Университет Априлл

      Вообще, привыкнуть к чему-то в твоей заднице довольно трудно. А уж когда эта вещь еще и поддерживает легкое возбуждение, становится еще труднее. Юноша весь день то бледнел, то краснел, покрываясь испариной. Пусть это и был последний день занятий, они все равно торчали на уроках. И вот уже начались настоящие сложности. Потому, что сесть удобно было нереально. Почти при любом положении сидя, игрушка двигалась, дразня внутренности парня еще больше. К концу дня он едва ли не плакал от того, как сильно он жаждал нормальной разрядки. Но пока он не увидит Харви и тот не скажет, что разрешает ему ее вынуть, пробка должна была оставаться на месте. А Грин — мучаться.       Время между занятиями и спектаклем прошло как в тумане. Он его почти не помнил, стараясь просто двигаться и активничать как можно меньше. Но с приближением начала представления пришлось терпеть. Чарли очень боялся, что его «секретик» кто-то может заметить, так что, переодевался он подальше от остальных. Облегченно выдыхая, когда никто не придал этому особого значения. Все были заняты подготовкой и слава богу. Закончив с переодеваниями и повторив свой текст, юноша тихонько выглянул из-за кулисы в зал. Зрители потихоньку собирались, занимая свои места. Среди них он заметил и своего соседа, «а-ля, персонального мучителя». Пытками это, конечно, не назовешь. Тем более, что со странным чувством парень почти готов был сознаться, что ему это нравится… Однако, он был бы рад, не выноси Харви и их игры на публику. А теперь, глядя на то, как его любимый ищет удобное место поближе к сцене, ужасно взволновался, что же будет? Не устроит ли тот ему еще большую подлость, чем уже сделанное? Хотелось верить, что нет.       Рональд и правда, пришел на спектакль. Пожалуй, единственный из старшекурсников. Ещё можно было заметить среди зрителей школьников и профессоров первых курсов, но таким, как Рон, такое не должно было быть интересным. И вот, зрители затихли, зазвучала вступительная композиция. Все было тихо и спокойно, всё шло по плану, пока на сцену не вышел рыжеволосый новенький. Сыграл он, конечно, хорошо, но перед уходом игрушка завибрировала. Слабо, почти беззвучно, но достаточно ощутимо для раздраженного за весь день нутра.       Рональд улыбался, это было его рук дело. Кстати о руках, в которых лежал смартфон со включенным необходимым приложением. Остаток времени парень то выключал вибрацию, то вновь включал. Ему нравилось наблюдать за тем, как дрожит голос мальчишки, как он волнуется, как-то с мольбой, то с ненавистью смотрит на своего Хозяина. Но к счастью для Чарльза, спектакль был недолгим и уже вскоре он мог снять с себя костюм, смыть грим и очутиться в руках Криса, что поймал юношу прямо на выходе из гримерки. Тут уже почти не было людей, лишь несколько школьников помладше, что сразу же поспешили прочь, куда подальше. — Хорошо сыграл, Рыжик! — крепкие объятья сжали хрупкие плечи, но не до боли, а лишь с силой, чтобы у Грина не было возможности вырваться. — Куда спешишь? Погоди, побудь со мной… Крис уже явно подвыпил, и теперь лез целоваться. А внутри парнишки вновь заработала игрушка, и лишь спустя мгновение из-за угла вышел Рональд. — Пожалуйста, не надо, — Чарли запаниковал, дрожащими руками пытаясь отпихнуть от себя пьяного студента. Игрушка, снова работавшая, отвлекала и отбирала силы. — Отпусти меня. Я принадлежу Рону… Последний аргумент, кажется, все равно не особо подействовал на Криса. Но рядом хотя бы объявился наконец его лидер. — Рон, прошу, скажи ему, — он выворачивался, как мог, но парень держал его крепко, и приговаривал негромко, чтобы тот не сопротивлялся и что ему обязательно понравится «когда он отведает его члена». Кричать или отбиваться Грин боялся, помня прошлый раз. Потому он только с мольбой смотрел на Харви и просил его помочь. Неужели, после всего он правда позволит своему приятелю так поступать?       Но Рональд явно не спешил на помощь парню, первые несколько минут лишь наблюдая за мучениями Грина. Он и сам уже выпил не меньше своего друга, с которым прошел в этом заведении многие вещи, плечом к плечу. Так сказать, и огонь, и воду, и медные трубы. — Что сказать? — наконец подал голос парень и подойдя вплотную к Чарли, повесил свою руку ему на плечи, мягко кусая нежную шейку. — Сказать, что ты принадлежишь мне? Что эта попка прыгает лишь на одном члене? Но ведь у нас принято делиться… Ты ставишь меня в неловкое положение, песик. Этот человек не раз прикрывал мою спину.....а что сделал ты? — ехидно улыбнувшись, словно не зная, какую боль могут приносить его слова, Рон заглянул в глаза парнишки, выключая вибрацию. — Брось эти вещи где-нибудь и пошли со мной. Сегодня мы веселимся, мелкий. — Пошли, — это уже было брошено Крису, который с некой неохотой отпустил рыжеволосого. Да и не сразу. От чего Рону пришлось схватить друга за шею, зажимая возле локтя и ведя в неудобной позе несколько минут, объясняя, что нужно «вести себя хорошо».       