I Can't Think Straight/ Я не могу думать гетеросексуально

Тала держала телефон крепко прижав к уху, и вновь прислушивалась к звукам комнаты дома Лейлы, как будто он был ключом в будущее. Дважды за последние несколько дней она разговаривала с вежливым голосом на другом конце провода (один раз с ее сестрой, один раз с ее отцом) и каждый раз они говорили, что Лейла была дома, прежде чем вернуться на линию и сказать, что она была занята. – Алло? – вернулся голос отца, нехороший знак. – Она сейчас чем-то занята, – сказал он. – Благодарю вас. Я позвоню снова, – сказала Тала. Она подождала, прежде чем окончательно повесить трубку, чтобы не слышать неприятные, холодные, короткие звуки гудка на другом конце провода. Она поняла, что она должна была спросить их адрес, потому что она сейчас смутно ощутила, что она не могла позвонить снова, не после такого явного и очевидного трехразового отказа, несмотря на ее упорство. Быстро, собрав все свои запасы энергии, она прошла мимо своей кровати, которая выглядела так привлекательно. Это займет только секунду, чтобы опуститься на нее, свернуться калачиком между пуховым одеялом и подушками и закрыть глаза, и думать о Лейле, или еще лучше, уснуть и забыть о ней. Она двинулась дальше, в ванную, и сорвала с себя одежду, повернула кран душа, и ждала, пока нагреется вода, чтобы встать под поток. Она посмотрела на себя в зеркало на мгновение, это напомнило ей Оксфорд, она вспомнила их ночь вместе, тот вечер безумия и реальности. Она вздрогнула, завязала свои волосы на затылке и шагнула под успокаивающие струйки воды. Она должна была поехать через весь Лондон, чтобы посетить лекцию в 2 часа, и сделать между этим кое-какую работу. – Пожалуй, самым ошеломляющим археологическим открытием этого столетия и, возможно, не только этого, была потерянная находка – город Петра. Высеченный из розового камня набатеями* (Набатеи — группа семитских племён, которые образовали Набатейское царство (Набатея) существовавшее в III в. до н. э. — 106 н. э. на территории современных Иордании, Израиля, Сирии и Саудовской Аравии. Столица Набатейского царства — Петра в долине Вади-Муса (Иордания)), город стал символом истории Иордании и его красоты. Тала открыла глаза и попыталась сосредоточиться на лекторе. Прикрытие глаз на несколько мгновений, могло бы быть расценено как концентрация или погружение в мысли, но если бы она позволила теплой темноте усыпить ее, это могло бы быть расценено как хамство, особенно когда она представляла свою семью. Серия лекций имела такой успех в Оксфорде за лето, что она имела продолжение в Лондоне. Спикер был страстным и забавным, и, по всей видимости увлек каждого в зале, но это был уже четвертый раз когда Тала слушала про чудеса Иордании, и она забавлялась происходящим в замысловатом, отделанном деревом резьбы большом зале, в котором она сидела среди двадцати рядов людей. Она смотрела на некоторых из них, до которых она могла дотянуться своим взглядом, смотря искоса, не поворачивая головы. Они казались заинтересованными, вежливыми. Было много пожилых людей, больше мужчин, чем женщин, и там, примерно в пяти рядах от нее, она заметила девушку, которая выглядела точно как Лейла... Сердце Талы подпрыгнуло, она замерла и посмотрела вниз, чтобы успокоить себя. Это был не первый раз, когда она думала, что видела Лейлу в странном месте. Однажды Тала мельком увидела шелковую прядь темных волос и кожи, и она фактически побежала вдоль по оживленной улице навстречу к ней, уверенная, что это была Лейла на другом конце, садящаяся в такси, девушка увидела как кто-то наваливается на дверь такси, девушка была незнакома ей и она отстранилась в страхе быть ограбленной курчавым маньяком-спринтером. Она подняла взгляд и подвинулась в своем кресле