Ultima ratio

{{{{{{{{+}}}}}}}}

На следующий день, во вторник, во время занятий по Чарам, Гермиона сидела, полностью погрузившись в свои мысли, и совсем не слушала объяснения профессора Меррисот. Она всё ещё была удивлена тому, что Дамблдор поверил ей вчера. Ведь в её истории были огромные пробелы. И Дамблдор, без сомнений, прекрасно это понимал, но тем не менее он поверил, что она не тёмная волшебница. Почему-то Гермиона была очень рада просто от мысли, что Дамблдор больше не считает её плохой. Конечно, теперь она, вероятнее всего, сможет заполучить Непобедимую палочку, но их разговор также помог ей почувствовать себя лучше. Гермиона тихо вздохнула, когда поток мыслей плавно перенёс её от палочки к Воскрешающему камню. Её взгляд скользнул к соседу по парте и остановился на правой руке Тома. Он по-прежнему носил золотое кольцо, и Гермиона посмотрела на чёрный камень. Он ей действительно нужен. Для неё всё ещё оставалось загадкой, что пошло не так во время её разговора с Дамблдором. Может быть, это было временное помутнение рассудка? Иначе как объяснить то, что она вновь вступилась за Тома? Почему она продолжает строить из себя благородную гриффиндорку? Гермиона закатила глаза, а затем уставилась на Тома, который, казалось, был полностью сконцентрирован на лекции профессора Меррисот. Разве он не заслужил того, чтобы его отправили в приют? После всего, что он с ней сделал. Гермиона быстро отвела взгляд от Тома, почувствовав, как в животе затягивается тугой узел. Она тихо вздохнула, поняв, что, если бы у неё появился второй шанс поговорить с Дамблдором, она всё равно поступила бы так же. Кажется, она медленно превращается в сентиментальную идиотку. — Используя эти чары, вы можете манипулировать четырьмя элементами, — голос профессора Меррисот прервал поток её мыслей. — С помощью Андио чар, например, вы сможете управлять водой и изменять её состояние с твёрдого на жидкое и газообразное. Гермиона подняла взгляд на профессора, наблюдая за тем, как работают эти чары. Чаша с водой, стоявшая на столе профессора Меррисот, сначала превратилась в глыбу льда, а затем в облако пара. Гермиона уже изучала Андио чары, так как они относились к разделу основной магии. Поэтому она прекратила слушать, когда профессор Меррисот начала объяснять тонкости движения палочкой. На самом деле, Гермиона ещё с прошлой недели не особо обращала внимания на занятия. «Какая ирония», — подумала она. — Гермиона Грейнджер не пытается быть лучшей в классе». Честно говоря, Гермиона не понимала, зачем ей теперь вообще нужно беспокоиться о школе. Она уже знала большинство вещей, которым здесь обучали. И ей не нужны хорошие оценки, чтобы выполнить свою миссию. Школа только отвлекает её. Ей нужно найти дорогу домой, и сделать это необходимо как можно быстрее. Она должна покинуть это место. Здесь она чужая. Она и так уже провела здесь слишком много времени. Это не её мир. — А теперь, мои дорогие, я хочу, чтобы вы попрактиковали Андио чары, — Гермиона отдалённо услышала слова профессора Меррисот. Она подняла глаза и увидела, что чаши с водой теперь находятся на каждом столе. Быстро бросив взгляд вправо, Гермиона обнаружила, что у Тома есть своя чаша. Она облегчённо вздохнула. Было бы невыносимо работать с ним в паре. Гермиона щёлкнула запястьем, и палочка приземлилась прямо ей в руку. Она тут же нахмурилась, заметив, что палочка как-то изменилась. Она не могла сказать, что именно было не так, но чувство было определённо неприятным. Гермиона взмахнула кистью раз, второй, но с водой в чаше ничего не случилось. Она продолжала делать предельно чёткие взмахи палочкой, шепча заклинание: — Андовио. Она ожидала, что вода мгновенно превратится в лёд, но ничего не происходило. Гермиона была в смятении. Чары не были сложными. Они точно должны были работать. Возможно, её движения палочкой слишком небрежные? Она снова взмахнула палочкой, на этот раз контролируя каждый мускул в руке. — Андовио. Но в очередной раз ничего не произошло. Вода осталась в жидком состоянии. Теперь Гермиона заволновалась не на шутку. Чары должны были сработать. Что случилось? Кажется, её магия отказывается подчиняться ей. Гермиона прикрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на ощущениях и почувствовать поток магии в её теле. Но, когда вместо сильного потока она ощутила лишь слабый, щекочущий ручеёк, по её телу прошла дрожь. Глаза Гермионы открылись, и на неё нахлынула паника. Что случилось с её магией? Вчера все было нормально, так ведь? Гермиона должна была признать, что не помнила, когда именно она колдовала в последний раз. Гермиона провела рукой по волосам. Ей просто нужно лучше сконцентрироваться. Конечно! Её магия не могла исчезнуть… Сегодня, наверно, просто не её день. Гермиона снова попыталась вызвать свою магию, получая при этом лишь слабое мерцание. Стараясь не растерять образовавшуюся тонкую магическую струйку, Гермиона попыталась воззвать к Старшей магии. Та неохотно откликнулась. Когда же Старшая магия окутала Гермиону с головы до ног, девушка почувствовала, насколько слабой была её сила. Что-то определённо шло не так. Она снова взмахнула волшебной палочкой. С помощью Старшей магии заклинание, наконец, начало работать. Но в тот момент, когда магия превратилась в замораживающие чары, Гермиона тихо вскрикнула. Было больно. Не сильно, конечно, но Гермиона отчётливо ощутила колющую боль в груди, когда магия покинула её. Теперь в чаше образовался тонкий слой льда. Она ткнула его одним пальцем и быстро пробила. Вода подо льдом даже не охладилась. Магия работала не так, как должна была. Даже Старшая магия. Гермиона уставилась на чашу широко раскрытыми испуганными глазами. Затем она вдруг заметила какое-то движение рядом с собой и поспешила принять скучающее выражение лица, подавляя свой страх. Она взглянула на Тома. Он что-то заметил? Внутри его чаши находился кусок белого льда. Гермиона вздохнула с облегчением, обнаружив, что Том по-прежнему игнорирует её. Он не видел, как она только что не справилась с простым заклинанием. Оставшуюся часть урока Гермиона и вовсе не могла сосредоточиться на том, что говорила профессор Меррисот. Она чувствовала, как дрожат её руки, в то время как тело медленно цепенело от страха. Что случилось с её магией? Это абсолютно точно ненормально. Когда профессор, наконец, закончила урок, Гермиона тут же засунула пергамент и перо в свою сумку, и практически бегом покинула класс. Её не волновал пропущенный обед и урок истории магии. Она даже не сообщила своим друзьям, куда пошла. Вместо этого Гермиона поспешно зашагала по коридорам Хогвартса в поисках уединённого места. Добравшись до шестого этажа, она зашла в один из заброшенных кабинетов. Без лишних слов Гермиона вытащила свою палочку, испытав шок от того, что никакой реакции от магии она не почувствовала. Тогда она зажмурилась, призывая всю магию, которая только была в её теле. Но, как и на уроке по Чарам, с конца палочки сорвалась лишь тоненькая струйка. От той непреодолимой силы, которая обычно проходила через её тело, ничего не осталось. Гермиона всё ещё пыталась сосредоточиться на том немногом, что сейчас представляла собой её магия. Затем она выставила палочку перед собой и сделала пару знакомых жестов кистью, но ни единого проклятья не сорвалось с её палочки. Гермиона почувствовала, как её начинает охватывать паника. «Это очень нехорошо». Она глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Несколько секунд спустя, более менее придя в себя, Гермиона бросила короткий взгляд на каменную стену напротив неё, подняла палочку и, сделав короткий, точный взмах