Слова и бездействие Рональда больно ранили юношу. Он наивно полагал, что в их отношениях наметилось улучшение, что они даже немного сблизились… Как глупо! Студент никогда не стал бы относится к нему не то что как к равному, а просто как к человеку, а не к «собачке». Получив такой своеобразный удар, он моментально закрылся в себе, поутихнув.       Опустив голову и коротко порадовавшись, что Рон выключил игрушку, юноша брел за старшими следом. Ему в любом случае придется смириться с тем, что задумал его хозяин. Плевать на его мнение, плевать на чувства. Для Харви он все равно никто и пора это уяснить. Зачем Грин вообще умудрился влюбиться в эту глыбу льда?..       Уже через несколько минут вся троица вышла на улицу, где уже было весьма прохладно. Идти пришлось минут десять, но оказавшись почти у самого ограждения, где заканчивалась территория Априлл, они увидели небольшой домик на два этажа. Внутри уже гремела музыка. Не дико, но достаточно громко, чтобы понимать, что вечеринка была в самом разгаре. И пока милые и правильные пай-мальчики ставили спектакли, Рон и его друзья отмечали приближающиеся каникулы совсем иначе.       Внутри были все те же люди, которых Чарльз мог видеть в первый раз у костров. Только тут были лишь те, кто был собран возле Рона или его свиты. Всё было обычно. Кто-то танцевал, кто-то пил, кто-то играл в карты или покер. Народ веселился, понимая, что в лучшем случае завтра уедет домой. Нет — тогда придется две недели сидеть в Швейцарии. Поднявшись на второй этаж, где было людей намного меньше и тише, Рон сел на большой диван, приглашая Чарльза встать сзади него, за спинкой дивана. Остальные также заняли, по-видимому, уже насиженные места, продолжая с того места, на котором остановились ради похода за парнишкой. Рыжеволосому выдали бутылочку прохладного пива, в то время как остальные пили напитки куда серьёзные. -Пей, — Рон наклонил голову назад, начиная рассматривать своего песика. Он явно что-то задумал. Это было отчетливо видно, хоть и не в трезвых, но дьявольских, серых глазах.       Дом встретил их веселым шумом и музыкой. Студенты радовались и всячески отмечали долгожданный перерыв в учебе. Чарли покорно занял указанное ему место, поначалу без особых эмоций глядя на всученную ему бутылку пива. Раньше он толком не пил, просто потому, что не посещал таких вечеринок. Но сейчас он видел в выпивке шанс приглушить свои чувства. Потому в этот раз юноша достаточно легко поддался на уговоры и начал пить. — Так что, сколько ты его уже трахал? — дружок Рональда уселся рядом с лидером, похотливо поглядывая в сторону рыжего, и продолжая алкогольные возлияния. — Хорош он? Чарльзу было отвратительно слушать такие речи. Он смотрел в сторону, иногда морщась от горьковатого вкуса пива, но стремление напиться было таким сильным, что это вполне можно было перетерпеть. И почему любовь нельзя просто выключить? Почему он не мог быть кем-то вроде Элиаса? Четко знающим чего хочет и как этого добиться. Без лишних эмоций и терзаний. Но он такой, какой есть и от этого мучается.       Харви лишь усмехнулся на слова друга, но отвечать на вопрос прямо не спешил. — Он тебе так нравится, что не можешь успокоиться? — ехидный взгляд был направлен теперь на Криса. Друг лишь забурчал что-то и залил всё хорошей порцией алкоголя. Так же сделали и остальные. Полились разговоры. Обсуждались фильмы, музыка, страны, где лучше жить — в общем, создавалось впечатление, что это простые подростки, которых сотни тысяч во всем мире. Через какое-то время, когда Крис вновь поднял темы «красивых девственных попок», Рональд вздохнул. Их в комнате теперь осталось несколько пар, в том числе Элиас, Крис и Макс с азиатом. — Эл, успокой его, — Харви посмотрел на длинноволосого и усмехнулся. Тот лишь допил свой бокал с вином и пересел к Крису, начиная с ним целоваться. — А может дашь мне Рыжика? Но Рону и этого стало мало, от чего он прервал целующихся и намекнул, что минет Криса успокоил бы больше. Ну, или заткнул бы лучше. Элиас спорить не стал, тут же спускаясь при всех на колени на пол и устраиваясь у старшекурсника между ног, принимаясь за дело. Ловко и с осознанием дела парень расправился с ширинкой и высвободив полу возбуждённый член. Как только губы Элиаса коснулись головки, приступая к ласкам, внутри Чарльза вновь заработала игрушка, на самой минимальной скорости, словно мягко пульсируя внутри, вновь задевая все необходимые точки.       Вокруг началось шевеление. Элиас уже активно обслуживал дружка Рона, делая это так привычно и механически, что Чарли едва не поплохело. Как можно привыкнуть к подобному и с такой готовностью отдаваться любому? Сам рыжеволосый не считал, что с любым человеком приятно заниматься сексом. Хотя… когда ты в Априлл и уже попал в такое положение, приходится крутиться, чтобы выжить. И это огорчало больше всего. — Ой, — Грин снова дернулся, понимая, что его слегка опьяненный мозг продолжает о чем-то размышлять, а его настойчиво прерывают. На этот раз это был Харви. Он снова включил свою проклятую игрушку, о который его слуга уже успел забыть. Она нежно вибрировала внутри, дразня и распаляя его вновь. Отчего юноша судорожно схватил ртом воздух. Возбуждение все же не прошло, как он надеялся. Раздраженное за день тело легко отзывалось на незамысловатую ласку, заставляя его дрожать. Ему было стыдно — вокруг же столько людей. Но сдержаться было трудно. Чарльз взглянул с мольбой на Рональда, даже не понимая до конца о чем хочет просить: о разрядке или о том, чтобы тот не поступал так с ним на публике.       