Забытые отрывки прошлого

      Ричи одиннадцать, когда он впервые замечает свою странность. Для мальчиков его возраста характерна крепкая дружба, но Тозиер знал, что с ним что-то не так. Дыхание его сбивалось, когда он по привычке всматривался в лицо лучшего друга и встречался с ним взглядом. Это заставляло быстро отворачиваться и смущённо поправлять очки, скрывая едва заметную дрожь в руках.       Первой реакцией было отрицание. Одна мысль о том, что ему могут нравиться мальчики, пугала. Ричи знал, что в Дерри случается с гомосексуалистами. Их находили в сточных канавах со вспоротым животом и перерезанным горлом. Все ненавидели тех, кто хотя бы заикнулся о любви к мужчине. А Ричи предпочёл бы не думать о таких вещах.       Единственным выходом для него стало игнорирование проблемы. Тозиер вёл себя как обычно, не позволяя себе лишних действий или слов, которые можно понять неправильно.       Но крупицы сомнений уже запустили механизм. Как бы ни старался, Тозиер не мог перестать думать об этом. Мысль, что с ним что-то не так, заставляла закусывать губу в молчаливых рыданиях, пряча свою слабость ночью под подушкой. Ричи боялся своей влюблённости, когда его религиозные родители обсуждали самый страшный грех, а другие взрослые из его окружения заикались о мужеложстве.       Он был полным неудачником. Ричи не отличался красивой внешностью, а огромные очки только ухудшали ситуацию. Ричи Тозиер уже был признан лузером в этом маленьком городе, а клеймо пидора могло полностью разрушить его жизнь.       Ему оставалось надеяться, что всё это скоро пройдёт. Он вырастет и начнёт смотреть на девочек, а не на худые мальчишеские ноги с синяками на коленках. Каждый раз, ловя себя на подобном, он ненавидел себя сильнее. Даже если сам Ричи смог заметить, то что о нём подумают другие? Если бы друзья узнали о мыслях, которые крутятся в его голове, то точно бы возненавидели Тозиера. Так же, как он ненавидел и презирал себя.       Озорные ухмылки сменились на фальшивые улыбки. Если все привыкли к его образу клоуна, то он останется им. Останется тем, кого не воспринимают всерьёз. Ни друзья, ни родители, ни шайка любителей поиздеваться над компанией неудачников.       Ричи уже не пытается найти грань или балансировать между тем, что у него на душе, и тем, что у него изображено на маске. Он давно и без сопротивления сгинул в этой беспросветной лжи, именуемой беззаботностью.       «Ты такой несерьёзный», — говорит ему неуверенно мать, а на несуразном мальчишечьем лице отражается лишь лёгкое непонимание и улыбка. А в мозгу — мысли о том, что так и должно быть. Он и не должен быть серьёзным в своём возрасте.       «Ричи, ты перебарщиваешь», — говорят ему друзья, но в голову, будто молот, стучится навязчивая мысль.       Что бы вы сделали, если бы я был с вами серьёзен?       Но в ответ он лишь смеётся, отмахиваясь и чересчур долго смотря в большие тёмные глаза.       Эдди так наивен, так опрометчив, когда, для виду возмущаясь, позволяет своему личному пространству буквально слиться с личным пространством Ричи. И хотя для Тозиера это ни капли не легче, он хочет быть ближе. И хочет верить самому себе, что это просто дружеские жесты. Ведь последнее, что он хочет видеть, — это искажённое гримасой отвращения лицо Эдди. Такое, каким он обычно окидывает сточные воды и необработанные раны на коленях друзей.       Ричи искренне не понимает, почему его чувства сравниваются лишь с гнойными ранами, однако отчётливо ощущает, как такая же разрастается на его сердце, пожирая изнутри.       Тозиер никогда не сравнивал то, что происходит у него внутри, с теми проявлениями чувств, про которые читает его мать или которые показывают в фильмах. Ричи знает, что он всего лишь грязный, очень грязный мальчик, не достойный нормальной жизни.       Но он хочет любить, а не разлагаться в забытом мусорном баке, так и не поняв, что значит быть любимым.       