Отъявленный лжец

В тысяча девятьсот одиннадцатом мир услышал плач маленькой волшебницы по имени Лили Эванс. Тихое и отчасти счастливое время. Ведь ровно через три года на головы безмятежных жителей Англии обрушилась Первая мировая война. Никто не спросил отцов, хотят ли они идти на фронт. Никто не узнал у детей, хотят ли они остаться сиротами. Страна принуждала граждан расставаться со своими жизнями ради высшего блага, о котором крохотная Эванс даже не могла догадаться. Ребёнок не понимал мудрейших политиков и богатейших властителей мира. Он просто чувствовал, что мир накрыло горе, вызванное алчностью и жестокостью. Люди убивали людей из-за собственной глупости, и это было страшно. Но там, где обитает тьма, всегда найдётся светлый островок. И если люди верят в чудеса, что происходят по велению богов или судьбы, то Лили стала той, кто колдовал без помощи всевышних сил. Когда травинка в маленькой ладони распустилась тоненькими белоснежными лепестками и явила взору волшебницы ярко-жёлтую сердцевину, зелёные глаза наполнились восторгом. Хрупкие ручки дрожали от невозможности происходящего, а сердце вот-вот собиралось выпрыгнуть из груди. Обычная ромашка выглядела чудом, и потому волшебница кружилась с ней, не замечая, как быстро исчезает день и оставляет место вечеру. В закатных лучах солнца лепестки цвета снега отливали нежно-голубым, а жёлтый превратился в ярко-рыжий. Как будто пара огоньков упала с локонов Лили прямо в цветочное сердце. Как жаль, что чудеса порой приходится скрывать, не правда ли? Мистер и миссис Эванс отнеслись к новоявленным способностям крайне негативно. Ромашка была выброшена за окно, а маленькая Лили оказалась в плену своей комнаты на несколько дней. Возможно, всё случилось бы иначе. Семья бы подарила Эванс торт и написала бы бежевым кремом поздравление на шоколадной корочке. Но мир, где жила Лили со своей сестрой, вынуждал родителей быть осторожными и слишком рассудительными. Ни одно чудо не сравнилось бы с потерей любимой дочери, и потому мистер и миссис Эванс решили не давать судьбе лишнего повода отнять у них маленькую Лили. Сестра Петуния часто говорила, что люди не умеют колдовать. Обида в сердце девочки мешала ей быть частью волшебства и выражалась неприятными словами. — Ты странная, Лили, — повторяла Петуния всякий раз, когда волшебница случайно отправляла в полёт вещи, а однажды чуть не окрылила старого кота. — Неправда, — заявляла маленькая Эванс и с улыбкой наблюдала за невероятным чудом. Нельзя сказать, что сёстры ненавидели друг друга. Одно из двух сердец было наполнено магией, а второе просто хотело стать таким же. Но, к сожалению, чудеса случаются не со всеми. Когда девочке исполнилось одиннадцать, семья Эванс была охвачена радостным криком и смехом. Родители, боявшиеся разбить дочери сердце своим запретом о неиспользовании магии, восторженно всматривались в буквы, выведенные каллиграфическим подчерком. Их дочь приглашали в необычнейшее место, школу чародейства и волшебства Хогвартс. Казалось, ни одно зимнее утро не было встречено с такими широкими улыбками на лицах Эвансов. С наступлением первого сентября юная волшебница покинула дом в компании необычного мальчишки, что жил по соседству. Лили Эванс и Северус Снейп, два странных ребёнка, чьё знакомство из совершенно неприятного переросло в крепкую дружбу, переступили порог Хогвартса вместе. На свете было много различных взглядов: холодные и безразличные, горящие и влюблённые, гордые и укоризненные, — но ни один из них не мог сравниться с тем, каким юный Северус одаривал ведьму с рыжими волосами. На бледном лице отразилось глубокое разочарование, когда Распределяющая шляпа несправедливо разлучила двух детей. Снейп хотел поступить на Слизерин, но видеть рядом девочку с волосами цвета закатного солнца он хотел не меньше. Жаль, но судьба решила всё иначе. Волшебница стала студенткой благородного факультета Гриффиндор, где встретила своего будущего мужа, Джеймса Поттера. Есть