Маски

Вечерняя прохлада 4 августа 1930 года была как нельзя кстати после палящего дневного солнца. Горожане Чикаго, утомлённые рабочим днём, шли по домам. Там они занимались своими делами, а к ночи, надевая лучшие наряды, отправлялись в клубы-спикизи, дабы хорошенько расслабиться. Ночью Чикаго превращался в город-праздник. Книжные магазины, кафе и другие заведения «обнажали личину», становясь местами для развлечения и зарабатывания больших денег. Одним из таких мест была курильня в китайском квартале на окраине Чикаго. Приходящие знали её под говорящим названием «Маковая роса». Его владелицей была китаянка мадам Сюин. Опиумная формально контролировалась китайской мафией, но соотечественники не спешили вкладываться в заведение Сюин. Скорее, они просто обеспечивали некоторую защиту от полиции. Космо Гридс активно сотрудничал с мадам Сюин. Хоть Америка и Китай не были дружественными государствами, но в этом притоне представители враждующих наций смогли договориться. У каждого было, то что предложить другому для развития тайного бизнеса. Космо преобразил опиумную, которая еле сводила концы с концами после закона Харрисона. На бумагах притон стал элитным литературным клубом. А нет опиума — нет и налогов на него. Мадам боялась проверок, но Космо заверил, что всё будет в порядке, если та отблагодарит его за помощь подобающе. Помимо юридических вопросов, Космо подсобил и финансово, закупив новые трубки для курения, лампы, ковры; поменяв старые прогнившие и дурно пахнущие от пота диваны на кровати с балдахинами. Бизнес расцвёл и хозяйка «Маковой росы» не осталась в долгу. Она отдавала 35% доходов Космо. Также мафиози иногда приводил своих девочек для того, чтобы те развлекали клиентов курильни. Стоило только догадываться, что они чувствовали под дурманом опиума и ласками проституток. После таких утех завсегдатаи опиумной оставляли щедрые чаевые, что не могло не радовать бизнес партнёров. Как говорится, «рука руку моет». Но шли годы, и Космо Гридс хотел большего. Ему стало казаться, что те деньги, что отдают ему, не покрывают расходы, произведённые им. К тому же он узнал, что проститутки порой и сами не против «испить маковой росы». Что явно противоречило его идеалу ведения бизнеса. Одним августовским вечером Космо решил проведать хозяйку мира грёз. У чёрного входа Гридса встретила мадам Сюин. На вид ей было около тридцати. На ней было платье-футляр зелёного цвета обшитое паетками. Причёска а-ля Гарсон подчёркивала круглолицесть женщины. Волосы от многочисленных укладок и окрашиваний были не такими здоровыми и блестящими, как у других представительниц её нации. Сюин, носившая когда-то длинные чёрные локоны, теперь довольствовалась короткой причёской рыжего оттенка. Но ей это нравилось. Даже макияж она наносила, так чтобы быть больше похожей на американку. Сюин переехала в США чуть более десяти лет назад. Будучи девятнадцатилетней девушкой, она вышла замуж за талантливого и работящего парня Бао. Молодой человек хотел поехать в Америку и стать дизайнером. В то время в Штатах активно набирала популярность азиатская тематика в интерьере. Супруги были уверены, что Бао найдёт превосходную работу, а Сюин наконец-то сможет жить, как ей нравится. На родине она чувствовала себя не в своей тарелке. Её отец был хозяином опиумной курильни и заставлял дочь работать с ним. Сюин встречала и провожала гостей, отмывала, заправляла чаши, чистила ковры, диваны, помогала подсчитывать доходы. Она не понимала, почему отец не наймёт человека для выполнения этих обязанностей. Ведь денег у семьи было предостаточно. Однако папа Сюин настаивал на том, что дочь унаследует опиумную после его смерти, поэтому должна знать, как ведётся бизнес. Сюин ненавидела эту работу. Особенно то, как должна одеваться для встречи гостей. Все эти многослойные, неудобные наряды. Она терпеть не могла делать сложные, старомодные причёски. Ей казалось, что это пережиток прошлого. И в целом Сюин себя чувствовала куклой, что стоит у порога опиумной для услады глаз посетителей. Больше всего в жизни она хотела уйти с этой работы и никогда не заходить в курильню. Поэтому, как только после свадьбы Бао предложил эмигрировать, Сюин с радостью приняла предложение. Муж нашёл высокооплачиваемую работу в Чикаго. И у Сюин началась жизнь, о которой она всегда мечтала. Модные наряды, причёски, череда походов в кино, клубы, вечеринки от работы Бао. Всё это не прекращалось даже когда у супругов появилось четверо детей. Денег хватало на оплату нянь и Сюин продолжала веселиться. Но в один день всё