Рональд продолжил пить, словно вокруг него ничего не происходит, пока мальчишка сзади него не начал издавать тихие, неясные (для окружающих) звуки. Пытаясь сдерживать себя, он выдавал своё состояние Харви. Студент же только этого и добивался. Допив очередную порцию алкоголя, парень положил голову на спинку дивана, смотря на Чарльза снизу вверх. Улыбаясь, он просто смотрел какое-то время на измученное, но по прежнему прекрасное личико рыжеволосого. А после протянул руку вверх, заставляя Чарли нагнуться к нему и поцеловать. Этот, второй поцелуй за день, был медленным, нежным и развязным. Был полной противоположностью утреннего и бодрящего. Долгий поцелуй, крепкая рука на затылке школьника и усиливающая понемногу вибрация. А ещё алкоголь, что был в крови не привыкшего к нему организма. Разве можно такому противиться? Закончив с губами парня, Рональд вновь заглянул в его глаза, по прежнему улыбаясь. — Пойдёшь ко мне на ручки? Элиас в этот момент уже во всю работал ротиком, разнося по комнате характерные хлюпающие звуки и полу-стоны, заглушенные членом в горле. Азиат, что уже был на коленях у Макса, так же не отставал, целуя своего личного покровителя и шаря руками по голой груди. Атмосфера, как нельзя лучше, подходила для чего-то более откровенного, чем Чарли, как ему казалось, мог вынести.       Нежное тело слегка пьяного Грина требовало ласки и внимания, к которым он успел привыкнуть, проводя ночи в постели Харви. Студент умело подсадил слугу на эти ощущения, на это удовольствие, которое он мог ему подарить. И как бы до этого Чарли не злился, теперь ему вновь хотелось оказаться в объятиях своего любимого. И, словно слыша его мысленные мольбы, парень обратил наконец на него свое внимание. Новый поцелуй также стал неожиданностью, но был иным, нежели первый. Рыжий растворялся в нем, нетерпеливо постанывая, приглушенный чужими губами. И буквально шалел от мягкости и жара. Это было совсем непохоже на Рональда, но ему это нравилось. — Мнгх, — юноша даже издал тихий разочарованный вздох, когда поцелуй был разорван. Хотя предложение покровителя пересесть к нему на колени воспринялось охотно. Достаточно было хорошо возбудиться и выпить, чтобы вечно преследующий его стыд, временно отступил. Позволяя ему просто наслаждаться и не думать о постороннем. Вместо ответа он лишь кивает. А после, обогнув диван, осторожно присаживается на брюнета сверху. Не так развратно, как Чён, ублажавший Макса, но тесно и с искренним вожделением. Грин, сам себе удивляясь, поддается порыву, и жмется к любовнику ближе. Руки обвивают его шею и алые губы вновь целуют студента, ища той же нежности, которую они получили пару минут назад. Атмосфера вмиг стала жарче. Каждая пара была занята чем-нибудь приятным, совершенно не стесняясь друг друга. Чарльз тоже ластился к парню, как кот. И пусть он и сохранял пока что свой образ стыдливого скромника, Харви был тем, кто видел насколько сильное его желание.       Чувственный, нежный, хрупкий — каждое слово вызывало в брюнете необъяснимый трепет, скрывающийся за сильным возбуждением, которое уже ощущалось сквозь ткань брюк. Он крепко прижимал к себе школьника, а тот неспешно сходил с ума от ощущений, что взяли его сознание в плен. Было видно, как разгорячен Чарли. Сейчас можно было его спокойно отдать Крису, и мальчишка, вряд ли бы, воспротивился. Но такое сокровище нужно было самому.       Харви тяжело было перекроить своё восприятие. Он привык к подобному формату отдыха. Элиас и его дружки побывали на всех членах в этой комнате, но ждет ли тоже самое Чарльза? Рон затруднялся ответить. С одной стороны, этот парнишка принадлежал ему, но с другой, они и правда, все делились. Хоть раз…       Когда терпеть стало совсем невмоготу, парень резко встал с дивана, ставя Чарли на ноги. Здесь была ещё одна комната, маленькая, по сравнению с остальными, но вполне вмещающая в себе диван. Он был явно здесь не случайно, да и использовался по назначению часто. Крис попытался что-то возразить, но Рон захлопнул за собой дверь, показывая, что и сегодня его другу не обломится. Скинув с себя верх, Харви прихватил ещё несколько баночек пива, вручив одну школьнику. Рональд, знал, что парень завтра будет мучиться, поэтому заботливо отрыл жестянку, приказав снова пить. И Чарли пил. Пил, пока Харви его неспешно раздевал, покрывая поцелуями кожу шеи. Пил, пока раздевался и сам Рон. Лишь в конце студент допил остаток и грубо расположил рыжеволосого на диване, заставляя встать на четвереньки и прогнуться. Игрушку было хорошо видно, но главное, она так и не остановилась.       