Маски

Росс выругался, пожалев, что не успел задержать ублюдка. Пальцы всё ещё крепко прилегали к курку пистолета. Шанс того, что «побег» был блефом — минимален, но лучше быть наготове. Шум колёс заставил Росса обернуться и направить оружие в сторону звука. Темнота, тяжёлые капли дождя и боль в виске, которую Росс в полной мере ощутил лишь сейчас, застилали обзор и он не понимал кто перед ним. — Спокойно. Опустить оружие. Это полиция. — Послышался басистый голос. Благо, этих сотрудников Росс не знал, и поэтому отделался обычными показаниями — напал неизвестный, попытался произвести гражданский арест, но не вышло, преступник скрылся на мотоцикле. Детектив умолчал о знакомых ему часах и золотой маске, посчитав, что не стоит втягивать и этих полицейских в дело Масок. Тем более, никто не знает, на кого они работают. Офицеры записали всё в блокнотик и пообещали разобраться и поймать злоумышленника. Покивав им для виду и не особо веря их словам, Росс вернулся домой. В больницу он не обращался. Когда Росс вернулся домой, на часах было 2 ночи. В холодильнике он нашёл недопитую бутылку водки, заполненную примерно на четверть. «‎Все же, нам было бы что выпить с Джулиусом»‎ — С грустью понял детектив и задумался о напарнике. Росс хотел было позвонить, но страх его остановил. Вдруг Джулиус не поймёт? Опять эти сомнения. «‎А что если на него тоже напали?» — Беспокойство съедало Росса изнутри. — «‎Ехать к нему?»‎ Росс тревожно закурил, быстро вдыхая и выдыхая дым. Он не мог усидеть на месте и начал бродить по комнате кругами. Когда его пальцы опалил фильтр сигареты, он решился. Росс подошёл к телефонному аппарату, снял трубку и набрал на диске номер Джулиуса. Гудки сменялись один за другим. Ответа не было. «‎Давай же, давай»‎ — Думал Росс, тревожно покусывая кровоточащую губу. Росс повесил трубку, но тут же поднял и повторил набор цифр. Наконец, через несколько гудков послышалось сонное «Алло» родного голоса. Росс с облегчением вздохнул и положил телефон. С напарником было всё в порядке. Росс вернулся к забытой было водке. Он налил немного на кусок ваты и промокнул рану на голове. Она отозвалась жжением. В зеркале детектив осмотрел полученный ущерб и ещё раз удивился своему везению. Остаток водки он плеснул в стакан и выпил залпом. Губа взорвалась пульсацией боли, но Росс был к этому готов. Не раздеваясь, он уснул прямо на диване в гостиной беспокойным и тревожным сном. Проснувшись ранним утром, Росс первым делом оглядел отражение в зеркале. Мешки не добавляли шарма его темно-карим глазам, синяк на скуле и рассечённая губа делали его ещё больше похожим на пропойцу с улицы. Неглубокий, но явный след от пули алел на виске. Росс прислонил полотенце к ране — немного саднило, но было терпимо. Похмелье давало о себе знать и Росса немного мутило. Он кое-как сходил в душ, переоделся и выехал в офис. Джулиус возился над камином, когда в дверь, прихрамывая, вошёл детектив. — Росс, ты рано… — Как и ты. — Ответил Росс. Заметив повязку на голове детектива, Джулиус не на шутку испугался. — Боже, что с тобой случилось?! Он бросился к Россу и усадил его на старый диванчик. Тушен слабо улыбнулся: — Не переживай, это лёгкая царапина. Скоро пройдёт. — Но что случилось? — Тревожно спросил Джулиус и внимательно посмотрел на Росса: — Только говори правду, а не типа с лестницы упал. Детектив задумчиво глядел в окно, не спеша с ответом. На душе Джулиуса было горько при взгляде на синяки на лице Росса и алый след на виске. Он уже знал, что приключилось с Россом и кто его атаковал. Сердце сжималось при мысли, что жирный боров Антонио мог убить детектива. «Всё же, я привязался к нему сильнее, чем следовало». Джулиус протянул ладонь и нежно погладил Росса по щеке. Детектив поднял на него взгляд и аккуратно, словно боясь спугнуть, поцеловал его пальцы. Джулиус, в ответ на это, прислонился