люди, чья жизнь напоминает нам роман на полке магазина, и Лили Эванс была похожа на героиню такой истории. Чем старше становилась Лили, тем больше чудес происходило вокруг. Счастливый брак, рождение ребёнка и муж, готовый защитить от всех невзгод. Казалось, мир отдал малышке всё, что так хотело её сердце и всё, что требовалось от волшебницы — защита собственных сокровищ. Когда малюсенькие ручки ухватили пальцы матери, а глазки заблестели на кукольном лице, Лили поклялась подарить своему сыну такую же счастливую сказку, что была у неё самой. Она могла отдать свою любовь и подарить билет в мир волшебства, но уберечь от глупости людей — едва ли. Столкнувшись с человеческой природой и пережив годы войны, Лили прекрасно понимала, на что способны маглы во власти алчности и безумия. Ещё во времена учёбы среди студентов ходили слухи о волшебнике, что был готов поставить маглов на колени. Столь смелые слова отпугивали большинство мягкосердечных магов, но мать, желавшая спасти своё дитя, была куда храбрее прочих. Мир не оставил выбора для Лили: сражаться или умереть от глупости людей. Могла ли Эванс допустить последнее? А мог ли муж отречься от своей супруги лишь потому, что та хотела жить спокойно? Родители волшебницы погибли много лет назад, Петуния решила разорвать контакт, как только Джеймс надел кольцо на палец Лили. Ничто не связывало ведьму с прошлым, а будущее требовало быть спасённым. Единогласно было принято решение покинуть сторону, что не могла спасти волшебный мир, и оказаться рядом с ужасом Европы, борясь за будущее своего ребёнка. «На что вы будете способны, когда желание кого-то защитить захватит ваше сердце? Как далеко зайдёте?» Тогда Поттеры присягнули в верности Гриндевальду, а вслед за ними присоединились Сириус Блэк и Ремус Люпин. Волшебники осознавали свои действия. «Но называем ли мы злом людей, отчаянно желающих добра своей семье? Кто судит человека, не ведая его мотивов? А разгадав намерения, имеем ли мы право хоть кого-то осудить?» Девчонка с волосами цвета неба на закате мечтала защитить свою семью. Найдётся среди вас хоть кто-нибудь, кто назовёт её преступницей?

***

Платформа девять и три четверти. Сколько волшебников уже отправилось с неё в зачарованную школу? А сколько еще отправится! Лили и Джеймс не смогли бы забыть те чувства, что испытывали, когда впервые увидели ярко-красный поезд. Сегодня их единственный сын, Гарри Поттер, должен был оказаться в одном из уютных купе и махать им рукой из окна. — На какой факультет может распределить меня Шляпа? — не унимался Гарри, задавая вопрос уже в шестой, если не пятнадцатый, раз. — О, Мерлин! Я устал ему отвечать, ваша очередь, — спихнул крёстника на родителей Сириус. — Гарри, солнышко моё, поступи туда, куда хочешь, — ласково ответила Лили и улыбнулась. — Даже если не Гриффиндор, то ничего страшного не случится. Главное, не поступи на Хаффлпафф, — засмеялся Джеймс и сразу же получил локтем в бок от жены. — А ты сам куда хочешь, маленький герой? — спросил Ремус. Казалось, сегодня все решили столпиться на платформе, чтобы проводить мага в Хогвартс. Первый год требовал присутствия всей семьи, не исключая близких друзей. — Да куда угодно, лишь бы было, с кем поговорить, — пожал плечами Гарри. — Если я попаду на Слизерин, вы же не расстроитесь? — Тогда ты попадёшь к Нюниусу в ученики, — скривился Джеймс. — Главное, не позволяй ему себя запугать. Знай, он боится тебя больше, чем ты его. — Чему ты его учишь, Джеймс Поттер? — нахмурилась Лили. — Не слушай этого дурака, Гарри. Северус хороший преподаватель, он будет тебе помогать. — Только под угрозой смерти, хотя и то вряд ли, — шепнул Сириус Ремусу, заставив того хмыкнуть. — Тогда я пошёл! — произнёс младший Поттер и поспешил исчезнуть со станции. — Мы ждём от тебя Буклю с письмом! — громко крикнул крёстный. К сожалению Гарри, в огромном поезде не оказалось ни одного свободного купе. Поттер обошёл весь вагон, предназначенный для первогодок, но нашёл