Самый верный солдат (A most trusted soldier)

Глава 21. Вуд снова замахнулся, намереваясь посмотреть, насколько более кривым он сможет сделать нос Снейпа. Однако его рука повисла в воздухе, не желая подчиняться приказу. — Кто же знал, что ты окажешься таким скользким ублюдком? — раздался за его спиной стальной женский голос. — Остолбеней! Вуд оглянулся через плечо как раз вовремя, чтобы увернуться от заклинания, он уже планировал заобливейтить нежелательного свидетеля, который, без сомнения, видел эту сцену. Нырнув за невысокую стеклянную витрину, он выглянул из-за неё. Его глаза слегка расширились, когда он увидел фигуру стройной, светловолосой, знакомой ведьмы. Вуд смутно припоминал, что юная ведьма училась в Хогвартсе, но не мог припомнить ничего, кроме этого, так как не был знаком с ней лично во время учебы в школе. — В случае, если вы не поняли всего смысла этой ситуации, позвольте мне сообщить Вам, что магазин закрыт, — раздраженно проскрежетал Вуд, насмехаясь над блондинкой со своей защищенной позиции. Луна даже не соизволила ответить, сразу же широко раскинув руки, собирая свою магию. Осколки стекла взметнулись в воздух, когда сильная магия Луны закружилась вокруг, хлестнув Северуса и Вуда яростным, наполненным стеклом и песком ветром. Вуд присел на корточки, чтобы выровнять центр тяжести, используя своё положение, чтобы бросить в Лунуузкий, яркий луч заклинания кроваво-красного света, который ударил в невидимый щит, и, прежде чем срикошетить обратно в него, разбил витрину на миллион кусочков, заставив его отпрыгнуть в сторону, чтобы не быть взорванным его же собственным заклинанием. Он увернулся от заклинания с помощью мощного прыжка, сила которого заставила его врезаться в плинтус тянущийся вдоль пола, его дыхание было быстрым и тяжелым, глаза жгло и он почти ослеп от песка и яростных порывов ветра. Луна оставалась неподвижной, её тело казалось жестким, как доска, а руки широко раскинуты, похожие на крылья ангела, и её бледно-персиковые летние одежды развевались вокруг неё. Она даже не смотрела на Вуда. Вместо этого её глаза были сосредоточены на Северусе, который всё ещё висел у разрушенного стеллажа, его лоб был нахмурен от боли, из уголка рта сочилась кровь. Стоны Северуса, которые у него уже не было сил сдерживать, были слышны даже сквозь свист воздуха, дико циркулирующего вокруг них, когда его тело выгнулось дугой и попыталось освободиться от сковывающей его магии Вуда. Северус глубоко вдохнул воздух, его голова поникла, когда он стал слабеть; используя то, что осталось от его магии, чтобы бороться и с ядом, и с ранами. Он так отчаянно хотел освободиться и помочь Луне. Впервые с начала этого испытания Северус почувствовал себя совершенно беспомощным, стыд от этого почти довел его до слез, когда он наблюдал, как Луна пытается бороться с Вудом и освободить его. — Луна, не надо, беги, — Северус громко захрипел. Прежде чем Луна успела ответить, Вуд вскочил на ноги и метнулся к ней, бросив весь свой огромный вес на Луну, только чтобы снова получить отпор от невидимого щита, но сумев заставить его пульсировать и прогибаться в воздухе, как тонкий пластик. Его попытка физически проникнуть сквозь щит отвлекла Луну до такой степени, что её внимание переключилось с Северуса на Вуда, а глаза похолодели при виде безумного волшебника. С усмешкой Луна резко опустила руку с палочкой, и вспышка света указала на то, что она деактивировала щит. — Ты, Оливер Вуд, должен уйти. Сейчас. Не заставляй меня причинять тебе боль. Вуд, грудь которого вздымалась, а лицо покраснело от гнева, воспользовался опущенным щитом и схватил маленькую ведьму, прижав её к земле и грубо ударив по лицу, отчего её верхняя губа начала кровоточить. — Слушай сюда, девка! — завопил Вуд. — Нет! Я не