Ultima ratio

Гермиона снова появилась на вершине Астрономической башни, но на этот раз она оказалась не на площадке, а на самой крыше. Гермиона споткнулась, упала на спину и чуть не съехала вниз по скользкой плитке, но успела вовремя обхватить одной рукой каменную гаргулью, охраняющую край крыши. Её ноги уперлись в край жёлоба, и ей удалось принять сидячее положение. Одна рука продолжала свободно обнимать каменную статую. Она была так высоко, что на миг страх охватил её, отодвигая назад другие эмоции. Однако этого было недостаточно, чтобы остановить поток слёз. Тихие рыдания сотрясали тело Гермионы, когда она отчаянно цеплялась за каменную горгулью. «Ты не что иное, как грязь!» — его слова прокручивались в её голове снова и снова. Он был чертовски неправ. Как он посмел оскорбить её? Она должна ненавидеть его за это. Но вместо ненависти её пронзили лишь печаль и горе. Она чувствовала себя безнадёжной. Тому нужно сказать всего несколько слов, чтобы прорваться сквозь все её защитные механизмы, вскрывая болезненные раны. Почему она так слаба? Она уже прошла через многое, так почему ей по-прежнему больно? Она должна была стать сильнее. Ей должно быть стыдно за это. Гермиона глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. «Миссия, Грейнджер», — сердито прошипела она. «У тебя всё ещё есть миссия». Да, это так. У неё есть цель! Она провела дрожащей рукой по лицу, вытирая горячие слёзы. Все это не имело значения. Её чувства были ничтожны. Может быть, она чувствовала себя раздавлено, но это было не важно. Она должна отбросить чувства. И тогда покажется, что боли на самом деле не было. Эта боль не принадлежала ей. Чувства не важны. Важна лишь миссия. Рукой Гермиона сжала горгулью, почувствовав, как острые каменные шипы впиваются в ладонь. Но какое ей дело до этого? Предательские слёзы, наконец, иссякли. Гермиона взмахнула палочкой, порванная ткань на плече восстановилась, скрывая обожжённую кожу. Ещё один взмах и исчезли грязь, листья и кровь. Теперь ничто не указывало на то, что она только что сражалась с самым опасным волшебником, которого когда-либо знал мир. Гермиона наклонилась немного вперёд, игнорируя страх высоты, и посмотрела на площадку Астрономической башни в нескольких метрах под ней. Она с облегчением заметила, что там никого не было, и в очередной раз, используя Старшую магию, аппарировала на площадку. Головокружение настигло её после перемещения. Боль от ран больше не сдерживалась адреналином и пронзила тело. Руки неимоверно ныли от режущего проклятия, но хуже всего была боль в плече. Гермиона почувствовала, как её начинает мутить. Она посмотрела на часы. Ещё нет и пяти. Сейчас наверняка все собираются на ужин, а после родители начнут покидать школу после дня общения с детьми. Гермиона блуждала взглядом по шотландскому пейзажу. Спустя некоторое время она обернулась, отворачиваясь от залитых солнцем полей и Запретного леса, и пошла к башне Гриффиндора. Когда же она наконец дошла до неё, то с облегчением обнаружила, что общая гостиная была пуста. Наверняка все ещё были в Большом зале или Хогсмиде, или сидели у Чёрного озера. Гермиона быстро поднялась к спальне девочек, которая также пустовала. Зайдя внутрь, она с помощью магии заперла дверь. Добравшись до своей кровати, девушка попыталась аккуратно снять мантию, но зашипела от боли, когда ткань случайно задела ожог. Лиловая блузка под мантией пропиталась её собственной кровью, стекающей с порезов на руках. Гермиона медленно стянула блузку, подавляя стон боли. Она села на край кровати, осматривая раны. На правом предплечье, рядом с локтем, Гермиона увидела рану в форме полумесяца. Это была рана от кинжала, который Том бросил в неё. Но это было даже хорошо, ведь первоначальной целью было её лицо. Гермиона перевела взгляд с относительно небольшой раны, оставленной ножом, на длинные глубокие косые черты, оставленные режущим заклятием. Они в больших количествах располосовали её предплечья. И до сих пор из них текла кровь. Некоторое время Гермиона оцепенело наблюдала за окрашенными в красный руками. Кровь стекала с кончиков пальцев, капая на пол, где уже собиралась небольшая лужа. С подозрительной отстранённостью она следила за тем, как эта лужа увеличивается. Гермиона покачала головой. Как это произошло? Она закрыла глаза. Мучительная