рухнуло. Бао погиб в автомобильной аварии. Сюин осталась одна с четырьмя детьми. Никакого наследства Бао не оставил. Они даже не думали, что что-то, может случится. Казалось, праздник будет продолжаться вечно. Сюин пришлось уволить нянь, оставив лишь одну для самого младшего. Она забыла о вечеринках и сосредоточилась на воспитании детей. Немного сбережений было, но деньги заканчивались. И Сюин понимала, что нужно как-то выкручиваться. Она не хотела, чтоб её дети и она сама в чём-то нуждались. Сюин долго думала, что делать дальше. В бессонных ночах скорби она пришла к решению. Открыть опиумную курильню. «Какая ирония. Всегда бежала от этого дела, но судьба распорядилась иначе». — Думала Сюин, понимая, что другим у неё вряд ли получится заняться. Поэтому распродав оставшиеся эскизы покойного мужа и собрав накопления, Сюин, превозмогая принципы, открыла опиумную курильню. Хозяйка поприветствовала делового партнёра и жестом указала следовать за ней. Они зашли небольшой коридор, заставленный коробками. Было темно и Космо плечом случайно задел один из ящиков, тот пошатнулся. Сюин, подобно медведице, что заметила опасность для своего потомства, кинулась спасать коробку. Гридс даже не успел ничего предпринять, реакция китаянки была мгновенной. Сюин бросила недобрый взгляд на Гридса. Космо от греха подальше отошёл от коробок. Шли в тишине. Через пару минут они оказались возле кабинета хозяйки. Космо не раз бывал в этом месте и уже почти досконально изучил кабинет. Небольшая комнатка, с аккуратным ремонтом, который Гридс сам и оплатил. Кабинет был выкрашен в светлый оттенок, что придавало иллюзию пространства, не смотря на небольшую площадь. Стены были завешаны афишами фильмов, выходившие несколько лет назад. На некоторых плакатах были даже автографы артистов. Видимо, Сюин взяла их как напоминание о хорошей жизни. Окон в помещении не было, но огромная люстра в стиле ар-деко отлично освещала кабинет. На столе, помимо различных документов, стояли фотографии её детей. Сюин присела на расписной орнаментом диван и пригласила Гридса сесть рядом с ней. Разговор она решила начать первой: — Чем обязана визиту? — Она достала из сумочки сигарету, вставила её в длиннющий мундштук и подожгла. Лёгкие пары дыма, подобно облаку то появлялись, то испарялись. — Кажется, я выплатила тебе всё на прошлой неделе. Или нет? Можем попросить моего бухгалтера всё сверить. — Она пристально взглянула на Космо, ожидая реакции. Молодой гангстер лишь ухмыльнулся. Его карие, пронизывающие насквозь глаза, всегда пугали Сюин. — Не запугивай меня своим бухгалтером. — Гридс сразу понял, что Сюин волнуется, поэтому и хочет перейти в наступление раньше, чем это требуется. — Это я привёл Матео к тебе. И если вы оба будете промышлять что-то против меня или укрывать хотя бы процент заработка, то я мигом отправлю испанца обратно на родину, а ты… — Космо сделал паузу. — Говори уже, зачем пришёл. — Оборвала его Сюин. — Не нравится мне, как идут наши дела. Стал я замечать, что твои клиенты стали много позволять себе с моими девочкам. Сюин сделала вид, что не понимает о чём он. — Марго жаловалась мне, что один из твоих посетителей был с ней очень груб. Скажем, ему не удалось показать мужскую силу и в этом он обвинил её. Хотя мы все прекрасно понимаем, что проблема в том, что он обкурился твоей дряни. И он не единственный, кто не смог понять паруса. Мои красотки стали чаще приходить без денег, да ещё и униженные. А некоторые, я слышал, приходят к тебе, вовсе не как мои работницы… — На что ты намекаешь? — Ты многое стала себе позволять. Помни, мы партнёры, а не друзья. И я вложил в «Росу» почти все деньги и надеялся, что ты, Сюин, меня не обидишь. — Мне что, меньше продавать опиума, чтоб клиенты могли трахать твоих шлюх и платить им? Может, мне отдать тебе помещение под бордель? — Саркастично спросила китаянка. Космо поднял брови и противно оскалил зубы. — Проблема не в опиуме. — Попыталась оправдаться Сюин, поняв свою ошибку. — Курильни становятся не модными среди молодёжи. Я сама сейчас как на иголках. Кажется, ещё пару лет, и мой бизнес рухнет. Сейчас сюда ходят почти одни старики, тут хоть накуривай их, хоть настоями трав пои. Душа хочет, а тело не может. — Тогда нам надо что-то решать с этим. Либо ты отдаёшь мне 50% с прибыли — не смотри на меня так! — Резко сказал Космо, заметив недовольный взгляд хозяйки. — Раз старые наркоманы предпочитают другие цветы, то я хочу часть урожая. Проще говоря, если я не могу иметь дополнительный доход, подкладывая девушек, то плати мне больше с