Ultima ratio

{{{{{{{{+}}}}}}}}

Лишь несколько часов спустя весёлое настроение Гермионы полностью исчезло, заставив её вновь окунуться в тревожное чувство напряжения. Она глубоко вздохнула, чтобы взять под контроль свои нервы, но это ей так и не помогло. Прямо сейчас она стояла у двери кабинета профессора по Трансфигурации. Говорить с Дамблдором не было никакого желания. Конечно, Гермиона знала, что нужно сказать ему и как себя вести. Она успела несколько раз мысленно пробежаться по своему плану, но легче от этого не становилось. Попробовав в последний раз собрать мысли в кучу и успокоить сердцебиение, Гермиона постучала в дверь. Было уже пять минут шестого, и боле откладывать разговор она не могла. — Входите, — послышался ответ Дамблдора. Гермиона в очередной раз тихо вздохнула, затем открыла дверь и вошла в уютный кабинет профессора. Её взгляд тут же нашёл мужчину, сидящего за столом. В глазах Дамблдора замерцал стальной блеск, когда он принялся осматривать её. Гермиона подумала, что могла бы гордиться тем, что не отвела взгляда в эту секунду. — Прошу, присаживайтесь, мисс ДеСерто, — сказал Дамблдор. Гермиона не удивилась тому, что добрые нотки полностью исчезли из его голоса. Она медленно прошла к его столу и села на стул. Дамблдор молча наблюдал за каждым её действием, каждым шагом, каждым жестом, заставляя Гермиону нервничать с каждой секундой всё больше. С трудом она смогла взять себя в руки и посмотреть в светло-голубые глаза. И в этот момент ей действительно захотелось рассказать ему всю правду. Захотелось довериться ему. Рассказать о своём путешествии во времени, о том, как её затянуло в эту ловушку прошлого. Впервые за всё это время ей захотелось, чтобы кто-то всё решил за неё. Гермиона поняла, что, на самом деле, она отчаянно хотела быть спасённой. Но она молчала. Ей нельзя расслабляться. Нельзя даже начинать мечтать о чудесном спасителе. Она должна справиться в одиночку. Дамблдор действительно очень умный человек, но сейчас у него свои проблемы. Сейчас у него целая война. Рано или поздно ему придётся встретиться с Гриндевальдом. Ему предстоит положить конец войне во Франции. Гермиона не должна отвлекать его своими проблемами. Профессор трансфигурации по-прежнему не сводил с неё глаз. Дамблдор определенно не доверял ей. После их-то последнего разговора… Спустя какое-то время тяжёлого молчания, он, наконец, задумчиво спросил: — Мисс ДеСерто, могу ли я узнать, где ваши родители? Вы не сообщили нам, когда записывались в Хогвартс. Гермиона напряглась. Видимо, Дамблдор решил играть в открытую. Его глаза смотрели на неё со смесью настороженности и подозрения. Внезапно Гермиона почувствовала уныние и апатию. Она не могла вынести того, что сама испортила отношения с тем единственным человеком, который мог быть на её стороне во всей этой истории. Правой рукой она нервно потерла левое предплечье и почувствовала, как же сильно пересохло во рту. Больше не глядя на него, Гермиона ответила слабым, как и всё её существо, голосом: — Они… они умерли… Тон Дамблдора неожиданно стал очень мягким, когда он заговорил: — Мне очень жаль это слышать. Гермиона не смогла произнести ни слова и лишь коротко кивнула, не поднимая головы. Дамблдор же продолжил таким же мягким и полным сочувствия голосом: — Полагаю, они погибли на войне? Гермиона знала, что он говорил о войне во Франции. В конце концов, она сама придумала эту историю: «Гермиона ДеСерто из Франции». Но тем не менее, ей не было нужды лгать. Её родители действительно погибли из-за войны. Поэтому она ответила тихим голосом: — Да. Поскольку Дамблдор больше ничего не сказал, Гермиона решила поднять голову. Её глаза расширились от удивления, когда она не обнаружила холодного выражения на его лице. Вместо этого в голубых глазах Дамблдора светилось искреннее сочувствие. — Война – ужасная вещь, — сказал он несколько сурово, хотя взгляд оставался всё таким же мягким. — Это правда, — ответила Гермиона. Её голос неожиданно сделался грубым и резким. Дамблдор, казалось, был слегка озадачен той сталью, что появилась в её голосе. С грустью он сказал ей: — Я вижу, что вам пришлось столкнуться с теми вещами, с которыми никто не должен сталкиваться. Гермиона ничего не ответила. Тогда Дамблдор грустно улыбнулся и заявил: — Хоть я и учитель, иногда до меня доходят слухи, которые бродят по школе. Ваши родители были маглами, я правильно понимаю? Гермиона удивлённо моргнула. На мгновение она совершенно забыла, зачем она здесь. — Да, — тихо сказала она, понимая, что нет никакого смысла отрицать своё происхождение. А затем удивлённо подняла брови, когда Дамблдор улыбнулся и сказал ей: — Вы обманули меня, мисс ДеСерто. Гермиона нахмурилась: — Я не понимаю, о чём вы говорите. Хотя это была неправда. Она прекрасно всё понимала. Дамблдор абсолютно точно говорил о той попытке шантажировать его. Гермиона мысленно приказала себе собраться, а профессор тем временем продолжил: — Если бы я не разрешил мистеру Риддлу остаться в Хогвартсе, вы бы действительно рассказали общественности о том, как маглы плохо с ним обращались? Вы бы разожгли ненависть к маглам? Гермиона уставилась в его ясные голубые глаза. Всё шло по плану. Выдержав значительную паузу, она ответила: — Никогда. Улыбка на лице Дамблдора сделалась шире, когда он воскликнул: — Вы хорошая актриса, Гермиона. Я, например, вам поверил. — Я знаю, — ответила