Парень изящно прогнулся, кладя голову на сложенные руки, и демонстрируя любовнику свою задницу. Пробка все еще дразнила и доводила его до исступления. Отчего он даже решился дрожащим голосом заговорить: — Пожалуйста… мне нужно кончить. Будь Чарльз трезв, точно бы покраснел до самых ушей от своего поведения. Но сейчас все это было не важно. Ему хотелось разрядки, хотелось близости с Роном. И потому он был готов просить об этом. Повторив свою просьбу еще раз, рыжеволосый заерзал, соблазнительно поведя бедрами. Едва не хныча от того, как он желал новых прикосновений и ласк.       Рональд не терял время на прелюдии в этот раз. Да и они не нужны были. Мальчишка, благодаря пробке, был хорошо растянут и подготовлен. Рону оставалось лишь взять своё: готовое и горяченькое. Этот секс был быстрым, где-то благодаря алкоголю, где-то благодаря анальной пробке, что разогрела тело Чарли до максимума. Но оба получили удовольствие. Этот секс был страстным, мощным и если бы не стоны школьника, его легко можно было бы принять за изнасилование. Харви трахал парнишку жестко, держа то за волосы, то заламывая хрупкие кисти за спину, просто сжимая его узкие бедра так, словно желает сломать в своих руках. Он сходил с ума.       Этот секс был не таким, как в прошлые разы. Все было быстрее, грубее и так страстно, что Грин едва устоял под напором любовника. Пожалуй, не будь он так разгорячен до этого и пьян, ему было бы больно и страшно. Однако, вопреки своей хрупкости, юноша сумел вновь испытать что-то новое. Такого мощного оргазма у него еще не было. И это тоже послужило тому, чтобы воспринимать этот случай, как просто что-то особенное… Чарли стонал и вскрикивал, чувствуя себя игрушкой в руках студента, которую тот вертел как ему вздумается. Его сила и властность не позволяли не подчиниться. Потому школьник послушно и охотно прогибался в спине, и двигал бедрами навстречу мощным толчкам, почти выбивающим из него весь дух. — Охх! Мнгх, — Чарльз забился в сильной дрожи под Рональдом, кончая, и пачкая диван под собой. На миг ему показалось, что он вполне может потерять сознание, но все обошлось. Студент рычал, тяжело дышал и полностью вспотел, пока излившись в юное тельце, удовлетворенно и тяжело не упал на небольшие диванные подушки. Следом, просто без сил свалился и Грин, громко и шумно дыша ртом. Конечности были ватными и гудели от пережитого, пока сам он пребывал в прострации. Спустя пару минут, немного придя в себя, мальчишка заворочался и прижался к Рону ближе. После их секса его всегда тянуло на какие-то нежности. Многое, конечно, хозяин ему не позволял. Но порой он все-таки умудрялся урвать хотя бы недолгие объятия. Как и сейчас, Чарли прижимался и мягко целовал любовника в плечо, все еще переводя дух. У него было чувство, что лучше занять себя чем-то таким, иначе он начнет болтать какую-то ерунду. Вроде признаний в любви и тому подобного. А портить момент отнюдь не хотелось. К тому же, рыжеволосый давно убеждал себя, что ждать ответных чувств не стоит. Вот и оставалось ему только наслаждаться такими моментами близости.       Да, после столь хорошего секса, парнишке иногда разрешалось получить нежности и ласку. Правда, сам Рональд толком-то ничего и не делал, лишь обнимал школьника, пока тот лез целоваться и едва ли не мурчал от удовольствия. Ему это нравилось. Секс с парнями. Харви не первый раз занимался этим с парнем, но все всегда происходило иначе. Даже с Элиасом, который «смирился со своей судьбой», но после выполненного долга мог сразу же уйти, стоило Рону вытащить член. Да, он так же получал удовольствие и оргазм, но все происходило на уровне тела. На уровне удовлетворения потребностей. Этот же школьник скорее больше удовлетворял потребности души, ощущая трепет от каждого прикосновения покровителя, даже если сам Рон был груб и резок. Это наслаждение, эта отдача ощущались, и студент сам едва замечал свои изменения. Хотя бы в том, что в постели предпочел место рыжему пареньку, чем опытному студенту. Заметил это и Крис, что теперь вполне серьезно хотел заполучить Грина хотя бы на одну ночь. Заметил и Элиас, что остерегался и тихо ненавидел паренька, боясь, что ему предпочтут остальных. Боясь, что Эл и его друзья могут вновь остаться без сильных покровителей.       Так они лежали еще какое-то время, пока Харви не начал одеваться, выглянув за дверь на мгновение. В другой комнате так же послышались стоны парней, которых сейчас трахали Макс и Крис. Эти-то друг друга совсем не стеснялись, получая достаточно удовольствия. Выйдя в одних боксах, Рон сел на диван, открывая очередную жестянку пива для себя и для парня, приглашая его присесть рядом и «внимательно посмотреть». На них никто даже не обратил внимание, как таковое, ведь каждый был поглощен своим удовольствием. Лишь Крис, сразу заметивший Чарли, впился в него взглядом, продолжая быстро трахать Элиаса, держа того на четвереньках всё на том же диванчике. Чён же удовлетворял Макса сидя сверху. Он двигался не так быстро, но достаточно, чтобы его покровитель первым сдал позиции, наполняя парнишку семенем.       