к его груди. — На меня вчера напали около моего дома. Человек в золотой маске. Он попал мне в голову, а я выстрелил ему в плечо. — Наконец произнёс Росс. — Но кто это был? — Один из прихвостней Гридса, очевидно. Гридс совсем распоясался. Хоть детектив и догадывался, кто это мог быть, но о своих предположениях умолчал. — Я боюсь за тебя. — Прошептал Джулиус, заглядывая Россу в глаза. В ответ детектив улыбнулся. — Самое страшное уже случилось. Полиция уже у него на хвосте и нашли его тайный штаб. Ему недолго осталось гулять на свободе. Напарник недоверчиво посмотрел на детектива. — О, Росс, ну ты же знаешь… — Джулиус осёкся, увидев недоверчивый взгляд. — Знаешь, что полиция коррумпирована и они у него в кармане. — Догадываюсь. Но я заставлю их это сделать. У меня остались некоторые связи с честными копами. Джулиусу показалось, что Росс как-то подозрительно на него посмотрел. Но тот лишь прижал его к себе покрепче. — Знаешь, когда на меня напали, я думал о тебе. Я и сейчас думаю о тебе. Я думаю о тебе постоянно. — Тихо сказал Росс. — Правда? — Отозвался Джулиус. — Я тоже много думал. И я хочу сказать тебе, что… — Джулиус набрал побольше воздуха в грудь. — Я хочу уехать с тобой из этого проклятого и прогнившего насквозь города. Давай уедем туда, где нас никто не найдёт. Мы можем махнуть в Лос-Анджелес, Нью-Йорк или даже в мой чёртов Канзас. Только бы нам быть вместе. — Но что мешает нам быть вместе здесь? — Спросил Росс. Он немного удивился такому неожиданному развитию событий. «Ещё вчера я думал, что он меня избегает». — Тебя могут убить в любой момент. Ты связался со слишком влиятельным человеком. Он тебя не оставит так просто. — Жалеешь, что увязался в это дело со мной? — Горько усмехнулся Росс. — Нисколько! Но я слишком полюбил тебя и боюсь потерять. — Джулиус и сам удивился тому, что он сказал. И тому, сколько страсти он вложил в эти слова. Они были сказаны искренне. Джулиус только что сам понял это. Часы пробили восемь ударов. — Полюбил? — После некоторой паузы и дав часам дозвонить, спросил Росс. Помощник детектива отвернулся. В его голове не укладывалось происходящее. Он полюбил того, чьей работе должен был мешать и того, кого, возможно, убьёт главарь влиятельной банды. А Джулиус своими руками этому поспособствовал. Росс взял Джулиуса за руку, но мысли помощника были где-то далеко. — Я чувствую то же самое. Если тебе, конечно, интересно. — Детектив заглянул в глаза помощника и улыбнулся. — Я не мастер говорить красивые признания. Что с тобой? Ты какой-то бледный. — Я… Мне нужно сказать кое-что. — Прошептал Джулиус. — Я слушаю. — Ободряюще сказал Росс. — Уж не связано ли это с твоим синяком на скуле? Вместо ответа, помощник внезапно прижался к нему ещё ближе и поцеловал. Его губы были горячими, словно в лихорадке, и Росс немного испугался, но страсть было не укоротить так просто и он ответил на этот обжигающий поцелуй. — Я люблю тебя… Я люблю тебя… — Шептал Джулиус, пока губы детектива скользили по его шее. Громкий звонок телефона прервал их. — Не отвечай! — Взмолился Онедж, крепко хватая Тушена за руку. — Должен. — Росс протянул руку к трубке. *** Дверной замок упорно не поддавался усилиям молодого человека. Мало того, что дверь уже давно просила замены, так и пальцы парня чувствовали неприятную ломоту после рабочей ночи. Он бросил взгляд на большой футляр, который был аккуратно поставлен к стене подъезда. Бёдра парня тоже не говорили спасибо после девяти часов игры на контрабасе. Ноги болели так, что он был готов упасть прямо на лестничной площадке. — Да что ты там возишься! — Послышался раздражённый голос через дверь. То ли от неожиданности, то ли от усталости, рука контрабасиста дёрнулась, и он задел палец ключом. Проронив несколько бранных слов он взглянул на пострадавший палец. — Стефан, всё в порядке? Замок сломался? — Голос стал ближе