Гермиона тихим голосом, чувствуя себя просто отвратительно. Затем она сжала ладони, лежавшие на коленях, в кулаки, и спросила более твердым голосом: — Теперь, когда вы знаете, что вам нечего опасаться, вы вернёте Тома в приют? Дамблдор задумчиво посмотрел на неё. Когда он ответил, лёгкость вновь покинула его голос: — Я думаю, вы знаете, насколько опасен Том? Позволять ему оставаться в школе рискованно. Гермиона поняла, к чему клонит Дамблдор. Он явно хотел вернуться к своему старому плану по изгнанию Тома. В ясных голубых глазах мелькало сожаление. Казалось, профессор не был доволен своим решением, но тем не менее, он был настроен решительно. Дамблдор не хотел расставаться с Томом, но он знал, что пытаться изменить его бессмысленно. Том никогда не изменится. И вот он, шанс Гермионы заполучить Воскрешающий камень. Ей нужно только согласиться с Дамблдором в необходимости избавиться от Тома. В приюте он будет беззащитен. Она сможет силой забрать чёртов камень. Том не сможет её остановить. Гермиона глубоко вздохнула, внезапно почувствовав себя ещё хуже. Том действительно не заслуживал того, чтобы находиться в Хогвартсе, так ведь? Всё, что он когда-либо узнал здесь, Волдеморт обратит во зло. Ведь уже сейчас Том является тёмным волшебником. Ему нет места в волшебном мире. Им всем будет лучше без него. Гермиона подалась вперёд в кресле и посмотрела на Дамблдора. Она уже открыла рот, чтобы сказать Дамблдору, что стоит выгнать Тома. Это её план. Её единственный путь. Но в тот момент, когда слова почти сорвались с её губ, перед глазами Гермионы промелькнуло изображение. Она попыталась отмахнуться от него, но всё равно увидела перед собой Тома, свернувшегося на холодном бетонном полу, в то время, как кровь сочилась из глубоких ран на его спине и плечах. Гермиона на секунду замерла в нерешительности. Затем качнула головой, пытаясь прогнать наваждение. Ей необходимо это сделать. Её единственный, первый и последний шанс… — Пожалуйста, не выгоняйте его, сэр, — глаза Гермионы расширились от удивления, когда она поняла, что только что сказала. Почему она по-прежнему защищает Тома? Даже теперь, когда он ненавидит её? Гермиона была уверена, что если бы они поменялись местами, и это Том сейчас сидел перед Дамблдором, её выгнали бы из школы в тот же вечер. Он бы не помог ей. Он бы смеялся, наблюдая за тем, как она покидает школу. Гермионе нужно было всё исправить, и чтобы это сделать, она должна была следовать плану! Она должна была загнать Тома в приют! «План! Вспомни о плане!» — яростно шипел её внутренний голос. Но что-то внутри неё снова дрогнуло, когда она увидела Картера, беспощадно избивающего Тома. Он причинил ему так много боли… Затем она увидела Тома, сидящего под старым ивовым деревом у Чёрного озера. Он так крепко сжимал её руку, когда сломленным голосом шептал о том, что не может вернуться в приют. Гермиона открыла глаза. Она не хотела, чтобы Том снова переживал всё это. — Не отсылайте его назад, — принялась умолять она Дамблдора с большей решительностью. Профессор приподнял брови: — Должен признать, я удивлён, — мягко сказал он. — У меня сложилось впечатление, что вы с ним больше не так близки. Гермиона поджала губы. — Вы правы. «Почему я это делаю?» Гермиона находилась в смятении. — Я могу только догадываться, как Том отреагировал, узнав, что вы – маглорождённая, Гермиона, — осторожно произнёс Дамблдор. — Тем не менее, вы защищаете его? — Да, — обречённо ответила она. — И вы не хотите, чтобы я изгнал его? «Как же я этого хочу», — отчаянно подумала Гермиона. Ему нужно уйти. И снова она не смогла сказать это. Вместо этого Гермиона ответила, слыша свой голос через толщу собственных страданий: — Нет. Дамблдор вздохнул, и Гермиона вновь попала под его пронизывающий пытливый взгляд: — Почему вы продолжаете помогать ему? Она не знала. Она просто не знала. Том не заслуживает её помощи. «Нет, он нуждается в любой помощи, которую может получить». Дамблдор задумчиво оглядел её, а затем осторожно произнёс с осуждением в голосе: — Том избрал неверный путь, и тьма затягивает его. Вы знаете это. Как я могу позволить ему остаться здесь, подвергая опасности других учеников? — Я понимаю, — ответила Гермиона. Затем она умоляюще посмотрела на профессора. — Но вы всё равно не можете так с ним поступить. — Я не нахожу смысла в том, чтобы так рисковать ради Тома, — произнёс Дамблдор, продолжая пристально изучать её. Сердце Гермионы упало, когда она увидела решительное выражение его лица. — Я знаю, что это далеко не самое хорошее решение, но я не вижу другого выхода. Том опасен, и он представляет угрозу для других студентов. И вы не можете этого отрицать, — на его лицо легла печальная тень. — Как бы я ни хотел позволить ему остаться и дать ещё один шанс, я не могу. Как я должен буду оправдывать свои действия, если он снова решит причинить кому-нибудь боль? Я не могу присматривать за ним всё время. И инцидент с мистером Боуэтом ещё раз это доказал. Гермиона некоторое время молча смотрела на Дамблдора. Она хорошо понимала, что он прав. Тому нельзя оставаться в школе. Тем не менее, ужасные образы того, как она нашла его в приюте, продолжали проноситься перед глазами. Он так страдал. Это неправильно. В следующую секунду весь план Гермионы полетел к чёрту. Она посмотрела Дамблдору в глаза и сказала: — Кажется, мне придётся рассказать вам правду.

