Черный Лебедь

Василь После встречи в раздевалке клуба я почти не спал несколько ночей. Благие намерения боролись во мне, нет, не с инстинктами, не с эмоциями, а именно что с чувствами. Как у Лопе де Вега: «Честь борется с моей любовью». Проявляя воистину спартанскую выдержку, я не прикасался к себе, вечерами до полного изнеможения зачитываясь докладами, раскладами и прочими документами из МИДа, Оборонки и СБУ. Глаза уже не видели, когда я наконец засыпал, но, стоило мне уснуть, мир переворачивался, и я летел в пропасть собственных желаний, тем стремительнее, чем жестче блокировал их в реальности. Мои мокрые сны возвращались ко мне, и не было силы, способной это прекратить. До Ани я, честно говоря, довез к выходным немного – букет цветов, бутылку вина и усталого себя со скромным запасом семенной жидкости. Ей самой я не говорил, что пытался включить ее в состав делегации, чтобы в случае краха своих планов, не выглядеть полным мудаком и тряпкой. Правильно сделал… Мысль о том, что несколько дней мне предстоит провести вдалеке от Киева в одном особняке с Юрием Ивановичем, одновременно пугала и заводила меня. Как это? – вместе завтракать, вместе ездить в Представительство, вместе сидеть вечером у камина… вместе засыпать… Я тряхнул головой, сел в постели и посмотрел на спящую рядом Аню. Красивая же, молодая, одаренная (во многих областях) – чего мне еще нужно? Чего? – да его рук на моих бедрах, его губ на моих губах, его члена в моей заднице. Еще бы секунда, и я бы плюнул на свои обеты и пошел дрочить, - да, вот от живой голой женщины в постели, - но Аня проснулась и не позволила мне этого сделать, прокомментировав по ходу: - По-моему, с утра ты более подвижный, - улыбнулась она. Еще бы! После таких-то видений! Я всерьез боялся, что как-нибудь во сне вслух назову его по имени. К обеду в понедельник я собирался ехать в Оборонку, но позвонил Мика и настоял на том, чтобы я его принял по очень важному конфиденциальному делу. Ну, допустим… Через час он был у меня с ноутбуком и той самой прОклятой тетрадью. - Васо, смотри, тетрадка работает! Мика с восторгом рассказывал мне, как им удалось угадать одну букву в этом кейворде и сразу открылись еще две. - Это, конечно, самое начало, но уже кое-что есть. Видишь, все по цепочке. Потом он продемонстрировал мне видеозапись с крошечной камеры, как клещ вживленной в сумку с кэшем. Видно было, только как деньги из сумки вытряхнули на широкий стол. - Там же – маячок, - пояснил Мика. - И где перекладывали? - Сумка приехала в Вишенки. Передо мной развернулась карта. - И там маячок погас. - Почему? - Вероятно, уничтожают тару, чтоб не засветиться, но мы найдем способ установить личность этого бухгалтера. Дурное предчувствие шевельнулось в груди. Знаю я одного бухгалтера, мимо которого казенная копеечка не проскочит… Но ведь для выводов еще так мало информации. Целиком положившись на Микаэля Ашотовича в благом деле борьбы с коррупцией, я с головой погрузился во внешнюю политику. К теме Службы Безопасности меня вернул премьер-министр и, самым неожиданным образом. С чего бы это Кабмину проявлять такую инициативу, как награждение служащих ведомства, которое выворачивает им карманы? Стараясь держаться в рамках ... Хотя, в каких, в пизду, рамках! Он как вошел, внутри все затрепетало. Но я должен знать… Как же я устал от его манеры ходить вокруг да около, не говоря ни о чем конкретно. Интересно, а просто по-человечески, он разговаривает? - Вы можете дать мне слово, что не имеете отношения к схемам не отработанным СБУ? - А что – к тем, что отработаны имею? - Юрий Иванович, просто ответьте на вопрос… Просто ответь на вопрос… Просто перестань мучить меня… Ты же знаешь, что со мной происходит… - Я за себя отвечаю. А как ваши консультации? Отвечаешь? Хотел бы я в это верить… Через пару дней Мика сообщил мне точный адрес резиденции в Вишенках, куда канула сумка с деньгами. - Кто владелец? – с замиранием сердца спросил я. - Некто Яковенко А.