт, понимание и… и что-то еще, что-то важное, необходимое, чему названия у нее не было, оказалось обманкой. Пустышкой в полном смысле этого слова. Баффи чувствовала себя преданной. Понимала, насколько это иррационально и нелепо, но поделать ничего не могла. Пустота внутри перекликалась с пустотой окружающей и грозила сожрать ее целиком и полностью, не оставив даже тени, которая существовала сейчас. И это уже не пугало тоже. Тогда Баффи смела кое-как, запачкав руку, пыль с дальнего саркофага, забралась на него и еще долго лежала, свернувшись калачиком, слушая мертвую тишину и чувствуя, как медленно, но настойчиво пробирается внутрь холод от каменной поверхности. Это казалось удивительно подходящим, соответствующим. Мертвое место для мертвого человека, для призрака… Вынырнув из воспоминаний, Баффи поняла, что уже какое-то время стоит возле того самого третьего столика, к которому так не хотела идти Кейт. И Джош что-то говорит, тоже, наверное, не первый раз, судя по раздраженному взгляду липких темных глаз. Она понятия не имела, как глаза могут быть липкими, но именно такое впечатление они производили — чего-то несмывающегося, противного, клейкого. Внутренне содрогнувшись, она вежливо улыбнулась и попросила: — Прости, я отвлеклась, не мог бы ты повторить? — Еще раз?! Сколько можно?! Тут настолько хреново обучают обслуживающий персонал или это ты такая тупая? — Раздражение в его глазах сменилось откровенной злостью, и у нее в который раз зачесались кулаки. Его унылому плоскому лицу очень пошел бы разбитый нос, разве нет? — Вслушайся в звучание — об-слу-жи-ва-ю-щий. О чем говорит? Наверное, что надо, мать его, обслуживать клиентов, а не столбом стоять и в пустоту пялиться, а?! Или думаешь, если перед вампиром ходули свои раздвигаешь, то… Внезапно замолчав, он уставился ей за спину, враз бледнея почти до синевы. Баффи вздохнула и повернулась, уже зная, кого увидит. — Знаешь, приятель, — проговорил Спайк словно бы между прочим, являя собою образец спокойствия и расслабленности (если не смотреть в глаза, в которые, к своему несчастью, и смотрел Джош, безуспешно пытающийся сейчас спрятаться под столом и при этом не шевелиться), — сколько бы там ни завывали защитники прав людей, если с тобой что-то случится… сегодня ночью, к примеру, дело даже не примут к рассмотрению… И знаешь почему? — П-по… Пот… Потму… — Джош пару раз еще булькнул что-то совсем нечленораздельное и наконец мудро замолчал. — Потому что ты никому не нужный и не интересный мусор, исчезновению которого из-под ног все только обрадуются. — Спайк многозначительно помолчал, дожидаясь, пока слова полностью проникнут в затуманенное страхом сознание человека, затем пожал плечами и добавил: — Твое счастье, что я не мусорщик. И, развернувшись с эффектным всплеском пол плаща, направился к выходу. Позер. Баффи мысленно фыркнула и закатила глаза, едва удерживаясь от улыбки. Можно подумать, для кого-то загадка, что от немедленного разрывания дурного человечка на много-много маленьких дурных человечков его остановило странное, непонятно на чем базирующееся, но тем не менее вполне реальное уважение к Клему, у которого после такого точно были бы неприятности. Впрочем… Она взглянула на теперь уже откровенно трясущегося Джоша, заметила побледневшее лицо Кейт, опасливо выглядывающей из кухни, и поправила себя. Вполне возможно, что для многих это таки загадка. Даже, наверное, для всех, кроме нее. И самого Клема, который вообще, кажется, от всех ждал только лучшего. Что странно — почти всегда его ожидания оправдывались. Остановившись у двери, Спайк оглянулся и выжидательно поднял брови. — Тебе нужно особое приглашение, детка? То есть она должна была догадаться, что сегодня он зашел не просто так (и нет, рассматривать отсутствие в кафе Клема как подсказку Баффи не собиралась)? Более того, она, судя по всему, должна была броситься следом, как преданная собачонка, скуля и повизгивая от восторга! Внутри полыхнула ярость, после долгого сонного застоя показавшаяся на удивление комфортной, почти уютной, как домашние тапочки после трудного дня. Сразу захотелось упереть руки в боки и высказать