Ultima ratio

_._._._._

Том шёл по коридору, направляясь в гостиную Слизерина. Только что закончился урок Травологии, до обеда ещё оставалось время, и Том хотел потратить его с пользой, занимаясь написанием эссе для МакГрея. Он подумал, что, наконец, уроки по Защите от Тёмных искусств начали быть хоть сколько-то интересными. Недавно они закончили проходить тёмных существ и перешли к проклятиям. Не то чтобы профессор ЗОТИ мог рассказать Тому что-то новое о Тёмной магии. «Конечно, нет», — усмехнулся Том. Но всё равно было забавно наблюдать за потрясёнными и негодующими учениками, когда МакГрей рассказывал им об очередном «бесчеловечном» проклятии. Наивные идиоты. Особенно гриффиндорцы. Том мрачно хмыкнул, представляя, как они отреагируют, если узнают, что он лично использовал все эти «ужасные» запрещённые проклятия. Хотя, если подумать, это не совсем так. На последнем занятии МакГрей прочитал лекцию о проклятии «Карнифико». Тому ещё не доводилось применять его. Он завернул за угол, размышляя о преимуществах Карнифико, однако мысли его были прерваны, поскольку он обнаружил, что больше не был один в коридоре. Он мгновенно узнал четырёх человек, идущих ему навстречу, и почувствовал, как внутри всколыхнулась магия, подпитываемая его эмоциями. Магия медленно начала бурлить, в то время как взгляд Тома блуждал по Гермионе и её трём гриффиндорским друзьям. Они ещё не заметили его, слишком увлечённые своей беседой. Том вновь посмотрел на Гермиону и еле удержался от того, чтобы послать в неё одно из наиболее тёмных проклятий. Он не может атаковать грязнокровку. Не сейчас. Но каких титанических усилий стоит просто оставаться на месте! Конечно, его утешала мысль, что рано или поздно она получит своё. Однако сейчас просто наблюдать за ней невероятно тяжело. Он не пытается приблизиться к ней. Он делает это с тех самых пор, как зелье Ортус раскрыло её главный секрет. В первые минуты, когда Том только узнал, что Гермиона из будущего, его первым побуждением было найти грязнокровку и выбить из неё всю правду. Он хотел положить конец её лжи и обману. Но, удержавшись от необдуманных действий, он решил поступить мудрее и подождать. В конце концов, он успел достаточно хорошо изучить Гермиону ДеСерто. У неё было много достоинств, но прежде всего, она была очень хороша во лжи. При встрече с ней Тому нужна ясная голова. Вот почему он решил просто наблюдать. И хотя они пересекались нечасто, каждый раз, сталкиваясь с ней, Том чувствовал, что ходит по тонкому льду, и того и гляди провалится в пучину нескрываемой ненависти к грязнокровке. Его взгляд вновь скользнул по группе гриффиндорцев. Они по-прежнему весело болтали и смеялись. Магия вновь взбунтовалась внутри Тома, приказывая ему уничтожить эту идиллию. Само предположение, что Гермионе было известно намного больше информации, скрытой в будущем, приводило Тома в бешенство. Его состояние было настолько ужасно, что он даже не осмеливался приблизиться к ней, боясь окончательно потерять контроль. Сегодня утром он чуть было не проклял её во время Чар. Прямо перед профессором. Том понимал, что чем дальше, тем хуже. Его терпение не безгранично, и рано или поздно вся мощь бушующей магии обрушится на грязнокровку. Сейчас же он наблюдал, как Лонгботтом обнимает Гермиону за плечи, по крупицам восстанавливая свой самоконтроль. Но вдруг карие глаза пересеклись с его. Гермиона посмотрела на него абсолютно равнодушно. Даже не моргнула. Задетый этим, Том почувствовал, как внутри него с новой силой разгорается ненависть. Она должна бежать от него, как от огня. Как она посмела? Как она может оставаться такой безразличной перед ним? В последнее время она совершенно не реагирует на него. Совершенно не меняется в его присутствии. Неужели это и есть её настоящее лицо? Всё это время ей было просто всё равно? В то время как от одного взгляда на неё Том готов полностью потерять контроль. Последняя мысль приводит Тома в настоящее бешенство. Она лгала ему, она насмехалась над ним, использовала его. Она должна быть наказана. Его магия бушует, вот-вот выйдет за пределы тела и снесёт всё на своем пути. Но Том не вытаскивает свою палочку. Он отводит взгляд от девушки и идёт дальше, чувствуя, как с каждым шагом всё больше нервов горит синим пламенем. Пройдя мимо гриффиндорцев, Том свернул за первый попавшийся угол, и быстрее пошёл по коридору. Теперь до гостиной он доберётся не скоро. Плевать. Ему необходимо взять себя в руки. Он не может проклясть кого-нибудь сейчас. Конечно, Гермиона была всего лишь