И.. - Кто это? - Типа, бизнесмен, в госслужбах никогда не служил, сейчас проживает в Швейцарии. - Страна нищая, а у нас есть такие успешные бизнесмены, что могут себе позволить Швейцарию? - Ясное дело – будем дальше пробивать. Я действительно, понятия не имел о том, кто такой этот Яковенко, но мое дурное предчувствие среагировало на Яковенко, как на своего. В субботу я пошел гулять в парк с Димкой – он был единственным существом на земле, с которым я действительно отдыхал. Только вечером, завезя его к теще, я поехал до Ани. Точно пора что-то снимать, прямо неудобно – женщину некуда пригласить… привести, если совсем точно… Но ее это, по ходу, не напрягало. Она затащила меня в постель, как только я вошел. Свое не слишком стойкое желание, я компенсировал долгой прелюдией, мысленно сокрушаясь о том, что мужчине симулировать оргазм значительно сложнее, чем женщине. А вот с утра, после того, как во сне меня трижды отодрал господин премьер-министр, я вполне был способен реабилитироваться. Между тем, прошла уже неделя с тех пор, как Мике удалось нащупать нить в том запутанном лабиринте, подробная карта которого неявно была обозначена в случайно обретенной мной тетради. - Васо, по ходу, у них суббота особый день. Еще один кейс отправили в Лебедевку. Он показал мне фото чьей-то невъебенной виллы за высоченным забором. - А это чье хозяйство? - Задольского А.Г. - Кто такой? - Пока точно не знаем чем жив, но сам в Лондоне. - Совпадение-то какое. Тот в Швейцарии, этот в Лондоне. Хозяев дома нет, а гроши кому-то везут. - Разберемся. Да, уж ты, пожалуйста, разберись, Мика… А то я с ума сойду, от своих предчувствий… И некоторых предположений… Мне казалось, надвигается Апокалипсис… На следующий день Юрий Иванович принес мне завизировать окончательные распоряжения относительно поездки в Европу. Сам. Мог бы послать своего Адольфыча или Белле оставить. Но он пришел сам. Я расписался, где было положено, но рука дрожала, будто подписываю кровью договор Известно-с-Кем. - Все формальности в порядке, - выдохнул он с таким видом, словно только что заключил брачный контракт. О, Господи… Похоже, что только формальности и имеют для него значение – лишь бы все было шито-крыто. - Для вас имеют значение только формальности? Интересно, а я хоть что-нибудь для тебя значу? - В таких вопросах их нельзя игнорировать. В каких это «в таких»? - Вы во всем так скрупулезны? В заметании следов и пускании пыли в глаза – уж точно… - Положение обязывает, - ответил он по-французски, и мне вспомнилась мадемуазель де Ланкло. В слабости твоя сила… И я смотрю на него снизу вверх, смотрю так, чтобы соблазнить его этой своей слабостью. И он отвечает мне взглядом, который останавливается чуть выше расстегнутой пуговицы моего воротничка, и я чувствую, как под ним тает адамово яблоко. Пиздец какой-то, мне нравится его соблазнять. Так нравится, что я увлекаюсь. Так о чем мы говорили? - Да, ваше положение накладывает много обязательств. Только не передо мной. А перед теми, кому ты уже много лет помогаешь растаскивать страну по кусочкам. - Я пока справляюсь. Ну, еще бы! Господин премьер ушел, а мне понадобилось еще несколько минут, чтобы отдышаться. Так просто невозможно работать. Я не знаю – может, лекарство какое есть? Моя слабость должна кружить голову ему, а не мне. После пятничного ужина в ресторане мы с Аней поехали к ней. Я не очень был настроен на романтическое продолжение, не то от усталости, не то потому, что все сложнее было врать самому себе, но она обещала мне что-то потрясающее и очень настаивала. Уж не знаю, к сожалению или к счастью, но этого момента я не дождался – в полночь телефонным звонком мне явился бес в лице Микаэля Ашотовича и сообщил: - Утром поедет еще дипломат. Есть информация по прошлым инцидентам. - Что-то срочное? - Чем быстрее узнаешь, тем лучше. По телефону не могу. - Я еду. Я вызвал Толика и поцеловал Аню в щеку. - Прости, Зайчик, у Мики что-то срочное. На секунду на ее лице промелькнуло недовольное выражение, но тут же сменилось чем-то вроде энтузиазма. - Это по поводу расследования по той тетради? - Да. Я не могу всего сказать. - Всего и не надо, - она поцеловала меня в губы и отпустила