лишь одно место рядом с мальчиком, которого солнце не просто коснулось, а расцеловало в обе щеки. Рыжие волосы были немножко растрёпаны, а лицо украшала россыпь из веснушек. Недолго думая, Поттер постучал и зашёл внутрь. — Ты не против, если я присяду здесь? — вежливо спросил Гарри, разглядывая мальчика перед собой. Он до безобразия напоминал мать, что уже вовсю рассматривала окна поезда, в надежде найти своё дитя. — Конечно! — мальчишка эмоционально всплеснул руками, словно Поттер оскорбил его, а не спросил разрешения. — Меня зовут Рон Уизли, а тебя? — Я Гарри Поттер, приятно познакомиться, — волшебник протянул руку, которая немедленно была поймана чужой ладонью и с энтузиазмом пожата. Громкий свист оповестил будущих студентов об отправлении. Колёса скрипнули, и поезд двинулся вперёд, быстро набирая обороты. Внутри Поттера всё приятно дрожало, но не столько от волнения оказаться не на том факультете, сколько от безумного желания увидеть удивительную школу. — А куда бы ты хотел попасть? — спросил Рон, словно прочитав его мысли. Руки рыжеволосого мальчишки не переставали перебивать складки джинс. — Я бы хотел попасть в Слизерин, — без задней мысли ответил мальчик. — Говорят, что оттуда выпускаются великие люди. — Но ведь это не от факультета зависит, каким ты станешь! — А куда ты бы хотел? — Да я всё равно попаду в Гриффиндор, как и вся моя семья. Она училась на одном и том же факультете. Я шестой ребёнок в семье, так что от меня ждут того же, чего и от братьев, — откинулся на сиденье Уизли. — Но Шляпу ведь можно попросить отправить тебя на любой факультет, который ты захочешь, — неуверенно произнёс Гарри. Ему рассказал об этом крёстный, который в своё время попал на львиный факультет. Вот только странно, что никто из других волшебников даже не упоминал о такой возможности. — Правда? — глаза собеседника расширились от удивления, а рот смешно приоткрылся, словно приготовился словить шоколадную лягушку. — Да, мой крёстный так однажды напросился на Гриффиндор, — хихикнул Поттер. В дверь купе постучали, а после резко распахнули. На пороге появилась девочка с кудрявыми волосами цвета каштана. — Извините, вы не видели здесь жабу? — высоким голосом спросила она, делая акцент на последнем слове. — Нет, — поспешно ответил Рон и снова перевёл взгляд на мальчика. — То есть, я могу попасть на другой факультет? — Вы это о чём? — заинтересовалась девочка и прошла внутрь, закрывая дверь позади себя. — Всё-то тебе интересно, — пробурчал рыжий волшебник. — Мы говорим о том, что Шляпа может отправить на другой факультет, нежели тот, на который решит. Её надо лишь попросить, — улыбнулся Гарри и похлопал на сиденье рядом с собой. — Я Гарри Поттер, а это Рон Уизли. — Гермиона Грейнджер, — она с радостью села рядом с Гарри и кинула на Рона взгляд, полный недовольства. — Тебе бы стоило поучиться манерам. — Тебе бы стоило поучиться манерам, — передразнил её мальчик. — Равенкло? — Может быть, — она вздёрнула подбородок. — Ваши слова звучат как полнейшая глупость! Неужели вы верите в то, что говорите? Мальчишки молча кивнули. В глазах обоих магов читалась серьёзность. — Тогда давайте проверим, работает ли эта теория? Я напрошусь у Шляпы на Равенкло, — объявила Гермиона. — Тогда я на Слизерин, — Гарри посмотрел на рыжего, что теперь изучал их, слегка прищурившись. — Рон? — Ладно, пробьюсь в Гриффиндор, куда мне изначально и была дорога. — Нет, так неинтересно. Попробуй тоже на Слизерин, — начала настаивать на своём Гермиона. — А если это неправда, то мы ничего не теряем. — Но и не приобретаем, — поддержал Гарри. Так произошло странное знакомство, которое после вылилось в крепкую дружбу. Теория была подтверждена. Шляпа оказалась крайне сговорчивой, и потому Слизерин пополнился двумя удивительными студентами, а Равенкло распахнул двери перед Гермионой. Встреча с Северусом Снейпом была неизбежна. Но вопреки словам отца, профессор стоически молчал, хоть и сопровождал студента хмурым взглядом.

