Ultima ratio

Гермиона вспыхнула от негодования, когда почувствовала, как в ней заиграл тоненький ручеёк надежды. Может быть, Том хотел извиниться? Как нелепо... Он никогда не извинится. Гермиона постаралась как можно быстрее задавить в себе предательское чувство. Тем временем Том остановился в нескольких метрах от неё. В его стальном жёстком взгляде тлела ненависть. Лицо исказилось от отвращения. Гермиона почувствовала нахлынувшую на неё печаль. Было просто невыносимо видеть его таким. Казалось, она так привыкла к мягкости, которая пряталась в его глазах, когда он смотрел на неё. Теперь же она полностью исчезла. Гермиона сжала ладони в кулаки, чувствуя, как на глазах появляются слёзы, когда на неё обрушился его беспощадный взгляд. Она с трудом не позволяла себе показывать слабость, нацепляя на лицо маску. Может быть Том и мастер в подавлении эмоций, но она тоже не так плоха, думала Гермиона. — Что тебе нужно? — спросила она тихо. И это прозвучало так странно, совсем не похоже на неё. Холодно и безэмоционально. Его серые глаза заскользили по ней, и Гермионе стоило огромных усилий, чтобы не поёжиться от пристального взгляда, сквозившего отвращением. Сердце обливалось слезами. Но она не сломается так просто. Не позволит разрушиться красивому фасаду отстранённости и безразличия. Даже если сейчас ей больно просто дышать, Том не узнает, как сильно ранит её его поведение. — Куда ты ходила? — спросил он грубо. Как будто нежности, с которой он раньше обращался к ней, никогда не существовало. — Не твоё дело, — так же резко ответила Гермиона. Кажется, её игра Тома не впечатлила. Он продолжил презрительно изучать девушку с ног до головы. — Как тебе удаётся ломать защиту Хогвартса? — продолжил спрашивать он всё тем же резким, командным тоном. Прежде чем ответить, Гермиона постаралась хоть немного успокоиться, чтобы эмоции перестали так сильно рваться наружу. — Ты думаешь, что я просто возьму и скажу тебе? — тихо спросила она, подавляя дрожь. До того бесчувственно звучал её голос. Стальной блеск появился в глазах Тома, и Гермиона увидела, как его губы растянулись в неприятной ухмылке. — На самом деле, да, — наконец, сказал он. Его голос сочился жестоким весельем. — Очевидно, что такие, как ты, не могут обладать такой силой. Гермиона поджала губы. Кто-то, как она? О, она хорошо понимала, о чём он говорит. Том думал, что нечто мощное, вроде Старшей Магии, не должно быть потрачено впустую, находясь в руках грязнокровки. Гермиону накрыло волной гнева. Не думая о том, что делает, она сказала ехидным голосом: — Если я не могу контролировать такую силу, как тогда это удастся тебе? Кроваво-красный блеск тут же вспыхнул в глазах Тома. Тёмная магия начала зловеще собираться вокруг него, и прежде чем Гермиона поняла, что происходит, яркий свет понёсся прямо к ней. Инстинктивно она отскочила в сторону. Проклятье пролетело в нескольких дюймах от её лица. Взгляд Гермионы метнулся к Тому, и она увидела, что он направил на неё свою палочку. «Он только что напал на меня», — оцепенело подумала Гермиона. В животе завязался тугой узел. Игнорируя его, она щёлкнула запястьем. Теперь черная палочка лежала в её руке. Нет времени на то, чтобы предаваться чувствам. Лорд Волдеморт снова напал на неё. Тем не менее, что-то предательски дрогнуло внутри, когда она посмотрела на Тома. — Тебе действительно не стоит оскорблять меня, грязнокровка, — злобно прошипел он. Гермиона уже повсюду ощущала его темную магию. Том выглядел собранным и уверенным в себе. Ухмылка искажала его лицо. Он выглядел так, словно это было самым обычным делом – напасть на свою девушку. «Я больше не его девушка!» — подумала Гермиона, обуреваемая жгучей яростью. «Как там говорилось? Лучшая защита – это нападение». Гермиона взмахнула палочкой, выкрикивая: — «Дискессум!» Мощное жёлто-зелёное проклятье вырвалось из её палочки. Но прежде чем оно достигло Тома, тот лениво взмахнул своей палочкой, меняя траекторию луча. С громким взрывом заклятье врезалось в землю в нескольких метрах от него, оставляя после себя глубокий кратер. Он презрительно усмехнулся: — Как впечатляет. Затем Том снова взмахнул палочкой, но ничего не произошло. Вместо этого Гермиона вдруг почувствовала, как магия, окружающая её, изменилась. Внезапно Том махнул палочкой ещё раз, и Гермиона задохнулась от боли, когда неведомая сила толкнула её на землю. Хотя Гермиона не ощущала никакого физического давления, гравитация возросла до такой степени, что она не могла подняться. Девушка начала задыхаться. Невозможно было даже вздохнуть. В глазах начали танцевать чёрные точки. Гермиона почувствовала, как от нехватки кислорода сознание начинает медленно ускользать от неё. Её охватила паника. Она была не в силах поднять волшебную палочку или сделать что-либо ещё. Сквозь туман она видела Тома, стоящего в нескольких метрах от неё. Она заметила жестокое удовлетворение на его прекрасном лице. Он получал удовольствие, наблюдая за её беспомощностью. Неожиданно Гермиона почувствовала боль, не имеющую ничего общего с его проклятьем. И от этого пришла лишь в большую ярость. Используя одно это чувство, даже без палочки, она призвала всю свою магию. «Экзимо». Мгновенно давление покинуло её тело. Гермиона глубоко вздохнула, пытаясь вобрать как можно больше воздуха в лёгкие. Не расслабляясь, она быстро поднялась с земли, направив палочку на Тома. Когда он увидел, что ей удалось одолеть проклятье, злобная ухмылка сошла с его лица. На мгновение их взгляды пересеклись. Каждый оценивал своего врага. Без предупреждения Гермиона сделала резкое движение палочкой. Заклинание тут же бросилось к Тому. В тот же миг он выпустил своё проклятие. Гермиона не успела возвести щит, и в следующую секунду почувствовала сильный удар в грудь. Она отлетела назад, ударившись спиной о ствол дерева. Болезненный стон сорвался с её губ. Она с трудом смогла удержать вертикальное положение. Тем временем её собственное проклятие пробило выставленный Томом щит, и он тоже отлетел назад. Однако, в отличие от неё, он без проблем приземлился на ноги. Гермиона не сводила своей палочки с Тома. Расстояние между ними увеличилось. Её сердце забилось быстрее. Как ей его победить? Это было непросто. Они одинаково сильны. Как только эта мысль мелькнула в голове Гермионы, она почувствовала магию Тома в воздухе. Она усилилась. Магия начала мучительно оплетать её тело. Гермиона крепко сжала палочку и чуть не подпрыгнула от испуга, когда увидела злобную усмешку, появившуюся на лице Тома. Он повернул палочку, выпуская грязно-оранжевый серп света. У неё было меньше секунды, чтобы среагировать и уйти в сторону до того, как жар заклинания прокатился по воздуху и с громким треском врезался в дерево. Гермиона закричала от боли. Проклятие задело её плечо. Кора дерева и искры разлетелись во все стороны. Не успев отдышаться, Гермиона наложила на себя защитное заклинание. Удар другого мощного проклятия в её синий щит сообщил о том, что Том снова напал на неё. На его лице больше не было ни тени улыбки. Он смотрел на нее злым, хмурым взглядом. «Он разочарован тем, что не попал в неё?» Гермиона перевела взгляд на своё плечо. Одежда была порвана, и она увидела чёрную, обожжённую кожу. Однако, благодаря шоку, боль не чувствовалась. «Бей или беги!» — взгляд Гермионы упал на атакованное дерево. Оно ещё стояло, но тлеющая дыра в стволе говорила о том, что скоро оно упадёт. Неужели Том действительно рискнул ударить её таким разрушительным