продажи опиума. — Это много! — Возразила Сюин. — Не забывай, мне выплачивать зарплату работникам, а дома дети. Что им останется? — Немного, по моим расчётам, немного. Но! Это лучше, чем ничего. — На что ты намекаешь? — Безработные не имеют денег. — С напускным спокойствием сказал Гридс. — Космо, ты же не серьёзно? — Я сделал тебе предложение. Ты можешь отдать помещение. Я обустрою бар, будешь тут вести дела. Конечно, опиум придётся убрать. Но, как я помню, ты не очень хотела курильню открывать. Это же была вынужденная мера. Ведь так? — Бар будет полностью в моём распоряжении? Космо фальшиво рассмеялся. — Нет, нет. Главным буду я. Ты будешь только заниматься делами. Ну, понимаешь, разгрузка поставок, подсчёт бутылок, бухгалтерия и прочее. Формально ты будешь хозяйкой бара. Но 15% я забираю. — Гридс уже заметил, как Сюин хотела возразить и пошёл на опережение. — Оставшиеся проценты — это хорошие деньги. Поверь, «холодный чай» покупают лучше, чем опиум. Подумай, Сюин. Я даю тебе шанс. Сама говорила, что бизнес падает. Я протягиваю спасательный круг. — Скорее гнилую ветку. — Буркнула она. — Я понимаю, ты намерена ещё подумать. Ладно, сегодня четверг, я готов услышать ответ в воскресенье. — Издеваешься? — Не выдержала Сюин. — Почему я должна тебе верить? Почему должна соглашаться на сделку с тобой? Через пару лет, а может, и месяцев, ты предложишь что-то иное. И так, до тех пор, пока вовсе не избавишься от меня. Мы договаривались — 35%. Я всегда их платила. Да, времена трудные, но это моя курильня и мне решать, что с ней делать. Я пошла на сделку с совестью. Я открыла её. Я начинала одна этот бизнес. Я не согласна на твоё предложение. Место остаётся за мной. И мы оставим всё как есть. Если дела будут плохи, я сама решу, что делать. Космо, не отнимай у меня мою работу, а то горько пожалеешь об этом! — На одном дыхании выпалила Сюин. — Будь осторожнее со словами. Ты знаешь, на тебя управу смогу найти. Да и у тебя четверо детей… — Он многозначительно посмотрел на Сюин. — Не хотелось бы, чтобы с ними что-то произошло. Сюин закрыла лицо руками и гневно прорычала что-то на китайском. Космо ничего не ответил. Он встал с дивана и направился к двери. — Проводи меня в зал. Я хочу оценить своих будущих клиентов. Сюин, не говоря ни слова, повела гангстера в зал. Она поняла, что зря высказала, всё ему в лицо. Пока они шли через коридор, слова Гридса повторялись в голове. «Его клиенты, его, его…» Сюин поняла, хочет она того или нет, Космо заберёт курильню. И Сюин даже не представляла, как может помешать ему. Молодой мафиози имел большие связи и сколотил свою банду головорезов. Он по щелчку пальцев мог вершить судьбы. Милость стала тихим гневом. Сюин посмотрела на Космо и всё поняла. Гридс выставит её за дверь или ещё хуже, натравит органы за уклонение от налогов. Видимо, это последняя глава книги, печально подметила Сюин, проходя мимо полки с китайской поэзией. Она не представляла, что делать дальше. Космо отнимет всё, что ей дал, и даже больше. Вести опиумную и стараться быть хорошей матерью. Вот что могла Сюин. И что она теперь будет делать? Устроиться проституткой к нему же? Нет! Категорически нет. Попросит старших детей найти подработку, дабы прокормить младших? Исключено. Плоть её плоти должны прожить счастливое детство. Хватит в несчастьях и смерти отца. Сюин была полностью потеряна. Зачем она только согласилась на эту роковую встречу. Мысли о том, что её ждёт, пугали хлеще судного дня. Они подошли к залу и Сюин открыла заднюю дверь, впустив Космо. Гридс оглядел свои будущие владения и одобрительно кивнул мадам, словно насмехаясь над ней. По углам, на коврах, диванах, в клубах дурмана и в наркотическом угаре валялись мужчины и женщины лет за сорок, некоторым по виду и все шестьдесят. Они мычали что-то нечленораздельное. Работники «Маковой Росы» ходили поверяли чаши и, если требовалось, заполняли вновь. Среди этого балагана ветхости Космо заметил молодого человека. Он не только отличался возрастом от остальных, но и тем, что рядом с ним не было лампы и чаши. Он сидел на ковре и развратно гладил грудь девушки из борделя Космо. Это была Алекса. Она была довольно высокой, но стройной. И напоминала нимфу. В ней было что-то нежное, неземное. Подобно античной статуе она послушно принимала все касания этого молодого человека. Взгляд Космо Гридса упал на него. Казалось ему было чуть больше двадцати. Кудрявые, русые волосы, отливали рыжиной в свете ламп. Голубо-зелёные глаза хищно смотрели на Алексу. Пальцы рук, явно не обременённые тяжёлой