уйду! Все. Это. Тебя. Не. Касается! Луна, не будучи физически сильным бойцом и не применяющая силовой тип борьбы с противником, выбрала единственный возможный вариант. Она ударила Вуда коленом в пах, и улучив момент, выкатилась из-под него. Когда она встала, Вуд прыгнул за ней, обхватив крепкой рукой за талию, развернул её и швырнул через стойку головой вперед в железную кассу. Ее голова с громким стуком ударилась о большой железный ящик кассы. Та с грохотом упала на каменный пол, и золотые галлеоны щедро рассыпались со звоном на полу. Северус слабо зарычал, желая всеми фибрами души, чтобы у него была хотя бы палочка. Даже в своем ослабленном состоянии он мог наложить заклинания, которые заставили бы Вуда так сильно страдать от боли, что только оборотни и вампиры смогли бы его услышать. Думая, что Луна потеряла сознание после соприкосновения с кассой, Вуд снова обратил свое внимание на Северуса, его гнев усилился в десять раз из-за того, что его прервали. — Надеюсь, она не была ценным клиентом, Снейп. Я не думаю, что она вернется за твоими великолепными зельями, — сказал Вуд без тени веселья. Северус поморщился и закрыл глаза. — Смешной. Даже будучи вратарем, ты не мог видеть дальше очевидного, — насмешливо произнесла Луна, её слова эхом отдавались вокруг, как будто они находились в какой-то пустой пещере. Вуд быстро обернулся, его палочка была готова покончить с ведьмой раз и навсегда, но там никого не было. Его янтарные глаза прищурились, как у ястреба, осматривая каждый уголок магазина, удивляясь, как маленькая ведьма ухитряется проецировать свой голос, оставаясь при этом невидимой. — Выходи, красавица, — сказал Вуд, отступая назад, ближе к тому месту, где висел Северус, который больше не пытался освободиться, его глаза закрылись от напряжения его ослабевшей магии. — Покажись мне, юная ведьма, и я обещаю оставить тебя в живых. — Как великодушно, но я не дам тебе такого же обещания, — голос Луны угрожал из нескольких углов комнаты, прежде чем она открыла себя, появившись из воздуха в двух футах от того места, где стоял Вуд. Застигнув мускулистого волшебника врасплох, Луна воспользовалась случаем, чтобы бросить быстрый Левикорпус, подняв его вверх ногами и держа его за одну лодыжку в воздухе. Её гнев был очевиден, он сверкал в её ледяных голубых глазах, её волосы были в беспорядке, а кровь сочилась из раны на виске. Луна прижала кончик своей палочки к груди Вуда и прошипела «Flagrante», рисуя огненную линию вдоль груди висящего человека, после чего отвратительный запах горящих волос и плоти наполнил воздух. Она больше не пыталась просто обезоружить волшебника, теперь она хотела видеть его страдающим. Вуд громко закричал, когда Луна прожгла тонкую, обугленную дорожку в центре его груди, одна его нога дико дергалась в воздухе, а его руки метались, пытаясь схватить Луну, которая стояла вне его досягаемости. Когда горячий кончик палочки Луны приблизился к его пупку, Вуд ухитрился отшвырнуть руку Луны и использовать свою собственную палочку, чтобы ткнуть девушку в глаз. Это было грубо, но он выполнил свою задачу, заставив Луну прервать зрительный контакт и отступить назад, её Левикорпус закончился и бесцеремонно сбросил его на пол. Едва коснувшись пола, он быстро наложил небольшое исцеляющее заклинание на обугленную дорожку вдоль груди, настороженно наблюдая, как Луна пытается прийти в себя. Поскольку молодая ведьма всё ещё пыталась вернуть себе зрение, Вуд воспользовался шансом, чтобы окончательно вывести из строя назойливую ведьму, бросив: — Сектумсемпра! — прямо в лицо Луне. Северус издал слабый крик, предупреждая Луну об опасности и давая шанс уклониться; это было предупреждение, которое Луна не успела услышать вовремя, чтобы избежать контакта с колдовством, но ей удалось