проклятием? С отчаянием думала Гермиона. «Соберись!» — кричала другая, более рациональная часть девушки. Она всё ещё сидела на земле, вырисовывая в воздухе собственное проклятие. «Верберо!» Мгновенно дым тонкой струйкой сорвался с кончика её палочки, а затем превратился в серебряную веревку. Конец верёвки подкрался к Тому, готовый напасть на него, но парень не сдвинулся с места, с тоской наблюдая за происходящим. Лёгким движением его руки серебряная верёвка потеряла свою форму, вновь превращаясь в дым. — Мы не на уроке, ДеСерто, — с издёвкой произнес Том. — Пожалуйста, приложи усилия, в конце концов. Гермиона была потрясена тем, что он так легко победил её заклинание, поэтому не заметила, как левая рука Тома скользнула в карман мантии, пока он издевался над ней. Он вытащил что-то серебристое из кармана и, замолчав, бросил серебряную вещицу в неё. Гермиона не ожидала, что Том будет использовать для атаки что-то, кроме магии. Только благодаря быстрым рефлексам она успела выставить руку перед лицом. Острая боль пронзила правое предплечье, когда кинжал глубоко вошёл в плоть. Из раны мгновенно брызнула горячая кровь. Гермиона уставилась на серебряный нож. Прежде чем она смогла вытащить его, Том щёлкнул пальцами, и кинжал выскользнул из её руки. Он элегантно поймал его за ручку. Гермиона смотрела на Тома широко распахнутыми глазами. Безумная улыбка исказила красивые черты, когда он осмотрел нож в руке. Она видела, что её кровь продолжает капать с лезвия. Том принялся выводить палочкой сложный узор над кинжалом, при этом произнося слова заклинания, которые Гермиона не понимала. Внезапно Том направил свою палочку на девушку, и Гермиона почувствовала, как непроизвольно магия начинает накапливаться в её теле, а затем и потрескивать вокруг неё. Улыбка Тома стала ещё более зловещей, когда он поднес палочку к кинжалу. Гермиона пришла в ужас, поняв, что магия, следуя воле Тома, начинает покидать её тело. Последний импульс и все прекратилось. Гермиона с ужасом посмотрела на Тома. Теперь она совершенно беззащитна. — Я советую тебе сдаться и рассказать мне всё, что я хочу знать, — мягкость его голоса не могла затмить жуткую злобу, плещущуюся в алых глазах. Его взгляд упал на палочку в её руке, и на лице Тома появилось странно голодное выражение. Затем он посмотрел ей в глаза и продолжил говорить уже холодным голосом: — Или столкнёшься с последствиями. Гермиона смотрела на него испуганными глазами, придерживая кровоточащую руку. Как он смог это сделать? Как Том Риддл мог использовать такую мощную магию? Она никогда бы не смогла осуществить то, что он сделал так небрежно. Даже сейчас, в этом возрасте, Лорд Волдеморт был невероятно силён. Она никогда не сможет победить Тома. Он уже слишком силён. Злая довольная улыбка на лице Тома сделалась шире, стоило ему увидеть страх, исказивший лицо Гермионы. Затем он внезапно снова поднял свою палочку и рассёк ею воздух. Гермиона тут же узнала обычное режущее заклинание. Возможно, Том усилил его с помощью своей магии, но сами по себе чары были довольно простыми. Инстинктивно Гермиона взмахнула палочкой, чтобы выпустить контрзаклинание, но ничего не произошло. Абсолютно ничего. Режущее заклятие всё же настигло её. Гермиона выставила перед собой руки в попытке защититься и зашипела от боли. Глубокие порезы появились на коже её плеч и рук. Ей показалось, будто кто-то прошёлся ножами по её предплечьям. Руки Гермионы начали дрожать. Она опустила их вдоль тела и уставилась на Тома. Горячая кровь стекала по локтям и пальцам, капая на траву. Том продолжал смотреть на Гермиону. Она была потрясена, когда увидела, с каким удовольствием и весельем он смотрит на нанесённые ей раны. Том произнёс с явным презрением