и спокойнее. Также теперь Стефан понимал язык сожителя. — Не знаю, попробуй открыть изнутри. — Ответил он. Дверь через мгновение распахнулась. — Доброе утро или ещё ночи. Прости если разбудил. — Сказал Стефан, проходя в квартиру. — Ничего, я не спал. — Сосед лениво прошёл вглубь квартиры и упал на диван в гостиной. Стефан прошёл за ним. Он обвёл взглядом крохотное жилище. Повсюду царил творческий беспорядок, к чему Стефан уже давно привык. Иногда он в шутку говорил, что его скромные апартаменты в не самом благополучном районе Чикаго просто-напросто не предназначены для звезды такой величины, как его сожитель. Взгляд хозяина квартиры остановился на журнальном столике. — Юрий, ты выпил весь ром? — Он косо посмотрел на него. — Нет. — Хованский поболтал в руке стакан с недопитым алкоголем. — И какой повод на этот раз? — Всё тот же! — Ответил Юрий и залпом выпил остатки рома. Стефан прицокнул и тут же завалился рядом. — Только не говори, что это последний весёлый напиток, что у нас остался. Ответа не последовало. Стефан прищурил глаза и Хованский почувствовал недобрый взгляд. — Новый обряд вуду? — Спросил Юрий, когда уже становилось не по себе от того, как долго на него смотрят. — Ага, и сегодня я Барон Самеди. А что, костюм подходящий. — Стефан стряхнул невидимую пылинку со смокинга. — Разве что цилиндра не хватает. — Он рассмеялся и достал сигарету. — Нет, серьёзно в одних странах так людей хоронят, а я в клубах так играю. Может, мне сменить направление работы? Или вы больше по волынкам? — Плач скорби, вот музыка по усопшим. — Серьёзно ответил Юрий. Его лицо в мгновение изменилось. Он спокойно встал с дивана и куда-то ушёл. Стефан почувствовал неловкость за свою неудачную шутку. Через несколько минут Хованский вернулся с целой бутылкой бурбона. Он разлил напиток по стаканам и протянул один соседу. — За него! — Поднял тост Стефан и потянулся к стакану Юрия. Тот отстранился, а после выпил всё содержимое. — Не положено. — Объяснил Хованский отказ чокаться. Удивительно, но после тяжёлой рабочей ночи бурбон зашёл на ура. И с каждым глотком Стефан чувствовал, как боль и тяжесть с ног уходит. — Прости, что начал шутить о похоронах. — Начал оправдываться уже опьянённый Стефан. — Я понимаю, тебе больно это слышать… Хованский прервал его: — Хватит! Давай не будем вспоминать, что его нет с нами. — Юрий подлил алкоголя себе и Стефану. Актёр отпил немного.— Лучше вспомним то, когда он был живой. — Анри любил утро, и поэтому говорить о нём в такое время суток именно то, что надо. Стефан усмехнулся, а потом как-то грустно посмотрел на Юрия. Он практически не знал мистера Моторса, разве что по рассказам своей тётки, что работала у Анри горничной. А потом и от самого Хованского, который так внезапно появился в его жизни. Стефана просто поставили перед фактом, сказав, что теперь актёр будет жить у него. Конечно, Стефан интересовался, почему он и что происходит, но звук двигателя Cadillac и пиццикато нового контрабаса заглушили все вопросы. А потом статьи в газетах, перепуганная тётушка Франческа, что ещё не скоро сможет вновь на кого-то работать. Поэтому она вернулась в штат Вермонт в родной город. Ей нужно было время, чтобы принять потерю. А мысли о том, что в эту ночь могло всё пойти по-другому, терзали хуже дикого зверя. Стефан отправил тётушке письмо, в нём были переданы слова Хованского, чтобы женщина не винила себя и что вскоре он пригласит её помогать по хозяйству в своём доме и всё рано или поздно наладится. Однако сам актёр не очень-то и не верил, что жизнь вновь обретёт светлые тона. «Пускай хоть кто-то не теряет надежды». В своём будущем Юрий видел не белую полосу и даже не чёрную, а цвет пустоты. Он попал в лабиринт страха и отчаянья. Неужели те мечты о счастливой жизни разрушились за одну ночь? Первую неделю, после того как Анри убили, он не мог поверить