грязнокровкой. Волшебное сообщество ничего бы не потеряло, если бы её кто-нибудь проклял, но Том знал несколько заблудших душ, которые не согласились бы с ним. Он вновь свернул в очередной коридор, выстраивая новый маршрут до гостиной. Задумавшись обо всём, что произошло с ним за последнее время, Том понял, что больше всего его злит тот факт, что обман Гермионы поразил его на совершенно ином уровне. Конечно, она была грязнокровкой, и он не должен был даже думать о ней, но тогда, не зная правды, он считал её ценной и… желанной. То, что она лгала ему с самого начала, не доверяла ему, и, очевидно, просто развлекалась, играясь с ним, доводило до злостного исступления. Может быть, она даже смеялась за его спиной всё это время. Поганая грязнокровка… Спустя довольно длительное время Том спустился по лестнице, ведущей в подземелье. По пути он встретил несколько слизеринцев, которые почтительно поприветствовали его, но Том не обратил на них внимания. Вместо этого он вспоминал ту ночь, когда Гермиона поделилась с ним печальной историей своего прошлого. Она сражалась на войне. Ей приходилось выживать. В тот момент она казалась такой отчаявшейся и сломленной. Том сжал руки в кулаки. Он должен был признать, что поверил ей тогда. Но теперь всё стало ясно. Она никогда не сражалась на войне против Гриндевальда. Она вообще никогда не была на войне. Она просто придумала трогательную историю, заманивая его в паутину лжи. Сейчас даже вспоминать противно, но тогда он держал её в своих объятиях, а она плакала на его груди. Он покачал головой, поражаясь собственной глупости, остановился напротив входа в гостиную и прошипел пароль: — Фасции. Том вошёл в общую гостиную. Занятий сегодня больше не было, поэтому в комнате было довольно людно. Том, однако, не удостоив слизеринцев даже взглядом, прошёл к чёрному кожаному дивану, который стоял вдалеке от остальных, в конце гостиной. На диване расположилась группа из нескольких семикурсников. Двое из них играли в шахматы, а остальные наблюдали за ними, бросая редкие комментарии. Но, заметив приближающегося к ним Тома, магия которого буквально клокотала в воздухе, все тут же повскакивали со своих мест, и, бледнея, один быстрее другого поспешили убраться подальше. Садясь на пустой диван, Том был почти разочарован. Было бы намного легче избавиться от гнева, прокляни он этих идиотов. Он откинулся на спинку дивана, всё ещё чувствуя, как мелкая дрожь пробивает пальцы от едва сдерживаемой злости. Случайно столкнувшись с Гермионой в коридоре, он так и не смог вернуть себе самообладание. На самом деле, сейчас он был едва ли меньше взбешён, чем три дня назад, когда узнал, что она может перемещаться во времени. Вся эта ситуация с грязнокровкой сводила его с ума. Мысль о том, что стоит ему прикончить её и всё вернется на свои места, прочно засела в уголке сознания. Но он должен, просто обязан сдерживать свои эмоции. Иначе неизвестно, как всё обернётся в будущем. Ситуация легко может принять опасный оборот, а он по-прежнему не знает всех фактов. Во-первых, Том не был на сто процентов уверен в том, что зелье Ортус сработало правильно. Конечно, после эксперимента с кровью ДеСерто он сразу же проверил зелье и со своей кровью, но всё же… Очень рискованно было доверять лишь пергаменту. И даже если предположить, что Гермиона не врала, когда говорила, что ей семнадцать… Это означает, что она перенеслась на пятьдесят три года назад. Насколько Том знал, прыжок во времени на пятьдесят три года был невозможен. Единственным средством, позволяющим путешествовать во времени, были маховики. Их невероятно сложно создать, и в лучшем случае они могут перенести волшебника лишь на несколько часов назад. Но опять же, Том не знает, какие открытия были совершены в будущем. Возможно, был открыт способ увеличения силы маховиков времени. В дополнение к этому, вероятно, Гермиона украла Непобедимую палочку. Возможно, она неправильно использовала её и была отброшена назад во времени. Хотя это и звучит просто невероятно. Какие бы средства она не использовала, прыжок во времени на полвека назад всё равно крайне опасен. Ради чего так рисковать? Это приводит Тома следующему вопросу, который так же сильно беспокоит его. Если зелье Ортус всё же сработало, то почему Гермиона вообще оказалась здесь? Никто не рискнёт перемещаться назад во времени без конечной цели. Есть ли связь между её путешествием во времени и подозрительным интересом к Дарам смерти? С тех пор, как эта грязнокровка оказалась здесь, она всегда вела себя