в голосе: — Ты жалкая, грязнокровка. Просто расскажи мне всё и избавь от необходимости тратить на тебя время. Она закрыла глаза, чтобы не видеть отвращение, написанное на лице Тома. Что делать? Она не может рассказать ему о Старшей Магии и не должна забывать, что мантия-невидимка сейчас в её сумке. Он никогда не сможет заполучить её. Но если она ничего не скажет, то он без колебаний причинит ей боль. Он способен на многое. «Но он не должен узнать правду!» — настаивал сердитый голос. Правая рука Гермионы сжала ставшую бесполезной палочку. Кровь липла к чёрному древку. Когда она стояла там, с закрытыми глазами, и отчаяние накрыло её, Гермиона вдруг заметила, что не вся магия исчезла. Внезапно в ней всколыхнулось знакомое чувство. «Старшая Магия! Конечно!» Она не оставила её. Старшая Магия на самом деле не принадлежала ей. Это была чужеродная сила в её теле, и поэтому она никак не могла быть связана ни с ней, ни с её кровью. Том не смог её забрать. Гермиона не решалась мысленно обратиться к творению Певерелла. Она открыла глаза и встретилась с убийственным выражением лица Тома. Он холодно оглядел её, явно ожидая ответа и обещая суровое наказание, если она не подчинится ему. Что-то Гермионе подсказывало, что следующее заклинание будет не таким безобидным. Она глубоко вздохнула. Выбор был невелик, и поэтому Гермиона позволила себе в очередной раз обратиться к Старшей Магии. Как бы она ни ненавидела Певерелла и его искажённую магию, она снова оказалась зависима от неё. Гермиона слегка вздрогнула, почувствовав, как Старшая Магия освобождается и овладевает ею. Без своей собственной магии Гермиона в этот раз ощущала всё иначе. Старшая Магия забурлила, начала потрескивать в воздухе, обвивать её. Она увидела, как Том отошёл, когда тоже почувствовал новую силу. Наконец надменная маска спала с его лица. Её взгляд остановился на нём, и она заметила, что он слегка напрягся. Гермиона подумала, что приложит все усилия, чтобы скрыть существование Старшей Магии от него. Её взгляд нашёл серебряный кинжал, который Том по-прежнему держал в руках. С помощью Старшей Магии Гермиона смогла увидеть, что его окружал синий туман – её магия. Она направила нити Старшей Магии к кинжалу и почувствовала запирающие заклинания, созданные Томом. Это была очень мощная и явно тёмная магия. «Даже черная», — оцепенело подумала она. Она знала, что Старшая Магия, будучи довольно тёмной, может разрушить эти заклинания. Гермиона приказала творению Певерелла начать уничтожать сеть заклинаний, наложенных на серебряный кинжал. Она увидела, как оружие начало сильно вибрировать в руке Тома. Его глаза расширились от удивления, когда он попытался удержать его, но было бесполезно. Она чувствовала, как его заклинания отступают. Запирающая магия, наконец, поддалась, и Тому пришлось отпустить кинжал. Тот упал, но прежде чем достигнуть земли, Старшая магия обернулась вокруг синего тумана и вернула магию обратно Гермионе. Девушка почувствовала облегчение, когда поняла, что волшебство вновь сливается с её телом. Оно быстро распространилось в ней, сливаясь со Старшей Магией. Когда Гермиона оглянулась на Тома, то увидела шокированное выражение лица. Она не стала дожидаться, пока он вернет себе самообладание, вместо этого Гермиона быстро взмахнула палочкой в сложном узоре. «Вулнеро!» — мысленно закричала она, указывая на Тома. Яркий белый свет направился к нему, подкреплённый Старшей Магией. Гермиона не удивилась, увидев, как Том взмахнул своей палочкой, поднимая зеленоватый щит. Её проклятие сильно ударило по щиту, и Гермиона увидела, как Том отступил на шаг. Его щит опасно замерцал и погас. Этого было недостаточно, чтобы сдержать проклятие Гермионы. Том застыл с нескрываемым