Глава 7.
1 октября 2019 г., 14:58
Все уже было иначе в этот вечер, подумала Тала, когда она вошла в гостиничный номер, который делили она и Лейла. Когда они въехали в это утро, солнце заливало кремовые стены и различную мебель, было много пространства, света, невинности, двуспальная кровать стояла прямо в центре комнаты. Но сейчас, летний свет за окнами превратился в сумерки, и свет от лампы в комнате, вместе с музыкой – чувственный, арабский голос, который исходил из CD-проигрывателя, придавали этому месту атмосферу романтики, что было не совсем уместно, Тала почувствовала, манящую привлекательность во всем.
Она слышала, что Лейла была в ванной комнате, она увидела полоску света под дверью. Она слегка постучала.
– Я вернулась, – крикнула она. – Надеюсь, у тебя приличный вид!
Она вздрогнула. Почему она так сказала? Почему подразумевает возможность быть неприличной? Во всяком случае, они были просто двумя девушками вместе, какое бы имело значение, если бы Лейла появилась в своем бюстгальтере?
Затем Тала полезла в мини-бар за бутылкой воды и неуклюже села на край кровати, безуспешно пытаясь стереть образ Лейлы в ее нижнем белье из своей головы.
Лейла вышла из ванной несколько напряженной. Ей не доставало компании Талы за те пару часов, которые она была на встрече, но как только она услышала ее уверенный стук в дверь ванной, сообщая о том, что она вернулась, Лейла внезапно почувствовала нервную энергию, которая охватила ее живот и она не нашла ничего нормального, чтобы ответить. Если быть честной с самой с собой, то идея делить кровать с Талой, делить ночь, нарастала в ее сознании, добавляя непристойную грань от волнения надвигающейся ночи, затягивая узел в ее животе. Возбуждение и волнение было все еще на ее стороне. И это было – должно было быть – безответно. Тала выходила замуж, и она любила кого-то другого.
Кто-то другой. Но эмоции, которые струились в ее жилах, нельзя было отключить по команде, и Лейла поняла, что ей придется пройти через близость долгих темных часов вместе, она будет вести себя сдержанно и тихо, так, чтобы Тала никогда даже не догадалась о чувствах, которые были так глубоко и тщательно спрятаны. Она открыла дверь ванной, и шагнула в комнату, пытаясь выглядеть естественно и непринужденно.
Тала посмотрела на Лейлу, которая стояла перед ней, ожидая, пытаясь оценить ее настроение, ее чувства, они оба делали это сейчас, без слов. Ее волосы были все еще мокрые от душа. И она была одета в майку без рукавов, которая прилипла к ее привлекательному животу и груди и, которая подчеркивала слабо выраженную линию мышц на руках. Тала подавила вздох и отвела глаза, что побудило Лейлу спросить у нее, что случилось. Она не могла придумать ответ, поэтому она оставалась спокойной.
– Как прошла встреча? – спросила Лейла, делая шаг вперед. Тала подалась немного назад.
– Все прошло нормально, спасибо.
Почему она так двигается вперед? Она, наверное, просто волнуется.
– Что с тобой, Тала?
– Ничего, я в порядке. – Тала вздрогнула. – Ты проголодалась?
– Немного. Ты хочешь пойти куда-нибудь?
– Если хочешь.
Она почувствовала как Лейла села рядом с ней на кровать, почувствовала, как ее глаза наблюдают за ней, с интересом, оценивающе. Но Тала не могла обернуться. Она чувствовала себя странно, отдаленно от себя, и она не хотела об этом говорить.
– Почему бы мне просто не заказать обслуживание номеров для нас? – предложила девушка.
– Хорошо.
И теперь, вместо того, чтобы встать и пройти к телефону через всю комнату, Лейла потянулась к нему через Талу, который лежал рядом с ней, у кровати. Зачем она это делает? Тала удивилась. Внезапно, свежий аромат кожи и волос Лейлы отвлек ее, и она обнаружила, что смотрит на загорелую руку, которая простиралась перед ней, и длинные пальцы, которые сомкнулись на трубке телефона. Тала почувствовала, как она слегка наклонилась вперед, почувствовала, как ее губы прикоснулись к руке, в районе локтя, прикоснувшись к прохладной, чистой коже Лейлы, она почувствовала ее вкус у себя во рту. Она почувствовала, как ее рука слегка напряглась, но не отодвинулась в сторону. Она увидела, как трубка телефона упала рядом со столом, почувствовала, как Лейла другой рукой начала ласкать ее голову и щеку, и она закрыла глаза от любых других мыслей, прислушиваясь к своим чувствам и ощущениям, прикосновение руки Лейлы на ее лице, воспоминание от прикосновения к ее коже обжигало ее рот.