поднять руку с палочкой, чтобы прикрыть глаза. Заклинание Вуда задело её предплечье, разрезая рукав мантии и впиваясь в плоть; кровь хлынула потоком, когда была задета артерия. Луна с криком упала на колени, её невредимая рука рефлекторно сжала рану, тщетно пытаясь остановить кровотечение. — Я же сказал тебе, чтобы ты не вмешивалась, сука-благодетельница. Ты не послушала, — угрожающе сказал Вуд, направляясь к тому месту, где стояла на коленях окровавленная Луна. Когда Вуд подошел ближе, Луна почувствовала острую боль в голове, словно тонкая игла пронзила её мозг. Она наклонила голову, отчаянно пытаясь побороть боль в руке и голове, когда услышала голос Северуса, эхом отдающийся в её голове. — «Впусти меня. Пожалуйста!» Рейвенкловка немедленно подняла голову и посмотрела мимо Вуда в темные глаза Северуса, открывая свой разум и позволяя мыслям её борющегося друга просочиться в её разум, несмотря на всё это, как и всегда радуясь, что Северус был таким высококвалифицированным легилиментом. — «Ты не сможешь победить его. Уходи и приведи помощь. Он принял зелье для усиления магии. Ты должна меня послушать — собери в кулак всю свою магию и трансгрессируй. Ты должна позвать помощь. Гарри.» Вуд подошел к Луне, потянул её за волосы и заставил встать. Рука с палочкой бесполезно болталась рядом, кровь обильно сочилась из пореза на предплечье, стекая на палочку, а потом тяжелыми алыми каплями стекала на пол. Она снова посмотрела мимо Вуда на Северуса, её глаза были полны ярости. — «Я не оставлю тебя!» — Кто ты? Ты выглядишь знакомо. Я хочу знать, кого я собираюсь сделать новым соседом Локхарта по палате. — «Ты должна! Ты должна это сделать! Ты не можешь спасти меня таким образом!» Луна теперь дрожала от потери крови, её мозг работал на пределе возможностей, задаваясь вопросом, почему на вызов, который она послала через своего Патронуса, до сих пор не ответили. Она была напугана, отчасти из-за своей собственной жизни, но ещё больше из-за того, что не хотела убивать Вуда, когда у неё была такая возможность. Она посмотрела в его янтарные глаза и не увидела там ничего, кроме безумия. В нем не было того мальчишеского очарования и счастья, которые она помнила со времен его учебы в Хогвартсе. Что же случилось, думала она, что превратило очаровательного, самоуверенного атлета в бредящего сумасшедшего, которого она видела сейчас перед собой? — Зачем ты это делаешь? — спросила она шепотом. — Это тебя не касается. Всё, что тебе нужно знать, это то, что у этого человека, — усмехнулся Вуд, указывая головой на Северуса, — есть что-то, чего он не заслуживает, а я заслуживаю. Я хочу этого. Гарри принадлежит мне. А теперь скажи мне своё имя! — Нет! — Луна завизжала на Северуса и Вуда, прежде чем с большим усилием поднять палочку и бросить, — Abominatiomemoriainimicus.** Вуд немедленно отпустил её, зажмурив глаза и подняв обе руки вверх, чтобы схватиться за голову, словно пытаясь удержать её на шее. Он метался и спотыкался, не в силах очистить свой разум от ужасных образов и ощущения сильной боли; и крови, так много крови. Ему казалось, что он тонет во всем этом, задыхается. Громкие голоса кричали: женщины, мужчины, дети, все они вопили в агонии так громко, что Вуду казалось, что его голова вот-вот взорвется. Он упал на стену с мучительным криком, его дикие глаза смотрели на Луну с недоверием. Луна опустилась на колени, тяжело дыша. Она поспешно оторвала полоску от подола мантии, чтобы наложить жгут на руку, зажала артерию и туго перевязала рану. Позже у неё будет время полностью залечить её, но сейчас ей нужно избавиться от этого ублюдка, если она или Сев хотели пережить это. Она знала, что её последнее заклятие, каким бы отвратительным оно ни было, не продлится долго, ведь её силы будут истощаться, а