***

Гарри Поттер искренне считал, что его жизнь была отличной для подростка четырнадцати лет. Близкие друзья были готовы разделить с ним любые невзгоды, как и любящие родители, что регулярно присылали ему письма и подарки в виде сладостей и тёплой одежды на Рождество. Унаследовав таланты отца, Поттер гордо носил звание «лучший ловец» и имел приятный опыт в общении с девушками. Юные студентки были настолько без ума от удивительного волшебника в круглых очках, что в стенах замка был организован целый фан-клуб, о котором Гарри узнал с превеликим удивлением. На молоденьких девушках знакомства Поттера не заканчивались. Драко Малфой не раз давал магу встретиться с людьми из высшего общества, а студенты с других факультетов с нескрываемым удовольствием болтали с Поттером о разной ерунде и делились впечатлениями о несданных заданиях и весёлых проделках. Да, Гарри Поттер определённо был счастливым подростком, удачливым и не обделённым талантом. И возможно он бы мог повторить судьбу матери. Первая любовь, успешное окончание школы, свадьба или любимая работа — всё это могло достаться Гарри так легко и так просто. Почему бы судьбе не написать ещё один роман о любви и не поставить рядом с историей Лили Эванс? Ещё одна книжка на пыльной полке. Разве она кому-то помешает? Если бы судьба умела говорить как люди, она ответила бы на этот вопрос. Но судьба может только случиться, настигнуть любого из нас и ворваться в мирное время, обратив его кровопролитием. В середине четвёртого курса Поттер понял, что на полке со счастливыми книгами для него не было места. Убийство. Это убийство случилось с ним, так ведь? Или нет? Может в школе был ещё один мальчик, чьи родители носили имена Лили и Джеймс? Точно были! Их не могло не быть! В первый раз, когда Гарри коснулся письма, пальцы с силой сжали бумагу, словно она могла исчезнуть. Рон видел, как дрожали чужие руки, как очки собирались вот-вот слететь с носа и разбиться об пол. А затем видел слёзы, потихоньку наворачивающиеся на глазах. Лили и Джеймс Поттер были убиты. Быть на стороне Гриндевальда означало не только веру в светлое магическое будущее, но и готовность отдать свою жизнь за такие ценные идеалы. Гарри знал это и не смел сомневаться в силе, что огнём разгоралась внутри его родителей. Но знал ли он, что когда-нибудь среди убитых тел будут самые родные? Знал ли он, что когда-нибудь он увидит мёртвых родителей на холодном полу министерства? Он не помнил, кто привёл его сюда. Всё, что видел Гарри — это смерть. Смерть везде. В воздухе. На полу. Под одеждой. Смерть не даёт вдохнуть. Смерть затмевает глаза. Смерть закрывает уши. Смерть забирается в нос. Огненные волосы, испачканные в крови и грязи, не были похожи на цвет лучей закатного солнца. Они были тёмные, спутанные и мёртвые. Несмотря на то, что глаза матери были закрыты, Поттер чувствовал себя так, словно мёртвое тело смотрит на него. Он не чувствовал тепла и уюта. Всё внутри дрожало от неподдельного страха, а во рту в один момент всё пересохло. Гарри не шагнул вперёд и не отступил назад. Он стоял, прикованный к земле, не в силах отвести взгляд от холодных бледных трупов. Джеймс лежал рядом, такой же грязный и такой же мёртвый. Это было сражение. И они его проиграли. Эти пальцы больше никогда не дотронутся до мягких юношеских щёк. Эти губы никогда не коснутся лба мальчика, а сильные руки не задушат его в объятиях. Эти люди никогда не проснутся. — Мам, — с губ Гарри слетел тихий шёпот. Словно маленький мальчик, провинившийся из-за разбитой тарелки или грязной простыни, Поттер позвал свою мать, боясь встретиться с её строгим взглядом. Но она молчала. — Папа, — позвал волшебник чуть громче. Но Джеймс Поттер молчал. Молчал потому, что тоже злился? — Пожалуйста, — прошептал Гарри, чувствуя как острый ком, подбирается к горлу, — не молчите сейчас... Почему рядом не было Сириуса? Почему рядом не было Ремуса? Почему