работой, нежно гладили проститутку по тёмным прядям. Он прислонил губы к шее Алексы, и на белоснежной коже остался алеющий след. Парень поднял голову, и обратил взор в сторону Космо, будто почувствовав, что тот за ним наблюдает. — Кто он? — Не отводя глаз, спросил мафиози у Сюин. — Я не знаю… — Словно ещё блуждая в своих мыслях, ответила мадам. — Он стал приходить сюда пару недель назад. Не курит, только заказывает девушек и развлекается с ними. Несколько раз просил вино, возмущался, что нет возможности купить, и придётся ждать. Кажется, он приезжий. Слышен акцент. — Прерви их. — Скомандовал гангстер. Сюин явно не спешила выполнить приказ. Она ответила Космо что-то на китайском. Гридс не понимал, что именно она говорит. Но по интонации можно было понять, что слова не добрые. Космо внимательно выслушал Сюин, а затем снял с запястья золотой браслет и протянул его. Сюин отстранилась и помотала головой. — Бери! — Строго сказал Гридс. — За него можно выручить хорошие деньги, если знать, кому продать. Всё-таки партнёры, не враги. Также можешь забрать всё лампы, чаши, ковры, и остатки опиума. — Космо понизил голос. — Бери, пока я не передумал. Сюин приняла браслет и крепко сжала его в ладони. Она быстрым шагом подошла к парочке и произнесла. — Время закончилось. Продление двадцать долларов. — Двадцать?! — Молодой человек непонимающе таращился на Сюин. — Я брал её за пять! Алекса стала судорожно поправлять верх платья и была уже готова уйти. — Блять! — Кудрявый сказал слово, значение которого китаянка не поняла. Затем, явно недовольный произошедшим, парень встал с ковра, хлопнул себя по бедру, и уже поспешил к выходу, как вдруг на его плечо опустилась тяжёлая рука. — Молодой человек, следуйте за мной. — Обращающийся голос был наполнен теплотой и бархатистостью. Парень повернулся и увидел мужчину лет тридцати, среднего роста и крепкого телосложения. Лицо его покрывала густая борода. На нём был дорогой костюм и от него пахло хорошим парфюмом. Светло-карие глаза смотрели на него с неподдельным любопытством. Да так, что ему стало неловко. Но виду парень не подал. Решив испытать судьбу, голубоглазый проследовал за мужчиной. Они вышли на улицу. Ночь казалась ярче дня. Из окон других домов была слышна музыка и откровенные разговоры. Люди ходили по улице явно во хмелю. Даже не заботясь, что завтра на работу. Космо достал портсигар и протянул его парню. — Не курю. — Ответил тот. Гридс слегка улыбнулся и вытащил никотиновую палочку для себя. — Ты довольно молод для хождения по таким местам. — Начал разговор Космо. — Что ты тут забыл? Молодой человек с подозрением посмотрел на спрашивающего. — Вряд ли это ваше дело. — Буркнул тот. — Я владелец «Маковой Росы» и той женщины, чью грудь и бёдра ты так активно трогал. Имею право знать. Лицо парня мгновенно изменилось. — Да всё просто, в курильне проститутки дешевле, чем в обычных борделях. Платишь три доллара за самую дешёвую чашу в качестве аренды и пять за шлюху. И развлекаешься. — Где же была твоя чаша? Я её не видел. — Её унесли, как только брюнеточка расслабилась. Решил сделать ей подарок. Внезапно рука Космо оказалась на его шее и тот прошипел: — В этом месте не смей угощать моих девочек. Мне зависимые не нужны. — Помогите! — Вскрикнул парень. Гридс медленно ослабил хватку и извинился, сославшись на трудный день, даже протянул пару десятков долларов. На удивление, русоволосый взял их, хотя Гридс ожидал иной реакции. — Расскажи о себе. — Попросил мафиози после небольшой паузы, туша сигарету о стену здания. — Я так понимаю, выбора у меня нет. — С улыбкой поинтересовался парень. Космо одобрительно кивнул. — Меня зовут Юрий, по отцу Михайлович. — Не местный? — Решил уточнить Гридс, хотя его акцент с самого начала разговора резал уши. — А что, не слышно? — В этой фразе Юрий словно подчеркнул своё произношение. — Я хоть и достаточно живу в Америке, но в основном общался с диаспорой. Но я работаю над речью. — Юрий призадумался. — Хотя это же страна эмигрантов, почему вы так придаёте значение тому, как люди говорят? — С улыбкой спросил он. — Наверное, чтобы знать, кто именно приехал. Если итальянца или другого представителя яркой национальности можно сразу узнать, то некоторых выдаёт лишь речь. — Усмехнулся гангстер. — Кстати, откуда ты? — Россия. — С ноткой гордости произнёс Юрий, а потом как-то печально опустил взгляд. — Юрий Михайлович из России… — Протянул Космо, слегка запинаясь. — Хованский. Если нужна фамилия. Но меня интересует вопрос, зачем тебе это? — Русский напрягся. — Ничего особого. Просто