Если друг оказался вдруг...

      Гарри шёл за, всё ещё не решаясь назвать его так, «бывшим другом» и размышлял, что же такое могло произойти с таким, обычно простым и скромным на первый взгляд, парнем. Кто бы мог подумать, какая бездна расчётливости, властолюбия, хитрости и даже жёсткости скрывалась за его, казалось бы, непритязательным внешним видом и неприхотливым поведением. Гарри всё ещё сомневался в том, что Рон был в курсе, что его мать и сестра травят его друга различными зельями, начиная от зелья доверия и заканчивая приворотным зельем, и что они этим занимаются не один год, а чуть ли не с первых дней, как Гарри появился в доме у Уизли. Ну, не мог, такой открытый и простодушный Рон быть таким закрытым и себе на уме, как настоящий слизеринец. Что-то всё не так, и это «всё не так» очень не нравится гриффиндорцу. Прямых улик и доказательств участия Рона во всём этом не было, если не считать странного сна и маленького Гарри… Как не было доказательств и того, что его опаивали зельями именно миссис Молли и Джинни. Гарри пришёл к такому выводу методом исключения — больше никто не мог! Не настолько он близок с другими волшебниками, чтобы те могли иметь возможность подливать ему в еду и напитки зелья. А зелья в его организме были, точнее, остаточные капли, ведь в этом году он жил один и питался только чистыми магловскими продуктами, из которых готовили ему еду преданные домовики. Снейп прямо на берегу озера провёл анализ его крови и обнаружил там кроме яда василиска и слёз феникса, благодаря которым некоторые зелья были нейтрализованы и не имели над организмом и сознанием парня того действия, на которое были рассчитаны. Не верить в этом зельевару у Поттера смысла не было. А тому не было смысла его обманывать. После длительного разговора с профессором Снейпом у Гарри от всей полученной им информации о том, что происходило с его жизнью и жизнью Гермионы с тех пор, как они появились в магическом мире, в прямом смысле снесло крышу. Хорошо, что они сидели в это время на берегу озера, и никого рядом не было, так как вода, которая внезапно закипела в этом мирном и спокойном водоёме и стала подниматься густым облаком в небо, сильно бы удивила обывателей, и даже мощный «Обливейт», в котором так поднаторел зельевар, навряд ли помог забыть людям об этом странном феномене природы. К себе домой гриффиндорец не решился приглашать Снейпа, он ему всё ещё не доверял, да и не хотел, чтобы этот мужчина хоть какое-то время находился в доме, где погибли родители парня от руки того, кому тот прислуживал. Тем более, связь крёстный — крестник между ними разорвана, и у Снейпа осталось только право на регентство по завещанию Сириуса. Но и Сириус так и не стал ему официальным опекуном, так что Гарри мог и не принимать во внимание этот завет Блэка. Гарри до такой степени запутался во всём этом, что решил не заморачиваться и относиться к профессору просто как к преподавателю и взрослому человеку, который хоть и гад, но знает намного больше него. Оказывается, всё с самого начала было подстроено так, чтобы Мальчик-который-выжил пошёл именно тем путём, который для него был предначертан Дамблдором. Но директор многого не знал о его жизни у маглов. Снейп, пользуясь магической связью между ними, раньше директора распознавал, когда у мальчика случались стихийные выбросы магии, и появлялся именно тогда, когда магия только начинала закручиваться спиралью вокруг ребёнка, ломая при этом его руки и даже ноги и рёбра, сбрасывая его с лестницы и один раз с крыши, куда послал восьмилетнего племянника взрослый хозяин дома, чтобы сбить с козырька голубиное гнездо. Видите ли, голуби мешали им по утрам спать. Снейп не мог сказать, по какой причине мальчик падал, может, его сбивал и избивал толстый кузен, а может, и сам был неуклюж, профессор прибывал уже, когда всё произошло, и ему оставалось только устранить последствия и вылечить раны и переломы ребёнка. Почему он не мог взять к себе крестника, зельевар так и не ответил конкретно. Не мог, и всё! А появление множества писем из Хогвартса, которые так напугали дядю Вернона, что у того сдвинулись капитально мозги и он попытался спрятать семью на каком-то заброшенном утёсе посреди моря? Но и там их нашёл Хагрид. И вот первый вопрос: откуда Хагрид мог знать, куда Дурсль спрятал семью вместе с племянником? И как он вообще добрался до них через бушующий океан? Тот сказал — прилетел. На чём прилетел? И почему всегда недоверчивый к чужим людям ребёнок спокойно пошёл за этим огромным и, чего там скрывать, страшным и необычном на вид человеком? Потому что тот был первым, кто проявил к нему участие? Пожалел? И на эти вопросы Снейп только пожал плечами и ничего вразумительного не ответил. Потом встреча с семьёй