с миром. Всю дорогу я перебирал варианты на тему – что там они такое накопали. Только, как ни крути, ничего хорошего. И вдруг почувствовал спонтанный прилив возбуждения. Так уже было однажды, в ту ночь, когда я вернулся домой после ссоры с отцом. Именно – спонтанный, ничто не предвещало, и голова была занята совсем другими мыслями. Я не гормональный терапевт, не знаю, может, такие реакции связаны со стрессом – оба раза я спешил по неотложным делам и нервничал. И оба раза я ехал от Ани… Но тогда я большого значения этому не придал. Мика уже ждал меня в Администрации. - Завтра запускаем третий спутник, - гордо сказал он, раскрывая передо мной свой ноутбук, как книгу прорицаний, - поедет отсюда, посмотрим куда. - А что по Яковенко с Задольским? - Из ворот резиденции Яковенко выехал черный мерседес с тонированными стеклами, одна цифра номера плохо читается, видишь? Из четырех цифр на номере, действительно, хорошо видны были только три «220». Почти, как мой День Рождения – 22.09. - Крайняя, наверное, девятка, - усмехнулся я. - Откуда знаешь? – удивился Мика. - Что – правда? - Да, мы тут кое-что сопоставили… - Ну, говори, не тяни! Сквозь сердце будто пропустили струну, и сейчас она дрожала от напряжения. - Из такой же машины несколько недель назад выходил премьер-министр у ресторана «Leo». Струна порвалась с жалобным звоном. Нет! Нет! Пожалуйста, нет! Да. Мика показал видеосъемку, снятую с камер ресторана. - Но ведь… это еще не значит… - Да, однозначных выводов мы пока не делаем, но фишка в том, что Задольский… Теперь сердце словно сковало обручем, но мне казалось, если обруч лопнет, оно разорвется… - Кто? - Муж троюродной сестры Юрия Ивановича… Я «услышал» звук рвущегося металлического листа. Не надо! - Все прожженные… Нужно установить связь… - Установим, ты еще сомневаешься? - Я хочу объективного расследования. - Это я тебе гарантирую. - Мика… у меня к тебе просьба… Эта мысль пришла мне в голову тоже спонтанно. - Говори, Васо. - Я… помнишь тот случай с Ниной Егоровной? - Ну да, конечно. - Ты же тогда тоже… воспользовался… нетрадиционным способом… ну, когда устроил этим… «офицерам» клуб по интересам… - Да уж, нетрадиционным - это ты правильно заметил, - засмеялся Мика. - Значит, у вас есть… такие специальные препараты… - А тебе зачем? – настороженно спросил глава СБУ. - Да… что-то… одним словом – заебался я… Постоянный стресс… Нужно что-нибудь, чтобы просто стало похую… - Что – похую? - Да все… Ну в смысле… мне кажется, у меня тревожное расстройство… - А может – к доктору? - Не могу я. Ты представь, что будут говорить, если узнают… - Уверен? - Да, Мик, уверен… - Хорошо, я спрошу у наших спецов. Мика не стал тянуть и спросил уже утром. Я прочел инструкцию. «Производное бензодиазепина средней продолжительности действия»… Если б это мне о чем-то говорило… «Для лечения панических расстройств и тревожных неврозов»… Годится… В десять утра машина с дипломатом стартанула с окраины города в область и, на сей раз завершила свой путь близ села Крушинки. В данном случае, дипломат пробыл там до обеда. Там его открыли, пересчитали деньги, но запись была не очень четкой и видны были только руки. Руки… Руки, которые могли не только считать деньги, мне кажется, я узнал бы эти руки из тысяч других… Что за бред? Как можно узнать по рукам? Мне же нужно объективное расследование… Эта штука, которой я закинулся в количестве двух колес, (хотя Мика и цитировал мне из киноклассики :«Достаточно одной таблэтки»), уже вмыкала. Даже если это те самые руки, я не остановлюсь. Особенно, если это те самые руки. Мне надоела его постоянная ложь. Химия притупляла эмоции, а мысли становились яснее. В три часа пополудни красный маячок двинулся по шоссе и через некоторое время прибыл в Конча-Заспу. Там в объектив попали знакомые мне интерьеры дома Немчука, и откуда-то послышался голос, похожий на голос Михаила Семеновича Ройзмана: - Все как договаривались? Ответа не последовало, настала тьма и дипломат куда-то унесли. Вот так… Кто бы это мог привезти ему такой подарок? Кто это у нас вхож в такой