его нужно постоянно поддерживать. Луна собрала оставшиеся силы и с огромным усилием и болью подняла свою палочку в последний раз, чтобы выкинуть Вуда через большое окно магазина и выйти на улицу, надеясь, что эта отвратительная ситуация станет достоянием общественности, что заставит бывшего вратаря бежать. Луна, спотыкаясь, поднялась на ноги и подошла к Северусу, который был освобожден от сковывающих чар Вуда и теперь лежал на полу, стонущий и окровавленный. Она опустилась на колени рядом с ним, погладила его вспотевший лоб и убрала с лица длинные волосы. — О, Северус. Боги. Что он с тобой сделал? — поспешно спросила Луна, её палочка уже сканировала его раны. — Наперстянка? — Северус хрипел, его дыхание было затруднено. — Нужно… Луна шикнула на него и прочла в воздухе над головой Северуса список из сломанных ребер, небольшого внутреннего кровотечения, сломанной челюсти, низкого уровня кислорода, циркулирующего в крови, нерегулярного сердцебиения и, наконец, яда, который заставил Луну задохнуться и побледнеть ещё больше. Она обхватила Северуса обеими руками, подтянула его тяжелое тело в вертикальное положение, прислонив к стене в сидячем положении. — Что ты делаешь? Отлевитируй меня в лабораторию. Нужно сварить противоядие от аконита, — сказал Северус, в конце концов закашлявшись. — Нет времени. Это займет не меньше тринадцати часов. У тебя его нет, — огрызнулась Луна в ответ, оглядываясь по сторонам в поисках волшебной палочки Северуса. Заметив палочку, она призвала её и вложила в ладонь Северуса, обхватив его пальцы своими, заставляя его сжать в слабом захвате темное дерево. Она начала развязывать жгут на руке, кровь снова начала сочиться из раны. Северус протянул руку и схватил её за запястье так крепко, как только мог, учитывая его ослабленное состояние. — Луна, послушай меня. Ты должна мне кое-что пообещать. Если я не восстановлюсь… если я буду… Луна приложила палец к его сухим, потрескавшимся губам, мягко успокаивая его. — Ничего подобного. Ты будешь в порядке. Просто поверь мне, хорошо? — Нет! Черт возьми! Послушай! — закричал Северус сквозь кашель, Луна слышала дребезжащие звуки, исходящие из его груди с каждым затрудненным вдохом. — Нет никаких гарантий. Яд был во мне слишком долго, чтобы успеть причинить вред. Мы не можем знать, сколько, но… Но если я неподходящий… неспособный к размножению, ты должна пойти к Гарри. Ты ему понадобишься. Размножение будет очень, очень скоро. Обещай мне. Ты позаботишься о нем. Я могу… я могу смириться с этим, что бы ни случилось, если… если это ты. Только если это будешь ты. В глазах Луны стояли слезы, готовые вот-вот пролиться. Она быстро заморгала глазами, прогоняя слезы обратно в их каналы, и кивнула в знак обещания. — Спасибо тебе. Спасибо, — сказал Северус, его рука безвольно упала обратно на пол. — А теперь помолчи и дай мне обработать, — сказала Луна с грустной улыбкой полностью снимая жгут. Когда кровь хлынула из раны на руке, она подняла с пола большой осколок стекла и полоснула Северуса по запястью. — Что ты… — прошипел Северус, когда зазубренный осколок пронзил его плоть. Луна проигнорировала его вопрос и боль; напевая, она прижала кончик палочки к кровоточащей ране на своем предплечье, прежде чем сделать то же самое с порезом на запястье Северуса. Она повторила это действие семь раз, и каждый раз их окутывал круг переливающегося голубоватого света. Закончив, она занялась заживлением обеих ран, не торопясь встречаться взглядом с Северусом, который, как она чувствовала, смотрел на неё. Осмотрев раны на руке дольше, чем требовалось, она подняла глаза и встретилась с темным, пронзительным взглядом Северуса. — Ты… не должна была этого делать. Но я благодарю тебя, — прохрипел Северус. — Кровавая жертва даст нам немного