в это. Каждый раз, засыпая, Хованский надеялся, что откроет глаза и его кошмар рассеется с лучами солнца. И вот они с любимым в аэропорту. Анри слегка нервничает — не любит хлопоты, связанные с прохождением досмотра. А Юрий широко улыбается и нежно берёт его за руку. Взгляд актёра показывает, что всё будет хорошо. Всё будет хорошо… Осушив бокал, Юрий вспомнил первые дни в убежище Стефана. После шикарного особняка квартирка Стефана напоминала Хованскому коморку Раскольникова. Спал Юрий на диванчике в гостиной, ведь второй спальни у Стефана не было. Его затянуло в воспоминания о тех ужасных днях. Актёр просыпается от какофонии звуков. В углу гостиной его сосед, перебирает струны инструмента. Очередной джем-сейшен. Хованский сквозь щёлки век наблюдает за тем, как Стефан стачивает пальцы о струны великана. Но вот он берёт смычок, и музыка мгновенно меняется. Звуки становятся гармоничнее. А музыкант словно сливается с инструментом в мелодии классики. Звучит Джованни Боттезини. Концерт окончен. Стефан собирается и уходит на работу, развозить жителей Чикаго на шикарном автомобиле цвета кармин. Хованский остаётся наедине со страшными мыслями. Чтобы как-то заглушить боль после смерти Анри, Юрий пьёт. Благо, алкоголя достаточно. Перед тем как уехать, Франческа смогла пронести оставшиеся бутылки из дома Анри и они с племянником привезли их в квартиру. Теперь чулан в доме Стефана стал «винным погребом». Начинает Юрий с десертной Мадеры. Сладкое, креплёное вино напоминает ему их с Анри любовь. Янтарный цвет напитка заставляет вспомнить солнце Багамских остров. Боже, как они были счастливы! В те яркие, словно вспышка камеры, дни и долгие, подобно катушке киноплёнки, ночи. Пляж Биними. Тёплый вечер. Плеск волн океана. Анри лежит на белом песке. Мягкий ветер слегка играет в его тёмных волосах. Он берёт горсть песчинок и пропускает сквозь пальцы. Рядом его Юрий. Актёр с неподдельным наслаждением потягивает экзотический коктейль из скорлупы кокоса. Сегодня пара решила провести вечер только вдвоём, на частном арендованном пляже. За время отдыха они оба немного устали от вечеринок, экскурсий и прочей суеты. Моторс двигается ближе и гладит Хованского по кудрявым локонам. От солёной воды завитки стали ещё чётче. Юрий слегка отклоняет голову. — Shall I compare thee to a summer's day? Thou art more lovely and more temperate.— Шепчет Анри и целует любимого. Хованский смущённо улыбается. С Анри было спокойно. Он никогда не кричал, был вежлив. Видимо, воспитание в высших кругах Америки не прошло даром. Порой общение с Анри возвращало Юрия в те далёкие годы в Российской Империи, когда все были к тебе благосклонны и уважали за то, что ты есть. Хованский отвечает на поцелуй. Анри чувствует алкогольно-сладкий привкус коктейля на губах актёра. Солнце садится за горизонт, освещая небо оранжево-красным заревом. В те дни разочарования, гнева, непонимания и ужаса, на трезвую голову Хованскому казалось, что он видит всё то, что Космо делал с Анри. Чёрные буквы со статьи о смерти любимого, образовывали в его богатом воображении ужасающие картины. Хотелось орать. Бить посуду, стены. Внешним шумом заглушить крик души. А потом плакать, плакать. Так, чтобы лицо жгло от слёз, чтоб вздох было сделать трудно, и не замечать никого и ничего вокруг. Стефан старался не вмешиваться в истерики соседа, и всё же не мог не поражаться, как из весёлого, нахального и уверенного в себе человека, Юрий Хованский мог превратиться в этот комок нервов, который представал перед ним. Тем не менее, Стефан знал, что через несколько минут Юрий успокоится, вытрет слёзы и пойдёт к чулану за очередной порцией алкоголя. Хорошенько напившись, актёр начинал говорить о чём-то отстранённом. Спрашивать о пассажирах за день, какие композиции играл Стефан в баре. Иногда разговор заходил о Франческе. Однажды Стефан признался, что