подозрительно. Каждое её действие, казалось, вращалось вокруг Даров. Том был уверен, что у неё уже есть Непобедимая палочка. В дополнение к этому, Мелани Николлс любезно предоставила ему информацию о том, что Гермионе, возможно, удалось украсть ещё один Дар – мантию-невидимку. Затем эти сомнительные люди в чёрных плащах, которые, очевидно, преследовали её. Может быть, они тоже из будущего, и тоже пытаются завладеть Дарами? Это ли причина её путешествия во времени? Чтобы получить Дары смерти? Том покачал головой. Чем больше он думал, вспоминал, анализировал, тем больше маленьких, незаметных на первый взгляд странностей всплывало у него в голове. Гермиона знала заклинания и проклятия, о которых сам Том никогда не слышал. Откуда грязнокровка могла узнать о них? Может быть, эти заклинания были общеизвестны в будущем? Её поведение всегда было странным. Том никогда прежде не встречал девушку, похожую на неё. Опять же, может быть, в будущем все такие? И тем не менее все странные мелочи не являются доказательством того, что она перенеслась из будущего более чем на пятьдесят лет назад. Теперь ещё один вопрос. На самом деле, именно из-за этого вопроса он и не торопится принимать каких-либо решений. Судя по всему, Гермиона знает о нём немало. Он слишком хорошо помнит её слова, которые она бросила ему в тот день, когда, наконец, раскрыла правду о своём низком происхождении. «А как же твой отец? — издевательским тоном спросила она. — Он был маглом, не так ли? И именно поэтому ты убил его». Грязнокровке действительно хватило смелости издеваться над его собственными предками. Как она посмела? Воспоминание об этом разговоре каждый раз вызывает в нём бурю эмоций, а в животе, вопреки его воле, завязывается неприятный узел. Откуда она узнала? Дело даже не в том, что она знала, что он полукровка. Если бы кто-нибудь действительно хотел воспользоваться этим против него, данный позорный факт его биографии было легко обнаружить. Нет, что действительно беспокоило Тома, так это то, что Гермиона знала, что он убил своего отца. Никто не должен был знать этого. Никто не мог знать это. Неужели в будущем об этом стало известно всем? Тогда ситуация становилась ещё хуже. Ведь в таком случае, где-то между его и её временем произошло что-то, что раскрыло его преступление. Ему нужно выяснить, что произошло и когда, чтобы он смог предотвратить это. Тому также нужно выяснить, почему Гермиона посчитала необходимым узнать всё о его биографии. Или она проверила каждого из его времени, прежде чем совершить прыжок в прошлое? Или он каким-то образом оказался в центре её внимания? Это также сможет объяснить, почему она притворялась, будто хотела быть его девушкой. Добилась ли она от него того, чего хотела? Том перестукивал пальцами по подлокотнику дивана. Сложная ситуация. У него недостаточно информации, он не может действовать, не рискуя разоблачить себя. Тут он подумал об использовании легилименции, чтобы проникнуть в сознание Гермионы и узнать всё, что она скрывает. Но, скорее всего, подобная тактика не сработает против неё. Он уже пытался, и получил такой мощный ответный удар, что сам чуть не выложил всю информацию перед ней. Тем не менее, у Тома ещё осталось несколько способов, как заставить её говорить. В его глазах появился опасный красный блеск. Группа первокурсников, заметивших изменения во взгляде старосты, поспешила ретироваться из гостиной. Том же вообще не заметил бегства слизеринцев, поскольку был глубоко погружён в свои мысли, которые теперь вращались вокруг одной единственной цели. Заставить Гермиону сказать ему правду. Он был уверен, что сможет заставить её рассказать всё, если наложит на девушку некоторые тёмные чары. Из-за нечистой крови Гермиона не сможет долго сопротивляться. Она быстро ослабнет, и будет молить его о пощаде. «Такая слабая! — подумал Том. Злая улыбка заиграла на его губах. — Грязнокровка никогда не сможет противостоять мне». В конце концов, это он – наследник Слизерина. И когда он заставит грязнокровку встать перед ним на колени, тогда уж он позаботится о том, чтобы она раз и навсегда поняла, какую большую ошибку совершила, решив связаться с ним. Бесполезная, слабая, никчёмная грязнокровка. У неё нет и шанса. Подобное ей существо не способно выстоять против Лорда Волдеморта. Красный блеск в его глазах усилился, коварная ухмылка превратилась в хищный оскал. Конечно, он будет осторожен. Но когда придёт время, он нанесёт удар. Заставит её подчиниться. Она проиграет. Он сломает её. Лорд Волдеморт всегда побеждает.