так, чтобы получить лучший обзор. Она вглядывалась в затылок, в линию плеч, которые, казалось, так нравились ей, что заставляло дыхание Талы учащаться. Затем девушка повернулась, она повернулась к другой девушке, сидящей рядом с ней и что-то прошептала ей на ухо, они оба улыбнулись, и это была Лейла. Тала вытянула шею, чтобы что-нибудь увидеть, что за девушка была с Лейлой, но в этот момент лекция закончилась, и на фоне аплодисментов люди начали вставать. Быстро, Тала освободила свое место и направилась к выходу. Что она будет делать, она не знала, но что-то интимное было во взгляде между Лейлой и ее подругой, что заставило ее стиснуть зубы, и она не могла остаться, чтобы вблизи увидеть больше. – Видимо, попасть в Петру можно только на лошади. Или верблюде, – говорила Лейла, когда она спускалась по широкой мраморной лестнице вне зала, где проходила лекция. – Я бы хотела видеть тебя на верблюде, – возразила Дженнифер. – Возможно, нам стоит попробовать. – Лейла улыбнулась сверкающими голубыми глазами и представила себе, как могло бы быть, чтобы отправиться в путешествие со своей новой подругой. – Может и стоит. Это был шаг вперед для нее, и она видела радость в улыбке Дженнифер, было бы интересно, если бы она могла поцеловать ее прямо здесь, когда они повернули за угол лестницы, она почувствовала, что чья-то рука схватила за ее руку. Лейла замолчала, удивленно посмотрев и найдя стоящую там Талу. Она сразу же осознала, что уже начала забывать точные черты ее лица и ее особенности. Тала выглядела более красивой, чем она помнила, но и другой, непохожей на идеализированный образ, что Лейла вынашивала в голове и больше похожа на реального человека. Она отвела взгляд от карих глаз, наблюдавших за ней и Лейла устремила свой взор на нежную впадину горла Талы, куда однажды целовали ее губы. Лейла попыталась дышать глубже, она почувствовала, как ее сердце колотилось в груди, боясь, что каждый мог слышать, эхо топота шагов вокруг нее, все разговоры, вся болтовня, угасли. Она продолжала стоять на месте, чувствуя болезненное осознание Дженнифер, стоявшей позади нее. – Что ты здесь делаешь? – спросила Лейла, убрав свою руку из руки Талы. – Моя семья спонсировала эту лекцию, – ответила Тала. – А ты что здесь делаешь? Лейла откашлялась, ее голос почему-то охрип. – Я интересуюсь Иорданией. – Население 5 миллионов человек и никаких природных ресурсов. Петра прекрасен, но больше об Иордании сказать нечего. – Перед высказыванием Тала заметно колебалась. Ее голос понизился. – Ты заинтересовалась ею из-за меня? Лейла почувствовал укол смущения коснувшейся ее щеки, смущение от того, что Дженнифер слышала это, и смущение от интуиции Талы. Конечно, было сотня других вещей, которыми она могла бы заняться днем в эту субботу в этом городе, чем посетить лекцию об этой стране. Она отвела взгляд прочь, на мраморный пол под ногами, где ее глаза задержались, чтобы собраться с силами перед тем, как снова встретиться с взглядом Талы, демонстративно. – Как прошла твоя свадьба? – спросила она, пытаясь скрыть оттенок горечи. Облегчение прошло сквозь Талу от заданного вопроса, вопрос, который она долго ждала от Лейлы, который практически заставил ее голову закружится. Она пыталась остановить улыбку на губах, прежде чем открыть рот, чтобы ответить. – Я… – Лейла, пойдем, – перебила Дженнифер. Тала перевела свой взгляд от Лейлы и бросила разъяренный взгляд на девушку позади нее. Она была привлекательна, отметила Тала, и показывающая свое отношение. Лейла перевела взгляд. – Это моя подруга, Дженнифер, – сказала она вежливо. Тала отметила, что «подруга» протянула руку, и она почувствовала, как внутри живота у нее все перевернулось, когда она наблюдала, как рука Лейлы потянулась медленно вниз и взяла