рукой, произнесла заклинание: — Редукто! И тут же застонала от боли, почувствовав острую боль в груди. На этот раз магия отозвалась на её призыв, и из кончика палочки вылетел яркий луч света. Но, по мере приближения луча к стене, его сила всё слабела и слабела. Ещё до того, как проклятье достигло цели, луч полностью растворился во мраке кабинета. «Ужасно!» Гермиона смотрела огромными глазами на стену, не в силах больше сдерживать накатывающую на неё волнами панику. Её магия не работала, её грудная клетка болела, и она почувствовала головокружение. Гермиона закрыла глаза, пытаясь вновь обрести контроль над пугающими мыслями. Вновь попытавшись призвать Старшую магию, она не добилась нового результата. Как бы она ни старалась, устойчивый мощный поток словно иссяк. Единственное, чего она добилась, так это ещё одной вспышки острой боли в груди. Гермиона убрала свою палочку обратно в кобуру и вышла из кабинета. Она понятия не имела, что происходит, но намеревалась это выяснить. Не теряя времени, она помчалась по коридорам Хогвартса в направлении единственного места, которое всегда давало ей ответы. Спустя, казалось, несколько мгновений, Гермиона очутилась перед дверьми библиотеки. — Здравствуйте, мисс ДеСерто, — услышала Гермиона, войдя внутрь. Она моргнула, затем улыбнулась библиотекарше. — Добрый день, миссис Питерс, — сказала она мягким голосом. — Действительно, — принялась ласково отчитывать её женщина. — Вы бы могли заниматься чем угодно в этот прекрасный день, но вы вновь пришли в библиотеку. Вы слишком часто пропадаете здесь. Почему бы вам не провести свободное время с друзьями? — Мне ещё предстоит проделать очень много работы, — ответила Гермиона. — Хорошо, мисс ДеСерто, — сказала миссис Питер, подмигивая ей. — Но не засиживайтесь слишком долго, иначе я приду и лично вытащу вас отсюда. Гермиона улыбнулась библиотекарше и кивнула, прежде чем войти в огромную библиотеку Хогвартса. Занимающихся за столами студентов было немного. Вероятно, потому что занятия ещё не закончились. На самом деле, Гермиона пропустила урок истории магии, но ей было всё равно. Гермиона решила, что сейчас уроки – не самое главное, и начала поиск книг по библиотечным разделам. Ей нужно как можно быстрее решить эту проблему. Её магия не могла исчезнуть. Несколько часов спустя Гермиона всё ещё сидела в библиотеке. Она пролистала уже много книг, но так и не нашла ничего, что могло бы ей помочь. Страх того и гляди мог поглотить её целиком. Вместо того, чтобы начать чувствовать себя лучше, Гермиона ощущала лишь то, что магическая сила с каждым часом всё уменьшается. К слабости прибавилась тошнота, головокружение усилилось. Она покачала головой, пытаясь избавиться от неприятных ощущений, а затем снова сосредоточилась на книге. «Магические Недуги», — было написано на обложке. Пока она не нашла ничего полезного в этой книге. Даже, казалось бы, в таком большом справочнике лишь один абзац был посвящён потере магии. Гермиона перечитала этот абзац. Потеря магии: абсолютная потеря магии человека (далее называемая АПЧ) – очень редкое явление. Несмотря на то, что среди целителей уже сложилась симптоматика данного заболевания, его истоки недостаточно изучены. Первые симптомы включают: головокружение, потерю аппетита, потерю веса, сонливость. Окончательный диагноз невозможен, пока не появятся первые признаки потери магии. В большинстве случаев за первыми признаками следует потеря магической силы, которая продолжается до того времени, пока пациент не утрачивает способность использовать какую-либо магию. На данный момент установлены три причины, вызывающие АПЧ: В большинстве случаев (более 50%) АПЧ является психосоматическим расстройством. Если АПЧ была вызвана психическим заболеванием или травмирующим событием, пациент должен быть направлен к психологу или психоаналитику. Известно, что многие яды, а также уже существующие болезни, вызывают временную потерю магии. Если АПЧ вызвана отравлением или является следствием перенесённой пациентом болезни, то в таком случае АПЧ классифицируют как вторичный синдром. (Список ядов и болезней, вызывающих АПЧ, см. в прил. IV). Если же АПЧ не связана с первыми двумя причинами, существует вероятность поражения пациента разрушающим проклятием. Все проклятия, которые могут вызвать АПЧ, классифицируются как Тёмная магия. В связи с тем, что не существует списка тёмных проклятий, терапия может быть сильно осложнена или, в некоторых случаях, невозможна. С губ Гермионы сорвался стон отчаяния. Эта информация мало чем помогала. Теперь она знала лишь то, что её затруднительное положение не могло быть вызвано странной болезнью. Иначе она бы не сидела спокойно в библиотеке, а лежала бы в больничном крыле. Но, согласно этой книге, у неё были ещё две возможные причины. И она не знала, какая из них лучше. Либо её магия истощается потому, что она была поражена Тёмной магией, либо… Гермиона закрыла глаза и устало вздохнула. «Или потому, что я, наконец-то, схожу с ума». В последнее время она часто контактировала с Тёмной магией. Так что такой вариант был определённо возможен. Всего несколько дней назад Том поразил её не одним тёмным проклятием. Но даже если дело не в Томе… Она по-прежнему была связана со Старшей магией. А творение Певерелла было тёмным само по себе. И эта тёмная сила находилась внутри неё на протяжении вот уже нескольких месяцев. Гермиона вздрогнула, когда осознала это. Кто мог знать, что тёмная магия могла сделать с ней. Возможно, она всё это время медленно пожирала собственную магию Гермионы. А что, если это было не влияние Старшей магии или Тома, а «психическое заболевание» или «травмирующее событие»? Что ж, в её жизни было немало травмирующих событий. Она сражалась на войне, видела, как людей пытали и убивали, и она сама была вынуждена убивать. В конце концов, её вырвало из своего периода времени и закинуло в прошлое. «Если это не травмирующее событие, то я не знаю, что тогда им является», — цинично подумала Гермиона, уставившись в книгу. Хотя, произошел ещё один случай, который оказал огромное влияние на её эмоциональное состояние. Руки Гермионы крепче обхватили книгу, а губы сжались в тонкую линию. Но это правда, разве нет? Том расстался с ней, и его отношение по-прежнему очень ранит её. Он не просто бросил её, а начал презирать. Она вздрогнула, вспомнив выражение его лица, с которым он обычно теперь смотрел на неё. Как же противно. Гермиона чувствовала себя невероятно грязной, когда Том смотрел на неё так. Она знала, что он был неправ. Он не имел права судить её. В своё время Гермионе часто приходилось бороться с предрассудками и расизмом, но до этого ей никогда не было так тяжело, как сейчас. Она никогда не чувствовала себя такой бесполезной и никогда не стыдилась себя так, как сейчас. Гермиона сердилась на себя за свой стыд. Потому что не было причин стыдиться своего происхождения. Может быть, это была последняя капля, которая толкнула её к самому краю? Психическая болезнь, в конце концов? Гермиона с головой ушла в мрачные мысли и не заметила, как к ней кто-то подсел. Подняв голову, она, к своему ужасу, обнаружила рядом с собой Ледо Эйвери. Он откинулся на стуле и неотрывно смотрел на неё. Гермиона вздрогнула, когда поняла, что его взгляд жадно бродит по её телу. — Привет, Гермиона, — сказал Эйвери масляным голосом. — Что ты делаешь? Домашнее задание? Гермиона видела, как его глаза мельком обежали книги на столе, но было очевидно, что парня больше интересовала её грудь. Она с громким хлопком закрыла книгу, а после сказала холодным голосом: — Нет, я закончила. Гермиона резко встала со