Уизли перед зачарованным проходом на платформу, с которой должен отходить поезд Хогвартс-экспресс. Хагрид только вручил мальчику билет на этот поезд и ничего не объяснил, а может, и сам не знал. Вот там-то и появились первые помощники и, как потом выяснилось, единственные друзья. Зачем, спрашивается, это делать семье волшебников, уже много раз провожающих свои детей в эту школу и имеющим возможность перемещаться через камин или даже с помощью портала приезжать на маггловский вокзал и рисоваться там перед простыми людьми своей своеобразной одеждой и поведением? Ответ очевиден — чтобы помочь Гарри Поттеру пройти через барьер и этим внушить парню доверие и зависть к такой семейной идиллии, о которой мечтал этот мальчик. Да, Гарри тогда очень завидовал Рону и не понимал его нытья по поводу многочисленности в их семействе. И чем больше в дальнейшем Гарри рассуждал на тему «Уизли — самая дружная семья», тем больше сомневался, что так оно и есть на самом деле. Он уже давно понял, что в этой семье каждый сам за себя, и никто не интересуется тем, что происходит с другими членами семьи. Пример тому — Джинни и её одержимость Тем-кого-нельзя-называть целый год. Ведь никто из братьев даже не обратил внимания, что с девчонкой что-то происходит из ряда вон выходящее, а не просто простуда, как сказал Перси. А присутствие в постели и вообще рядом с мальчишками анимага? Такие сильные волшебники как Молли и Артур Уизли не могли распознать анимага, который жил в их семье больше двенадцати лет? А их старший сын — Билл. Он же занимается распознаванием и снятием тёмных заклятий, а анимага в доме не распознал? И что интересно, даже ведь никто из них не повинился, когда истинный облик Петтигрю вышел наружу. Двенадцать лет они «несознательно» укрывали в своей семье предателя! А несознательно ли? И чем больше у него появлялось вопросов в отношениях семьи Уизли к нему самому, а в частности Рона, тем меньше ему хотелось получить ответы на эти вопросы. Но он понимал, что если не хочет, чтобы его ещё больше затянуло в эти паучьи сети, необходимо всё выяснить сейчас. — Рон, — окликнул Гарри идущего впереди по коридору вдоль закрытых купе старосту. — Рон, ты можешь объяснить, что происходит? Что с тобой? Я чем-то тебя обидел? — Обидел? — рыжий парень резко остановился и повернулся к другу. — Да нет, не обидел. Просто понимаешь, Гарри, мне надоело быть твоей тенью. Тенью несостоявшегося героя, — зло усмехнулся Рон. — Пойдём, поговорим, — он толкнул дверь в тамбур, и они вышли на площадку между вагонами. — О, дружище, — продолжил он, когда они рядом уселись на площадке, свесив вниз ноги, — ты не поверишь, но сначала я был просто восхищён тобой. Мальчик-который-выжил, победитель Тёмного Лорда! Всё своё детство я только и слышал о тебе, какой ты смелый и могущественный волшебник. А потом мне стали внушать, что мы с тобой обязательно должны стать друзьями, и так как ты ничего не знаешь о магическом мире, именно я и наша семья должны стать примером и образцом семьи волшебников для тебя. Мы должны были показать тебе, что материальные ценности — не главное в жизни, чтобы ты особо не зацикливаться на деньгах и прочей лабуде аристократов. А для этого мы должны жить как нищеброды, как называет нашу семью Малфой. Мне надоело так жить. Меня давно звала к себе тётушка Мюриэль — это жена двоюродного брата нашего отца. У них был сын, вернее, он есть, но он сквиб. И живёт в маггловском районе, подробнее не знаю. Но деньги у тётушки есть, и она предложила мне ухаживать за ней до её смерти, и тогда всё наследство достанется только мне. Старшим братьям это не нужно. Билл и Чарли сами неплохо зарабатывают. Перси не любит, когда ему указывают, как он должен жить и что делать. Близнецы тем более терпеть не могут, когда ограничивают их свободу, ну, а Джинни… У Джинни есть ты. Так что никто не в обиде, и даже дали благословение родителей. У тётушки очень непростой характер… Она требует неукоснительного подчинения, так что я теперь делаю то, что велит она. А она велит, чтобы я учился только на «Превосходно» хотя бы по основным дисциплинам. Всё лето я штудировал все учебники за все пять лет. Ведь из-за тебя я много пропустил. — Из-за меня? — подавившись воздухом от возмущения, пискнул Гарри. — Конечно, из-за тебя. Ну, подумай сам. Я вырос в чистокровной семье волшебников, с младенчества видя и чувствуя магию. Перед глазами пример старших братьев, их колдовство и всё остальное, что связано с волшебством. Это всё впиталось в меня с молоком матери, и для меня все эти чары и трансфигурация — раз плюнуть. Но приходилось делать вид неумехи и тупицы, чтобы, не дай Мерлин, «золотой мальчик» не почувствовал себя ущербнее, чем он есть на самом деле. И даже противостоять Малфою