руку девушки. Тала смотрела на вместе сплетенные руки. Тонкие пальцы Лейлы, которые она когда-то держала в своих, которые она целовала, которые чувственно ласкали ее лицо, ее спину, ее бедра, ее груди. – Твоя подруга? – смутно осознавая, спросила Тала, таким тоном, который был не совсем уместен, но она больше не могла контролировать себя. – Ее девушка, – любезно разъяснила Дженнифер, и она потянула Лейлу, и Лейла начала спускаться с ней вниз по лестнице, оставив Талу позади, оставив стоять ее здесь. Она ждала, не двигаясь, до тех пор, пока эхо их шагов полностью не исчез, пока низкие отголоски их обсуждения («кто это был?» – О, просто кое-кто, кого я знала») не отступили на фоне гула движения снаружи. У нее были свободные полчаса, прежде чем она должна была встретиться с Али, так что она игнорировала такси, которые проезжали мимо нее, несколько из них замедлялись, ожидая, чтобы забрать плату за проезд от хорошо одетой девушки, которая шла по улице, так как был сильный дождь. Рваные капли падали на ее голову пока она шла, они стали просачиваться даже сквозь плотную ткань ее куртки, но она продолжала идти, опустив голову против ветра, который направлял угол дождя так, чтобы она не могла видеть величественные кирпичные здания вокруг нее, не придавало даже утешения низкая освещенность от натрия заженных уличных фонарей. Все, чего она хотела сейчас, это тяжелый вес холодной воды, который мочил ее одежду, металлический запах городского дождя, лежавшего на ее промокших волосах. Ей не хотелось видеть Али, ей хотелось побыть одной, но она шла, не торопясь, их встреча, это было также то, чего она хотела прямо сейчас. Это было правильно, чтобы сидеть там и вспомнинать, как она предала его, даже когда он был достаточно любезен, чтобы попытаться заставить ее рассмеяться или улыбнуться, что-нибудь, чтобы вытащить ее из печали, которую он вызывал в ней. Она достигла ресторана на несколько минут раньше, но он был уже там. Спешно, понимая теперь, что она капает на вещи, она сняла пальто. – Ты знаешь, есть удивительные изобретения под названием автомобили. И автобусы. И такси, – сказал ей Али. – Я хотела прогуляться. Она стояла, чувствуя, как с ее волос стекает вода по носу, вниз к подбородку. Она встряхнула его, вдруг смутившись, под его практическим взглядом, она не могла объяснить, почему она так странно себя ведет. Али покачал головой и улыбнулся, и она заметила, что они сидели в одиночестве за столиком на восемь персон. Он следил за ее глазами. – У меня есть несколько друзей, которые присоединятся к нам, – объяснил он. – Кто? – спросила она, пытаясь скрыть досаду. Джефф и несколько других. Лейла сказала, что она придет, – добавил он убедительно. – Я не видел ее целую вечность. Мы бы могли все наверстать. – Знаешь, я очень устала. Мне нужно лечь пораньше. – Она не могла смотреть на него, и она посмотрела на официанта, и попросила свою куртку. – Что ты делаешь? Тала? Она не знала, что сказать, или как объяснить ее странное поведение. Она знала только то, что она не могла, если только под сильным успокоительным, и возможно даже и не смогла бы, сидеть за обеденным столом с Лейлой и ее подругой, и смотреть как они касаются друг друга, кормят друг друга, смотрят друг на друга. – Прости. Я не думаю, что это здόрово. Я думаю, что я простудилась, – сказала она и поднялась со своего кресла. – Потому-что ты просто промокла… может, чаю или чего-нибудь еще, ты почувствуешь себя лучше... Но Тала уже поцеловала его в щеку. – Прости, Али, – сказала она и остановилась напротив него, Тала нежно провела своими пальцами по его щеке, где была легкая вечерняя щетина. Она отступила назад, чтобы взглянуть в его глаза. – Мне очень жаль. – Эй, это всего лишь ужин, – он улыбнулся. Но она уже ушла.