подумал, что ты будешь моим собеседником на эту ночь. Не более. Я и сам забыл представиться. Космо Гридс. Кстати, не хочешь прокатиться? — Гридс указал на роскошный кадиллак и водителя, стоящих рядом. Юрий неожиданно для себя согласился. Они сели в автомобиль и поехали по ночным улицам Чикаго. Космо вспомнил слова Сюин, что Юрий хотел выпить. Он достал из мини-бара бутылку вина, которая, так кстати оказалась там. — Расскажи мне про свою американскую жизнь, незнакомец. — Спросил кучерявый, потягивая красный напиток. — О, я всего лишь гангстер, который пробился из самых низов. — Невозмутимо ответил Космо. — Неужели? Итальянская мафия, или что? — Разве я похож на итальянца? — Усмехнулся Космо. — Нет, мои предки родом из Ирландии, но прибыли так давно, что я уже скорее американец. — Ну и как ты заработал на эту красивую жизнь, американец? — Юрий обвёл взглядом роскошный салон автомобиля. — Бордели, бары и казино. Всё просто. — Гридс вспомнил, чего ему стоил его путь наверх. С малых лет он работал на местного мафиози, потом постепенно поднимался в иерархии. Сколько крови и грязи ему пришлось увидеть на своём пути. Но всё это было не для ушей этого кудрявого мальчишки. — Так быть может, предоставишь мне скидку в своём борделе? Возможно, я стану постоянным клиентом. — Расхохотался Хованский. Юрий распивал красный напиток и с каждым глотком его язык становился всё развязнее. Он рассказал о своём прошлом, о том, как коммунисты забрали всё, что имела его семья. О театре, и о том как его любили в Петербурге. Пожаловался на то, что сейчас пытается найти работу, и что на спектакли его знакомого театрально режиссёра почти никто не ходит. А все кинопробы Юрий проваливает из-за явного акцента и потому что никогда не играл в фильмах. Космо слушал речь Юрия, такую красноречивую, с шутками, иногда прерывающуюся на бранные русские слова. И понимал, что это парень самородок. Немного усилий и на нём можно заработать неплохие деньги. Договориться со студией не проблема. К тому же гангстер увидел в Юрии типаж, что не был ранее на экранах. «Он станет звездой!». С этого вечера жизнь Юрия Хованского круто изменилась. Космо, как и обещал, делал всё возможное, чтобы продвинуть его на актёрском поприще. Сперва он занялся театром Мэддисона. Спонсировал их. Утвердил программу, которую они представляли. На каждое выступление приводил своих знакомых и работников. Юрий даже пару раз в зале видел Алексу. Через какое-то время после того, как Хованский стал заниматься с репетитором по актёрскому мастерству и учителем английского, Гридс сказал, что пора пробоваться в кино. Космо выполнял роль агента-спонсора Хованского. И довольно успешно. Совсем скоро Юрий блистал на экране. Пускай Гридс не смог договориться о главной роли, но роль доставшаяся Хованскому, была ничуть не хуже. Гридс даже переговорил со сценаристами и режиссёром о том, чтобы Юрию дали больше экранного времени и реплик. «Не волнуйся, это только первая роль в кино, ещё немного и мы покорим Голливуд». — Говорил гангстер Хованскому, попивая виски в своём новом баре. Космо и не ожидал, что курильня достанется ему так просто. Буквально через неделю, после того разговора с Сюин, Гридс вычитал в газете, что женщину нашли застреленной в собственном доме. А рядом с телом было ещё четыре. Это были её задушенные дети. Видимо, мадам не смогла смириться с тем, что придётся пойти на условия Космо, поэтому решила совершить такой страшный поступок. Убить детей, а после и себя. Как только Космо узнал о произошедшем, сразу же занялся постройкой бара. К тому же бар не только приносил хорошую прибыль, но был и отличным местом, где они с Юрием могли встречаться вне рабочих моментов. В первую очередь Космо велел сделать дымоотвод для камина в своём кабинете. Молодой гангстер любил вечерами наблюдать языками пламени, что жадно облизывали дрова в камине. А ещё Космо заменил люстру ар-деко на подобие китайского традиционного фонарика. Теперь освещение в кабинете стало более таинственным за счёт красных оттенков от новой люстры. Юрий и Космо много проводили времени вместе. И постепенно их отношения становились совсем не деловыми и дружественными. Хованский стал испытывать влечение к Космо. Возможно, Юрию польстило то, как Гридс печётся за его карьеру и делает всё возможное для его продвижения. Или же виной всему был алкоголь, который, казалось, стал их третьем спутником. А может, Юрий не смог противиться взгляду Космо, когда тот смотрел на него. Он глядел на него так, словно гордился тем, что имеет такого знакомого. А