_._._._._

Склонившись над котлом, Том чувствовал, как на него волнами накатывает тёмная магия. Он сердито смотрел на зелье, и не мог понять, что же пошло не так. Он не мог поверить, что впервые в жизни провалил задание. Никогда прежде он не получал за свою работу «Удовлетворительно». Да как это вообще возможно? Том был раздражён. Ни единого разу он не скатывался до столь позорной оценки. Даже Дамблдор никогда не ставил за его эссе оценку ниже, чем «Хорошо», а ведь этот старый профессор ненавидит его. «А теперь это!» — думал Том, сердито глядя на зелье. Он просто не может смириться с этим! Как такое могло случиться? Что пошло не так? Для Тома это оставалось загадкой, отчего он злился ещё сильнее. Он ненавидел не знать чего-либо. Том краем глаза увидел, как Слагхорн вытаскивает из кармана жилета свои золотые часы. — Посмотрите-ка! — сказал профессор, удивлённо смотря на часы. — Как быстро пролетело время. Я хочу, чтобы все, кому не удалось правильно сварить зелье, написали эссе о том, где, по вашему мнению, вы ошиблись. Услышав задание, Том почувствовал, как постепенно начинает злиться ещё сильнее. Он не мог поверить, что испортил зелье. Теперь он стал одним из тех идиотов, которым придётся тратить время на глупое эссе. Он был в ярости, собирая свои вещи и сердито бросая их в школьную сумку. Чёрт! Он никогда не проваливался ни на одном уроке. Его взгляд упал на Гермиону. В костёр его ярости подбросили новых поленьев. Ведьма казалась чрезвычайно счастливой. Том прищурился. Возможно, для грязнокровки достаточно будет и «Удовлетворительно». Но не для него. Ещё одна вспышка гнева ударила по нему, когда он увидел, как Гермиона разговаривает со своими идиотами-друзьями с Гриффиндора. О, она выглядит совершенно счастливой и беззаботной. Она даже улыбается этому мерзавцу, Лонгботтому. Том несколько смутился, когда понял, что сильнее того факта, что Гермиона улыбается, его злит то, что она улыбается именно гриффиндорцу. Почему его вообще это заботит? Том не понимал, откуда внутри него берётся гнев, когда он видит их вместе. Но, когда звездный мальчик гриффиндора кокетливо улыбнулся Гермионе, Том ощутил, как тёмная магия внутри него рвётся наружу, почти срываясь с кончиков пальцев. Он едва успел сконцентрироваться, дабы не ударить по несчастному блондинчику. А Гермиона тем временем продолжает улыбаться гриффиндорцу. Неужели ей понравилось, как он с ней флиртовал? В глазах Тома промелькнул опасный красный блеск. Он отвернулся, сердито качнул головой. Ему всё равно, что делает грязнокровка. Его это не волнует. Том схватил свою сумку и повернулся к выходу из кабинета. Магия кипела и бурлила. Необходимо срочно уходить отсюда, чтобы утихомирить свой гнев без катастрофических последствий. Но прежде чем он успел выйти за дверь, по классу пронёсся раздражающий голос Слагхорна: — Том, не могли бы вы задержаться? Том стиснул зубы. Красный цвет вновь окрасил его глаза. Ему понадобился весь его железный самоконтроль, чтобы вернуть себе самообладание. Он нацепил на себя вежливую маску и повернулся к профессору зельеварения. — Конечно, сэр, — мягко ответил он, посылая Слагхорну пустую улыбку. Затем Том медленно подошёл к учительскому столу, пытаясь игнорировать покалывание пальцев, с которых в любую секунду могла сорваться магия. Профессор Слагхорн улыбнулся ему, взмахнул палочкой и наколдовал стул. — Пожалуйста, присядь. Том, Том, — Слагхорн покачал головой и вздохнул. — Что с тобой в последнее время? Тому действительно нужно сосредоточиться на контроле своей магии. Иначе он может не сдержаться и проклясть главу Слизерина. Том нацепил на лицо самую невинную маску. Ему нужно сыграть покорного ученика. — Сэр, я сожалею об этом зелье, — сокрушённо сказал Том. — Я действительно не знаю, где мы ошиблись. — Что ж, это первый раз, когда ты с чем-то не справился на моих уроках, — ответил Слагхорн. В его голосе были заметны оттенки лёгкого разочарования, что ещё сильнее ударило по тёмной магии Тома. — Да, сэр, — сказал Том, опуская голову. Он делал это только для того, чтобы скрыть яростный взгляд, который больше был не в силах скрывать. «Почему проклятое зелье не сработало?»  — Это больше не повторится. Обещаю. Теперь я буду более внимательным. — Конечно, Том, — снисходительно сказал Слагхорн. — Я знаю, что ты исключительный ученик. Этот небольшой инцидент никак не повлияет на оценку. Профессор резко замолчал. Подозрение Тома возросло, когда Слагхорн странно посмотрел на него. — Я просто немного беспокоюсь о тебе, — выждав паузу, произнёс профессор. — Сэр? Слагхорн внимательно посмотрел на Тома, а затем серьёзным голосом спросил: — Тебя что-то беспокоит? Единственное, что беспокоило Тома на данные момент – это сохранение вежливой улыбки на лице. Ему с трудом удалось подавить враждебность в голосе, отчего слова прозвучали вяло: — Нет, сэр. Всё хорошо. Слагхорн по-прежнему не спускал с Тома глаз. На лице профессора появилось беспокойство. Затем он сказал, тщательно подбирая слова: — Обычно я не сую свой нос в дела моих учеников. — Том чуть не подавился воздухом. К счастью, Слагхорн этого не заметил и продолжил: — Но, как глава Слизерина, я не мог не заметить, что ты слегка не в себе в последнее время. Том не смог ничего ответить, бросая все силы на подавление бурлящей тёмной магии внутри себя. Слагхорн же, не получив ответа, продолжил свою речь: — Я знаю, что сейчас ты испытываешь сильный стресс. В этом году ты выбрал довольно много уроков, Том. На самом деле, я думаю, что у тебя максимально загруженное расписание. Да ещё и обязанности префекта. Том сжал челюсти. На что намекает Слагхорн? Что он не может справиться с рабочей нагрузкой? Профессор продолжил говорить своим ужасно успокаивающим тоном: — Возможно, есть смысл отказаться от некоторых занятий в следующем году? — он задумчиво посмотрел на Тома и добавил: — На самом деле, я не должен об этом говорить… Профессор Диппет лишит меня головы, если узнает, что я рассказал… Но, вероятнее всего, Том, вы станете старостой школы в следующем году. Конечно, это привилегия, но это также и дополнительная нагрузка для вас. Будет намного больше работы. Том сам был удивлен, когда подавил свою ярость и вежливо ответил: — Сэр, для меня будет честью стать старостой школы. Но я не думаю, что мне нужно бросать какие-либо занятия. Я уверен, что справлюсь. Очередной приступ раздражения чуть не захватил Тома, когда Слагхорн окинул его скептическим взглядом. — Ну, тебе не нужно решать это прямо сейчас. Просто подумай, — снисходительно сказал он. — А теперь давай вернёмся к моему первому вопросу, — когда Том смущенно поднял бровь, Слагхорн поспешил уточнить: — Если не занятия, то что? Что тебя беспокоит, Том? Может ли это быть что-то, касающееся твоей личной жизни? — Нет, сэр, я действительно в порядке, — усмехнулся Том. И, к его ужасу, Слагхорн заговорщически подмигнул ему, говоря: — Ах, нет нужды смущаться. Вы же знаете, какой маленький этот замок. Новости дошли даже до моих ушей, — профессор улыбнулся Тому. — Я так понимаю, что вы с мисс ДеСерто уже не пара? Глаза Тома расширились вопреки его воле. Магия свирепствовала уже на самых кончиках пальцев. Контролировать её стало практически невозможно. — Нет, — наконец, ответил он ледяным голосом. На лице Слагхорна появилось сочувствующее выражение, но когда он вновь заговорил, его голос был как обычно бодрым и слегка торжественным: — Жаль. Я понимаю, что разбитое сердце может сильно отвлекать. Когда-то я тоже был молодым. Я знаю, каково это. — Сэр, уверяю вас, это безусловно не повлияет на мою успеваемость в школе. Слагхорн отмахнулся от комментария рукой: — Да, да. Затем он наклонился вперёд к Тому. — Я понятия не имею, что заставило вас двоих расстаться, Том, но что бы это ни было, вам следует ещё раз хорошо всё обдумать. — Что? — переспросил Том. Он был действительно удивлен. — Я просто хочу дать совет, мой мальчик, — продолжил профессор. — Не как твой учитель, а как человек, у которого немного больше опыта, чем у тебя, — он снова откинулся на спинку стула и внимательно посмотрел на Тома. Затем он, казалось, мысленно пришёл к какому-то выводу и заговорил серьёзным голосом: — Мисс ДеСерто – нечто особенное. Ты не должен позволить так легко ей ускользнуть. У меня не было возможности долго учить её, но я и так вижу, что она очень талантливая ведьма. Она может быть маглорождённой, но это не отменяет её могущественности. Также она, кажется, довольно сообразительна. Некоторые люди могут сказать тебе, что эти качества не важны для женщины, но я говорю, что они не правы. На лице профессора появилось взволнованное выражение, и он добавил, звуча при этом очень убеждённо: — Вы же не хотите жениться на какой-нибудь ветреной девушке, Том? Мисс ДеСерто не только очень талантливая, нет, к тому же она очень симпатичная. Учитывая всё сказанное, Том, я действительно думаю, что вы должны попытаться вернуть её назад. Иначе вы можете пожалеть об этом. Если вы не сделаете шаг, другие наверняка не будут колебаться. — Что вы имеете в виду? — спросил Том немного резко. — Мисс ДеСерто весьма популярна среди мальчиков, — ответил профессор, и Том почувствовал, как необъятная волна гнева ударила по нему с новой силой. Слагхорн продолжал навязывать свою точку