Когда Ричи исполняется двенадцать, он полностью теряется в своей лжи. Честно говоря, он уже сам не понимает, когда был искренен даже по отношению к себе. Его секрет гноится где-то под сердцем, заставляя каждый раз болезненно расковыривать зияющую дыру в отчаянной попытке игнорировать проблему. Его влюблённость никуда не пропадает спустя год, но Тозиер продолжает панически бояться этого. Мальчик не понимает, где настоящий он, когда в очередной раз отшучивается перед друзьями и пытается сдержать рвущуюся наружу истерику. Образ весёлого шутника стал для него надёжной стеной, скрывающей за собой подавленного и запутавшегося ребёнка.       Как бы то ни было, он не мог отрицать очевидного. Ричи был влюблён в определённого человека, который был того же пола, что и он. Ричи был грязным грешником, который должен умереть.       Каждый раз он вглядывался в глаза Эдди, пытаясь рассмотреть в помутневшей радужке отвращение, но облегчённо выдыхал, видя лишь раздражение от очередной неуместной шутки в карих глазах. Наивный Каспбрак даже не догадывался, что в него был влюблён лучший друг. Это и радовало, и больно било по Тозиеру одновременно. Ричи надеялся, что чистюля Эдди никогда не узнает о его небольшом секрете.       Иногда он хотел сказать всё Каспбраку в лицо. Мысли о собственном изъяне изводили его, постоянно заставляя чувствовать сильную усталость. Но слова застревали где-то в горле, заставляя быстро отворачиваться от собеседника, пряча глаза за линзами очков. Эдди Каспбрак стал для него подобным наваждению.       Как бы ему ни было тошно от себя, Ричи ничего не мог с собой поделать. Тозиера тянуло к Эдди, и он, устав сопротивляться своим желаниям, старался быть как можно ближе к нему. Довольствуясь дружескими прикосновениями, Ричи осуждал себя. Пока Эдди не видел, он задерживал на нём долгий взгляд, только в такие короткие секунды открываясь ему. В один из подобных моментов он столкнулся с проницательным взглядом Стэна и застыл. Органы скрутило от липкого страха, но Тозиер постарался скрыть это за очередной шуткой. Если именно Урис догадался обо всём, то ему точно конец.       Но ничего не произошло. Стэн тактично промолчал, время от времени кидая Тозиеру многозначительные взгляды. От этого Ричи чувствовал себя только хуже. Он боялся, что даже те, кого все считали Неудачниками, отвернутся от него. Тозиер боялся осуждения от любого из его друзей, а теперь ему казалось, что один из них уже считает Ричарда отвратительным. От подобных мыслей хотелось громко кричать, но он лишь закрывал это в себе, где-то в глубине своей души желая быть услышанным.       Он думал, что однажды точно сойдёт с ума в этих буднях, наполненных переживаниями, страхом и попытками скрыться. Пока не приходит Билл, с опухшими красными глазами, трясущимися руками и невозможным заиканием, и не говорит о пропаже Джорджи.       Они все избегали слова «смерть».       Этот водоворот пугающих и нереальных, казалось бы, событий, выбил из колеи. И Ричи метался, как ему и приходилось делать всю жизнь. Метался из-за страхов, из-за непонимания ситуации и из-за того, что казалось, будто весь мир сдавливается, не оставляя возможности вдохнуть полной грудью.       Каждый из них предчувствовал что-то пугающее, видел нечто необъяснимое, но старался спихнуть это всё на стресс.       Это чувство меняло всех. Оно заставляло концентрироваться на иных вещах, и в некоторые моменты Ричи забывался, лишь на автомате выдавая сомнительные шутки и разряжая атмосферу. Никто не смеялся, но он как никто другой знал, что это отвлекает. Это максимум, который он мог предложить своим друзьям. Это максимум, который он мог предложить Эдди, чересчур часто использующему ингалятор.       Но несмотря на то, что эти шутки давно перестали помогать самому Тозиеру, он был отвлечён от своей проблемы. Эта трагедия, стоившая жизни, заставила Ричи забыться.