эти постоянные комплименты. Юрий чувствовал приятное волнение каждый раз, когда Космо делал голос ниже, и нежным баритоном хвалил его. Долго это продолжаться не могло и в один вечер, когда они вновь были в баре и попивали вино сидя на диване, актёр не выдержал и высказал всё, что его волновало. Он открылся Гридсу полностью и поведал о своих чувствах. В ответ Космо ничего не ответил, а лишь властно прижал Юрия к себе. Казалось, все эти месяцы мафиози только и ждал признания. Он тяжело дышал в ухо Юрия. — Космо… Гридс прислонил палец к его губам. — Молчи. — Приказал Гридс. За словом последовал поцелуй. Хованский, не задумываясь, ответил на него. Действия гангстера пробудили в актёре уверенность. Он взял Космо за руку и взглянул в его глаза. — Пойдём. — Сказал Гридс и повёл Юрия в бывший кабинет Сюин. Юрий уже понимал, что его ждёт. Вновь жизнь Хованского развернулась на 180 градусов. Теперь Космо, кроме того, что помогал Юрию в карьере, стал одаривать его подарками. Съёмная квартира актёра с каждым днём пополнялась различными презентами. И вскоре стало казаться, что места в квартире не хватает, чтобы вместить всё подаренное. — Может, переедем к тебе? — Шутил Юрий, пытаясь придумать, куда положить новый костюм. — У тебя дома наверняка побольше места. — Я только за, но боюсь, Кейт будет против. — С улыбкой отвечал на предложение Космо. Хованский наигранно вздыхал, и притупив взгляд, грустно смотрел в пол. Он понимал, что брак с Кейт фиктивный, но иногда ему становилось обидно, что они с Космо не могут жить вместе. Хотя Космо посвящал всё свободное время любимому, и часто даже не возвращался домой к жене. — Не грусти, моё сокровище. Я что-нибудь придумаю. Космо не обманул и в январе, на день рождения Юрия, подарил ему шикарный новый особняк. Конечно, Юрий был рад подарку. Но помпезный стиль дома откровенно огорчил актёра. Космо даже заказал статую с лицом Хованского. Юра подумал, что иметь статую со своим лицом — верх самолюбования. Он, конечно, привык к портретам. Всё-таки до 12 лет, пока они с родителями не сбежали во Францию, его не раз писали. И Дионис? Ладно бы Зевс или Посейдон. В них чувствуется сила, власть. А при взгляде на статую себя-Диониса, Юрию хотелось только вина. Но никак возражений Космо высказано не было. Юрий понадеялся, что со временем ему удастся преобразить интерьер в доме, на что-то более современное и менее пафосное. Но это было ещё не всё — Космо удалось подписать контракт для любимого и теперь он официально работал на студии In the Sky. — С этого дня можешь полностью посвятить себя кино. Ведь твой талант должна увидеть вся Америка. — Спасибо. — Юрий поцеловал Космо. — Да, только представь, ты можешь бросить этот театр. Который лишь отнимал у нас силы, не давая ничего взамен. — Бросить… Театр? — Такое предложение явно, не нравилось Юрию. — А как же Эллиот? Он мой друг, я… — Хованский увидел как лицо Космо в тот же миг переменилось. — Ты хочешь блистать на экране или быть на подмостках? — Будто прошипел Гридс, от его интонации Хованскому стало не по себе. — Одно другому не мешает. — Рассмеялся актёр, пытаясь разрядить обстановку. Но тут же уловил на себе недобрый взгляд. — Давай не будем портить такой день, да и жизнь. — Сказал Космо и его губы расплылись в снисходительной улыбке. Хованский решил для вида согласиться с Гридсом. Но сам вовсе не собирался уходить с театра. «Стоит поговорить об этом с Космо, чуть позже. Надеюсь, он поймёт». Шли дни, недели, а за тем и месяцы. Хованский был весь в работе. Съёмки в кино на главных ролях оказались сложнее, чем он думал. Однако все усилия стоили того. Большие гонорары, шикарные вечеринки в честь выхода картин — ради этого стоило попотеть. Что касается Эллиота, Хованский хоть и не без скандала, но всё же смог убедить Гридса, что театр бросать нельзя. В аргумент привёл как раз то, что теперь он звезда кино, и многие жители Чикаго захотят придти на спектакли, дабы посмотреть на него в живую. Так и проходила жизнь Юрия, между бездушными кинокамерами и живым зрительским взглядом. Конечно, с кинофильмов он получал на много больше, но всё же не мог отказаться от общения с Эллиотом. Душевные посиделки со старым другом были так же важны, как и хрустящие купюры. Космо не любил, когда Юрий уходил к Мэддисону. Не важно, была ли это деловая встреча или другое. Чувство ревности, подобно испорченному молоку в капучино, портило весь вкус отношений. Однако пара не спешила расставаться и переживала все незначительные ссоры, которые бывают порой у каждых влюблённых. К кому