удивлением на лице, наблюдая за тем, как разрушается его щит, а затем вздрогнул от боли, когда его поразило проклятие. На его щеке заалели царапины. Капли крови потекли по лицу, в то время как в глазах появился пугающий тёмный блеск. Он выпрямился и посмотрел на Гермиону. Она, хоть и испуганная злым выражением его лица, не отступила. Гермиона чувствовала силу, разливающуюся по телу. Она не собирается сдаваться так просто, решила Гермиона, мрачно уставившись на него в ответ. Именно тогда Том ударил по ней очередным заклинанием: — «Иктус», — прошипел он. Гермиона напряглась. Проклятие было знакомым. Оно представляло собой разновидность режущего заклинания, но вот только от «Иктуса» на теле появится не несколько порезов. Силы Тома достаточно, чтобы подобное заклинание отрезало ей руку. Её снова охватило чувство опустошённости. У Тома не было проблем с тем, чтобы пускать в неё опасные проклятия, не так ли? Но сейчас не время думать о своих обидах, решила Гермиона и быстро подняла свою палочку, чтобы обезвредить проклятие. Прежде чем магия Тома настигла её и нанесла серьезный ущерб, Гермиона смогла остановить луч. Прежде чем Том успел среагировать и снова проклясть её, Гермиона быстро взмахнула палочкой. — «Пашма!» Это проклятие могло считаться тёмным. Она знала это, но ей было всё равно. До сих пор Том использовал на ней только тёмную магию, так почему она должна играть честно? Гермиона наблюдала за тем, как медленно возникший из ниоткуда туман медленно начал поглощать Тома. Хотя всё ещё можно было его разглядеть, она знала, что теперь скрыта от него. В холодных глазах Тома мелькнуло признание и даже удивление. Он, очевидно, знал это проклятие. Тени, похожие на человеческие формы, медленно окружали его. У них не было четкого контура, они сливались вокруг него в безумном танце, а затем потянули руки к Тому. Гермиона наблюдала, как они сердито хватают Тома, в то время как его руки лишь проходят сквозь них, заставляя туман кружиться. Изначально Гермиона хотела использовать это заклинание для отвлечения, чтобы выиграть время и сбежать от Тома, но прежде чем она смогла развернуться и сделать несколько шагов, она внезапно увидела его яростный взгляд. Он поднял палочку через левое плечо и снова опустил одним коротким движением. Его грубая мощная магия затопила всё вокруг. Туман мгновенно рассеялся, а вместе с ним и тёмные фигуры. Гермионе пришлось отступить, поскольку она тоже попала под воздействие его злой магии. Она посмотрела на Тома и напряглась, увидев рубиновый цвет его глаз, направленных на неё. От страшного выражения его лица по спине Гермионы пробежал холодок. Ничего не говоря, Том начал взмахивать палочкой. Его тёмная магия в воздухе изменила своё направление, и Гермиона уже чувствовала силу проклятия, которое Том хотел кинуть в неё. Она даже смогла узнать движение палочки. Это была очень тёмная и очень опасная магия. Однозначно сильное проклятие, которое может её серьезно ранить. Однажды Том рассказал, как использовал то же самое проклятие, когда ему было всего одиннадцать лет. Тогда он не смог безупречно исполнить его, но теперь, Гермиона не сомневалась, он будет более чем способен его завершить. Проклятие «Хаз» превратит ненависть Тома к ней в магическую силу. И тогда эта вновь созданная сила будет беспощадно нападать на неё. Том действительно хотел бросить в неё нечто подобное? Гермиона почувствовала, как в животе завязался неприятный тугой узел. — Стой! — отчаянно закричала она, прежде чем он закончил своё проклятие. Неожиданно Том и вправду остановился. Но злоба не покинула его лица. Гермиона посмотрела на него широко распахнутыми глазами, прежде чем прошептала прерывистым голосом: — Что ты делаешь? Грусть принялась