стула, взяла книгу и пошла прочь. Она быстро достигла стеллажа, с которого взяла «Магические Недуги» и, вернув книгу на место, обернулась. Тут же дёрнулась, обнаружив, что Эйвери находился прямо за её спиной. Он злобно ухмыльнулся. — Прочь с дроги, — прошипела Гермиона, пытаясь оттолкнуть его, чтобы выбраться из узкого прохода. — Нет нужды быть такой неприветливой, — промурлыкал Эйвери. Гермиона напряглась всем телом, когда он внезапно обнял её. Одна из его рук начала быстро опускаться по её спине, пока не достигла ягодицы, а затем сжала её. Гермиона пыталась выпутаться из его отвратительных объятий. — Убери свои грязные руки от меня! — яростно зашипела она. Эйвери только рассмеялся и сильнее прижал её к себе. — Я знаю, что тебе это нравится, Гермиона. Уверен, Риддл уже имел тебя, — сказал он хриплым голосом. — Что насчёт того, чтобы я занял его место? — Отвали! — прокричала Гермиона. Она чувствовала, как его рука всё ещё сжимает её. Попытки оттолкнуть парня успехом не увенчались. Он был намного сильнее неё и не желал отпускать. Именно тогда Эйвери прошептал хриплым голосом ей на ухо: — Теперь, когда Риддл потерял к тебе интерес, тебе нужен новый защитник. Гермиона попыталась отшатнуться от него. Дыхание опалило кожу на её шее. — Что насчёт того, чтобы ты стала моим домашним питомцем? — похоть наполнила его голос. — Обещаю, я буду хорошо заботиться о тебе. Голова Гермионы заболела сильнее, и девушка угрожающе прорычала: — Отойди от меня, или обещаю, я прокляну твою жалкую задницу! Эйвери рассмеялся. Казалось, он совершенно не был впечатлён её угрозой. Он лишь крепче прижал её к груди и насмешливо прошептал: — Как пожелаешь. Затем он развел руки в стороны. Гермиона чувствовала, как в ней бурлит ярость, обходя парня. В эту секунду больше всего на свете она желала как можно быстрее убраться отсюда. — Если передумаешь, дорогая, ты знаешь, где меня найти, — насмешливо бросил ей в спину Эйвери. Завернув за угол книжного стеллажа, Гермиона перешла на бег. Она была в ярости. Как этот идиот посмел её схватить? На выходе из библиотеки её охватил настоящий гнев. Гермиона быстрым широким шагом заторопилась по коридору. Но, несмотря на всё своё негодование, всю ярость и злость, она чувствовала что-то ещё. Гермиона была напугана. Когда Эйвери схватил её, она не смогла ничего сделать. Её магия ослабла, и она не смогла бы проклясть его. Физически он был намного сильнее её. Без магии у неё нет никаких шансов. Гермиона замедлилась и нервно закусила губу. Только сейчас она в полной мере осознала, насколько беззащитна без своей магии.

{{{{{{{{+}}}}}}}}

Несколько дней спустя, в пятницу, Гермиона бездумно шла по коридору. Пронизывающая боль в груди становилась сильнее с каждым днём, а магия и вовсе периодически покидала тело. Гермиона была охвачена паникой. Казалось, что её магия умирает. Гермиона тихо захныкала, почувствовав, как боль в груди на несколько секунд возросла. Следом за этим усилились головокружение и тошнота. Коридор перед глазами покачнулся. Она крепче сжала ремешок сумки в руке, медленно продолжая идти вперёд, покачиваясь. Занятия на сегодня закончились, и Гермиона хотела просто лечь и подождать, пока головокружение не исчезнет. Коридор постепенно наполнялся учениками. Зрение Гермионы стало настолько размытым, что она уже ничего не могла разобрать. Ей оставалось лишь надеяться на то, что она беспрепятственно сможет добраться до гриффиндорской гостиной. Гермиона сделала ещё один шаг, когда почувствовала, как что-то жидкое стекает по коже. Она поднесла руку к носу, коснулась кончиками пальцев лица, а когда отвела назад, увидела, что они все в крови. Из её носа шла кровь. Сделав ещё один шаг, она покачнулась и упала на колени. Должно быть, она кого-то задела, потому что падение смягчилось чьими-то поддерживающими объятиями. Гермиона невольно почувствовала, как расслабляется, когда поняла, что руки надежно удерживают её от дальнейшего падения. Её глаза были закрыты, и она прислонилась головой к чьему-то телу. Ей потребовалось некоторое время, чтобы выровнять дыхание, и ещё несколько секунд, чтобы понять, что что-то в держащих её руках было не так. Словно чего-то не хватало. Человек, на которого она опёрлась, был очень напряжён. Гермиона ощутила знакомый запах. Теперь и она напряглась. Её глаза медленно открылись, и она с трудом подняла голову. В следующее мгновение Гермиона сделала резкий вдох ртом. Её взгляд остановился на паре серых глаз. Гермиона заметила в них опасный блеск и мерцание чего-то демонически красного. Она быстро оторвалась от Тома и отошла от него на шаг. Он стоял там, посреди коридора, и выглядел таким же красивым, как и всегда. И Гермиона в очередной раз удивилась тому, сколько ненависти и тьмы таилось в его взгляде. Том холодно смотрел на неё, на его лице было написано отвращение. Она заметила, как он сжимал руки в кулаки, словно удерживая себя от каких-либо действий. Гермионе не нужно было гадать, она и так знала, что Том хотел сделать. К счастью, в коридоре было много учеников. Том нарушил зрительный контакт и медленно осмотрел свой пуловер. Гермиона с ужасом заметила, что на тёмно-зелёной ткани красовалось бордовое пятно. Её рука сама поднялась к лицу, и она поняла, что кровотечение так и не остановилось. Она зажала нос рукой и посмотрела на Тома. Дыхание Гермионы ускорилось, когда она заметила, с каким нескрываемым отвращением он теперь смотрит на неё. Кажется, ему было противно. Гермиона в очередной раз почувствовала себя бесполезной тварью, испытывая на себе его взгляд. Вдруг чей-то голос громко позвал её: — Гермиона! Ей стоило больших усилий, чтобы отвести взгляд от Тома. Когда она всё же повернула голову, то увидела, что к ней спешит Лонгботтом. На его лице была смесь беспокойства и гнева. Подлетая к ней, он мотал головой, смотря то на Тома, то на неё. Когда же Лонгботтом достиг её, то тут же обнял за плечи, и Гермиона была очень благодарна ему, так как по-прежнему чувствовала головокружение. Она взглянула на Лонгботтома и обнаружила, что он с мрачным видом смотрит в сторону Тома. Том, напротив, уже успел нацепить на себя скучающую маску. Он просто развернулся и ушёл, не посмотрев на Гермиону. Она чувствовала, как в животе образовывается тугой узел, наблюдая за тем, как он уходит. «Возьми себя в руки, Грейнджер», — принялась отчитывать она себя, словно со стороны наблюдая за тем, как Лонгботтом медленно уводит её из коридора. Гермиона просто проследовала за ним, чувствуя, как кровь начинает сочиться сквозь пальцы, по-прежнему зажимающие нос. Лонгботтом посмотрел на неё сверху вниз, и беспокойство, мерцающее в его взгляде, усилилось. Затем он предложил ей платок. Гермиона тут же его приняла и прижала к кровоточащему носу. — Он снова тебя ударил? — тихо спросил Лонгботтом. Было время, когда Гермиона приходила в негодование даже из-за простого предположения, что Том может причинить ей боль. Теперь же ей казалось, что это предположение вполне справедливое. — Нет, — прошептала она. — Тебе нужно в больничное крыло, — сказал ей Лонгботтом. Гермиона не была до конца уверена, поверил ли ей гриффиндорец. — Это просто носовое кровотечение, — она вздрогнула, когда услышала, каким безжизненным, уставшим и холодным был её голос. — Мне просто нужно немного полежать. Гермиона была уверена, что парень начнёт возражать, но Лонгботтом лишь кивнул и сказал: — Хорошо. Я отведу тебя в гостиную. Затем он притянул её ближе к себе, и Гермиона была очень рада тому, что может опереться на него. Головокружение стало ещё сильнее, и она почувствовала, как последние крупицы магии медленно исчезают.