все, что она о нем думает. О, учитывая последние недели, когда эта сволочь внаглую ее игнорировала, прожигая взглядами исподтишка при этом, у нее сто-о-олько накопилось чего сказать… Увы, что-то ей подсказывало, что Спайк вряд ли постесняется просто закинуть ее на плечо и вынести из кафе, как мешок муки. И она ничего не сможет ему сделать. Ничегошеньки. Черт. Раздраженно фыркнув, Баффи нарочито медленно прошлась обратно к стойке, передала уже пустой поднос с готовностью выскочившей навстречу Кейт, пожелала ей хорошего вечера и только потом направилась к выходу. И снова увы — Спайк ждал уже в машине, так что ее маленькое представление лишилось единственного зрителя, для которого и было предназначено. Баффи попыталась утешить себя тем, что другие-то видели и должны были сделать правильные выводы (как, например, что она не подчиняется никому и Спайку — в первую очередь), но желаемого удовлетворения это не принесло. — Что ты себе позволяешь?! — сев в машину, прошипела она, кипя от ярости. — Кто тебе сказал, что ты можешь вот просто так заявиться ко мне на работу и… Спайк завел мотор и, выруливая из-под специального навеса для страдающих аллергией на солнце горожан, безразлично заявил: — В городе серьезная угроза. Подумал, ты захочешь — в кои-то веки — побыть полезной и посидишь с Дон, пока мы разбираемся. Поправка: деланно безразлично. Почему-то именно здесь, в этом перевернутом мире, где все было совсем не так, Баффи обнаружила, насколько хорошо, оказывается, умеет «читать» своего бывшего врага. Впрочем, а что еще оставалось, если упомянутый враг (теоретически бывший) избегал реальных разговоров с ней как солнечного света? Не одному же Спайку наблюдение вести позволено, в конце концов, верно? Да и умение на самом деле было давно при ней, просто никогда раньше не возникало нужды (и не находилось времени) его использовать. Не если необходимости и сейчас особой не было, то вот времени оказалось более чем достаточно. — Ты имеешь в виду, пока вы будете крошить в кровавый фарш людей, единственная вина которых в том, что они хотят жить свободно от демонов? — Кровавый ад, Саммерс! Не пытайся казаться тупее, чем ты есть! — А ты у нас типа гений! — Гений не гений, но у меня хватает мозгов понять, что, когда кучка идиотов жаждет стереть все живое с лица земли только потому, что это живое в большинстве своем не тех форм и цветов, которые им по вкусу, пиздец приходит действительно всем. Или ты думаешь, они перед открытием Адской Пасти кастинг проводят? Кого оставить в живых, а кого нет? И даже если бы проводили, то тому, что вырвется оттуда, на это наплевать. — Ты хочешь сказать, что они хотят открыть Адскую Пасть? Так это демоны? И то спасибо, что не заставляешь меня участвовать в убийстве людей. Снова. Не понимаю, правда, что тебе в таком случае не нравится. Вроде как вас это пугать не должно, типа воссоединение с родичами и все такое. На несколько мгновений он сжал челюсти так, что Баффи удивилась, не услышав скрипа зубов. И скрежета сминаемого под мертвой хваткой бледных пальцев руля. С видимым усилием расслабившись, Спайк нарочито спокойным, почти ласковым голосом, словно разговаривая с умственно отсталым ребенком, ответил: — Во-первых, это было бы воссоединение с родичами из гребаного каменного века. Со всеми вытекающими вроде отсутствия не то что элементарной культуры, но и мозгов как таковых. Во-вторых, рано радуешься — они почти все люди. Какие-то фанатики, считающие, что если они похоронят эту конкретную Адскую Пасть под обломками целого города, то демоны во всем мире… видимо, должны будут смертельно обидеться и впасть в депрессию? Не знаю, что происходит в пустых горшках, заменяющих им головы, не спрашивай. Но сомневаюсь, что ты сможешь выжить во время целой серии взрывов, которые они планируют, так что… А, и в-третьих, Тара мне рассказала о вашей занимательной беседе после того раза. — Баффи непроизвольно вздрогнула, но Спайк, кажется, не заметил. Помолчав пару минут, он окинул ее быстрым презрительным взглядом искоса и подытожил: — Поздравляю, судя по всему, ты наконец-то придумала оправдание той резне, которую учинили