резко разрывать её на части, когда она увидела мерзкую усмешку на губах Тома. — То, что я должен был сделать давным-давно, — жестоко ответил он. Гермиона неотрывно смотрела на Тома. Красный цвет полыхал в его глазах. Чистая злоба и ярость исходили от волшебника, стоявшего в нескольких метрах от неё, и все это было направлено на Гермиону. Она пыталась заглушить свои эмоции, но печаль кромсала её почти невыносимо. — Зачем? — тихо спросила она, кое-как скрывая отчаяние в голосе. — Я думала, что мы... — Ты не что иное, как грязь, — оборвал её Том. Затем его наполненные ненавистью глаза вновь пробежали по ней, прежде чем он сказал холодным, как лед, голосом: — Я не могу поверить, сколько времени я потратил на кого-то вроде тебя. Такие отбросы, как ты, не должны находиться здесь. Вы должны держаться подальше от волшебного мира. Мы не хотим, чтобы вы были здесь, и вы не нужны нам здесь. Вы загрязняете этот мир своей нечистой кровью, изображая из себя волшебников, когда и так ясно, что вы не что иное, как мусор. Гермиона просто смотрела на него, не находя слов перед его презрением. Гнев вскоре покинул его, и кроваво-красный цвет исчез из глаз. Но она знала, что ненависть всё ещё была там, внутри него. Только теперь она была скрыта за маской безразличия. Гермионе стало плохо, когда на лице Тома внезапно появилась вежливая улыбка. Он сказал лёгким, почти беззаботным тоном: — Знаешь, это отвратительно, — улыбка не сходила с его лица, когда он продолжил говорить: — То, что я спал с тобой. Меня тошнит от этого. Гермиона глубоко вздохнула, услышав его слова. Она сильно прикусила зубами щеку, чтобы удержаться от рыданий. Во рту появился вкус крови, а она продолжала оцепенело смотреть на него. Её дыхание стало прерывистым, и она знала, что больше не сможет сдерживаться. Том, с другой стороны, казался спокойным. На его лице играла насмешливая улыбка, когда он холодно посмотрел на неё. — Единственное, что отвратительно здесь – это ты, — тихо прошептала Гермиона. Её голос звучал надрывно, но она ничего не могла с этим поделать. Самодовольная ухмылка на лице Тома ясно говорила о том, что он очень хорошо знал, как сильно его слова ударили по ней. Боль. Боль от презрения в его взгляде. Но Гермиона просто проглотила слёзы и сжала зубы. Он смотрел на неё, высоко подняв голову. Её рука, держащая палочку, сильнее сжала гладкую черную древесину. Она щёлкнула кистью, сделав одно резкое движение. «Алцискор», — подумала она. Проклятье сорвалось с кончика палочки и устремилось к Тому. Он не был готов к атаке. Сила заклинания не оставила ему времени для возведения щита. Проклятие было тёмным, но Гермионе уже было всё равно. Том вздрогнул от боли и сделал шаг назад, когда электрические синие нити обвились вокруг него, не оставляя места для манёвра. Гермиона не сводила палочку с Тома, поддерживая заклинание. Она знала, что его не так легко снять и, скорее всего, оно оставит болезненные следы. Том с трудом поднял свою палочку. Ему было тяжело взмахнуть кистью, и он принялся шептать себе что-то под нос. На красивом лице читалась боль. Именно тогда Гермиона почувствовала, как теряет контроль над заклинанием. Ему всё-таки удалось полностью снять проклятие. Его глаза вновь покраснели. Не говоря ни слова, Том взмахнул палочкой. Очевидно, он хотел завершить проклятие «Хаз», которое начал ранее. Его магия начала вновь опасно собираться в воздухе, готовясь к атаке. Гермиона больше не хотела драться. Она не хотела выяснять, действительно ли Том наложит на неё это проклятие. Девушка обратилась к Старшей Магии и, взмахнув подолом черной мантии, аппарировала. Последнее, что она увидела перед погружением во тьму – красивые серые глаза, наполненные презрением и ненавистью.