родственница вряд ли вновь станет работать горничной. Рассказал, что тётя поделилась с ним идеей переехать в дом покойных родителей и там завести небольшое хозяйство, чтобы работать на себя. Хованский, помня о том, что женщина не сдала полиции его убежище, дал слово, что обязательно ей поможет финансово. Стефан не особо верил пьяным речам актёра. В крайнем случае, если Франческе нужны будут деньги, племянник был готов продать машину. Тем более, дела в клубе стали налаживаться, и платили намного больше, чем ранее. Да и Юрий не раз говорил, что Стефан не должен распыляться на два дела и выбрать что-то одно. Хованский обновил их со Стефаном стаканы и сделал глоток бурбона. Часы в комнате пробили 6 ударов, а когда замолкли, тишина начала бить по ушам, и актёр решился прервать её. — Как в клубе? Сегодня выглядишь измотанным. — Сегодня был банкет в честь дня рождения миссис Роузен или Роубен. Именинница оказалась любительницей заводных и ярких мелодий, да ещё с народными мотивами Испании. Пришлось группе стараться уважить даму. Я на щипковой игре пальцы в кровь стёр. Да и другие ребята не привыкли играть в таком стиле. Мне кажется, у нашего саксофониста до сих пор губы трясутся. — Стефан улыбнулся, вспомнив, как музыкант после выступления растирал опухшие губы, чтобы хоть как-то привести их в норму. «— Я говорю вам, таких «Я плачу, играйте музыку, что я хочу» будет с каждым днём прибавляться. — Вспомнил Стефан саксофониста, вальяжно запрокинувшего ноги на гримёрный столик. — Один раз уступишь и всё. А что потом? Кантри заставят играть?» — Роузен… — Чуть слышно произнёс Хованский, вырвав Стефана из его воспоминаний о вечере. — Ты знал её? — Не придав значения тону Юрия, спросил сосед. — Не совсем, вернее знал, но как просто богатую путешественницу и коллекционерку редких вещей из поездок. А потом её обокрали. — Хованский выдержал небольшую паузу и, допив алкоголь в стакане, проложил. — Маски… Его почерк я узнаю из тысячи. Он в театре нахватался. — Ответил актёр на вопрос возникший в глазах Стефана. Стефан сжал ладонь и прошипел. — Жаль, что я не смог прикончить его тогда. Надеюсь шрам на животе будет ему напоминать о встрече со мной. Юрий покачал головой. — Опасно было лезть в драку с Космо. Он мог выстрелить. — В тот момент я не думал о своей жизни. Я лишь хотел, чтобы у тебя наладилось… — Ой, ну к чему эта лесть, скажи прямо — «Надоел в квартире дышать перегаром». Вот и решил расправиться с Гридсом, чтоб я смог вернуться домой. — Иронично ответил Юрий. — И тогда бы ты забрал весь алкоголь в чулане? Ну уж нет, тот французский коньяк мы точно должны вместе распить. — Отшутился Стефан в ответ. Смех Хованского не заставил ждать. Юрий вздохнул и пригубил стакан. Взгляд хаотично останавливался то на контрабасе, то на Стефане, то он смотрел куда-то вдаль. Стефан заметил, что Юрий хочет что-то сказать, однако не решается. Музыкант посмотрел на соседа и прошептал: — Говори, не бойся. Стефан знал, что может тревожить Юрия. И что мысли об этом человеке и их прошлом беспокоят русского. Хованский подлил себе алкоголя и медленно сделал глоток. — Я жалею, что так и не забрал некоторые вещи Анри. Наш альбом с фотографиями, блокнот с одноактными пьесами. Я не говорил, но Анри писал под меня. После походов в театр, он обнаружил у себя талант к сценарному мастерству. Мы мечтали поставить что-то у Мэддисона. Или даже открыть свой камерный театр на острове, когда наконец-то переедем. — На глазах Юрия появились слёзы. — Икона Божьей Матери тоже осталась в доме. Хотя наверняка отец Анри уничтожил её, как напоминание обо мне. — Хованский вспомнил, как любимый, смеясь, передавал слова родителя, о том что сын упускает большие возможности, связавшись с эксцентричным русским актёришкой. Тогда они не воспринимали слова господина Моторса всерьёз. Казалось, все дороги мира