– Посмотри на меня, – прошептала Лейла. – Посмотри.
Она посмотрела. И от ее движения их лица оказались слишком близко друг к другу, и сокрушительные, чистые глаза Талы встретились с пронзительным взглядом Лейлы на какое-то мгновение, затем она опустила взгляд ниже, на рот девушки, губы слегка приоткрылись, и она почувствовала, что двигается вперед, почувствовала, как ее губы мягко, очень нежно коснулись губ Лейлы, прикосновение, которое она ощущала каждой частичкой своего тела, возбуждало в ней желание, которое нельзя было больше сдержать в этот момент. Она сильнее прижалась к Лейле, покрывая своим ртом ее рот, который принадлежал теперь ей, она почувствовала ее нежный язык. Она тихонько застонала, она больше не могла контролировать издаваемые ею звуки, она ничего не говорила, потому что здесь больше нечего было сказать.
Все, что она могла чувствовать – это руки Лейлы, скользящие нежно под ее рубашкой, ласкавшие ее спину и бока и двигающиеся вверх к ее груди, сжимая их, касаясь своим большим пальцем ее сосков, которые напряглись под ее бюстгальтером. Рот Лейлы был на ее шее, ее губы нежно поднимались линией к уху Талы, где она могла слышать ее быстрое, непрерывное дыхание. Пальцы Лейлы терпеливо расстегивали кнопки рубашки Талы, потянув ее вниз за плечи, потянув вниз ее бюстгальтер, и Тала упала на кровать вместе с Лейлой сверху, ее язык продвигал путь вниз к ее груди, ее руки обнимали Лейлу и скользили по ее спине, лаская шелковую линию трусиков между ее бедер. Теперь Лейла издала слышимый вздох, впуская в себя Талу, когда Тала достигла центра ее, вместе они стали двигаться в такт друг другу, чего прежде не испытывал никто из них.
Расхаживая по скучному ковру своего гостиничного номера, Ламия очень отчетливо слушала голос Римы, держа мобильный телефон прижатым к ее уху.
– Я надеюсь, что вы нашли что-нибудь красочное из одежды? – строго спросила Рима.
– Тала думает, что серый – это цвет. И им наскучили магазины.
Это был расчетливый ход, это последнее предложение. Ламия прикусила ноготь большого пальца, замедляя темп, поглядывая на приглушенный телевизор в поисках поддержки. Рима уловила намек сразу.
– Им?
– Тала здесь с подругой. С Лейлой.
– Индийская Еврейка?
Ламия нахмурилась в замешательстве. – Индианка. Я не знала, что она еврейка. В любом случае, я думаю, Тале повезло, что у нее есть такая близкая подруга.
– Хммм... – ответила Рима. – Хорошо, что она скоро вернется к свадьбе.
– У нее другое мнение на это счет... – Ламия замолчала в нерешительности. Она пыталась убедить себя, что она упомянула имя Лейлы в разговоре случайно, не зная, как это может касаться ее матери. Но следующий шаг был более решительным с ее стороны, чтобы выдать информацию, которой Тала поделилась с ней по секрету. Как с сестрой.
– Ламия? – сказала Рима, на другом конце телефона. – Ты знаешь, что иногда Тале нужна помощь, чтобы увидеть, что лучше для нее. – Ламия услышала длительный выдох, перед ней предстала картина ее матери в ее гардеробной в Аммане, курящей, ожидающей. Ожидание.
Ламия присела на свою кровать. – Она сказала, что хочет задержаться в Лондоне.
Ламия почувствовала, как глаза ее матери сузились. – Так уже было с ее второй помолвкой – или с первой? И она не приехала на свадьбу!
– Я уверена, что все не совсем так, мама.
Но ответа не последовало. – Мама? – снова позвала Ламия, немного запаниковав, но ничего не услышала, кроме щелчка разъединения линии, который окончил разговор. Она сидела, постукивая пяткой вверх и вниз, Ламия почувствовала, как ее нутро наполнялось справедливостью – она поступила правильно, чтобы спасти Талу от себя самой. Так же, как ее мать сделала для Ламии несколько лет назад. Ламия увидела теперь, что ее молодая, незрелая страсть имела бы мало шансов на долговременный – такой редкий фейерверк эмоций – и, что однажды любовь перестала питать каждую частичку ее существа, тогда она наблюдала древнюю борьбу мусульман против христиан. Хотя, в то время, она была убеждена, что у нее было сил и оружия для этой борьбы, Рима уверяла ее, что она сделала не так, а потом не дала ей никакой возможности, чтобы попробовать, и оглянувшись назад, где Ламия со спокойствием осознала, что мамины слова оказались правдой.