опустошённость разрывала на части. И эта боль внутри была гораздо сильнее, чем от кровавых ран. Внезапно в голове промелькнули знакомые образы. Она увидела зелёные глаза, смеющиеся над ней, и его ободряющую улыбку. Гарри никогда не сдавался. Он продолжал бороться, даже когда все давно утратили надежду. Он боролся до конца. Он никогда не сдавался. Гермиона снова открыла глаза и посмотрела на кровоточащие руки. Гарри всегда был сильным. Гораздо сильнее, чем она. Гермиона не хотела разочаровывать его. Она потянулась к волшебной палочке, лежащей на кровати. Затем указала на свой сундук, из которого тут же вылетела аптечка и тихо приземлилась на кровать рядом с ней. Ещё один взмах, и кровь, вытекающая из порезов, исчезла, а сами порезы покрылись коркой. Гермиона потянулась за зельем в деревянном ящике. Открыв нужный флакон, она начала наносить слои зелья на раны. Сероватая слизь сильно пахла сгоревшими автомобильными шинами, но Гермионе зелье нравилось, поскольку действовало оно весьма эффективно и предотвращало повторное открытие ран. Затем Гермиона наколдовала бинты, которые мгновенно обвились вокруг её рук. Справившись с порезами, она осмотрела своё плечо. Сгоревшая кожа выглядела ужасно: обугленная, красно-чёрная. Края ожога болели особенно сильно, в то время как центр и вовсе не чувствовался. Онемение наводило на мысль, что пострадали также и нервы. К счастью, она всё ещё могла двигать рукой. Гермиона снова потянулась к деревянному ящику и достала из него горшочек с зелёной мазью. Она едва ли чувствовала касание руки к плечу, когда намазывала обожжённую кожу мазью. Закончив с процедурами и наколдовав такие же бинты для плеча, Гермиона убрала аптечку обратно в сундук. После она накинула на себя блузку с длинным рукавом, которая отлично всё спрятала. Никто не смог бы догадаться, что под бледно-голубой материей всё тело девушки в бинтах. Только Гермиона чувствовала это. Не только боль. Все стало по-другому после того, как он напал на неё. Это было больше, чем пощёчина. Намного больше. Гермиона безучастно разглядывала свою палочку в правой руке. Он посылал в неё темные, по-настоящему опасные проклятия, не боясь причинить вред. Он даже хотел наложить на неё заклятие «Хаз». Опять же, он насмехался над ней. Он назвал её отбросом и мусором. «…Грязной…» Гермиона чувствовала холод, исходящий от этих слов. Он обволакивал её и быстро распространялся по всему телу. Когда Том напал на неё, Гермиона почувствовала, как внутри неё что-то раскололось. Разбилось на части. «Прекрати! Ты всегда знала, кто он», — прошипел ей сердито внутренний голос. Гермиона вздохнула и медленно выдохнула. Затем она потянулась к своей сумке, открыла её и увидела знакомую серебристую ткань мантии-невидимки. На её лице появилась лёгкая улыбка, когда она осторожно вытащила мантию из сумки. Материал оказался мягким и прохладным, как будто ткань переплеталась с тонкими металлическими нитями. Гермиона окинула мантию туманным взглядом. Она помнила, когда впервые увидела её. Это был год в Хогвартсе, когда Дамблдор подарил Гарри мантию – наследие от покойного отца Гарри. «Очень полезная вещь», — подумала Гермиона, продолжая рассматривать мантию. Она вспомнила, как Гарри и Рон без колебаний использовали её для своих глупых приключений и ночных прогулок. Чаще всего именно мантия спасала их головы. Или, по крайней мере, помогала скрыться. Мантия и она… После каждого необдуманного приключения она читала им лекции. Гермиона мягко улыбнулась, глядя на мантию. Кажется, впервые за эту вечность она позволила добрым воспоминаниям наполнить её мысли. Она не боролась с ними, не старалась подавить. Обычно эти воспоминания пугали её, может быть, даже больше, чем все те ужасные картины, оставленные войной. Эти счастливые воспоминания были опасны, так как напоминали ей о беззаботном времени, которое давно стало потерянным для неё. От мысли о том времени её нынешняя жизнь казалась более горькой. Но теперь, прижимая к себе мантию Гарри, она захотела вспомнить. Может быть, её друзья и умерли, но на самом деле они не оставили её. Гермиона решила прекратить думать о войне. Теперь она была готова позволить своим добрым воспоминаниям вернуться к ней. Легкая улыбка застыла на лице Гермионы, когда она погрузилась в воспоминания о своих годах в Хогвартсе.

