Mr. & mr. Klance

Солнце уже было в зените, когда великий Лэнс Макклейн соизволил произвести открытие одного века. Спустя пару минут произошло открытие и второго века. Полуденное солнце пускало лучи «добра» чётко в сонную моську шатена. Недовольно скривившись, Лэнс попытался накрыть лицо подушкой и дальше погрузиться в сон, но его чуткий слух резанула какая-то дикая ругань на непонятном языке, которая доносилась с коридора. «Сраные бельгийцы, добропорядочному американскому гражданину не дают поспать нормально», — скривив рожу, Макклейн поднялся с кровати и направился к двери номера, попутно глянув в зеркало. Убедившись, что рожа страшная и грозная, Лэнс высунул сонную моську в приоткрытую дверь и громко крикнул: — Может, вы уже перестанете?! Сейчас всего 12 утра! Он вовсе не рассчитывал на то, что его поймут, но ругань резко прекратилась, и на него уставились две пары офигевших глаз. Одни из них принадлежали хрупкой брюнетке в белом банном халате. Мысленно чертыхнувшись, голубоглазый корил себя за то, что влез, даже не оценив ситуацию. И именно поэтому он начал оценивать её прямо сейчас. Точнее, даже не саму ситуацию, он вовсю глазел на брюнетку, не скрывая любопытства. В сравнении с ней, рыжая малышка с кофейни была гоблином. Ну и что, что брюнетка плоская? Лэнс и таких любит. Он вообще всех любит, а в условиях дефицита тем более выбирать не приходится. Тихо промямлив себе под нос что-то сродни: «Ну, на десяточку не тянет, но твёрдая семёрка у неё есть», Лэнс вышел в коридор в том, в чём и спал. А спит наш любитель горячих цыпочек, в чём мать родила. И теперь те, кто ещё пару мгновений назад ссорились между собой, устремили свои любопытные взгляды на чудного парня, который решил поразмахивать своим хозяйством. Первой не выдержала брюнетка и громко заржала. Очень громко. Лэнсу даже показалось, что смех какой-то грубоватый. Не обычный женский, а уж очень похожий на дикий ржач самого Лэнса. Зажглась первая лампочка. Сообразив, что на нём ничего нет, Макклейн прикрыл свою стыдобу одной рукой, чем вызвал новую волну смеха. Как же задорно и заразно смеялась брюнетка. Настолько, что Лэнс уже сам стоял и улыбался, демонстрируя белоснежную голливудскую улыбку. Так они и стояли; Лэнс слушал заливистый смех, прикрывая одной рукой своё хозяйство. Другие участники данной потасовки умирали со смеху. Так длилось до тех пор, пока Лэнс не решился перевести взгляд на мужчину, с которым ссорилась брюнетка. И тут его ждало фиаско. Пред ним предстала женщина лет сорока пяти. Зажглась вторая лампочка. Глупая улыбка вмиг покинула лицо американца, поскольку соображать и улыбаться Макклейн одновременно не умел. Осознание всей ситуации пришло к нему, когда брюнетка таким чудным, славным, низким мужским голосом обратилась к нему на чистом английском: — Такой себе из тебя герой-любовник, если всё хозяйство в одной руке помещается, — и теперь этот гадкий противный мужик вплотную подошёл к Лэнсу, взглянув на него снизу вверх. — Очень тебе благодарен за такое разрешение нашего конфликта с этой до жути неприятной барышней. Брюнет заглянул за спину потерявшего дар речи Лэнса и покачал головой. — А зад хорош, держи, — усмехнулся «бывшая чудесная брюнеточка» и протянул небольшой идеально сложенный белый платок. — Не свети им хотя бы. Макклейн был истинным профессионалом по попаданию в тупые ситуации, но такого у него ещё никогда не было. Он проводил взглядом своего нового злостного врага, не забыв развернуть платочек и прикрыть им хотя бы небольшую часть своей загорелой задницы. Услышав крик какой-то пожилой