зрения. Том вообще не хотел ничего слышать. — Всякий раз, когда я ё вижу, её окружают поклонники. Она не будет ждать тебя вечно, чтоб ты передумал. Том прогнал странное чувство, начинавшее зарождаться в животе, и в гневе сузил глаза. Зачем ему хотеть вернуть эту грязнокровку? Это было так же смешно, как и отвратительно. Не моргая и не сводя ледяного взгляда с профессора, Том сдержанно произнёс: — Спасибо за вашу помощь, сэр. Я подумаю над этим. Слагхорн радостно улыбнулся ему. Том встал со стула, намереваясь покинуть это место как можно быстрее. Но прежде чем он успел обернуться, его внезапно поразила мысль. Обезоруживающая улыбка сама расцвела на лице Тома. Скрывая расчётливое выражение лица за маской невинности, он спросил: — Сэр, я могу попросить вас об одолжении? Слагхорн несколько удивлённо поднял брови, но, продолжая улыбаться, сказал: — Конечно, Том, мальчик мой. Всё, что хотите. _._._._._ — Правду? — спросил Дамблдор, оббегая ясными голубыми глазами Гермиону. Её лицо оставалось спокойным, в то время как в голове лихорадочно проносились мысли. Если ей действительно необходимо заполучить Бузинную палочку, то прямо сейчас отличный шанс вернуть доверие Дамблдора. Её план строился на том, удастся ли ей объединить три Дара Смерти. Потому доверие Дамблдора было ей также необходимо. А для того, чтобы он начал ей доверять, ему нужно что-то предложить взамен. И это будет либо Том, либо… …книга! — Да, думаю, пришло время рассказать вам правду, — спокойно ответила Гермиона. «Ладно, мне нужно взять себя в руки», — подумала она. Гермиона не могла найти рационального объяснения тому, что не хочет, чтобы Тома отправляли в приют. Поэтому ей придётся убедить Дамблдора другим способом. «Удачи», — скептически прошептал внутренний голос. Гермиона сделала глубокий вдох и прикрыла глаза. Пару секунд собиралась с мыслями, а потом твёрдым голосом сказала: — Сэр, я сражалась на войне очень долгое время. В голубых глазах Дамблдора промелькнул грустный блеск, когда он посмотрел на неё. Но, казалось, он не был сильно удивлён, узнав, что ей пришлось сражаться. Он, очевидно, уже догадывался об этом. Слабая улыбка появилась на лице Гермионы, когда она сканировала мрачное выражение лица профессора. Немного помолчав, она продолжила тихо говорить отстранённым холодным голосом: — Я никогда не понимала, как в людях может быть столько ненависти. Они совершили много ужасных вещей. И всё во имя «чистой крови» – что бы это ни значило. Гермиона посмотрела на Дамблдора, замечая, что грусть в его взгляде стала отчётливее. Он не перебивал её и не останавливал, поэтому она продолжила: — Я ненавидела их. Я ненавидела их так сильно, что хотела причинить им боль. Чтобы они испытали то же, что и их жертвы. Я хотела убить их. Гермиона тяжело вздохнула, пытаясь взять под контроль эмоции, ураганом бушующие внутри. — И я исполнила своё желание. Я сражалась с ними, и я убивала их… Но моя ненависть не исчезала. Обе её руки крепко сжали подлокотники кресла. Пытаясь продолжать говорить, она не заметила, как перешла на шёпот: — Война не прекращалась, и я теряла с каждым днём всё больше. Моя семья, мои друзья –они умирали. Я видела, как погибало всё больше и больше хороших людей. И каким-то образом, в один миг, ненависть иссякла. Я устала от борьбы. Я хотела, чтобы это закончилось. Я хотела вернуться домой. Я была в отчаянии… Так глупа. Я наделала много ошибок, пытаясь добраться до дома. Она встретилась взглядом с Дамблдором, затем твердым голосом сказала: — Сэр, я украла рукопись Певерелла у Фламеля. И это я ворвалась в ваш офис перед началом рождественских каникул. Гермиона наблюдала, как лицо Дамблдора принимает всё более удивлённое выражение. Если бы ситуация не была такой серьёзной, это было бы почти смешно. Гермиона неотрывно смотрела на Дамблдора, молясь, чтобы дальше она не допустила большой ошибки. — Это были вы? — спросил Дамблдор, пристально глядя на неё из-под очков-полумесяцев. — Зачем вы это сделали? Зачем украли книгу? Гермиона выдержала испытующий взгляд. До сих пор её спутницей была правда. Но теперь ей нужна ложь. Она открыла рот, и вопреки жуткой неуверенности, начала говорить твёрдым голосом: — Я сражалась на этой войне почти два года. Но я ничего не могла изменить, и мы проигрывали. Гриндевальд и его солдаты слишком сильны, — к концу фразы её голос стал жёстче. Гермиона продолжила говорить, думая не о Гриндевальде, а о Пожирателях смерти: — Я не хотела мириться с их господством. Я не могла понять, как эти расисты могут победить. Гермиона всё же взяла себя в руки, возвращая спокойствие в голос: — За те годы, что я сражалась