же, Космо прекрасно осознавал, что Юрий не посмеет уйти от него. Всё-таки он дал ему билет в шикарную жизнь, наверное, даже лучше, чем у него была в России до революции. И в конце концов, он дарил Юрию свою любовь. Но шли годы, и Гридсу начинало казаться, будто Хованский со всей своей работой отдаляется от него. Теперь между репетицией и прогулкой с Космо, актёр выбирал первое. И когда гангстер делал ему замечание, напоминая, что это всё он сделал для него, Хованский закатывал глаза и всем видом говорил, что пусть только попробует отнять подаренное. Также Юрий начал замечать, что стоит за всеми деньгами и подарками, которые на него сыпал Космо. Частенько он вваливался в кабинет без приглашения, и заставал Космо за прессингом его подчинённых. До Юрия доходили всякие разные слухи по поводу Космо, и ему начало казаться, что разговоры на съёмочных площадках и светских раутах стихают при его появлении, словно все его боятся. Дурная слава Космо следовала за ним по пятам, и всё равно Юрий был уверен, что Космо ничего не сделает ему. Потому что знал как «Отче наш», что Гридс любит его. И мафиози ничего не мог поделать. Хоть своенравность русского бесила «хуже горькой редьки». Эту фразу как-то сказал ему Хованский, и та так насмешила и понравилась Космо, что тот стал её применять, даже если она не подходила по ситуации. Но Космо Гридс любил Юрия Хованского не смотря ни на что. И всё же весной 1935 года в отношениях наметился спад. Природа оттаивала после зимней стужи под тёплым солнцем, однако отношения Космо и Юрия, как будто становились только холоднее. В один из апрельских вечеров Космо зашёл проведать актёра в его особняк. Дворецкий проводил гангстера в кабинет Хованского, даже не предупредив последнего о визитёре. Дворецкий прекрасно знал, что всей прислугой в доме управляет Гридс, и что важнее было угодить ему. Когда Космо неожиданно ворвался в кабинет, Юрий сидел за большим столом и старательно писал что-то в личную бухгалтерскую книгу. Гридс дождался, пока дворецкий закроет за собой дверь, подошёл к Хованскому и поцеловал его в затылок. Юрий лишь слегка улыбнулся ему в ответ и снова опустил взгляд в книгу. — Как день? — Начал разговор Космо, наливая себе из графинчика виски. — Нормально. — Машинально ответил Хованский. Оба замолчали. Хованский скрипел ручкой над записями, Космо неторопливо попивал виски. В воздухе висела неловкость. — Ты что-то хотел? — Наконец прервал молчание Юрий, закрывая книгу. — Хотел узнать, где ты сегодня был и что видел? — Глядя ему в глаза, спросил Космо. — Да так, заехал в театр, там Эллиот насчёт пьесы пригласил. Больше особо и ничего. — Неохотно отозвался Юрий. — Значит, ты весь день был в театре, да? Беседовал о пьесе… — Проговорил Космо. В голосе его появились недобрые нотки. — Да я проснулся в обед, ты же знаешь. Сел в машину, съездил к Мэддисону на час, не больше. Вернулся домой. — А сейчас уже почти девять вечера! — Рявкнул Космо, отшвырнув бокал. Тот разбился об стену. Юрий зажмурил глаза и отвернулся. Виски расплывался по дубовому паркету. Осколки бокала блестели в свете бра. — Я вызову горничную. Паркет вздуется… — Тихо сказал Юрий и потянулся к колокольчику. — Если вздуется, я дам денег на замену! — Рявкнул Космо. — Мы не закончили. Юрий закрыл руками лицо. — Космо, я проснулся в половине третьего дня. Позавтракал. Почитал книгу. Потом поехал к Эллиоту около четырёх. Пробыл там час. Вернулся. — Безэмоционально бубнил Юрий. — Позвонил на студию, уточнил по графику. Принял ванну. Снова почитал книгу. Занёс доходы и расходы. Потом пришёл ты и устроил эту сцену. Космо поёрзал в кресле. Ему было неприятно слушать монотонную речь Юрия, обычно разговаривающего с хорошо поставленными интонациями. Его раздражало, что актёр не льнёт к нему, как прежде. А ещё больше он сердился, что Хованский что-то от него скрывает. — А какую книгу ты читал? — Собор Парижской богоматери. — Закатив глаза, ответил Юрий и указал на книгу, лежащую на столике у кресла. Космо незамедлительно подошёл к столику, взял книгу и резко раскрыл её в том месте, где был загнут краешек страницы. «Что же, в этот раз я поверю тебе.» — Подумал Космо и расплылся в улыбке. Он опустил глаза в текст и вслух прочитал первое, что увидел: — «Бежим — я заставлю тебя бежать — мы уедем куда-нибудь, мы отыщем на земле место, где солнце ярче, деревья зеленее и небо синее.» Читал Гридс с выражением, так словно это были его мысли. Он ухмыльнулся и положил книгу на место. Хованский фыркнул, скрестив руки. Актёр ужасно не любил, когда трогали его