открыты им, нужно лишь только подождать. — Ещё остались… — Расскажи мне о Гридсе. Просьба прозвучала неожиданно, резко. Но Стефан решил действовать напрямую. Он видел, что Юрия волнуют не забытые иконы, фотографии и пьесы. Конечно, все эти вещи не были для него пустыми безделушками. Но истина крылась в его бывшем любовнике. Юрий взглянул на Стефана с некой благодарностью. Он и сам давно хотел выговориться. Наполнив стакан почти до краёв и сделав добрый глоток, Юрий протянул руку соседу. Тот без слов понял, что ему нужно, и вложил в ладонь сигарету с зажигалкой. Актёр затянулся, пуская клубы серого дыма. — Богатый, статный, готовый выполнить любое желание. — Начал рассказ Юрий. — Я хотел его, я был восхищён им. Молодой парень, переехавший в чужую страну, терпевший неудачи раз за разом, наконец встретил своего спасителя. Сперва всё было как в сказке, но детская история о любви оказалась страшным преданием. Принц стал драконом. Праздная музыка была мелодией крысолова. Я был так доверчив. Стефан внимательно слушал актёра, не перебивая его и лишь изредка качал головой. — За шумом аплодисментов и хлопками клапперборда я не замечал, какой Космо на самом деле. Я упивался славой, деньгами, его страстью и алкоголем. Вся жизнь превратилась в сон и я не хотел просыпаться. — Хованский отпил бурбона и прикрыл глаза, изображая спящего. Он понизил голос и шепча продолжил. — Но рассвет наступил и мне пришлось открыть глаза. — С этими словами он распахнул веки и уставился на Стефана, скорчив страдальческое лицо. Контрабассист изогнул бровь, не понимая выпада. — Решил убедиться, что ты слушаешь, а то молчишь, вопросов не задаёшь. — Я слушаю, да и вопрос задал о Космо. Не хочу перебивать твой монолог. В театре тебя хорошо научили их читать. — Стефан усмехнулся, достал сигарету и тоже закурил. Юрий самодовольно улыбнулся — всё же он любил внимание несмотря ни на что. — Космо не был славным парнем, который добивался своего приятной улыбкой. Он — гангстер. Богатство его окроплено кровью и слезами тех, кто встал у него на пути. Чёрт, он же узурпировал курильню, где мы и познакомились. Построив на её месте бар! Хотя мне ли жаловаться? Я был первый, кто стоял у барной стойки, требуя очередную порцию текилы. Помню, когда он узнал о смерти бывшей владелицы заведения. Пустота, никаких эмоций, а после этот блеск в глазах, уголки губ медленно поднимаются, но выражение лица остаётся таким же серьёзным, как и ранее. Это взгляд предпринимателя, когда на горизонте выгодная сделка. И кажется, это была сделка с совестью. Ибо ради обогащения он толкнул ту женщину на страшный грех. — Хованский отпил из стакана и немного помолчал, будто отдавая дань памяти. — И я тоже не без греха. Принимал все его подарки, играл везде, где он договаривался. Он даже подарил мне дом. Но войдя в него, я оказался в клетке. И с каждым подарком он давал понять, что только он контролирует мою жизнь. Конечно, не говоря об этом на прямую. Но я слышал разочарование в его голосе, когда он узнавал, что я задерживался на вечеринке или вовсе проводил ночь у кого-то другого. Сперва я даже был верен ему. Но однажды всё изменилось. Голос Юрия стал серьёзнее, он даже отставил в сторону алкоголь. — Ты уверен? — Спросил Стефан. Он понимал, некоторые моменты жизни лучше не воспроизводить в памяти и скорее забыть. Музыкант не хотел, чтоб этот разговор принёс боль другу. По глазам Юрия Стефан видел, что тому тяжело. К тому же он подметил, что Юрий старается даже не произносить имя Космо лишний раз. — Я вернулся под утро. — Проигнорировал вопрос Хованский. — Похмелье ещё не спало, во рту нагадили кошки, организм требовал прочиститься и рассола. Меня довезла подруга Мэри Шаттер. У забора моего участка стоял Космо. Вид его был потрёпанный, глаза красные, на костяшках виднелась запёкшаяся кровь. Я двинулся к нему на встречу. Мэри