рядом никого не было? Ком поднялся наверх, а затем острыми шипами впился в каждый сантиметр, заставляя громкий стон боли вырваться наружу. Вы знаете, как болит лодыжка или сломанная кость? Даже если нет, вы точно когда-нибудь царапали палец или разбивали коленки. Неприятно, правда? Пара пластырей и немного спирта и уже намного спокойней. Жаль, что с сердцем нельзя сделать так же. В этот день Поттер бился в истерике: слёзы мальчика падали на грязные тела, но не могли смыть остатки смерти и вернуть родителям угасший огонь. В этот день Гарри потерял семью. Он не знал, сколько времени провёл рядом с ними, сжимая мёртвые конечности и вытирая щекой грязь на ещё таких родных лицах. Лишь когда мужчина коснулся плеча отчаявшегося подростка, Гарри оторвался от трупов и взглянул красными глазами в лицо незнакомого мага. Похороны были объявлены на следующий день, и сейчас сироту выставляли за дверь, вдоволь насладившись его горькими слезами. В последний раз склонившись к мёртвой матери, Поттер прошептал лишь одну фразу: — Я всё закончу, — голос звучал до невозможности хрипло после нескольких часов плача, — я верну вас, чего бы мне это не стоило. В тот день Альбус Дамблдор, величайший волшебник, коим его считала вся Великобритания, одержал победу над Геллертом Гриндевальдом. Удивительный поступок, достойный награды и всеобщего восхваления, и ужасное злодеяние, разрушившее жизнь одного ребёнка и его сердце. На войне потеря одного человека ничего не значит, если от этого зависит победа. Что ж... Поттер понял, что жизнь ещё та несправедливая сука. Готов ли был Альбус брать ответственность за чужую боль? Навряд ли. В сердце волшебника родилась колючая обида и глубокое разочарование. Родители были мертвы. Сириус оказался в Азкабане. Ремус исчез, словно никогда и не был в жизни Поттера. А сам Гриндевальд был заточён в Нурменгарде, как и Гарри был заточён в оковы разочарования, обиды и страданий.

***

Опекунами Поттера стали Вернон и Петуния Дурсли. Мальчик жил с ними лишь на бумаге и всё своё лето проводил в Норе, именуемой домом Уизли. Семья встречала его радостными улыбками на лицах, как встречают близкого родственника или дорогого друга. Как странно, что чужие люди были радушнее тех, с кем Гарри связывала кровь. Молли Уизли крутилась вокруг Поттера, подобно заботливой матери. «Ты слишком худой, Гарри!» «Ты хорошо почистил зубы?» «Поправь воротничок!» Забота женщины не помогала залечить раны на сердце, но делала реальность Поттера чуть более красочной. Близкий друг, Рон, постоянно был рядом, а Гермиона Грейнджер навещала мальчишек при любой возможности. И всё же мысли Гарри были забиты отнюдь не завтраком перед глазами или правильно выглаженными рукавами рубашки. Поттер мечтал о том, что так жестоко вырвала судьба из его сердца. Дни напролёт мальчишка утыкался в книги и спрашивал друзей о том, способен ли волшебник победить смерть. Воскресить кого-то? Звучало отвратительно и глупо. Рон с Гермионой не переставали спорить о безрассудстве и напрасных надеждах их друга, но разве мог сдаться сын двух величайших магов, чьи души так отчаянно защищали мальчика до самой смерти? Ответ был однозначным, и потому Уизли вместе с Грейнджер приступили к поискам информации вместе с Поттером. Изучению подлежало всё: от простых заклинаний до темнейших запрещённых ритуалов. Гарри практиковал любую магию, не думая о риске и отрицая неудачи. Отчаяние, что жило в сердце мага, казалось бы, накрыло с головой, отрезая любые попытки спасения. Именно так протекали дни вплоть до пятого курса. Знаний четверокурсника было недостаточно. Поттер посвятил всё своё время учёбе, выкладываясь на уроках, и с трудом находя время на квиддич и своих друзей, что находили для него новую информацию. Он стал чаще проводить вечера за обсуждениями со слизеринцами, предлагал разные идеи и говорил о том, что требовало улучшения, а что готово было остаться