{{{{{{{{+}}}}}}}}

Гермиона шла по пустынному коридору. Палочка по-прежнему была в кобуре, прикреплённой к её правой руке. Когда-то ощущение гладкого дерева под рукавом успокаивало её. Теперь же оно вызывало лишь панику. Почему магия покинула её? Прямо сейчас Гермиона шла в библиотеку. Она по-прежнему не оставляла надежды, что ответ на мучавший её вопрос может быть записан в одной из книг. Она завернула за угол, и, к своему ужасу, оказалась перед группой слизеринцев. Это была группа из трёх девушек, и Гермиона напряглась ещё больше, когда узнала одну из них. Сьюзен Яксли с шестого курса. Гермионе она совсем не нравилась, и, похоже, это было взаимно. Но что действительно обеспокоило Гермиону, так это то, что Мелани Николлс также была частью этой компании. На её симпатичном лице появилась довольно мерзкая улыбка, когда их взгляды встретились. Гермиона не знала третью девушку, но было нетрудно догадаться, что и она относится к ней с явной… нелюбовью. — Посмотрите, кто у нас здесь, — прошипела Яксли, демонстративно осматривая Гермиону с головы до ног. — Отвратительная Грязнокровка оскверняет эту школу одним своим присутствием. Гермиона сжала ладони в кулаки, уставившись на Яксли. Больше всего на свете она хотела сейчас же достать свою палочку и проклясть слизеринок. Но без волшебства это было просто невозможно. — Да, Грязнокровка, почему ты всё ещё здесь? — спросила девушка с длинными чёрными волосами. — Почему бы тебе не вернуться к своим никчёмным маглам? Гермиона поджала губы. Почему во все времена слизеринцы стремятся сделать её жизнь несчастной? С тех пор, как она вступила в волшебный мир, слизеринцы ненавидели её. — Эй, магл! — выплюнула Николлс. Взгляд Гермионы устремился на Мелани. Глаза блондинки блестели злобой, смешанной с самодовольством. — Тебе задали вопрос, — злобно прошипела Николлс, указывая на подругу. — Как ты смеешь не отвечать, когда чистокровная волшебница говорит с тобой? Гермиона спокойно оглядела черноволосую девушку, затем Николлс, и сказала ледяным и совершенно бесстрастным голосом: — У меня нет времени слушать ваши расистские высказывания. Держите их при себе и оставьте меня в покое. Затем она продолжила идти в сторону библиотеки, намереваясь обойти слизеринок, но Яксли преградила ей путь. — Как ты смеешь так разговаривать с Мелани? — писклявым голосом воскликнула она. — Сначала ты увела у неё парня, а теперь тебе хватает смелости оскорблять её? Гермиона несколько секунд всматривалась в перекошенное от гнева лицо Яксли. Она действительно не хотела ввязываться в драку. Это было даже смешно. Поэтому она обернулась к Николлс и, подключив весь свой актёрский талант, как можно пренебрежительнее произнесла: — Послушай, если ты так отчаянно хочешь вернуть этого неблагодарного ублюдка, то я, так и быть, не буду тебя останавливать. Ярость отразилась на лице Николлс, но прежде чем она успела что-либо ответить, Яксли вытащила палочку. Гермиона резко вздохнула, когда слизеринка направила палочку на неё. — Ты, уродливый кусок дерьма! Ты не можешь так говорить о Томе! Кто-то должен показать тебе твоё место! Гермиона даже не шелохнулась. Она знала, что в её ситуации хвататься за палочку совершенно бесполезно. Ей оставалось лишь наблюдать за тем, как Яксли взмахивает своей палочкой и шипит: — Пульсео! Гермионе не удалось увернуться от заклинания. Когда оно ударило её в грудь, гриффиндорка почувствовала такую боль, будто невидимая рука подняла её и со всей силы впечатала в каменную стену за спиной. Она тихо ахнула, ощутив боль от удара. Слизеринки смеялись, наблюдая за тем, как Гермиона прислоняется к стене и пытается сделать вдох. Судя по злобной улыбке Николлс, представление им более чем понравилось. — Надеюсь, теперь ты понимаешь, что Том никогда не был в тебе заинтересован, — голос Николлс собрал в себе максимальное количество яда. — Он просто играл с тобой. Если бы он