времени, чтобы избавиться от яда и укрепить твоё магическое ядро, — сказала Луна, уничтожая пропитанный кровью кусок своего одеяния. — За твой счет, ты же это понимаешь? Луна пристально посмотрела ему в глаза и кивнула, слегка покраснев. — Я знаю. За разбитой витриной магазина собралась небольшая группа любопытных волшебников и ведьм, осматривая повреждения аптеки и заглядывая внутрь на Луну и Северуса. Луна услышала шепот и повернулась, чтобы спросить толпу, видел ли кто-нибудь из них человека, который вылетел в окно. Все они начали кивать, показывать друг на друга пальцами и переговариваться. Луна поняла, что Вуд был немного оглушен падением, но довольно быстро стряхнул его и аппарировал неизвестно куда. Это ее очень расстроило. Затем, когда она объясняла маленькой толпе, что нужно разойтись, Гарри протиснулся сквозь толпу, которая расступилась, как высокая трава в бурю. — О, Гарри, слава Мерлину! — сказала Луна, испытывая облегчение при виде единственного человека, которому она доверяла, и который мог всё исправить. Гарри вёл себя так, словно вообще не слышал, как Луна вошла в магазин через разбитую витрину, перешагнув через то, что осталось от стены. Он даже не вздрогнул, когда его босые ноги с хрустом наткнулись на осколки стекла и щепки дерева, разбросанные по полу. Его темно-зеленые глаза изучали открывшуюся перед ним картину: окровавленный, избитый Северус, прислонившийся к стене и поверхностно дышащий, рядом с коленопреклоненной Луной, которая выглядела так, словно одну сторону её тела макнули в кровь. Даже с того места, где они находились, Луна и Северус могли видеть вспышку янтаря вокруг глаз Гарри, всё его тело дрожало от ярости. Северус закрыл глаза, когда сила гнева Гарри ударила в него с полной силой, сопровождаемая божественным ароматом феромонов его Дома, которые наполнили воздух, как туман. Луна, спотыкаясь, поднялась на ноги, но обнаружила, что её ноги приросли к полу магией, а голос затих. Гарри сложил обе руки вместе в тяжелом, гулком хлопке, который очистил пол от всего мусора и заставил толпу отступить на несколько сотен футов. Затем, махнув рукой, он починил витрину и стену магазина, умудрившись затемнить только что отремонтированное восстанавливающим заклинанием окно. Луна, не понимая, что происходит, начала отчаянно махать палочкой в сторону Северуса. Гарри протянул руку, легко подзывая к себе и её палочку, и палочку Северуса. Быстро шагнув вперед, он дошёл до Луны в пять длинных шагов, схватил её за шею и приподнял над полом так, что только кончики пальцев ног соприкасались с полом. Жар, исходящий от почти обнаженного тела Гарри, поглощал Луну, как печь; он был удушающим, вызывая головокружение и смятение, когда её тело было плотно прижато к груди Гарри. Её разум затуманился, и она не могла сдержать дрожь, когда Гарри уткнулся лицом в мягкую плоть прямо за её ухом, глубоко вдыхая и сжимая её шею сзади так сильно, что стало больно. Северус, также неспособный говорить и предотвратить то, что делал Гарри, мог только наблюдать, как Гарри уткнулся лицом в шею Луны, а её тело податливо прижималось к телу его Дома. Мастер зелий чувствовал себя беспомощным и брошенным, как нежеланный вуайерист или больное домашнее животное, наблюдающее личную жизнь своего хозяина. Он крепко зажмурился и отвернулся, не в силах больше смотреть, как Гарри и Луна сплетаются, словно любовники. Слеза стыда и душевной боли скатилась по его потной, изуродованной щеке, и что-то глубоко внутри него сдалось, признало своё поражение, ибо Вуд, возможно, доказал свою точку зрения, что Северус не заслуживает любви Гарри. Если он мог быть таким слабым, таким уязвимым, то был ли он действительно достаточно хорош, чтобы быть парой Гарри, отцом его детей, чтобы охранять его там, где другие