В отличии от Рона, Чарли оделся полностью не желая светить перед компанией своим телом. Благо, все достаточно заняты, чтобы не обращать на них внимания. Он берет еще пива, делая жадный глоток, даже не думая почему-то о том, какого ему будет с утра. Не важно. Сейчас его взгляд прикован к Элу и его приятелю. Они изящны, умелы и опытны. Их идеальные тела смотрятся великолепно. И Чарли снова становится неловко за себя. Он-то был худощавым и каким-то нескладным. Кожа бледная, все лицо и плечи в веснушках… Как кто-то вроде него вообще мог вызвать желание у Харви? Да, именно то, что брюнет все чаще приглашал его в свою постель, было единственным, что убеждало парня в том, что он не так плох. Но справиться с давнишними комплексами задача отнюдь непростая. Впрочем, никого, кроме него это не волновало. Другим до него и его переживаний вообще не было дела.       Слышатся два протяжных стона и находящиеся рядом Крис и Эл приходят к финишу. Элиас мгновенно покидает временного любовника, бросая завистливый взгляд на Харви и Грина, и уходит в поисках ванной. Крис же только вытирается салфетками и, по примеру лидера, тянется за алкоголем. Свою наготу он также не спешит прикрыть, словно бы демонстрируя ее строптивому рыжему. Но тот только краснеет и отворачивается. — Поразительно, ты сколько раз его трахал, а он все еще смущается, как девица, — Лэнг хмыкает и широко ухмыляется. Ему и самому нравится доводить школьника своими фразочками и пошлыми шутками. Это было всем, что он себе позволит, пока Рональд не разрешил бы ему взять мальчишку к себе. А в том, что это когда-то таки случится, студент не сомневался.       Харви улыбается на шутку Криса, наслаждаясь реакцией парня, его покрасневшими щечками и попытками отвернуться и не слушать пошлости. Как раз к этому моменту закончил и Макс. Из-за того, что Чен был сверху, стоило члену парня покинуть его попку, как сразу показалась сперма, вытекающая неспешно несколькими каплями. Окружающие лишь усмехнулись, наблюдая за тем, как Чён пытается довести себя самого до оргазма, после чего ушел вслед за Элом.       И снова продолжились разговоры, шутки, смех и огромное количество выпивки. Парни сидели ещё долго. Через время к ним вновь присоединился Элиас и Чён, включаясь в разговоры, и лишь под утро все разбрелись спать. Кто-то остался прямо в домике, кто-то предпочел уйти к себе. Так было и с Роном. Одевшись, уже изрядно выпивший, он пошел в комнату. И хоть идти было далеко, но стоит заметить, парень всегда после пьянки возвращался в свою постель. Всегда. В каком бы состоянии ни был. Как бы сложно ни было идти.       И вот, начался первый день каникул. Общежитие начало просыпаться лишь ближе к полудню. Многие смогли уехать домой. Это лучше, чем сидеть в Априлл лишнюю неделю. Многим они и дома не нужны, но это значит «свобода» и возможность уехать на родительские деньги в любую точку мира. И там не нужно выгрызать себе место под солнцем. К трем часам дня общежитие опустело. Иногда играла музыка в каких-то комнатах, кто-то ещё собирался. Рональд проснулся снова голодный. Его требования всегда были одни: Открой окно, проветри комнату, принеси минералку и еду. После всего он становился добрее и мог даже мыслить. Иногда просил кофе. Сейчас же, когда парень и поел, и попил, он пригласил Грина на свою кровать, но лишь для того, чтобы поговорить. — Ты разве не поедешь домой? — Мм, нет, меня там не ждут, — юноша вздохнул, отвечая на неожиданный вопрос. Это, пожалуй, был первый случай, когда Рон пригласил его просто для разговора. Странно, но что-то в этом было приятного. Хотя и понять, с чего вдруг тот этим интересуется, Грин никак не мог. — Меня отчим для того сюда и сослал — чтоб не видеть как можно дольше. Говорить так откровенно было непривычно. Конечно, почти каждый здесь знал это чувство ненужности и отчужденности. Но раньше Чарли не было с кем обсудить эту боль. А тут вдруг… Ему невольно вспомнился недавний разговор с матерью. Она сообщила, что беременна и тогда парень понял, что возвращаться до конца учебы нет смысла. У нее будет новый ребенок и отчим, должно быть, чертовски рад. Он получил, что хотел. А о первенце его жены и так скоро все забудут. — А ты сам… не едешь? — юноша взглянул на любовника с осторожной надеждой, что им и правда удастся открыто поговорить. Это было волнительно и даже немного радостно. — Мне тоже там нечего делать.       Ответ был очевидным, да и добавить парню ничего не было. Конечно, у него свои причины, по которым Априлл лучше, чем родной дом. Но не это ли самое страшное в жизни этих молодых людей? Задав ещё пару вопросов о планах, студент отправил мальчишку к себе. Из его друзей оставалось лишь пару человек, с которыми Рон был не близок, а Крис и Макс уехали ещё утром. Чем же теперь им заняться? Ведь впереди были две недели отдыха. И если первый день Рональд валялся в постели, лишь иногда вставал в туалет и душ, и перекусить, то на второй день он проснулся утром. Тренировки, которые парень посещал днем, он перенес на утро. После завтрака, который готовить пришлось Грину, Рон уходил в спортзал, после принимал душ и думал, чем заняться. Во второй день это был секс-марафон. Рональд вертел парнишку в своей постели, как мог, и не по одному разу. Стоило ему кончить и отдохнуть, как он вновь залазил на него.       