в прошлом. Всё звучало так ненавязчиво, словно Поттер делился впечатлениями о погоде за окном. И юные умы, поддавшись мальчику, что был так убедителен и храбр, не заметили, как самолично отдались в лапы будущему преступнику. Последний курс, седьмой по счёту, был скучен и безынтересен. Главенство в иерархии замка прочно закрепилось за Поттером, что излучал уверенность и силу с каждым днём, хотя в душе мальчишки всё давно прогнило от печали. Волшебник был умён, чем вызывал уважение, а иногда и страх у тех, кто этого заслуживал. Преподаватели не видели той тьмы, что обитала глубоко внутри мальчишки. В чужих глазах он выглядел прилежным магом, что в память о родителях решил окончить школу с багажом полезных знаний. И только Северус был слишком проницателен и видел, как стремительно когда-то светлый мальчик приближается к таящей тайны грани. Жизнь не дана нам, людям. Она принадлежит сама себе, и как бы Гарри не хотел вернуть родителей, он лишь терял себя в борьбе за невозможное. Все сдали ЖАБА на отлично. Время подталкивало Гарри к началу действий, и с наступлением совершеннолетия волшебник был готов исполнить план, что так давно таил в своих мрачных мыслях. За спиной Поттера были друзья, готовые идти за ним куда угодно. За спиной Поттера были сторонники, разделяющие его идеи. За спиной Поттера была сила. В тысяча девятьсот сорок восьмом году из Азкабана совершил побег Сириус Блэк.

***

Стук каблуков по тёмным плитам на полу Министерства звучал до неприличия весело. Чёрная мантия легко покачивалась при каждом шаге. Он остановился около фонтана, вода в котором была единственной, что сохраняла спокойствие, в отличие от тысячи волшебников, спешащих по своим делам. Все эти забавные шляпки и портфели в руках, казалось бы, не замечали одинокую фигуру, застывшую посреди огромного зала. Бледные губы медленно сложились в умиротворённую улыбку, что расползлась по лицу, подобно хитрой змее. Лишь уголки, что еле заметно подрагивали в холодном белом свете, выдавали безумие, готовое вырваться с минуты на минуту. Изумрудные глаза блеснули из-под очков, словно один из чертят случайно уронил спичку. Рука медленно поднялась, указывая в сторону соседнего коридора. Мгновение, и палочка из остролиста изящно скользнула в бледную ладонь. Взрыв прозвучал неожиданно. Потолок обвалился, размазывая головы волшебников по каменной плитке и таким же гладким стенам. Послышались первые крики. Но Гарри не остановился. Взрыв. Ещё один. И ещё один грохот. Поттер танцевал под симфонию великого композитора, что звался сумасшествием, а может и самим дьяволом. Шаг, и стена рухнула. Лёгкое па, и чьё-то тело исчезло под камнями. Воздушный поворот, и кто-то подпевает, разрезая пронзительным криком воздух. Кольцо авроров сомкнулось вокруг волшебника за считанные секунды, собираясь устранить террориста. Улыбка стала шире, а палочка коснулась пола. Он повернулся к главному блюстителю порядка и протянул свои бледные руки. — Я сдаюсь, — слащаво пропел волшебник. Никто не заметил подвоха. Авроры посчитали, что волшебник испугался их численности. Гарри Поттер был известен без этого случая. Жалкий подражатель Гриндевальда изредка показывался на публике, но его идеи о порабощении маглов были слышны на каждом углу. Мальчишка попался, стоило ему высунуть нос. «Глупейший из глупейших». — Они его недооценивают, — ворчливо отозвался Рон, откидывая от себя «Ежедневный пророк», в котором говорилось о слабости Тёмных Лордов. — Тогда они сильно удивятся, когда осознают свою глупость, — улыбнулась Гермиона, отпивая свой горячий кофе. Ближний круг Поттера был прекрасно осведомлён, зачем их предводителю понадобилось садиться в тюрьму. Пока враги праздновали свою победу, настоящие победители выжидали подходящего случая выйти из тени. В голове Поттера не переставали звучать слова матери: «Плохих людей не бывает, Гарри. Бывают разные методы достижения добра».