высокий круг посвященных? Но ведь я не видел его… Не слышал его голоса… Это еще не доказательство… С ВДНХ я поехал домой. Хотелось только спать и, желательно без снов. Так и вышло – после транков спалось, как в могиле. Я проспал до обеда воскресенья. - Нет, зайчик, сегодня не приеду. Да что-то меня штормит… Нет, не пили, просто… с усталости, наверное… Да… целую… Мне никуда не хотелось ехать, никого не хотелось видеть, и снова накатывала тревога. Я опять закинул в себя два колеса. Пока препарат не подействовал, мои благие намерения продолжали борьбу с дурными предчувствиями. Я загорелся настоящим азартом, стараясь раскрыть крупнейшую коррупционную схему, но меня пугал возможный результат. На следующий день мы с Аней вместе завтракали в кафе. - Жаль, что ты не вернулся. Это тебе, - она пододвинула ближе маленькую коробочку. - Что это? - Открой, - улыбнулась она. Я открыл. Это был какой-то парфюм. Если честно, может от колес, я даже запахи чувствовал не так явно. Ничего не понял. Ну, ей виднее, женщины лучше в этом разбираются. Хотя, к выбору предыдущего меня склонил Юрий Иванович… Так или иначе - он не выходил у меня из головы… Почему-то вспомнился день нашего знакомства. Казалось, с тех пор прошла вечность… Он тогда нянчился со мной, как с ребенком... Да и потом… И разводил, как мальчика… Как-то пару раз я забыл свои волшебные таблеточки с похуином дома. Эффект прерывания был колоссальным. Дурные предчувствия нахлынули с новой силой, но вместе с ними вновь обострились и другие ощущения. Юрий Иванович будто чувствовал это и пас меня, как гепард раненую антилопу. В самый неподходящий момент, когда я предельно был на взводе, он поймал меня в коридоре и завел разговор о том, что я, оказывается, легко поддаюсь влиянию. Это чьему же это? Господи, каким же я был мудаком! Позднее, я сам ужасался собственной слепоте. Но тогда, я думал, что его просто бесит, что я, хотя бы на время, вырвался из под его влияния. Знал ли он, что не до конца? Скорее всего, знал. Он отчитывал меня, как мальчишку, и это… раздражало? Нет. Это возбуждало меня. А когда, в качестве примера, он привел ситуацию с включением Ани в список сопровождающих меня лиц, я едва не потерял над собой контроль. Вспышкой мелькнула картинка, как кадр из кинофильма – ярко освещенная раздевалка, холодная стена и его руки, и его горячий шепот, и моя слабость, и мысль в моей голове: «Ну давай, папочка, накажи меня за это»… И ревность, жгущая ревность его… Я едва опомнился. - Но я же сделал, как вы хотели. - Это не одолжение. Вы сделали, как требует протокол. А отсосать у тебя протокол не требует? Господи! Черт! Блядь! - Но сделал же! – в раздражении бросил я. На самом деле, я на себя злился. Злился и чувствовал, как теку перед ним. - Я хочу научить вас брать… свое. Мне показалось или он и правда сделал паузу после слова «брать»? А я хочу быть уверен, что ты не берешь чужого. - Правда? Свое? Не чужое? Интересно было бы послушать. Я раздувал пламя своего гнева, стараясь игнорировать возбуждение, но вдруг с губ как-то само слетело: - Тогда – я весь ваш! Блядь! От таких оговорочек Фрейд, должно быть, вертится в гробу! Я замолчал, прижавшись к стенке, немного не дотянув до двери в приемную. Несколько дней заглушаемое химией либидо, сейчас просто рвалось наружу. Я прошу тебя… Пожалуйста… Только не предавай меня… Ты же дал слово, что не причастен… Хотя, нет… Ты только сказал, что за себя отвечаешь… Ты же видишь, я уже на все готов… черт с ним со всем! Только не подведи меня… И вдруг он отвечает, будто слышит мои мысли… и будто хочет меня прямо здесь и сейчас! - Я не подведу… Дыхание перехватывает. Я цепляюсь за остатки разума и срываюсь с места, хлопнув дверью приемной. - Что с вами Василь Петрович? – Белла аж из кресла поднялась, увидев меня. - Все в порядке. Проходя в кабинет мимо зеркала, я бросил взгляд на свое отражение – вид у меня был, будто меня только что чуть не убили или не выебли. Я больше так не могу. В Страсбурге я сделаю все, чтобы, наконец, прояснить наши странные отношения, а дальше – будь, что будет.