Тала пробудилась ото сна, покрытая румянцем, теплотой и сонной интимностью, от яркого утреннего света и настойчивого звонка ее сотового телефона. Осторожно, она вытащила свою руку из-под руки спящей Лейлы и потянулась сидя к телефону. Она знала, кто это был, и быстро двинулась в сторону ванной, она взяла трубку.
– Привет, Хани. Да, нет, я в порядке. Нет, все в порядке, я только что проснулся, вот и все.
Она услышала, что Лейла двинулась в кровати, и она знала, что она не спала и слушала. Тала поспешно одевала халат.
– Слушай, я позвоню тебе позже, хорошо? Когда я проснусь? – Она кивнула с облегчением.
– Хорошо, спасибо Хани.
И вот разговор подходил к концу, которого она так пыталась сейчас избежать. Но он любил ее, и он не мог сдерживаться, а она не могла винить его в этом, и когда она услышала его сильный, счастливый голос, она испытала прилив чувств к нему.
– Я тоже тебя люблю, – прошептала она. Она повесила трубку, с нахлынувшим ее чувством вины по отношению к нему, и к девушке, лежащей в ее кровати. Она умыла лицо, старательно избегая своего отражения в зеркале, быстро почистила зубы, думая о прошедшей ночи. Когда она вышла из ванной, голова Лейлы все еще лежала на подушке, но ее глаза так сомнительно смотрели на нее. Тала подошла к кровати и села, наклоняясь, чтобы поцеловать девушку в плечо.
– Ты когда-нибудь делала это раньше? – спросила ее Лейла, приподнимаясь в кровати.
Тала отвела взгляд. – Спала с женщиной, пока мой жених готовится к свадьбе? – Она подумала одно мгновение, затем покачала головой. – Нет. Раньше такого не было.
– Ты знаешь, что я имею в виду.
Тала издала слышимый вздох. Она не любила вспоминать те моменты, которые она предпочла забыть, те чувства, которые иногда всплывали в ее сознании. Вещи, о которых она открыто никогда и ни кому не говорила. Но она решила, что если когда-нибудь найдется человек, который заслуживает того, чтобы услышать эти вещи, которые она предпочитала держать закрытыми, именно этим человеком сейчас была эта девушка с большими глазами, лежащая обнаженная в постели ее гостиничного номера.
– Когда мне было восемнадцать, – сказала Тала. – Я безумно влюбилась в девушку на первом курсе в колледже. – Она почувствовала, как ее щеки краснели, когда она произносила эти слова. – Это продолжалось несколько незабываемых месяцев. Я никогда не знала, что могу чувствовать себя такой... живой, так влюбиться... – пролепетала она. – Так тотально.
– Вероятно, до этого момента, – холодно сказала Лейла. Тала улыбнулась и наклонилась, чтобы поцеловать ее волосы, уткнувшись в них лицом, вдыхая ее нежный аромат, она не могла остановить стук своего сердца, которое билось с бешеной скоростью. Рука Лейлы поднялась и прикоснулась к ее голове. Она услышала, как Лейла спокойно спросила:
– Что случилось потом?
– Я порвала с ней. Я была разбита, но я убеждала себя, что это было к лучшему. Что я была вдали от дома, мне было одиноко и... – Тала замолчала и отстранилась.
– А теперь?
– Так жить нельзя, Лейла, – сказала она. – Это неестественно. И не допустимо.
– Прошлой ночью мы не нарушали никаких правил, Тала.
– По закону моей родины мы нарушили. Так никто не живет. Открыто.
Лейла вздохнула. – Сейчас ты живешь на Западе.
Тала посмотрела вниз, ее голос охрип. – Да, но я думаю, что неприемлемо обманывать своего жениха, ни в какой точке мира.
В комнате царила глубокая разрывающая тишина, которую изредка нарушали мимо проезжающие машины. Тала увидела, как Лейла кивнула и закрыла свои глаза. Осторожно, она подвинулась ближе к ней на кровати, укачивая девушку в своих руках и целуя ее голову и лицо.
– Что происходит сейчас? – прошептала Лейла.
– Я не знаю, – сказала Тала, целуя слезу, которая бежала из плотно закрытых век Лейлы. – Я действительно не знаю.