_._._._._

Том шёл по коридору, с трудом сдерживая свою магию, дабы не проклясть кого-нибудь. Он был в ярости. Снова бросив взгляд на тёмное пятно, медленно расползающееся по пуловеру, он почувствовал, как его до краёв наполняет отвращение. Грязная магловская кровь. Когда он увидел Гермиону, идущую ему навстречу в том коридоре, то сразу понял, что с ней что-то не так. Но ему было всё равно. Пока она внезапно не свалилась на него. Если бы коридор был пуст в тот момент, он бы позволил ей упасть на каменный пол. Но поскольку мимо проходило много свидетелей, он посчитал, что должен сохранить свою репутацию, и поймал Гермиону. И поэтому на нём теперь была тошнотворная магловская кровь. Том глубоко вздохнул, чтобы хоть как-то успокоиться. Но затем сразу же сжал руки в кулаки, вспомнив, какие чувства всколыхнулись в нём, пока он держал Гермиону в руках. Так тепло и знакомо. Он даже снова почувствовал слабый запах сирени. Секунду он даже наслаждался возможностью обнимать её. «С удовольствием прикасался к грязнокровке!» Это был всего лишь момент слабости, глупости… Том почувствовал отвращение к самому себе. Как он мог наслаждаться, находясь рядом с грязнокровкой? Это просто нелепо. Он медленно закипал от гнева. Он никогда не хотел дотрагиваться до чего-то настолько грязного. Пока Том думал об этом, почувствовал, как неприятно сводит живот. И потому ещё сильнее разозлился. Что эта грязная ведьма делает с ним? Внезапно он вспомнил, как неожиданно появился Лонгботтом. Он буквально подлетел к ней, стоял рядом с Гермионой. Этот мерзавец даже обнял её за плечи. Словно воспринимал это как должное. Лонгботтом пытался защитить Гермиону? От него? Том презрительно усмехнулся. Как будто этот идиот может хоть кого-нибудь защитить. Магия Тома снова взвилась вихрями, когда он вспомнил, как Лонгботтом прижал Гермиону к своему телу. Как этот хам посмел прикоснуться к ней? Том чуть не закричал от разочарования, когда понял, в каком направлении его ведут собственные мысли. Какого чёрта его волнует то, что Лонгботтом прикасался к грязнокровке? «Мисс ДеСерто очень популярна среди мальчиков», — неуместные слова Слагхорна всплыли в голове Тома, вновь заставляя его испытывать разочарование. Он не понимал, почему так остро реагировал на ситуацию. Прямо сейчас он хотел проклясть Лонгботтома. С тех пор, как Том расстался с Гермионой, Лонгботтом постоянно ошивался рядом с ней. Том понятия не имел, почему его это так волновало, но считал глупым раз за разом отмахиваться от своих чувств. Его гнев никуда не исчез, когда он добрался до гостиной Слизерина. Войдя внутрь, он сразу же направился в сторону лестницы, ведущей в спальню. С его глаз не скрылось то, как другие ученики расступаются перед ним. Вероятно, они почувствовали опасную магию, исходящую от Тома, или просто увидели угрюмое выражение его лица. Что бы это ни было, Тома это не волновало. Когда он вошёл в спальню, то увидел Малфоя, сидящего в кресле и, очевидно, делающего домашнюю работу. Он поднял глаза, когда услышал, как кто-то вошёл. Том прищурился, глядя на Малфоя, и прошипел: — Убирайся. Малфой был достаточно умён, чтобы немедленно подчиниться. Он поспешно собрал свои вещи и покинул комнату. Услышав, как за спиной закрывается дверь, Том тут же принялся стягивать с себя фирменный зелёный пуловер. Освободившись от промокшей ткани, он поднял одежду перед собой и посмотрел на тёмное пятно. С гневным рычанием отбросил пуловер и прошёл в сторону ванной комнаты. Ему срочно нужно смыть эту магловскую грязь с себя. Возможно, душ так же мог бы помочь ему избавиться от пустого ощущения в животе, которое преследовало его с тех пор, как Гермиона разорвала их объятия. Том чувствовал, как его магия раздражённо выплескивается каждый раз, когда он думал именно об этом моменте. Ему определённо не нравилось, что пришлось держать Гермиону. «Отвратительно», — решил он, сердито захлопнув за собой дверь ванной комнаты. Некоторое время спустя, после того, как Том значительно успокоился, приняв душ, он снова спустился в гостиную. Отголоски недавнего бешенства всё ещё периодически всплывали в нём. Внутри тлело слабое раздражение, вызванное недавними мыслями. Даже смешно, как какой-то незначительный инцидент смог так сильно ударить по его самообладанию. Он контактировал с грязнокровкой в течение всего нескольких секунд, но успел растерять всё свое спокойствие. Усаживаясь на один из чёрных кожаных диванов, Том чувствовал себя расстроенным из-за всего произошедшего. — Привет, Том, — пропел сладкий голос ему на ухо. Том повернул голову в сторону и сразу же в гневе сузил глаза, когда обнаружил, что Мелани Николлс сидит рядом с ним на диване. Общество глупой девчонки – последнее, что ему было нужно сейчас. — Мелани, — ответил он, заставляя свой голос звучать вежливо. И, к его возрастающему раздражению, она скользнула ближе к нему. Её рука легонько задела его руку, пока сама она заглядывала ему в глаза. Затем она даже посмела прижаться к нему и положить голову на его плечо. Том ощутил удушающий запах её духов, и захотел в тот же миг схватить палочку и освободиться от её рук. Николлс, тем временем, подняла голову и улыбнулась ему, явно пытаясь выглядеть соблазнительно. Том чуть не вздрогнул, увидев неприкрытую похоть в её глазах. Глаза Николлс были карими. Его поразило, как их цвет походил на цвет глаз Гермионы. Но глаза Гермионы были очень милыми, тёплыми и привлекательно сверкающими, в то время как взгляд Николлс был пустым и холодным. Том внутренне встряхнул, гоня прочь отвратительную мысль. Грязнокровка могла быть какой угодно, но только не милой. — Ты слышал, что семью Дианы Поттер ограбили на днях? — Николлс, как обычно, завела один из своих бессмысленных разговоров. Том безразлично пожал плечами. Его не интересовали последние сплетни. — Нет, не знал, — ответил он совершенно незаинтересованным голосом. Николлс же восприняла это как приглашение к продолжению рассказа, отчего Том мысленно застонал. — Да. Я слышала это от Дафны, она с Рейвенкло. Дафна – хорошая подруга Люсии, соседки Дианы по комнате. Кажется, Поттеров ограбили, пока они были здесь, в Хогвартсе, — Николлс кокетливо улыбалась ему. — Брат Дианы столкнулся с вором. И знаешь, что? Это была женщина. Глядя на Николлс, Том размышлял о том, как лучше от неё избавиться. Может быть, ему стоит просто проклясть её? Серьёзно, кого это будет волновать? — Женщина? — тихо спросил он, не понимая, почему этот факт является чем-то особенным. Николлс кивнула ему, выглядя воодушевлённой из-за того, что он, наконец, ответил ей. Том почувствовал надвигающуюся головную боль, когда она вновь открыла рот. — Но та оказалась довольно глупой. Она украла только никчемную семейную реликвию Поттеров. В Томе вспыхнула искра любопытства. Семейная реликвия? И вор – женщина? Он нахмурился и