и другим слизеринцам приходилось, чтобы ты не сбился со Светлого пути. А если разобраться, то чем ты примечателен? Тем, что в детстве отбил лбом Аваду? Но кто знает, как это было? Я думал, ты действительно герой, а ты оказался обычной посредственностью, ничего не умеющим без совета и согласия грязнокровки Грейнджер. — Эй, Рон, — возмутился Гарри, — ты чего это? Почему обзываешь Гермиону? Ты же сам всегда за неё заступался. Как ты так можешь? — Да, заступался, — спокойно ответил Рон, — пока не узнал, что это означает на самом деле. Ты никогда не замечал, что Малфой никого из магглорождённых кроме Гермионы не называет «грязнокровками»? Так вот, на это есть причина. Но я тебе об этом говорить не буду, ищи ответы сам, иначе просто не поверишь на слово. Да, ты оказался никаким не героем, просто тебе везло, да и помогали действительно. С Квирреллом помог расправиться директор, с василиском тоже, он ведь прислал тебе феникса со шляпой и мечом. Если бы не это, где бы ты сейчас был бы? — Там же, где и твоя сестра, — понуро ответил Гарри. — Ну, уж нет. Насчёт Джинни, договор был конкретный: она должна была остаться живой. И осталась бы. Ничего с ней бы не случилось. Всё было рассчитано и запланировано, кроме Златопуста. Вот здесь мы лоханулись. Но тебе повезло, и ты опять справился. Да, уж чего тебе не занимать, так это удачи по жизни. Видимо, на тебе действительно какая-то магическая защита стоит. Гарри давно уже просто тряс головой, не желая, чтобы все эти слова проникали ему в голову и откладывались там. — А про Петтигрю вы тоже знали? — тихо спросил Гарри и тут же пожалел об этом. Как он не хотел услышать правду! — Нет, — покачал головой Рон, — я не знал. Родители, возможно, и знали, ничего сказать не могу. Но я тоже был в ахуе, когда выяснилось, кем является этот крыс на самом деле. Парни замолчали, каждый думая о своём. Гарри не был особо разочарован в том, что услышал от Рона, он себя уже в какой-то мере к этому подготовил, но всё равно было очень неприятно узнать, что тот, кого ты считал чуть ли не своим братом, так пренебрежительно относится к тебе, что считает просто посредственностью. Так его даже Малфой ни разу не оскорблял. — Ты думаешь, что я не знаю, где Гермиона? — выходя из задумчивости спросил Рон. — Она мне написала покаянное письмо, — со злой иронией произнёс он и сплюнул вниз. — Что ж, желаю ей счастья. Может, там она и будет на своём месте. Мне больше нет необходимости находиться в тени вашей популярности и знаменитости. Впрочем, свою порцию известности и кусочек славы я уже получил. Теперь ко всему этому нужны деньги, а дать их мне может только тётушка Мюриэль, если я буду выполнять все её требования. Её, — он поднял кверху указательный палец, — а не директора. — Рон, — опять тихо спросил Гарри, — ты знал, что твоя мать и сестра подливают мне приворотное и другие зелья тоже? — Поначалу не знал. Пока не разразился скандал с близнецами. Джинни заметила, что они дают тебе антидот в разных своих конфетах и напитках, и устроила им выволочку, что они мешают её счастью. Дура малолетняя, не понимает, что приворотная любовь не настоящая, — криво усмехнулся Рон, — и мать её поддерживает. — А когда ты об этом узнал? — следя за быстро мелькающими деревьями, как бы невзначай спросил Гарри. — Перед тем, как тебе надо было отправляться на слушание в Министерство. Тогда они, я имею ввиду маму и Джинни, обсуждали, стоит ли тебе на завтрак давать опять зелья. Вдруг тебя заставят выпить Веритасерум, а оно может и не взаимодействовать с другими зельями, я подслушал их разговор, а потом услышал, как Фред сказал Джорджу, что хорошо, что они положили тебе конфет с антидотом, и это услыхала Джинни. Скандал был неимоверный. — Если ты узнал, что мне подливают зелья, почему ничего по это мне не сказал? — Странный ты, Гарри! — возмущённо воскликнул Рон, — Неужели ты думаешь, что я пойду против своей семьи? — Ясно, — тяжело выдохнул Гарри, поднимаясь на ноги, — конечно, я не прав. Семья — это главное в жизни человека. Друзья приходят и уходят, а семья всегда остаётся. Жаль, у меня нет такой преданной семьи. — Я рад, что ты это понимаешь. Если бы я сдал мать и сестру тогда, ты бы мог устроить скандал, а Гермиона тебе бы помогла. А сейчас ты без неё не справишься, потому что ты без её знаний пустое место. — Да, конечно, — кивнул Гарри, — без Гермионы будет очень тяжело. Так куда мне надо идти? — через паузу спросил Гарри. — А, вот, — не поднимаясь с места, Рон показал на соседний вагон, — это вагон для старост и преподавателей, которые добираются до Хогвартса поездом. Не знаю, зачем, но тебя позвал новый преподаватель зельеварения, профессор Слизнорт. Гарри кивнул и, переступив через сцепку между вагонами, открыл дверь…