потерпели неудачу. Неужели Безнравственное начало в Гарри, наконец, решило, что взять Северуса в качестве своего партнера и пары было ошибкой? Внимание подавленного волшебника было отвлечено от печали, когда он услышал, как Луна испуганно вскрикнула. Он открыл глаза и увидел, что она прикована к стене, почти так же, как совсем недавно держал его Вуд. Только глаза Луны были ошеломленными, почти как у зомби, смотрящими в ответ прямо в глаза Гарри. Северус попытался заговорить, с облегчением услышав звук собственного голоса. — Гарри. Это не её вина. Послушай, — прохрипел Северус, пытаясь подняться на ноги. Гарри двигался так быстро, что превратился в размытое пятно, протягивая руку и поднимая Северуса на ноги, поворачивая его так, что грудь зельевара была прижата к разрушенной стене со стеллажами. Луна была освобождена от пут, но оказалась в ловушке за каким-то щитом. Северус мог только беспомощно наблюдать, как его прекрасная, молодая подруга отчаянно колотился о невидимый купол, крича Гарри, чтобы он выпустил её. Северус почувствовал, как с его тела срывают одежду, рвут ткань, как гвозди из доски. — Гарри. Позволь нам объяснить, — Северус попытался снова, но безуспешно, так как Гарри отказался отвечать, продолжая раздевать его силой, намеренно избегая использовать магию, чтобы снять одежду Северуса. Северус сделал глубокий вдох, насколько позволяли ребра, думая о том, что Гарри расстроен и что его любовник раздевает его, чтобы осмотреть на наличие травм. Чего он не ожидал, когда вся его одежда была снята, так это того, что Гарри, торопливо пробормотав заклинание смазки, грубо войдет в него, заставив страдальческий крик сорваться с его губ, который сочетался с одновременным криком: — Не надо! — от Луны. Гарри одной рукой сильно обхватил Северуса за талию, а другой обхватил горло мужчины, толкая его член в тугой, неподготовленный вход Северуса длинными, сильными толчками. Северус продолжал кричать в такт каждому толчку, а осколки стекла, которые оставались в его спине, проникали все глубже и глубже, Когда Гарри прижимался к нему сзади. — Я могу… я чувствую это, — яростно выдохнул Гарри, не обращая внимания на то, что осколки стекла в спине Северуса оставляли зазубренные кровавые раны на его собственной груди с каждым движением, которое он делал. — Это всё из-за тебя. Ты весь во власти чужой магии. Прежде чем Северус смог объяснить что-либо, он почувствовал, как его разум раскрывают, как липкие страницы журнала, и образы и воспоминания последних нескольких часов снова заполнили его разум, пока Гарри искал преступника, который запятнал его Саба. Мастер зелий попытался ослабить свои окклюменционные щиты против вторжения. После многих лет защиты своего разума от Волдеморта закрывать разум стало второй натурой, но Легилименция Гарри разрезала его разум, как горячий нож масло. Северус отметил, что даже если бы он был в полной силе, он вряд ли смог бы помешать Гарри проникнуть в его разум. Магия Безнравственных была сильна, и хотя она не сделала Гарри слишком могущественным, она добавила ему изящность и ловкость в работе с силой. Магия и её возможности у Гарри были очень сильны по сравнению с остальными волшебниками, которые опьяняли своей удивительностью и как будто благословением самой Матери Магии. Когда последние кадры воспоминаний промелькнули в его сознании, Северус склонил голову к стене и произнес слабое извинение, которое он сомневался, что Гарри услышал. Он начал дрожать от чувства вины, мысленно ругая себя за то, что позволил Вуду не только взять над собой верх, но и непреднамеренно подверг Луну опасности. Гарри так любил Луну. Простит ли ему когда-нибудь Гарри, что он поместил молодую женщину в комнату к такому сумасшедшему, как Вуд? И хуже всего было то, что теперь