вещи. И эта дурная сцена Космо. Настроение было совсем испорченным. — Не злись на меня. Ты же знаешь, как я тебя люблю и не хочу потерять. — Вкрадчиво сказал Гридс. Юрий ничего не ответил и лишь смотрел на огонь в камине. — Знаешь, у меня для тебя сюрприз. — Космо встал и подошёл к актёру, вынимая из кармана пиджака карту Южной Америки. — Отменяй все съёмки, спектакли и чёрт знает что ещё там. Мы едем в путешествие. — Гангстер протянул карту Юрию. Тот недоумевающе на неё посмотрел. — Южная Америка? Но я не могу отменить съёмку, я уже согласовал график… — Не желаю ничего слышать! — Весело, но как-то напряжённо ответил Гридс. — Едем и точка. Я сам распоряжусь об отмене, если хочешь. — Я подведу людей… — Начал было Хованский, но Гридс прижал его к себе и не дал договорить. — Ты подведёшь меня, если не поедешь. Я хочу провести время с тобой. К тому же мы поедем смотреть на древние города, а заодно и в Мексику заедем. Ты же давно этого хотел, помнишь? — Космо заглянул Юрию в глаза и нежно улыбнулся. Хованский натянуто улыбнулся в ответ и позволил себя поцеловать. Через несколько дней они уже были в Мексике, вместе с большим количеством прислуги и вооружённой охраны. Космо нанял там машины и они отправились в головокружительное путешествие по Южной Америке. Космо не любил такой вид отдыха, он предпочитал лежать на пляже в Майями, но ради Хованского был готов и потерпеть. Тем более, Юрий снова ожил. Ему всё было интересно, древние города приводили его в полный восторг. Он снова был тем самым беззаботным и весёлым парнем, которого полюбил Гридс. Когда кучерявый актёр в белой небрежно застёгнутой рубашке с восторгом махал руками, что-то восклицая не то на английском, не то на русском, поражаясь какой-нибудь очередной груде камней, Космо был готов растаять от нежности под жарким мексиканским солнцем. Дни летели незаметно. Обычно ночь они проводили в самом лучшем отеле округи, а утром отправлялись в путь к новой достопримечательности. Раз в два или три дня им предстоял путь на север, в глубь материка, до следующего города исчезнувшей цивилизации. И хотя жара и стояла невыносимая, они всё чаще оказывались в объятиях друг друга, чего с ними уже довольно давно не бывало. Космо казалось, что солнце Мексики греет любовь и в сердце Хованского, и в его собственном. Гридс сорил деньгами направо и налево. Когда Юрий не хотел пить текилу и просил шампанского, гангстер был готов выложить тысячи долларов, чтобы водитель поездил по округе и поискал бутылку специально для актёра. Если Хованский вспоминал своё дворянское прошлое и требовал покататься на коне, Космо был готов купить у местных жителей самого лучшего жеребца. Однажды он даже отправил слугу на пароходе сплавать на остров Куба, чтобы достать для любимого кубинских сигар. В Мексике они посетили древние города Майя, и их путешествие продолжилось в Гватемале и Гондурасе, где они увидели остатки былого величия ацтеков. Далее их путь лежал на север через Колумбию в Перу, где их путешествие должно было закончиться посещением государства инков. Стоя на вершине Мачу-Пикчу, Космо и Юрий глядели не вокруг, а лишь друг на друга. Наконец Юрий отвёл взгляд и произнёс: — Какое удивительное путешествие! Я не могу поверить, что завтра мы вновь поедем в сырой Чикаго. — Мы все ещё будем друг у друга. — Улыбнулся Космо и взял Хованского за руки. — Я был так счастлив здесь с тобой. — Я тоже… У меня голова идёт кругом, какое, чёрт возьми, это удивительное место. Не хочу уезжать. Он обвёл взглядом открывавшийся вид на древний город. — Когда-нибудь мы снова сможем приехать сюда. — Знаю, но так хочется взять с собой частичку этой красоты. Заказать бы пейзаж отсюда. Или, быть может, золотую маску, как те, что мы видели в музее? — Улыбнулся Юрий. — А почему бы и нет. — С воодушевлением ответил Космо. — Есть у меня один знакомый ювелир. Хованский рассмеялся, запрокинув голову назад. — Ах, Космо. Ты ведь знаешь, впечатление будет уже не вернуть. Этот момент останется лишь в нашей памяти. И всё же, знаешь, я попытался зарисовать маску. Смотри. — Он протянул Космо лист бумаги, на котором неумело и небрежно была запечатлена самая запомнившаяся актёру маска. «Ну конечно. С золотыми перьями и яркой эмалью. Всё, как Юрию Михайловичу и нравится». — Усмехнулся Космо, а рисунок положил в нагрудный карман пиджака. — Получишь свою маску, редька. Как вернёмся в Чикаго, обязательно сделаю заказ. А на следующий Хэллоуин соорудим тебе целый золотой костюм, если пожелаешь. — Космо обнял Юрия и вместе они направились к спуску с горы.