До самой ночи, кончая раз за разом, Рональд не отпускал Чарли, пока у него у самого уже не оказалось сил. Но зато проснулся аппетит. И по классике жанра, Грин в одиннадцать вечера пошел добывать им еды (точнее ждать курьера с едой у ворот школы), ведь столовые в такое время уже не работали. Совместный ужин был вторым по счету, но не менее странным. Рональд был отдохнувшим и полностью удовлетворенным (ещё бы), наслаждаясь теперь вкусной едой и о чем-то думая, погружаясь в свои мысли под разговор телевизора.       Они вновь ужинали вместе. Словно обычная пара любовников. Словно они жили вместе, в своей уютной квартирке, а не в кампусе при университете. Сидя рядом с брюнетом, парень медленно доедал свою порцию, поглядывая на соседа. Щемящее чувство внутри никуда не уходило, а с каждым днем еще и крепло. Он был влюблен, хотел этого студента до безумия, и совершенно не знал, что с этим делать. Нужны ли Рональду вообще отношения? Вдруг он не приверженец быть с одним парнем (или девушкой) постоянно, вдруг любит свободу и возможность выбирать партнера? Но ведь с тех пор, как они переспали, Харви звал только Чарльза к себе… Говорило ли это о чем то? Или парень просто довольствовался тем, что поближе?..       Так они и сидели, оба задумчивые и притихшие. Но вскоре на юношу такая тишина начала немного давить и ему захотелось рискнуть, и втянуть возлюбленного в новый разговор. — Рон… — он позвал собеседника, чтобы хоть как-то привлечь его внимание, и спросил: — А твоя семья, чем она занимается? Какой-то бизнес? Чарли казалось, он несет ерунду. Ну с чего вдруг ему этим интересоваться? Нет, конечно, ему было любопытно больше узнать о своем покровителе. Но пойдет ли тот на контакт, это уже был большой вопрос. И, тем не менее, школьник замер ожидая ответа. Это была первая попытка, первый шажок уже с его стороны, в попытке выстроить какие-то взаимоотношения, которые были бы построены не только на услужении и сексе. Хотелось верить, что у него получится… — Мои вот занимались медикаментами, — рыжеволосый говорил, показывая, что и сам готов к откровенному разговору. Что Харви не стоит о чем-либо беспокоиться. — Тебя кто-то ждет там? Может, братья или сестры?       Рональд внимательно смотрел на парня, слушая его вопросы, а после и свои признания, сомневаясь, что стоит эту тему поднимать. Но, с другой стороны, почему нет? Болтовня телевизора лишь утомляла брюнета, от чего он переключил на музыкальный канал и сделал тише. — Отец — сенатор какого-то штата, мать…- видно было, что мысли о родне парню особо удовольствия не доставляют, — а мать не помню… Лет десять назад была каким-то крутым ландшафтным дизайнером… Хотя кому вообще нужны ландшафтники? А сейчас не знаю.       Вернувшись к еде, парень через время всё же поддержал разговор, решив, что хуже не будет. — Я не живу с ними с класса пятого. Сначала у няни жил, потом им это надоело, ведь я портил авторитет будущего сенатора и меня сюда отправили. Раньше принимали с седьмого класса. Так что нет, меня там не ждут, и я там не нужен. Мои родители слишком долго играли в «родителей», целых шесть лет, и им это надоело. А я больше не общаюсь с ними. А с тобой что? Чего домой не хочешь? Медленно разговор начал развиваться. Ещё бы, ведь при желании, весь Априлл мог подружиться и найти общий язык только на почве «нехватки любви от мам и пап». А половина из них ощущала давление и гнет со стороны взрослых?       Харви заговорил и от его рассказа у Чарльза на душе заскребло. Жалость, сочувствие и, конечно же, понимание. Трудно было поверить, что и этот успешный, сильный и умный парень не получил той родительской любви, в которой нуждается каждый человек. На самом деле, здесь все были такими. Именно потому, что не знали, какого это — любовь, поддержка, забота, дети и рвали друг друга на части. Боролись, грызлись и унижали, выбивая себе место под солнцем… Априлл действительно была самым страшным и печальным местом в мире. — Ох, вот как, — рыжеволосый прикусил губу, сдерживая порыв обнять соседа и утешить его. Уверить, что есть тот, кому он нужен. Но нет… Рональд наверняка отвергнет его. Спустя пару минут молчания школьник тоже решается рассказать о себе. — После смерти отца мать долго горевала, почти выпустила из рук дело всей их жизни, но тут появился отчим, — Чарли нахмурился, вспоминая скандалы и даже рукоприкладство со стороны чужого, по сути, мужчины. Мать даже тогда не обратила внимание на синяки и затравленность сына. — Они поженились и вся ее жизнь теперь сосредоточена на новом муже. Меня он терпеть не может, вот и послал сюда… А еще я узнал, что у них скоро будет ребенок. Глубоко вздохнув, юноша отставил пустой контейнер из-под еды, тихо добавив: — И я уже не нужен. Вообще никому. Да, это грустно и больно. Но все-таки его посетило некое облегчение от того, что он наконец произнес это вслух. Что кто-то его выслушал. Правду говорят, выговориться порой бывает полезно.       