на войне, мне удалось собрать много информации об армии Гриндевальда и о нём самом. Дамблдор внимательно её слушал. Кажется, это хороший знак, и пока он не собирается выставить её из школы за компанию с Томом. Гермиона по-прежнему не понимала, зачем она это делает. Зачем так рисковать ради Тома? Это глупо. — Пока я искала способ его убить, я слышала много слухов, шёпота и иногда лжи, — осторожно продолжила Гермиона. — Люди говорили, что Гриндевальд действительно непобедим. Когда он держит в руках свою палочку, его невозможно одолеть. — Я не верила в эти истории. Тёмный волшебник, который настолько силен, что никто никогда не сможет победить его? Мне нужно было узнать больше. Мне нужно было найти его слабое место. Но чем больше я искала, тем яснее становилась картина. Когда стало ясно, что Гриндевальду удалось подчинить себе целую страну, он действительно начал казаться непобедимым. И тем не менее я не могла в это поверить. Поэтому я попыталась найти источник его силы. В прошлом году мне это удалось. Я нашла ключ, объяснение его невероятной силы. Гермиона взглянула на Дамблдора и наткнулась на толику скептицизма в его взгляде. Он действительно не верил, что она нашла что-то важное в отношении Гриндевальда, не так ли? Конечно, Гриндевальд никому не рассказывал, почему он так силен. Значит ли это, что пришло время разыграть её главный козырь? — Гриндевальд – владелец Непобедимой палочки, — сказала Гермиона ровным голосом, не мигая уставившись на Дамблдора. Она могла видеть, как его глаза открываются чуть шире. В выражении лица профессора несколько секунд читалась нервозность. Он явно не ожидал, что кто-нибудь, кроме него и Гриндевальда, узнает о палочке. — Вы думаете, что он использует Непобедимую палочку? — осторожно спросил Дамблдор. — Я уверена в этом, — ответила Гермиона. — Когда я узнала о палочке, я попыталась найти способ уничтожить её. И я подумала, что лучший способ сделать это – спросить у создателя палочки. Вот почему я приехала в Англию и поступила в Хогвартс. Я знала, что у вас есть книга, написанная Певереллом. Дамблдор прищурился и спросил: — Как ты узнала, что у меня есть книга? Как? Гермиона колебалась. Она не хотела говорить об этом, потому что знала, что профессор этим не особо гордится. Но теперь выбора не было. — Сэр, я попыталась собрать как можно больше информации о Гриндевальде. И обнаружила, что вы были близки с ним, — на лице Дамблдора на несколько мгновений вновь вспыхнуло удивление. — Я подумала, что было бы разумно узнать о вас побольше. Поэтому, прежде чем узнать о палочке, я уже знала о вашем интересе к Певереллу. Когда я позже узнала о Непобедимой палочке, то вспомнила вас. Вы, очевидно, приобрели книгу, написанную Певереллом. Вот почему я приехала в Англию, взяла новое имя и поступила в Хогвартс. — Вот почему вы использовали псевдоним, — сказал Дамблдор, сканируя её довольно жёстким взглядом. Теперь пришла очередь Гермионы удивляться. — Вы уже знали об этом? — Вы же не думали, что школа примет новых учеников без предварительной проверки их личности. Гермиона резко вздохнула. — Директор попросил меня проверить ваше происхождение сразу после того, как получил от вас письмо с просьбой найти место в школе, — продолжил Дамблдор, внимательно глядя на неё. — Я столкнулся с несколькими проблемами при поиске какой-либо информации о вас, Гермиона. Тогда я понял, что ваше имя, скорее всего, служит прикрытием. Хотя я не сказал об этом Армандо. Я предположил, что раз вы из зоны военных действий, у вас есть веские основания скрывать свою личность. И когда я встретил вас в первый раз, я не думал, что вы представляете опасность. Он сделал паузу, а затем сказал ещё более серьёзным голосом: — Но я поменял своё мнение о вас после нашего прошлого разговора и той потрясающей угрозы, что вы представили мне. — Но тогда… — Гермиона начала заикаться. — Тогда почему вы позволили мне остаться? Вы знали, что я лгу, так почему прикрывали меня? — Потому что, Гермиона, — сказал Дамблдор. — Я не хотел, чтобы вы справлялись со своими проблемами в одиночку. — Понятно, — тихо ответила она. Дамблдор внимательно посмотрел на неё и спросил: — Итак, вы узнали о палочке Геллерта и о рукописи. Тогда к чему была эта игра в прятки? Вы могли просто спросить меня. — Я не доверяла вам, — ответила Гермиона. — Я приехала из зоны боевых действий, а с доверием там туговато. Также я знала, что вы когда-то дружили с Гриндевальдом. Гермиона не хотела вновь поднимать этот вопрос, но холодный блеск в глазах профессора вынудил её сказать: — Говорят, что вы когда-то были на стороне Гриндевальда. Откуда мне было