вышла из машины проводить меня. Это было ошибкой. Космо увидел нас двоих и озверел. Не знаю, что он представил себе, но я никогда не слышал, чтоб люди так кричали. Да, он часто возмущался, был недоволен, но это был другой случай. Он упрекал меня за то, что я неблагодарный, что он подарил мне дом, а я ночую у других. Он винил меня в неверности, что я совершенно не думаю о нём. Что все его подарки для меня ничего не значат. В тот момент он протянул длинную коробочку, отделанную тёмным бархатом, и произнёс: «Твои шлюхи никогда не подарят тебе такого». Его взгляд остановился на Мэри. Не знаю, что на меня тогда нашло. Возможно, сказался алкоголь или усталость, но она была не после ночи пьянки. Я устал от вечных упрёков Гридса. И этот взгляд на Шаттер, это было последней каплей. Я выбил подарок из его рук и пнул подальше от себя. В этот момент Юрий нахмурился и умолк. Но потом он словно нашёл в себе силы продолжить: — Он ударил меня. Я почувствовал на губе привкус крови. Меня это шокировало, и от испуга я отключился. Очнулся я в своей постели, рядом был Космо. Его рука опустилась мне на голову. Он взглянул на меня как пастырь на заблудшего агнца. Стефан ничуть не удивился, что даже посреди страшного рассказа, Юрий использует красивые сравнения. — «Ну что ты Юрий?» — Голос его звучал притворно слащавым. «Я так ждал тебя вчера, волновался». Он поцеловал меня, а я от ужаса даже пошевелиться не мог. Он всё твердил как мы любим друг друга и ссоры так неприятны. Когда Космо взял меня за запястье, я почувствовал, как он надавил на сухожилие. Я попытался убрать руку, но Космо не отпускал. Он вновь поцеловал меня, погладив по щеке. «Давай такого больше не повторять?» — Сказал он. Тогда мне показалось, что он извинился, и я простил его. Но это была всего лишь манипуляция. Мы держались, но для меня это было невыносимо. Я начал скрывать свои походы в театр, зная о его ревности к Эллиоту. Но он всё равно узнавал о них. И всё повторялось. Крики, запугивания, что он уничтожит мою жизнь, удары. А потом псевдоизвинения и перекладывание вины на меня. С каждой каплей пролитой крови мои чувства угасали. А возможно, они умерли в момент первого удара. Не помню. Не знаю. — Юрий задумчиво потёр подбородок. — Один раз он повёз меня в путешествие. Я думал, что это поможет нам, но всё стало только хуже. Я пытался оживить в себе чувства, но не мог. В путешествии он вёл себя прилично, по крайней мере при мне, но я знал, что когда мы вернёмся в Чикаго, всё повторится. И тогда мне уже стало всё равно, что подумает Космо. Я больше не отвергал ухаживания поклонников. А через какое-то время я познакомился с Анри… Он стал моим лучиком света. Я решился сбежать от Гридса и начать новые отношения. Анри мне в этом помог. — Хованский встал с дивана и направился к окну. Он посмотрел на небо и печально улыбнулся. — Знаешь, хоть Анри и не рядом, но мне кажется, огонь любви… Внезапно Юрий замолчал. Стефан заметил, как начинают трястись плечи актёра. Немедля он подбежал к актёру, который смотрел в окно. К небу поднимались столпы чёрного дыма, алые искры сгорали на ветру, превращаясь в белый пепел. Горел театр на Слим-стрит. Юрий повернулся к Стефану. Его глаза были наполнены злобой и непониманием. Сквозь зубы он произнёс, глядя куда-то вдаль. — Нападения на Хельга, твоя смерть, другие происшествия. Я прятался, боялся его. Я клялся, что больше никогда не увижу Космо. Но прости, Анри, так больше продолжаться не может! Я должен встретиться с ним. — Юрий, нет! — Крикнул Стефан и обнял его, попытавшись успокоить. Он видел, как Хованский сдерживается от того, чтобы не впасть в истерику. — Не бойся, он не может вечно тебя искать. Он когда-нибудь остановится! — Дрожащим голосом вторил Стефан. Он был явно напуган поведением сожителя. — Он убил Эллиота! — Пронзительный вой Юрия заполнил маленькую квартиру.