Рональд ничего не сказал на это парню. Да и что говорить? Жалеть? Его никто и никогда не жалел. Он и сам не знал, как это делается. Его и обнимала мать всего-то пару раз, пока не наигралась в материнство. — Здесь есть такая вещь… Основанная видать такими же ненужными…- закончив с ужином, брюнет решил все же как-то поддержать парня. Уж слишком тот жалко выглядел. — Если получаешь красный диплом университета Априлл, то можешь подать заявку в любое место, где руководят выпускники Априлл. Не важно, что это будет за организация, структура или где будет находиться выбранная страна. Если главный — выпускник Априлл, тебя возьмут без разговоров. Возьмут, обеспечат работой, жильем и хорошей зарплатой. Но для этого нужно предоставить красный диплом. А это, как ты уже понял, очень сложно. Тут его за просто так тебе не выдадут. Так что, если тебе некуда возвращаться — стремись и учись, и тогда сможешь в свои 25 сам себя содержать. Не придется возвращаться туда. Единственное что…- Рон взглянул серьезно на парня, оценивающе рассмотрев его внешность. — Тебе и после Универа светит подставлять задницу. Там сразу поймут, кем ты здесь был.       Закончив с ужином и, судя по всему, с разговором, парень направился к себе, оставив всё убирать вновь на одного рыжеволосого. Слова Рональда о том, что и за пределами школы ему придется «подставлять задницу» сильно расстроили школьника. Он сразу же сник, отвернувшись от собеседника, и вздыхая. Впрочем, того мало волновало какую реакцию вызывают его речи.       Как-то незаметно этот день подошел к концу. Юноша лег в постель, но сон не шел. Он лежал в темноте и глядел в пустоту, думая о том, что его может ждать в будущем. Конечно, ему не хотелось спать со всеми лишь бы его защитили, как делал Элиас. Пусть сейчас с Чарли и происходило что-то похожее, но все-таки сосед был ему не только покровителем, а и возлюбленным. Так что, тут парню относительно повезло… Его пугало будущее. Он надеялся на то, что вырвется из Априлл и забудет время тут, как страшный сон. Но если Харви говорит правду, его может и не ждать что-то хорошее за ее пределами. Неужели, отчим обрек его на пожизненное мучение из-за учебы здесь?! Все выглядело так, словно мужчина хорошо знает, куда слал пасынка. Словно специально отправил сюда, чтобы сломать юношу. Ведь тот никогда не подчинялся ему, не поддавался в спорах, а теперь… теперь за это же и поплатился.       Середина же ночи для Рональда была тяжелой и ужасной. Задыхаясь, словно его душили, парень проснулся в начале третьего. Это уже было не впервой, от чего студент сразу смекнул, что происходит. Нужно было успокоиться. Прийти в себя как можно быстрее, а главное, надеяться, что парнишка внизу не проснется и не придет, не увидит это слабое тело, что ощущает нарастание чувства тревоги и страха, усиление паники. Сжав кулаки, что было сил, студент задышал ещё сложнее, понимая, что задыхается по-настоящему. Он соскочил с постели за считанные секунды, чтобы выпить воды или спрятаться под прохладными струями душа, но ноги запутались, а головокружение лишь быстрее заставило студента упасть. И вот тут-то сложно было не «услышать». Рукой парень снес светильник, будильник и графин с водой. Звон стекла и удары пластика, а порой и металлических деталей, об пол создали какофонию звуков, что в ночной тиши казались ударами грома среди ясного неба.       Паническая атака продолжалась, возрастая и заполняя собой всё пространство в голове. Пусковым моментом атаки считаются тревожные ощущения или мысли, незаметно «наплывающие» на больного. И сон, редкий, но жестокий, показывающий давний ужас детства, был лишь толчком, после которого подобные ночи проходили по одному сценарию: чувство нехватки воздуха, ощущение кома в горле или удушья, от которого хочется разодрать себе шею, отдышка, затруднение дыхания; пульсация, перебои или замирание сердца, боли в области сердца.       Порой кажется, что лучше умереть, чем вновь и вновь переходить через всё это. Но здесь тебя уже никто не спрашивает. Здесь ты уже не поможешь себе кулаками. Здесь властвуют иные законы. И здесь Харви вынужден ощущать себя вновь тем ребенком, что едва ли не погиб. В среднем это продолжается около 15 минут, но длительность может варьировать до 1 часа, в зависимости от того, насколько «спокойным» был день перед этим. Что он делал? Дрался или сидел за учебниками? Выпивал и расслаблялся или говорил о том, что спровоцировало такие сны? Провоцировали воспоминания. Поэтому Рональд старался напиться перед тем, как лечь спать. А любые разговоры о семье лишь повышали шанс столь неспокойного сна. Сейчас же, прислонившись потной и горячей спиной к прохладной стене, парень закрыл лицо руками, точнее спрятал его в локтевых сгибах, стараясь быть спокойным и не поддаваться нахлынувшим чувствам.       