_._._._._

«Дерьмо!» Том яростно захлопнул за собой дверь. Он взмахнул палочкой и ближайшая к нему кровать вспыхнула алым пламенем. Том сердито провел рукой по волосам, наблюдая за тем, как огонь медленно начинает разрушать спальню. Но каким-то образом даже это разрушительное безумие не успокоило его. Несмотря на акт вандализма, гнев по-прежнему пронизывал всё его тело. С расстроенным вздохом Том ещё раз взмахнул палочкой. Огонь мгновенно погас, а кровать вновь вернулась в прежнее состояние. Слизеринская спальня выглядела так, будто ничего не произошло. Том убрал палочку и направился к своей кровати. Он снял черную мантию и накинул её на спинку стула, прежде чем упасть на кровать. Том прислонился спиной к изголовью и ничего не выражающим взглядом устремился на зелёное покрывало под ногами. Его гнев всё ещё трещал в воздухе в виде разъярённой магии, рвущейся из тела. Она умоляла, приказывала освободить её. Магия, пульсирующая в нём, лишь подпитывала гнев. «И почему она решила проявить себя именно сейчас?» — бешено думал Том. Он мог бы использовать эту ненависть в своей магии раньше, когда столкнулся с той жалкой маглой. «Тогда бы он не провалился». «Это проклятие на самом деле не было сложным, верно?» — мысленно свирепствовал Том. Но тогда почему оно не сработало? Снова? Была такая прекрасная возможность заполучить непобедимую палочку. И что он сделал? Он просто проворонил свой шанс! Да, это точно была Старшая палочка. Почувствовав странную магию, исходящую от Гермионы, Том сразу понял, что это. Он знал её магию слишком хорошо, что само по себе было отвратительно. Но всё же магия, которую грязнокровка излучала, сражаясь с ним, не была её собственной. Она была намного мощнее. Она была первобытной, дикой. Том вспомнил, как та магия потрескивала вокруг Гермионы. Он использовал кинжал, подчинил природную магию грязнокровки, но, тем не менее, он продолжал чувствовать эту непреодолимую силу в воздухе. Старшая палочка. Теперь Том убедился. Так какого черта он не забрал эту палочку у неё? Почему он не смог закончить своё проклятие? Все его движения были идеальными. Он не сделал ни одной ошибки. Тем не менее, когда сила возросла, Том почувствовал, что что-то не так. Весь процесс замедлился, сила стала спадать. Тогда он понял, что не добьётся желаемого результата. «Слабак!» — подумал он, сердито вскочил с постели и начал ходить туда-сюда. Как он мог так запутаться? Он больше не был одиннадцатилетним дурачком! Он знал магию, у него была сила, чтобы завершить проклятие. Чёрт, у него получилось наложить это проклятие лучше даже тогда. И всё-таки сегодня он провалился. Втайне Том был рад, что Гермиона ушла. Иначе она стала бы свидетелем его слабости. Он понятия не имел, почему вдруг проклятие «Хаз» стало для него проблемой. Оно должно было сработать. Он точно знал, что нигде не ошибся, но сила проклятия оказалась смущающе слабой. Оно даже не принесло никаких серьёзных разрушений. Он хотел превратить свою ненависть в магическую энергию, а затем направить её на грязнокровку, но так и не смог… Том яростно подумал, что она бы рассмеялась ему в лицо, если бы увидела. Ему всё ещё нужно было как-то заполучить палочку Гермионы. У него были все шансы. И оставалось полной загадкой, почему он не смог сделать это сегодня. Том раздражался всякий раз, когда не мог справиться с заклинанием, и проклятие «Хаз» казалось ему совершенно неуловимым.

{{{{{{{{+}}}}}}}}

Заметка автора: Итак, новая глава. Надеюсь, она вам понравилась. Очень жаль, что Том по-прежнему ненавидит нашу дорогую Гермиону, но вы же знаете его. Лол. Спасибо всем, кто оставлял свои комментарии! Мне очень нравится читать ваши размышления по поводу истории. На самом деле, это помогает мне, когда я сама захожу в тупик.^^