знать, что вы прекратили работать с ним? Боль, отразившаяся на лице Дамблдора, заставила её почувствовать отвращение к себе, и она поспешила продолжить: — Я не хотела рисковать, доверяя вам. К тому же очень скоро я узнала, что вы отдали книгу Николасу Фламелю. Поэтому я решила воспользоваться рождественскими каникулами, чтобы поехать в Лондон и найти квартиру Фламеля. — Я узнал об этом после каникул, — сказал ей Дамблдор. — Николас рассказал мне о краже книги. Я был очень удивлён. Не ожидал, что кто-нибудь узнает о том, что я нашёл книгу. Признаться, я действительно думал, что за этим стоит Том. Гермиона слабо улыбнулась ему. — Нет, на этот раз он невиновен. Она была рада, так как Дамблдор, похоже, поверил в её историю. Может быть, её новый план сработает. — Давайте вернёмся к причине, по которой я рассказываю вам всё это. Когда я была в квартире Фламеля, то очень удивилась, встретившись с солдатами Гриндевальда. Лицо Дамблдора приняло обеспокоенное выражение. — Они тоже знают о книге? Гермиона кивнула и продолжила серьёзным голосом: — Да. Я не знаю, каким образом им удалось узнать, но как только я нашла её, они ворвались в квартиру. Я была в меньшинстве и мне едва удалось сбежать оттуда. Когда я пыталась скрыться от них, то случайно столкнулась с Томом. Дамблдор нахмурился, но не перебил Гермиону. — Нам удалось убежать от людей Гриндевальда, но они видели лицо Тома, — сказала она. Пальцы правой руки профессора рассеянно застучали по столу. — Значит, они могут предположить, что он вам помог и вы заодно. — Да, — быстро сказала Гермиона. — Но это ещё не всё. Несколько недель назад, во время похода в Хогсмид, на меня напали. Дамблдор приподнял брови, молча прося её продолжить. — Они загнали меня в угол на безлюдной улице, — объяснила Гермиона. — Это были люди Гриндевальда. Они нашли меня и требовали отдать им книгу. Я отказала им, тогда они напали. Они были уже близки к победе, но потом появился Том. Увидев удивлённое выражение на лице Дамблдора, Гермиона продолжила объяснение: — Это произошло до того, как мы с ним расстались. Тогда Том с лёгкостью победил их и спас меня. — Но они вновь увидели его лицо, — тихо произнёс Дамблдор, постукивая пальцами по столу. Гермиона склонила голову. — Да. Они уже дважды видели нас вместе. Сначала в Лондоне, а затем в Хогсмиде. Теперь они наверняка думают, что Том работает вместе со мной. — Но это не так? — с подозрением спросил профессор. — Нет, сэр. Я никогда не рассказывала ему ничего о своей задаче, — Гермиона качнула головой и добавила, заметно помрачнев при этом: — Кажется, это было к лучшему. Затем она подняла голову и посмотрела Дамблдору в глаза. — Понимаете, вы не можете изгнать Тома. Если вы его выгоните, он будет в большой опасности. Гриндевальд обязательно прикажет своим солдатам взять его. Тогда они будут пытаться выбить из него информацию. Гермиона размышляла о том, что это вполне может оказаться правдой. Хотя истинная опасность заключается в том, что Том может присоединиться к Гриндевальду. В конце концов, они преследуют одни и те же цели. Дамблдор вывел её из тёмных раздумий: — Вы идете на большой риск, рассказывая мне всё это, когда всё ещё думаете, что не можете мне доверять. Просто чтобы спасти Тома? Гермиона грустно улыбнулась и честно ответила: — Я действительно доверяю вам сейчас. Я знаю, что вы никогда не выберете сторону Гриндевальда. И я думаю, что отчасти виновата в том, что у Тома неприятности. Я не хочу, чтобы у него были проблемы из-за меня. Сэр, вы всё ещё собираетесь изгнать его? Дамблдор долго молчал. Гермиона вздрогнула, когда вдруг оказалась под его пристальным взглядом. Она затаила дыхание. Неужели она действительно так рисковала ради Тома? Просто ради него? Это безумие. Она должна была придерживаться своего старого плана. Вечность спустя Дамблдор суровым голосом сказал: — Гермиона, я знаю, что вы не говорите мне всей правды. Гермиона невольно напряглась, услышав это. Дамблдор ещё некоторое время изучал её внимательным непроницаемым взглядом, а затем сказал: — В этой истории многое не складывается. И я думаю, что вы упустили несколько важных деталей. Сердце Гермионы забилось с невероятной скоростью. Он ей не поверил! Она вообще не должна была говорить всего этого. Она не должна была помогать Тому. Теперь ей придётся расплачиваться за ошибку. — Профессор, я… — начала она слабым голосом, но Дамблдор прервал её. — Вы не говорите мне всей правды, — с нажимом повторил он, и у Гермионы скрутило живот. Дамблдор снял очки-половинки и потёр переносицу. Затем он устало вздохнул: — Но я всё ещё верю вам, — на его лице появилась лёгкая