Вуд знал одну вещь, которую Гарри так старался сохранить в тайне, и Северус не мог не верить, что это всё из-за него. Если бы он никогда не желал Гарри так сильно, не влюблялся в него так сильно, то молодой человек мог бы жить спокойно, его тайна была бы сохранена. Вместо этого, у Гарри была ещё и проблема с сумасшедшим, имеющим манию величия, который преследовал его. Он задохнулся, когда его магия почувствовала, что гнев Гарри усилился, но всё же он понял, что она каким-то образом отступила глубже на задний план, ожидая извержения, как магма в каком-то непредсказуемом вулкане. Северус расслабил своё отверстие, делая всё возможное, чтобы принять своего любовника внутри себя с минимальным сопротивлением; даже в этот момент, каким бы нелепым это ни было, он сосредоточился на руках своего Дома, сжимающих его сильнее, проникающих всё глубже в него, как человек, отчаявшийся достичь оргазма, и вспоминая, что его Гарри был здесь с ним, и позволяя чувству облегчения омыть его. Мастер зелий повернул голову и посмотрел на Луну, на лице которой было такое выражение абсолютного ужаса и сочувствия, что у Северуса защемило сердце. Он наблюдал, как молодая женщина тщетно пыталась сломать купол, пиная и колотя по щиту, её платиновые светлые волосы беспорядочно рассыпались по голове. — Гарри, Прекрати! Он ранен! Он недостаточно силен! Нет! — кричала Луна сквозь рыдания, слезы свободно катились по её лицу. Северус вздрогнул, почувствовав, как Гарри прижимает его обнаженную верхнюю часть тела к своей груди, ещё сильнее вдавливая стекло в кожу. — «Луна, всё в порядке. Я думаю… я знаю почему… Оставаться там. Не бойся, — проецировал Северус в сознание Луны. — Он знает. Он… он всё понимает. Просто помни о своем обещании.» Гарри продолжал ворчать и рычать, и когда он врезался в Северуса, каждый первобытный инстинкт Безнравственных, который он унаследовал, заставлял его вернуть свою Пару; убедить себя, что его Пара жива и всё ещё принадлежит только ему. Его собственное более рациональное сознание было заглушено инстинктами. Увидев своего Саба, свою Пару, раненного и истекающего кровью не от его собственной руки, а от чьей-то другой, Гарри мог только чувствовать. Его мысли стали подобны приказам третьих лиц или списками дел в его мозгу, указывающим ему, как и когда действовать. Луна, будучи бывшей любовницей и потенциальной второй половинкой его Безнравственного наследия, только усложняла дело. И только по самой незначительной причине он не взял её первой, сорвав с неё одежду и заявив, что она принадлежит ему. Его магия и чувства предупредили его, что Северус больше нуждается в нем, больше любит его и находится в большей физической опасности. Теперь он знал, что его Саб воняет из-за злого вмешательства, а не из-за естественной несовместимости. Он также знал, что Оливер Вуд скоро станет короткой сноской в истории волшебства. Когда он приблизился к своему пику, гнев Гарри начал отступать достаточно, чтобы дать волю своим более рациональным чувствам. Его ритм ускорился, и он скользнул рукой вдоль груди Северуса, останавливаясь на его левом боку, мягкое сияние фиолетового света вспыхнуло под его рукой. Северус задохнулся, когда почувствовал, что его ребра заживают, а также глубокое тепло проникло в него в этом месте. Его сердце и тело были настолько ошеломлены происходящим, что он не заметил след, оставленный после этого, когда Гарри убрал руку. Там, на его бледной коже, был выгравирован рельефный рисунок дуба Гарри, где единственным цветным пятном была литера «П» красного цвета, идентичная эмблеме на браслете находящимся на его бицепсе, выбитой на стволе. И всё же Северус был в смятении. Гарри всё ещё любил его, достаточно, чтобы взять его перед Луной, но что произойдет, когда Гарри узнает о яде? Что