дамы, которая стала свидетельницей данной вакханалии, Лэнс попытался удалиться в свой номер, ощущая, как полностью покраснел. Для верности он даже проверил то место, где ещё пару мгновений назад находилась его рука. И да, оно тоже было трындец какое красное. Давно шатену не было так стыдно. И он надеялся, что больше никогда не будет. Зря. *** Насвистывая какую-то странную мелодию, услышанную пару минут назад по радио, Когане направлялся к стойке регистрации, чтобы пожаловаться на грязные полотенца в своём номере. Благо, халат был чистым. Но волосы вытереть не вышло. Полотенца не годились даже к тому, чтобы на них голыми ступнями становиться, что уж говорить о шикарной гриве брюнета. Кит хотел спать, и ноги на автопилоте несли его к рецепции, но и автопилот его, бывает, подводит. Ничего не предвещало беды, но совсем неожиданно брюнет налетел на женщину недобальзаковского возраста, и она сразу же подняла хай, выкрикивая ругательства на голландском. Прикрыв глаза и жмакнув свою переносицу, Кит тяжело вздохнул. Очень вежливо извинился, но мегера всё никак не успокаивалась. «Ну все, тётка, ты меня достала», — подумал брюнет, складывая руки на груди и клацая у себя в голове кнопочку, которая отвечала за взгляд: «Я Д’Артаньян, все пидорасы!». Но даже это не возымело на неё никакого эффекта. В сторону Кита всё также лились помои в виде оскорблений и разъяснений, чей он сын, и чем его мать зарабатывала на жизнь. «Считай до десяти, Кит. Ты — профессиональный киллер. Сейчас ты должен максимально безболезненно для обеих сторон решить данную проблему, — успокаивал своего внутреннего монстра гроза глав государств. — Ага, да. Сейчас спокойно, а ночью ей пушку в рот, и любоваться будем красивыми разводами на стене». Договориться не вышло. — Прошу прощения, барышня. Но нехер было выставлять свой комбайн посреди поля, — рявкнул на неё Кит. Складывалось впечатление, что он грохнет её прямо здесь и закрутит в этот отвратительный коридорный ковер, который, казалось, не испортит уже ничего, а кровавые разводы только добавили бы ему изюминку. Из размышлений на тему: «33 способа убить надоедливых соседей ушной палочкой» Кита выдернул голос какого-то парня. Голого парня. Очень даже симпатичного голого парня. Чёрт. Когане словил себя на том, что ему нравится этот вид, и, чтобы скрыть смущение, принялся ржать во всё горло, заражая своим смехом окружающих. «Хуууууу, хоть что-то хорошее за сегодня», — брюнет утёр выступившие слёзы от дикой истерики, наблюдая, как смуглый парень пытается прикрыть своей ладонью причинное место. Уж очень жаль, что всё же прикрыл, но ничего не поделаешь. Стесняшка попался. Наблюдая, как улыбается шатен, всегда холодный и расчётливый Кит мысленно отправился в далёкую голубую страну и сделал то, что, по сути, никогда не позволял себе ранее. Он дал слабину. Точнее даже не дал слабину, а начал думать не тем местом. Ему хотелось быть поближе к этому смуглому американскому парнишке. Ну и ещё хотелось смачно жамкнуть за аппетитный зад. Нет, Кит не видел задницы, но с радостью бы посмотрел на неё. И, О БОГИ, он нашёл способ, пусть в процессе и пострадал его самый любимый платок. — Я ни о чём не жалею, — Когане попытался уверить в этом самого себя, обходя парня и мельком следя за тем, как неловко он пытается прикрыть свой зад платочком размером 20*20 см. От увиденного у Кита поднялось настроение и он, плюнув на чистые полотенца, в добром расположении духа насвистывал главную тему из фильма «Убить Била», отправляясь в свой «клоповник». Впервые за последние десять лет он решил не укладывать волосы.