твои… сестры по делирию. Сжавшись на сидении, Баффи промолчала. Потому что нет, не придумала, и это грызло где-то внутри, разрывая душу пополам каждый раз, когда она забывалась настолько, что позволяла себе об этом думать. С одной стороны, это были демоны, а значит, ее сестры-истребительницы всего лишь делали свое дело, правое дело. А значит, то, что сделала она, было убийством. Но с другой… Почти обычный дом в пригороде, обувь в прихожей, раскатившиеся по кухне овощи, тапочки, похожие на маленькие ласты, разбросанные игрушки в спальне — и куски тел, везде. И перепуганный ребенок, размазывающий слезы по лицу семипалыми руками… «В том доме, который видела ты, жили ворхаарры, миролюбивей которых разве что новорожденные ягнята. За какие преступления они заслуживали смерти? За лишние два пальца? Слишком большое количество зубов? Или за неуемную любовь к плодовому соку? За что? Гремилоды, мелкие, шустрые, способны сотворить чудо с любой техникой, хоть и не имеют ни капли магических сил, и могут пролезть туда, куда более крупным видам ходу нет, из-за чего часто работают в командах спасателей. Целый клан их был вырезан, больше сорока особей в двух домах — за что? За маленький рост? За то, что по виду не похожи на людей даже отдаленно? Или за то, что соображают в разы быстрее? Я знаю, что вас так учат ваши координаторы, но чем ты, лично ты, Баффи Саммерс, можешь оправдать их убийство?» Тара говорила не много в тот вечер, когда Баффи, полная праведного гнева (и невероятно более тяжелого и разъедающего чувства вины), буквально ворвалась в «Магическую Шкатулку» с обвинениями: в том, что ее подставили, в том, что Тара знала, чем все закончится, да даже в том, что здесь, в этом больном мире, она не могла пойти в полицию и признаться в убийстве человека. Черт, да ее бы там наверняка еще и поздравили. Выслушав, Тара задала именно этот вопрос: «Чем ты можешь оправдать их убийство?» У Баффи на языке вертелось привычное «они демоны», и «все, что ты сказала, все равно не оправдывает того, что сделала я, это было убийство», и даже «я не знаю, я ничего не знаю, мне просто слишком отвратительно и надо хоть с кем-то поговорить». Но произнести она не смогла ничего, так и сидела, открывая и закрывая рот, потерянная еще больше, чем в момент своего появления в этом мире. Хоть Тара и сказала потом, что не способна читать мысли, только видеть ауру, улавливать эмоциональный фон и в некоторой степени влиять на него, Баффи поверила не до конца. Потому что как минимум на некоторые ее мысли Тара ответила. И вероятно, включила свои силы на полную мощность, потому что, выйдя спустя несколько часов из магазина (который, кстати, открылся значительно позже — из-за нее), Баффи по крайней мере могла дышать, не захлебываясь виной, сожалениями и бессилием от неспособности что-либо изменить. Проблема в том, что приемлемого ответа на заданный тогда вопрос она так и не нашла. Да и не пыталась искать — слишком тяжело, слишком болезненно было думать о том, что произошло. Либо ты просто убийца, либо убийца все равно, только уже в мантии самопровозглашенного палача — не самый лучший выбор. — Не придумала я ничего, — выдавила она наконец, нарушая напряженную тишину, разбавляемую только рокотом мотора. — Просто я не… Я не судья и не палач. У нас для этого есть полиция. Ну и судьи. И так далее. Не я. — Правда? — Спайк снова мельком глянул на нее и усмехнулся, ничуть не приятнее, чем раньше. — А как же демоны, которых ты… истребляешь? Скольких ты убила в своем мире? — Они все были злобными тварями, творившими что-то плохое! Они заслуживали смерти! — И в чем разница? Баффи открыла рот, затем закрыла его, так и не найдя, что сказать. Внутри снова шевельнулось раздражение: как всегда, дай Спайку волю — и он перевернет все с ног на голову. Даже если оно, казалось бы, уже перевернуто дальше некуда. Чуть погодя в мозг наконец пробилась умная с виду мысль, и Баффи радостно поспешила ее озвучить: — Не то чтобы у меня была возможность сдать кого-то из тех, кого я истребляла полиции и дождаться решения суда. Черт, да если бы даже мне удалось убедить кого-нибудь в том, что эти существа