посмотрел на Николлс. — Ты знаешь, что это за реликвия? — спросил он с подозрением. Николлс пододвинулась ещё ближе к Тому и улыбнулась ему. — Дафна сказала мне, что семейная реликвия оказалась всего лишь старой мантией. Том глубоко вздохнул. Затем он высокомерно спросил, стараясь сделать так, чтобы Мелани не заметила опасный оттенок в его голосе: — Старая мантия? И это семейная реликвия? Она хотя бы волшебная? — Да, звучит довольно жалко, не так ли? Но она была волшебной. Хм, Дафна сказала, что это была, кажется, мантия-невидимка, — она закатила глаза и насмешливо добавила: — Пфф, как будто они такие ценные. Но Том больше не слушал. Он крепко сжал челюсти. Теперь он, вероятно, мог сделать довольно хорошее предположение о том, кто украл мантию. Он вспомнил, как грязнокровка явно разочаровала весь Хогвартс, уйдя посреди праздника в честь дня родителей. В то время он всё ждал её на краю Запретного леса. Но, когда она вернулась, то отказалась что-либо ему рассказывать. Может быть, Гермиона именно тогда украла мантию? «Неужели эта мантия – один из Даров Смерти?» — Том задумался. Гнев нахлынул на него при мысли о том, что грязнокровке удалось заполучить ещё один из Даров Смерти. Гнев лишь усилился, когда он вновь ощутил странное чувство опустошённости в животе. Почему Гермиона не рассказала ему о Дарах, когда они ещё были вместе? Она никогда не доверяла ему? — Скажи, Том, — тихо прошептала Николлс. Её глаза жадно вспыхнули. — Ты сейчас занят? Мы могли бы выйти… Тома не интересовали её жалкие попытки соблазнить его. Его мысли всё ещё вращались вокруг Гермионы. Она всегда лгала ему. Никогда не доверяла. Эта жалкая магла только играла с ним. Странное ноющее чувство проснулось в его груди. Оно продолжало периодически вспыхивать с тех пор, как Гермиона упала ему в руки. Он вспомнил ощущение её в своих руках. Это было так…странно приятно. Том покачал головой в гневе. Как он мог даже на секунду считать её чем-то большим, чем-то, кроме уродливой отталкивающей грязи? Она всегда была чертовски грязной! Ради Мерлина! В Томе начинала безжалостно бурлить магия. Как он мог наслаждаться тем, что держит эту маглу в своих руках? Он, должно быть, безумен. — Знаешь, — продолжала настаивать Николлс. — В последнее время тебе приходилось много работать. Как насчёт перерыва? Взгляд Тома снова устремился на Николлс. Он еле удержался от того, чтобы закатить глаза. В который раз он задавался вопросом, как кто-то вроде неё смог оказаться на Слизерине? С другой стороны, Николлс была чистокровной. В отличие от Гермионы… Том плотно сжал рот, заметив, что его мысли снова устремились к грязнокровке. Почему она продолжала призраком находиться в его голове? Он не хотел, чтобы она находилась рядом с ним. Он порвал с ней! Взгляд Тома потемнел, когда он уставился на Николлс, продолжающую крепко сжимать его руку. Он докажет раз и навсегда, что ничего не чувствует к Гермионе. Приняв это хладнокровное решение, Том медленно улыбнулся Николлс. Улыбка получилась насквозь фальшивой и лишённой всяких эмоций, но Николлс, казалось, этого не заметила. Её глаза загорелись. Она явно не замечала злого блеска в его серых глазах. Он не скучает по Гермионе. Думал Том, беспощадно подавляя странное чувство в животе. Нет, это скорее всего обычная физиология. Он давно не был с девушкой. Да, это точно оно. Ничего больше. Не прекращая холодно улыбаться, он схватил Николлс за руку. Другая его рука обхватила её за талию, и он встал с дивана, таща Николлс за собой. Николлс же крепко прижалась к нему, не скрывая торжествующей улыбки, когда Том выводил её из гостиной.

_._._._._

Гермиона снова чувствовала головокружение. Смотря на ненавистную книгу, она думала лишь о том, что сегодня её мучения закончатся. Честно говоря, она понятия не имела, почему вообще решила появиться здесь. Гермиона вздрогнула, когда вновь ощутила отсутствие магических импульсов в её теле. С тех пор, как она упала в объятия Тома в том коридоре, её магия полностью исчезла. Но Гермиона периодически забывала об этом, а когда неожиданно вспоминала, то вздрагивала. Поначалу она надеялась, что после нескольких часов отдыха, проведенных лёжа на кровати, она сможет восстановить свои силы, но магия не возвращалась. Не было даже слабого мерцания, даже искры. Гермиона не знала, что делать без своей магии. Возможно, потому она и пришла сюда. Чтобы хоть ненадолго отвлечься от гнетущих мыслей. Гермиона громко захлопнула книгу, не желая больше думать ни о чём. Не глядя на неё, Леджифер, сидевшая за своим столом и проверяющая сочинения, раздражённо спросила: — В чём проблема на этот раз? — Ни в чём, — невинно ответила Гермиона. — Я только что закончила. Леджифер посмотрела на неё и подозрительно прищурилась: — Закончили? — спросила она скептическим тоном. Гермиона нацепила вежливую улыбку и передала пергамент профессору. — Я прочитала каждую из этих пятидесяти восьми глав, профессор, — добавила Гермиона с самодовольной улыбкой на лице. С кислым выражением лица Леджифер посмотрела на пергамент, а затем вернула взгляд на Гермиону. — И что вы теперь хотите? Похвалы? — голос Леджифер звучал отрывисто. — Вы должны были закончить эту работу несколько месяцев назад. В ответ Гермиона только пожала плечами, улыбка не желала сходить с её лица. Ей не нужны были аплодисменты. Она просто была счастлива, что эта многонедельная мука наконец закончилась. Леджифер, казалось, не собиралась ничего говорить, поэтому Гермиона сунула перо в сумку и встала со стула. Затем она повернулась к профессору спиной, намереваясь покинуть кабинет как можно быстрее. — Подождите, мисс ДеСерто, — вдруг раздался резкий голос Леджифер. Гермиона посмотрела в потолок, молча моля Мерлина дать ей терпения, а затем обернулась к профессору. Леджифер держала в руке ненавистную книгу и протягивала её Гермионе. — Я хочу, чтобы вы сохранили её, — твёрдо, но тихо сказала она. Гермиона нахмурилась. Она уже открыла было рот, чтобы сказать профессору, куда, по её мнению, стоит засунуть эту книгу, но Леджифер её перебила. — Я не думаю, что вы действительно поняли всё, что написано здесь, — сказала она резко. — Я вижу, что мистер Риддл всё ещё не простил вас. Конечно, я могу понять его. Он может легко найти вам замену. Но я уже говорила вам, что он вполне может оказаться вашим единственным шансом. Вам действительно нужно попридержать свою неуместную гордость и, наконец, извиниться за то, что вы сделали. Мистер Риддл – хороший молодой человек, я уверена, что он простит вас. — Не уверена, что хочу его прощения, — ответила Гермиона ледяным голосом. Леджифер продолжала прожигать её взглядом: — Мисс ДеСерто, перестаньте мечтать о вещах, которым не суждено сбыться. Вы не должны убегать от своего долга. Гермиона не удержалась и вопросительно вскинула бровь. — Мой долг? — спросила