Грин мгновенно проснулся, чувствуя иррациональный страх за любимого. Пусть даже с ним все хорошо, пусть он прогонит глупую «собачонку», которая так всполошилась, но он обязан был проверить. И не зря. Ворвавшись в спальню к брюнету, юноша застал его в странном состоянии. Это еще больше напугало его. Включив свет и с пару секунд разглядывая погром, Чарли бросился к студенту. — Рон, — он негромко позвал, садясь перед на пол, чтобы быть на одном уровне. — Рон, взгляни на меня, что случилось? Рон?       Чарльз не понимал, в чем дело. Что именно тут стряслось? И почему Харви трясет так, будто он, как минимум, увидел живого мертвеца или что-то подобное. Грин примерно осознавал, что это похоже на паническую атаку. Однако он не сталкивался с таким раньше и толком не понимал что делать. Единственное, до чего он додумался, это подсесть к парню еще ближе. А затем крепко обнять его и прижимать к себе, стараясь успокоить. — Рон, хороший мой, тише. Я рядом, слышишь? Все хорошо, — юноша нежно шептал соседу эти слова раз за разом, поглаживая по голове, и не отпуская его очень долго. Он не был уверен, что действует верно, но и бросать человека, к тому же, дорогого ему, в таком состоянии даже не думал.       Харви тяжело дышал и первое время совершенно не понимал, что происходит вокруг него. В голове словно создался вакуум, не пускающий к мозгу ни единый звук. Начни парня сейчас кто-то бить, он не почувствовал бы, ровно как и не сразу ощутил объятья. Но стоило это понять, как в душе начали бороться две сущности. Одна с силой обняла Чарльза, прижимая его к себе так, словно это ему плохо. А вторая требовала прогнать, отпустить парнишку немедленно, но руки не разжимали крепких, почти удушающих объятий. Словно Грин — маленький спасательный круг, единственный, что вытянет жизнь Рональда. Приступ начал проходить спустя минут десять, возможно двадцать. И лишь тогда, когда дыхание стало простым, замедленным, студент, сцепив зубы, отпустил Чарльза, прорычав ему в ответ. — Скажешь хоть кому-то…- голос был охрипшим, но оно и не удивительно. Тело все ещё била мелкая дрожь и озноб, но соображать стало легче. Он попросил воды, не собираясь продолжать первую фразу. Всё и так ясно. Харви не простит никому раскрытие своих секретов. От того, в его постели никто никогда не спал, кроме соседа. Что-то заставляло студента доверять этому рыжеватому школьнику, но предупредить было не лишним. Встав с пола, а двигаться оказалось не менее тяжело, чем возвращать спокойное дыхание, Рональд сел на постель, осматривая комнату. Беспорядок. Осколки от ламп и будильника. Хорошо хоть телефон не разбился, лишь упал экраном вниз.       Вздохнув, Чарли молча кивнул, уверенный в том, что ни одна живая душа от него об этом не услышит. После чего он принес возлюбленному воды и помог сесть. Все это было странным. Что это за приступ? Что его спровоцировало и нужна ли Рону помощь? С этими мыслями он невольно начал убирать бардак в комнате. Собрал все крупные осколки, слегка поранив пальцы, потом подмел и вынес мусор. Финальным штрихом стал новый графин с водой и поданный брюнету целенький смартфон. Рональд не разговаривал, не шевелился, лишь наблюдал за действиями парня. Не было сил его прогнать, не было сил лечь. После таких приступов всегда находила апатия и ощущение, словно по тебе проехался бульдозер. Нужно было время, чтобы прийти в себя. Нужно было время, чтобы вкус к жизни вновь вернулся. Нужен был алкоголь, чтобы спать спокойно и беспробудно, а если и просыпаться от приступа, то сразу же засыпать, не будучи способным встать или пошевелиться. — Как ты? — Чарли передал соседу гаджет и присел рядом с ним, чуть морщась от боли в пальцах. Стоило аккуратнее убираться. Но он только и мог, что поглядывать на Харви, опасаясь, что приступ повторится. Хотя, кажется, тот уже успокоился. Он сидел на кровати смирно и почти не двигался, чем тоже слегка пугал, ведь Грина никак не покидало волнение за дорогого его сердцу человека. — Что это было?.. — голос прозвучал тихо, а сам юноша осторожно коснулся руки студента своей, пытаясь заглянуть в его глаза. — Тебя что-то тревожит? Я могу помочь? Чарльз честно не хотел так наседать, но нервничал он куда сильнее, чем мог бы это контролировать. В конце концов, если понадобится, он хоть под дверью у Рональда ночевать будет, если это позволит ему быстро прийти на помощь. Парень готов был пойти на все. Еще бы только узнать, что стряслось… Что доставляло его покровителю такую боль? — Ты? –вопросы парня были смешными. По крайней мере, для Харви. — И что ты сделаешь? Ты всего лишь ребенок, школьник. Если уж и может мне кто помочь, так это врачи, но точно не ты. Парень не стремился быть грубым, просто иначе он говорить не мог. Он говорил правду, а в его устах она звучала жестко, возможно даже жестоко. Но как иначе? — Уходи, мне нужно спать… — только и смог проговорить студент спустя минуту молчания. Он и правда, ощущал теперь усталость. Ложась обратно на подушку, было странное ощущение заботы со стороны Грина, но студент, не привыкший к такому, предпочел поскорее отвернуться и уснуть, чем принять её.