реальны, они бы положили все отделение, не вспотев. Да и не то чтобы результат воображаемого суда мог бы быть другим при их преступлениях. — И опять-таки — та же хрень. Истребительницы слишком сильные, хитрые и хорошо обученные, чтобы пытаться их ловить и судить. Чтобы в результате, кстати, получить тот же смертный приговор. Это если не считать того, что за множественные убийства полагается множественная же смертная казнь, то есть ты той сучке еще одолжение сделала, а то оживляли бы ее столько раз, сколько надо, чтобы за всех расплатилась, по количеству трупов… Правда, для всего этого в вас тоже должны верить, а не гребаной страшилкой для непослушных детей считать. Да уж, по ходу, даже в мире, где сверхъестественное столь же привычно, как поход в магазин, ее призвание должно было оставаться для окружающих чем-то средним между выдумкой сказочника и горячечным бредом больного. И где справедливость? Впрочем, тут же поправила себя Баффи, если бы кто-то заподозрил, кто она такая, вряд ли бы она прожила долго в своем состоянии, а точнее — в не-состоянии защищаться даже. — Ну, по крайней мере этих… фанатиков, на которых вы собираетесь охотиться сегодня, могли бы местной системе правосудия поручить. Какое… Спайк начал качать головой прежде, чем она закончила говорить. — Слишком высокие ставки. Если они разрушат город, то, не считая гибели всех жителей, включая и нас, еще полетит к херам вся защита вокруг Адской Пасти. И что оттуда вылезет — или что захочет туда залезть, открыв услужливо дверь выходящим, — я лично предсказать не могу. Дрю, вероятно, смогла, потому что Совет в ужасе, Джайлзу звонили раз десять уже, не столько чтобы передать новую информацию, сколько чтобы кричать истерично в трубку: «Ну что?! Вы их остановили?!» Уморительно, кстати, слушать, если отвлечься от ситуации. — Он буквально швырнул массивную тушу ДеСото на затененный навесом пятачок возле задней двери «Магической Шкатулки», затормозив только в последний момент. Заглушив мотор, Спайк повернулся к ней с пугающе серьезным выражением лица. — А в полицию у нас, знаешь ли, берут не за мозги, а за мускулы. Все равно в основном им приходится иметь дело с драками да уличными беспорядками, для остального есть Д’Хоффрин с его армией демонов справедливости. Так что… Слушай, я не прошу тебя понимать, соглашаться и прочее, но ты, кажется, неплохо относишься к Дон, даже своей сестрой ее считала, а она слишком молода по вампирским меркам. Примерно, как ребенок лет четырех большинства видов. С той же жаждой деятельности и неспособностью усидеть на месте. Все, что мне нужно, это чтобы ты ее чем-то заняла и не позволила увязаться за нами, даже если ей покажется, что что-то случилось, что мы слишком долго и так далее. — Несмотря на то, что Баффи автоматически кивала почти на каждое утверждение, касающееся Дон, он выдохнул и закончил почти скороговоркой: — И защитила ее, если вдруг кто-то из этой шайки вас случайно найдет. Ты в деле? Последнее заставило ее на пару секунд споткнуться, но и только. Дон, вампир там или нет, по-прежнему была для нее сестрой. Даже если не считалась ею здесь по крови. — Да, — ответила она просто. Затем чуть улыбнулась и добавила: — До конца времен. Даже если это случится сегодня. Конечно, Спайк не понял. Он и не мог понять, для него этого не было, напомнила она себе. Но в груди все равно неприятно защемило. Никогда бы Баффи не подумала, что будет скучать по возможности разделить с ним какой-то из моментов их общей, длинной, запутанной и противоречивой истории. А вот же, скучала. Как и когда приходила раз за разом в пустой склеп, пытаясь почувствовать… что-то. Не осознавая даже до этого момента, что ищет не что-то на самом деле — кого-то. Кого-то, кого не только не было там, но и во всем этом мире. Мысль отдалась еще одним щемящим, тянущим эхом глубоко внутри, и Баффи удивленно распахнула глаза, на мгновение застыв на сидении. — Ты ночевать тут собралась? — спросил Спайк, разрывая почти сформировавшееся… подозрение?.. понимание?.. Что? Встряхнувшись, Баффи открыла дверь, ручку которой едва не сломала, сжимая слишком сильно, и вышла из машины.