она, нахмурившись. — Да. Ваш долг как женщины, — коротко уточнила Леджифер. — Как женщина, вы должны выйти замуж, мисс ДеСерто, и стать матерью. Ваш долг – поддерживать своего мужа и заботиться о семье. Даже если это подразумевает, что вам придётся отказаться от некоторых ваших желаний. — Долг… — прошептала Гермиона тихим голосом, словно говоря сама с собой. Затем её взгляд метнулся к Леджифер, и она произнесла чуть громче: — Я уже от многого отказалась, профессор. Не думаю, что пожертвую большим. Леджифер раздражённо посмотрела на неё: — Вы всегда вели себя как эгоистка. Вам нужно научиться смирению. Особенно в отношении мистера Риддла. Гермиона почувствовала, как на неё накатывает волна гнева. — Я думаю, что покорных слуг у Тома предостаточно, — ответила она сухо. — Уверена, что он может обойтись и без меня. Леджифер раздражённо покачала головой. — Наконец-то мы в чём-то согласны, — заявила она. — Да, мистер Риддл прекрасно обойдётся и без вас. У него не будет проблем с поиском молодой леди, готовой стать для него хорошей женой. Но вам, мисс ДеСерто, никогда никого не найти с таким отношением. В конце концов, вы останетесь одни. Гермиона уставилась на «профессора». Она поверить не могла, что сейчас обсуждает нечто подобное. Существует множество других проблем, которые требуют её решения. И безумие Леджифер ей сейчас нужно меньше всего. Тем не менее, слова профессора больно ужалили. «Вы останетесь одни». — Итак, вы хотите, чтобы я пошла к Тому и извинилась, хотя я не сделала ничего плохого? — голос Гермионы стал прерывистым. — И что потом? Выйти за него замуж? Завести детей? — Если вы сможете убедить его дать вам ещё один шанс – это будет хотя бы шаг в правильном направлении, — сказала Леджифер своим строгим голосом. Гермиона невесело рассмеялась и мрачно сказала: — Вы даже не представляете, насколько это маловероятно. Во многих отношениях, на самом деле. Она почувствовала себя слегка тронутой, когда Леджифер попыталась ободряюще улыбнуться, совершенно неверно истолковав последнее выражение. — Просто поговорите с мистером Риддлом. Он выслушает вас. Может быть, он даже примет ваши извинения и простит вас. Это было бы забавно, решила Гермиона. Умение прощать, безусловно, не является характерной чертой Лорда Волдеморта. Потом она подумала о том, что может случиться, если она действительно примет безумный совет Леджифер. Что бы сказал Том, если бы она попросила у него прощения за то, что произошла от «жалких маглов»? «Возможно, Круцио», — сухо заключила она. Волна дрожи пробежала по телу Гермионы, когда она вновь вспомнила о том, насколько беззащитна без магии. Гермиона посмотрела на Леджифер. Она действительно не хотела ничего больше обсуждать с этой женщиной. Это её ни к чему не приведёт. Даже если представление Леджифер о женском поле и не было искажено полностью, она не догадывалась, каким человеком был Том. Гермиона кивнула профессору. — Спасибо за вашу помощь, — с трудом удалось выдавить ей. — Я надеюсь, что вы это запомните, — прозвучал резкий ответ Леджифер. Затем она протянула ужасную книгу Гермионе. Не видя другого выхода, Гермиона, сжав зубы, приняла книгу из рук профессора и засунула в свою сумку, поклявшись себе, что никогда больше её не откроет. После чего, быстро пробормотав невнятное «спасибо», Гермиона, наконец, покинула ненавистный ей кабинет. Она скрестила пальцы в надежде, что ей больше не придётся возвращаться сюда. Недолго думая, Гермиона направилась в сторону Гриффиндорской башни. Идя по очередному коридору, она взглянула на часы. Было почти восемь часов вечера. Гермиона удивилась тому, что уже так много времени, и она пропустила ужин. «Не то чтобы я сильно хотела есть», — подумала она. Головокружение не желало проходить, заставляя её чувствовать себя больной. Гермиона понятия не имела, как справиться с данной ситуацией. Она нуждалась в магии. Без неё ей никогда не вернуться домой. «Успокойся, Грейнджер. Бывало и хуже», — пыталась успокоить себя Гермиона. Конечно, есть способ вернуть магию. Просто она пока его не нашла. Всё началось четыре дня назад. Паниковать рано. Гермиона ещё не успела собрать все книги в библиотеке, которые могли бы ей помочь. Во всяком случае, у неё ещё оставалась Запретная секция. Возможно, если ей удастся туда проникнуть, она сможет найти ответ. Гермиона поднялась по движущейся лестнице, следя за тем, чтобы та не начала неожиданно менять направление. Добравшись до следующего этажа, она вновь пошла по коридору. Гостиная Гриффиндора уже недалеко. Гермиона устала. Может быть, крепкий сон способен решить эту проблему? Может быть, завтра её магия начнёт восстанавливаться? Завернув за следующий угол, Гермиона застыла с широко распахнутыми глазами, уставившись на разворачивающуюся прямо перед ней картину. Все мысли о потерянной магии вылетели из головы, стоило ей увидеть в коридоре Тома. Он был не один. Том прислонился спиной к стене. Его руки обвились вокруг девушки, прижимая её себе, в то время как он яростно целовал её. Живот Гермионы скрутило, и она внезапно почувствовала себя очень плохо. Очевидно, Том заметил, что кто-то вошёл в коридор. Он прекратил поцелуй и поднял голову. Гермиона вздрогнула, столкнувшись с его жёстким взглядом. Его лицо оставалось непроницаемым, хотя в глазах тут же начало подниматься отвращение, направленное на неё. Гермиона почувствовала, что начинает дрожать сильнее, когда Том молчаливо, с пренебрежением окинул её с ног до головы презрительным взглядом. И именно тогда она узнала девушку, прижимающуюся к нему. На мгновение Гермионе показалось, что кто-то ударил её в солнечное сплетение, полностью лишая кислорода. Мелани Николлс смотрела на неё с торжествующей ухмылкой на губах. В следующую секунду Том вновь наклонил голову и поцеловал Николлс, полностью проигнорировав Гермиону. Так, словно её существование не стоило его времени. Гермиона обернулась и поспешила туда, откуда пришла. Её дыхание с каждым шагом становилось всё более неровным, она прикусила внутреннюю сторону щеки, лишь бы удержаться от рыданий. С тех пор, как Том бросил её, он обращался с ней как с грязью, оскорблял её, причинял боль и даже проклинал. Но это! Целовать другую девушку. Обнимать другую девушку. Теперь он явно разорвал все связи, которые когда-либо существовали между ними. Она пробежала по нескольким коридорам, чувствуя, как внутри бешено колотится сердце, и остановилась лишь тогда, когда воздуха в лёгких стало катастрофически не хватать. «Не будь жалкой!» — резко сказала Гермиона сама себе. Том порвал с ней давным-давно. И это лишь ещё одно доказательство простой истины. Чуть позже Гермиона всё же вернулась в башню Гриффиндора. Она прошла в обход, чтобы ненароком снова не встретиться с Томом. Добравшись до спальни, а затем и до кровати, она упала на матрас и накрылась одеялом. Роуз и