он почувствует, когда узнает, что Северус никогда больше не будет достаточно силен, чтобы размножаться? Он почувствовал, как Гарри начал лизать его лопатки, теперь уже не ощущая вкуса крови и пота. Если бы это было в любой другой момент, Северус был бы дико возбужден, но то немногое, что осталось от его магии и физической силы, убывало; и он почувствовал, что его сознание начинает угасать. Его голова откинулась назад на плечо Гарри, который продолжал держать его, двигаясь всё более и более беспорядочно по мере приближения оргазма. Как раз в тот момент, когда Северус проиграл битву с сознанием, он услышал тихий голос Гарри, который хрипло прошептал ему на ухо: — Я держу тебя. Гермиона и Рон ворвались в лавку Северуса как раз вовремя, чтобы увидеть Гарри, трансгрессирующего с безвольным Северусом, крепко обнявшим его. В ту минуту, когда Гарри исчез, Луна упала через то, что было стенкой купола, и встала на четвереньки, крича на пустое пространство, которое когда-то было занято Гарри и Северусом. — Нет! Северус! Гермиона подбежала к блондинке, грубо схватила её за плечи и потребовала объяснений. Лицо Луны было искажено страданием, черты исказились, как у какой-нибудь вейлы на грани трансформации. Блондинка встала, раздраженно оттолкнула руки Гермионы и пригладила волосы. Она пересказала всё, что произошло с того момента, как появился Вебстер, и до того момента, когда прибыли остальные две трети золотого трио, тщательно замалчивая жестокое спаривание, свидетелем которого она только что стала. — Что вы двое так долго возились?! — закричала Луна. Глаза Рона комично расширились, когда он уставился на обычно мягкую ведьму. Он не мог припомнить, чтобы когда-нибудь слышал, как Луна ругалась; если подумать, он никогда не видел её в полном бешенстве, в котором она в данный момент пребывала. Гермиона была занята болтовней о необходимости проверить Патронуса, а затем найти Рона, который был похоронен в архивах Министерства, исследуя нераскрытые дела. Пройдя через все новые уровни безопасности в министерстве и, наконец, выследив напарника Рона, умная ведьма потратила почти час, чтобы найти своего супруга, объяснив, что она не хочет посылать свою собственную выдру рыскать по министерству в поисках Рона, привлекая ещё больше внимания к ситуации, которая могла оказаться вообще ничем стоящим. — Ну, это уже кое-что стоящее, Гермиона! — огрызнулась Луна, едва заметив, как Рон подошёл и встал между ними, делая вид, что осматривает Луну на предмет смертельных ран. Рон слегка покачал головой, глядя на Гермиону и умоляя её на время оставить Луну ему. Рон подвел Луну к прилавку и наколдовал стул для блондинки. Он начал говорить тихо, задавая подробные вопросы, как любой аврор, но обязательно напоминая Луне, что она также доверяет лучшему другу Гарри. Рыжеволосый сначала побледнел, а потом покраснел, как китайский огненный шар, когда Луна рассказала ему о причастности Джинни и о том, как Вуд не только использовал сыворотку правды на его сестре, но и узнал один секрет, который мог подвергнуть опасности Гарри и Северуса на долгие годы. — Я не знаю, куда Гарри забрал его, Рон. Я надеюсь… может быть, домой? Может быть, в мэнор? — грустно сказала Луна, в её голосе явно слышалось беспокойство. — Я подозреваю, что скоро мы все узнаем. Просто помни, Снейп с Гарри. Гарри любит его. Он о нём позаботится. Вот увидишь, — заверил её Рон, прежде чем вернуться к тихому разговору с Гермионой, оставив Луну сидеть в одиночестве в её окровавленной мантии, выглядящей потрепанной и маленькой, с липкой палочкой, крепко сжатой в одной руке, поскольку она беспокоилась о здоровье и благополучии своих друзей. п/а: ** «Abominatiomemoriainimicus» дословно переводится как «самое отвратительное воспоминание вашего врага».