улыбка. — Вы довольно яростно заступаетесь за Тома. Гермиона недоверчиво уставилась на профессора. — Вы не собираетесь отсылать его? — Нет. Думаю, я могу позволить ему остаться, — вздохнул Дамблдор. — Спасибо, — прошептала Гермиона. Дамблдор чуть склонил голову набок. — Но не стоит заблуждаться, Гермиона. Если Том снова подвергнет опасности других учеников, у меня действительно не останется иного выбора, кроме как исключить его. — Да, сэр, — Гермиона быстро кивнула. Дамблдор снова вздохнул, глядя на появившееся облегчение на её лице. Его голос впервые за долгое время их разговора смягчился: — Тому очень повезло найти кого-то вроде вас. Хотя я сомневаюсь, что он ценит это настолько, насколько должен. Гермиона ничего на это не ответила, а лишь сказала: — Я верну вам книгу Певерелла, сэр. Мне очень жаль, что я её украла. — Я был бы признателен, — ответил Дамблдор. — Кстати, вы в итоге нашли то, что искали? Способ победить Непобедимую палочку? — Нет, — вздохнула Гермиона. — Не нашла. Дамблдор немного помолчал, обдумывая что-то, а затем спросил: — Вы всё ещё хотите найти способ победить Гриндевальда? — Это сложно, — медленно ответила Гермиона, думая не о Гриндевальде, а о своём желании вернуться домой. — За последние несколько месяцев я привыкла к жизни в Хогвартсе. Здесь мирно и безопасно. Мне это понравилось. — Может, вам стоит отдохнуть, Гермиона? — мягко спросил Дамблдор. — Вы не обязаны сражаться с Гриндевальдом, а Хогвартс действительно замечательное место, — он сделал небольшую паузу, прежде чем продолжить: — Вы знаете, когда-то и я учился здесь. Мне так нравилось находиться в замке, что я предпочитал оставаться здесь даже во время каникул. Гермиона улыбнулась профессору и спросила: — На каком факультете вы учились? Весёлое мерцание в голубых глазах усилилось. — Вы уже разобрались в нашей системе, не так ли? Я могу дать вам подсказку: из всех четырех факультетов, мой был, несомненно, лучшим. Улыбка на лице Гермионы сделалась шире, и она укоризненно ответила: — Сэр, вы можете спросить ученика с любого факультета, и он скажет то же самое. — Это правда, — в следующую секунду веселье исчезло из взгляда Дамблдора, и он сказал вполне серьезно: — Гермиона, почему бы вам не попытаться забыть о войне? Оставьте это. Вы можете оставаться в школе. В безопасности. Может, вам стоит попытаться начать получать удовольствие от учёбы? На лице Гермионы расцвела мечтательная улыбка. На самом деле, очень заманчиво просто остаться здесь, в прошлом. Забыть о войне в будущем, обо всём, что она видела… Но как только Гермиона погрузилась в прекрасные мечты, она вдруг увидела тлеющие красные глаза. Они нашли её даже сейчас, даже здесь. У неё нет возможности убежать от ненависти. Она посмотрела на Дамблдора и твёрдым голосом ответила: — Я не думаю, что могу так легко забыть обо всём. Каким-то образом её задело сожалеющее выражение лица профессора. — Я знаю, что вам многое пришлось пережить, — сказал он. — Страшно столкнуться с войной. Особенно в таком молодом возрасте. Но, несмотря на все ужасные вещи, которые произошли с вами, вы всё ещё живы, Гермиона. Я знаю, как может быть тяжело, когда нас охватывает темнота и отчаяние. Однако теперь вы здесь, в Хогвартсе. Больше с вами ничего не случится. Вы можете попытаться оставить прошлое позади. Попробуйте начать заново. Не оставляйте надежду, потому что рано или поздно в жизни каждого человека наступают лучшие времена. Гермиона ответила с грустной улыбкой на губах: — Может быть, вы правы. Боже, я надеюсь на это. Но не думаю, что сейчас я готова, — улыбка медленно испарилась с её лица, и она посмотрела в окно: — Тьма всё ещё окружает меня. — Я понимаю, — Гермиона снова перевела взгляд на Дамблдора и обнаружила, что он смотрит на неё с грустью. — Но вы должны верить мне, когда я говорю, что жизнь может стать лучше. Она почувствовала, как поднимается комок в горле. — Спасибо, — тихо сказала она, пытаясь подавить эмоции внутри себя. Затем Гермиона медленно встала со стула и подошла к двери, но прежде чем она успела открыть её, Дамблдор спросил: — Вы его любите, не так ли? Гермиона повернула голову и посмотрела на профессора. Она сразу поняла, о ком он говорит. — Я так думаю, — медленно ответила она, удивляя саму себя подобными словами. А затем добавила мёртвым тоном: — Но это уже не имеет значения. Дамблдор заглянул ей в глаза и сказал со всей серьёзностью в голосе: — Никогда не говорите так, Гермиона. Это имеет большое значение, даже если сейчас Том и не понимает этого. Гермиона ещё раз внимательно взглянула на Дамблдора, прежде чем сказала: — Простите, что солгала вам, профессор.