Люсия сидели неподалёку, болтали и ели шоколадных лягушек. Гермиона проигнорировала их болтовню, вместо этого вытащив из кобуры палочку. В ней снова всколыхнулась паника, когда она внимательно посмотрела на чёрное древко в руке. Сегодня она ещё не пыталась колдовать, так как большую часть дня чувствовала, что находится на грани обморока. Но сейчас это было неважно. Гермиона подняла палочку и неуверенно взмахнула ей в воздухе, не сводя глаз с подушки. «Вингардиум левиоса». Ничего не произошло. Заклинание не сорвалось с её палочки и не устремилось к подушке, поднимая её в воздух. Гермиона почувствовала, как внутри неё что-то оборвалось. Даже Старшая магия не откликнулась на её просьбу. Всё пропало. Гермиона медленно сняла кобуру с правого предплечья и вместе с палочкой убрала её под подушку. Она всегда спала с палочкой под подушкой, но теперь это больше не успокаивало её. Гермиона осталась совершенно беззащитной и одинокой. Гермиона понятия не имела, почему образ Тома, целующего Николлс в том коридоре, причиняет ей боль. Он не должен её волновать. Не в таком смысле. Больше нет. Она слегка дрожала, свернувшись под одеялом калачиком на мягком матрасе. Холод не желал отступать от неё. Гермиона закрыла глаза, надеясь, что во сне ей станет легче. Гермиона не знала, где находится. Было темно, а каменный пол, на котором она лежала, был невероятно холодным. Она села и попыталась осмотреться. Но ничего не было видно, кроме темноты, которая, казалось, окутывала всё. Гермиона вздрогнула. Было так холодно. Она осталась одна в темноте. Рука инстинктивно опустилась на правое предплечье, и Гермиону охватил шок, когда она не почувствовала кобуру с палочкой под тканью блузки. Она одна и совершенно беспомощна. Её взгляд устремился в непроницаемую тьму. Тьма напоминала чёрную бездну. В ней медленно поднимался необъяснимый страх. Она не должна быть здесь. Это неправильно. Что-то скрывалось в этой тьме, что-то, готовое в любую секунду наброситься на неё. Гермиона быстро вскочила на ноги и поспешила прочь. Она пыталась убежать от тьмы, но ничего не получалось. Сердце с каждой секундой начинало всё громче стучать в груди. Она продолжала бежать, как вдруг почувствовала, что кто-то следует за ней. Необъяснимое, непонятное зло настигало её. Гермиона остановилась лишь тогда, когда со всего маху налетела на что-то твёрдое. Упав на землю от резкого столкновения, она задохнулась от боли. Паника забрала всякую возможность думать рационально. Она запрокинула голову и посмотрела на то, с чем столкнулась. Её глаза расширились, а разум охватило недоверие, когда она увидела того, с кем столкнулась. — Рон? — шёпот Гермионы прозвучал на грани слышимости. Это был он. Гермиона так хорошо знала его лицо. Веснушки. Смешливая улыбка. Рыжие волосы. Он выглядел точно таким, каким она его помнила. Это был Рон, и он был прямо здесь. Гермиона выдохнула. Она почувствовала, как по её телу разливается облегчение. Рон был здесь! Ничего плохого с ней не случится, пока он рядом. Радость, счастье, безмятежность – всё это на мгновение осветило непроницаемую тьму. Гермиона улыбнулась ему. Хотелось смеяться, прыгать от счастья. Гермиона так обрадовалась, что не сразу заметила, что что-то не так. Улыбка медленно сползла с её лица, когда она поняла, что Рон никак не отреагировал на её появление. Он стоял напротив неё, но не спешил помочь ей подняться. Он просто смотрел на неё сверху вниз. Гермиона почувствовала, как в ней вновь начинает нарастать страх, когда заметила в родных глазах холодный проблеск. Взгляд Рона сделался жёстким. Он молча смотрел на неё, и с каждой секундой всё больше льда появлялось в его взгляде. Гермиона почувствовала, что дрожь возвращается, когда заметила отдалённо знакомое пренебрежительное выражение на его лице. — Рон? — позвала она дрожащим голосом. — Рон, что с тобой? Он ничего не ответил, лишь продолжал смотреть на неё беспощадно. Его губы искривились в оскале, ни разу не похожим на улыбку. Дыхание Гермионы стало поверхностным. — Смотри, там что-то есть! — произнесла она испуганным голосом. — Ты должен помочь мне выбраться отсюда. Пожалуйста! Тем не менее он не реагировал. Казалось, его совсем не трогают её паника и страх. Рон открыл рот, но слова, слетевшие с его губ, были больше похожи на злобное ядовитое шипение: — Если тебе нужно спрятаться, то почему бы не использовать это, — издевательски проговорил Рон и бросил что-то в её сторону. Объект приземлился прямо рядом с ней со странным звенящим звуком. Гермиона продолжала умоляюще смотреть на него, но Рон просто развернулся и пошёл прочь. Её начала бить крупная дрожь. Рон медленно скрылся во тьме. Он покинул её. Трясущейся рукой Гермиона потянулась к предмету, который ей бросил Рон. Она подняла его, а когда поднесла достаточно близко к глазам, чтобы рассмотреть, её дыхание остановилось. В руке она держала белую маску.

{{{{{{{{+}}}}}}}}

Проходили недели, апрель сменился маем, погода в Шотландии становилась теплее. Гермиона, однако, не обращала на подобные изменения никакого внимания, полностью сосредоточившись на своих проблемах. Из-за того, что магия исчезла, она постоянно находилась в подвешенном состоянии. Гермиона всеми силами пыталась выяснить, как вернуть себе силы. Но что бы она ни делала, какую бы книгу она ни читала, она не могла найти решение своей проблемы. Её магия исчезла и с каждым днём всё труднее становилось скрывать это в классе. Она даже остановила свои поиски Даров, чтобы вернуть утраченную магию. Без неё она чувствовала себя ужасно уязвимой. Особенно тогда, когда ей пришлось столкнуться с враждебно настроенными слизеринцами. Узнав о её происхождении, они словно поставили себе цель сделать её жизнь настолько ужасной, насколько это вообще возможно. Они все смотрели на неё с нескрываемым отвращением. Когда учителей не было рядом, они оскорбляли её, и даже кидали в неё проклятия. Гермионе приходилось постоянно быть начеку. Теперь она ходила исключительно по многолюдным коридорам. Она больше не могла отражать проклятия. Она могла только уворачиваться от них. Вдобавок ко всему отношение Тома к ней не изменилось. Он продолжал одним своим взглядом смешивать её с грязью. Гермиона старалась не показывать этого, но он по-прежнему причинял ей боль. Она знала, что он был неправ. Она действительно понимала, что у неё нет причин стыдиться себя. Гермиона всегда гордилась своим происхождением. Но сейчас она не могла не чувствовать себя бесполезной. Том нашёл действительно эффективный способ причинять ей как можно больше страданий. Гермиона старалась не думать о нём слишком много. Но это давалось ей с большим трудом. Поскольку Гермиона отчаянно пыталась вернуть свою магию, и в то же время скрываться от красивого префекта Слизерина, она не заметила, что у Тома, похоже, появился свой небольшой проект.

_._._._._

Том недоверчиво смотрел на мензурки, стоявшие перед ним на столе. Все были заполнены грязно-зелёной жидкостью, кроме одной. Её содержимое было ярко-жёлтым. Том нахмурился, протягивая руку к сосуду, в замешательстве изучая жёлтую жидкость. — Болиголов? — прошептал Том в недоумении. Он слегка покачал головой, а затем поставил стакан обратно на деревянный стол. Что-то не складывалось. Прямо сейчас Том находился в маленькой лаборатории, которая располагалась по соседству с классом Зельеварения. Несколько недель назад, после полного провала с зельем Ортус, Том попросил у профессора Слагхорна разрешение воспользоваться его лабораторией. Тома действительно раздражало то, что сваренное им зелье отказалось работать, поэтому он был полон решимости выяснить причину свей неудачи. Именно поэтому за последние недели он провёл много времени в лаборатории. Зелье Ортус состояло из тридцати четырёх ингредиентов, каждый из которых мог испортить зелье. Поэтому Том взял с собой остатки злополучного зелья и попытался проверить его на каждом из этих веществ. Процедура, как оказалось, заняла намного больше времени, чем ожидалось. Но, даже потратив достаточно много времени на внимательное изучение каждого шага, Том не сильно приблизился к разгадке. Что-то по-прежнему не нравилось ему, и он хотел выяснить, что это было. «Почему болиголов?» — Том блуждал взглядом от мензурки к мензурке, пока не остановился на той, что была заполнена жёлтой жидкостью. На самом деле он не знал, зачем проверял зелье на болиголов. Изначально он не хотел включать его в список возможных ингредиентов, из-за которых зелье было сварено неверно, но когда все предыдущие опыты не дали результата, решил проверить каждую мелочь. Впрочем, он никак не ожидал, что получит результат именно сейчас, с болиголовом. Теперь же стало очевидно, что проблема заключалась именно в этой траве. «Но это невозможно», — подумал Том в замешательстве. Как вообще можно было испортить болиголов? Это был один из последних добавляемых ингредиентов. Болиголов не требовал особой нарезки или чего-либо ещё. Довольно простой шаг. Его просто нужно было добавить в кипящее зелье. Правда, возможно рецепт был бы нарушен, если бы добавили более ста грамм, но Том был уверен, что норма не была превышена. Он хорошо помнил, как лично скидывал его в котёл. Нарезкой же занималась Гермиона. Том тогда взялся разделывать жабросли, а она нарезала болиголов. От этой мысли Том замер, а глаза его расширились. Гермиона работала с болиголовом? Это был не Малфой? Нет, это точно была грязнокровка. В глазах мелькнул злобный блеск, когда он вновь посмотрел на мензурку. Даже грязнокровка не могла оказаться настолько безмозглой, чтобы не справиться с болиголовом. Да здесь просто невозможно было ошибиться! Но всё же, вот оно, доказательство того, что именно этот шаг испортил результат. Так что, если это не было ошибкой… «Она сделала это намеренно!» — мысленно прошипел Том ледяным голосом и почувствовал, как внутри него пробуждается ярость. Неужели отвратительная грязнокровка специально испортила зелье? Другого объяснения просто не может быть. Но зачем ей это? В этом же нет никакого смысла. Неужели она ненавидела его так сильно, что была готова рисковать собственной оценкой, лишь бы выставить его идиотом? Магия тут же забурлила в теле Тома. Он вытащил палочку из кармана, в гневе взмахнул ею, и в ту же секунду все мензурки разом лопнули, заливая стол зелёной жижей. Том мрачно смотрел на созданный им хаос, пытаясь взять под контроль свои эмоции. Неправильное зелье Ортус капало на пол, а осколки стекла разлетелись по всему столу. Он ещё немного постоял в тишине, затем вновь взмахнул палочкой, приводя всё в прежний вид, взял с полки неподалёку маленький пузырёк, засунул его в сумку и покинул лабораторию. За считанные минуты добравшись до общежития Слизерина, Том яростно захлопнул за собой дверь в спальню, не желая видеть глупые лица своих соседей по комнате. Если сейчас кто-нибудь из них осмелится побеспокоить его, то без промедления получит проклятие. На самом деле, Том даже хотел, чтобы кто-нибудь вошёл. Тогда он хотя бы смог снять стресс. Он подошёл к своей кровати и сел на зелёное покрывало. Гнев всё ещё клокотал в груди. Как могло такое случиться, что грязнокровка испортила его зелье? Как она посмела? Разочарование нахлынуло на него, когда он вспомнил, сколько времени потратил на приготовление. Зачем Гермионе это делать? Бессмысленно. Они работали в группе. Том смог бы понять, если бы она что-то подмешала в его зелье, когда они занимались индивидуальными проектами, но не тогда, когда оценка была одна на всех. «В этом нет никакого смысла», — яростно подумал Том. «Если только…» Мысль внезапно пришла ему в голову. Том вскочил с кровати и подошёл к столу, рядом с которым, на стуле, лежала его сумка. Он достал из неё маленький пузырёк с зельем и внимательно оглядел его. «Если только она не чувствовала угрозы…» Ему срочно нужно было убедиться в своей догадке. Том взглядом сканировал жидкость во флаконе. Возможно, его идея ничего не даст, но тогда он хотя бы будет уверен в том, что пытался объяснить неразумное поведение Гермионы. Она никогда не делала ничего без причины. Однако для проверки теории ему требовалась её кровь. Том рассеяно сжимал флакон меж пальцев, пытаясь найти решение. Довольно сложно украсть кровь у ведьмы. В конце концов, грязнокровка была на удивление осторожной и осмотрительной. Она точно заметит его попытку подобраться к ней. Но ему нужна её кровь. Ему нужна отвратительная магловская кровь. Том внезапно остановился на полпути, когда его пронзила мысль. Он обернулся и буквально подлетел к сундуку с одеждой. Резко открыл крышку и невольно вздрогнул, поскольку первым, что он увидел, была серая рубашка, которую он должен будет надеть по возвращении в приют. Вся одежда Тома хранилась либо на вешалках, либо на полке в шкафу. В сундуке лежало лишь то, что ему действительно не было нужно. Он с чувством отвращения откинул рубашку в сторону, принимаясь копаться в других вещах, и довольно быстро наткнулся на тёмно-зелёный пуловер без рукавов. Том вытащил его из сундука. Взгляд тут же наткнулся на кровавое пятно на груди. Он вспомнил, при каких обстоятельствах был замаран. Это было несколько недель назад. Гермиона шла по коридору, выглядя больной, в то время как из её носа шла кровь. Каким-то образом она потеряла равновесие, когда он проходил мимо. Он поймал её. Том вздрогнул от отвращения, вспомнив, как кровь просочилась сквозь ткань его одежды. Он задался вопросом, почему тогда просто не наложил очищающие чары, но сейчас, смотря на пуловер, понял, что больше не хочет его носить. Хорошо, что желание лишний раз не контактировать с грязной кровью привело его к такой удаче. Он положил пуловер на стол, затем вытащил пробку из маленького флакончика и взмахнул палочкой. Кровь тут же отделилась от ткани и плавно переместилась в флакон. В тот момент, когда капли крови смешались с жидкостью, цвет зелья сменился с прозрачного на иссиня-чёрный. Том закупорил флакон и осторожно взболтал зелье. Постепенно цвет снова изменился. Тёмно-синий растворился, и жидкость вновь стала прозрачной. На лице Тома появилась лёгкая улыбка, пока он наблюдал за превращениями. Кажется, зелье работало. Что бы ни говорил Слагхорн, а Том всегда был уверен, что достаточно компетентен в приготовлении зелий. Том сел за стол и достал из ящика листок пергамента. Занеся руку с пузырьком над бумагой, он вдруг почувствовал, как его охватило странное волнение. Мысленно собравшись, он слегка наклонил пузырёк, позволяя нескольким каплям упасть на пергамент. Те тут же впитались в него, не оставляя следов. Том нахмурился, глядя на чистый лист. Но, прошло несколько секунд, и на пергаменте начали медленно появляться буквы. Том поднял брови. Эффект зелья и вправду был впечатляющим. «Может быть, это можно как-нибудь использовать в будущем», — подумал Том, но тут же велел себе не отвлекаться и вновь сфокусировался на листе пергамента, лежавшим перед ним. 19 сентября. Прочитав надпись, Том почувствовал разочарование. Он ожидал чего-то более захватывающего. Зачем тогда эта ведьма вообще испортила зелье? В гневе Том уже хотел сжечь пергамент, на котором продолжали медленно вырисовываться цифры. «Один», а затем «девять». «Очевидно, это ее год рождения», — подумал Том, продолжая испытывать невероятное разочарование от всей глупости ситуации. Но, когда зелье завершило свою работу, он резко втянул носом воздух. Ниже, под днём и месяцем рождения Гермионы стоял год. Год её рождения. 1979. Том уставился на дату широко распахнутыми глазами и вдруг почувствовал сильное головокружение. Мир перед ним пошатнулся.

{{{{{{{{+}}}}}}}}

       Примечание автора: Итак, новая глава. Эта самая сложная глава для меня. Понятия не имею почему. Есть некоторые части, которые мне совсем не нравятся. Сцена с Дамблдором, например. Думаю, я написала три разные версии. Но мне все еще не нравится. Well, выставляю на ваш суд. ^^ Так же в этой главе впервые появился Гриндевальд. Надеюсь, вам понравилось мое видение этого персонажа, потому что мы очень мало знаем о нем по канону. Но из-за того, что он и Дамблдор были когда-то близки, я не хотела, чтобы он напоминал Воландеморта. Большое спасибо за все отзывы. Очень приятно, что так много людей читают мою историю.