знал, что ты грязнокровка, он бы даже ни разу не посмотрел на тебя. «Самое худшее, — подумала Гермиона, стараясь изо всех сил стоять ровно, — заключается в том, что, скорее всего, это правда». Образ того, как Том целовал Николлс в коридоре, вспыхнул в памяти Гермионы, и странное оцепенение охватило её. Тем временем Николлс тоже вытащила палочку и, повернувшись к подругам, произнесла: — Думаю, грязнокровки понимают только один язык, — затем она взмахнула волшебной палочкой, направила её на Гермиону и воскликнула: — Лимус! И в ту же секунду на Гермиону обрушился грязевой поток. Капли грязи начали липнуть к лицу, волосам и одежде, пока не покрыли всё её тело. Гермиона попыталась стереть толстый слой с лица, но случайно вдохнула часть и тут же закашлялась. Слизеринки, плотнее обступив её, смеялись, наблюдая за страданиями гриффиндорки. — Фууээ. Что-то не так, грязнокровка? — сквозь смех обронила Яксли. — Я думаю, это очень тебе идет. Гермиона ничего не ответила, продолжая стирать грязь с лица рукавами мантии. Когда она наконец смогла открыть глаза, то увидела, что девушки уже опустили палочки. Николлс, стоящая ближе всего к ней, обернулась к подругам, продолжая смеяться и пускать злобные комментарии в адрес маглов. Именно тогда Гермиона решила нанести ответный удар. На самом деле, она сомневалась, что ситуация может стать ещё хуже, и потому просто решила попытать счастье. Гермиона подняла свою всё ещё покрытую грязью руку. Удивлённое выражение лица Николлс за секунду «до» отозвалось теплом мести в груди гриффиндорки. Гермиона резко взмахнула рукой. Она стояла слишком далеко, чтобы залепить Николлс пощечину, но достаточно близко для того, чтобы сорвавшиеся с пальцев капли грязи долетели до её красивенького личика. Блондинка завизжала. Не дожидаясь ответной реакции, Гермиона стремительно шагнула к Николлс, схватила её за предплечье, и, шагнув девушке за спину, вывернула руку так, что у слизеринки отпала всякая возможность сопротивляться. Затем Гермиона одним точным движением вывернула вторую руку, и в итоге Николлс приставила палочку к своему горлу. Слизеринка начала вырываться, но от каждого лишнего движения боль простреливала её руки. — Отпусти, сука! — закричала она в ярости. В ответ Гермиона лишь усилила хватку, и Николлс прижала кончик палочки к шее. — Я советую тебе сейчас же заткнуться, — спокойно произнесла Гермиона. Затем она посмотрела через плечо Николлс на других девушек. Яксли подняла свою палочку, но, судя по всему, атаковать она не собиралась, боясь зацепить подругу. Другая девушка, с длинными чёрными волосами, в шоке уставилась на Гермиону. Она явно не ожидала, что ситуация выйдет из-под контроля. Гермиона даже пожалела, что её магия ослабла. Держать палочку у горла Николлс было до жути приятно. Хорошо, что слизеринские гадюки даже не догадывались, как старательно Гермиона блефует сейчас. — Теперь, когда мы все высказались, — заявила она по-прежнему пугающе спокойным тоном. — Я думаю, что разговор продолжать нет смысла, и мы подошли к концу. Яксли мрачно гипнотизировала Гермиону и не торопилась опускать палочку. — Отпусти её, — прошипела слизеринка. Гермиона насмешливо улыбнулась в ответ, пытаясь вспомнить планировку коридора позади неё. Она была уверена, что неподалёку есть поворот за угол. Гермиона так ничего и не ответила Яксли. Вместо этого она прошептала на ухо обездвиженной Николлс: — Если ты не заметила, ты выиграла. С этими словами Гермиона резко толкнула Николлс в спину. Потеряв равновесие, девушка с коротким визгом тут же налетела на друзей, а Гермиона, не дожидаясь, пока они придут в себя, развернулась к ним спиной и побежала по коридору. К сожалению, поворот оказался немного дальше, чем она думала. — Конфринго! Заклинание полетело ей в спину. Гермиона ускорилась, пытаясь скрыться от проклятия за поворотом. В голове мелькнула секундная мысль, что при этом она выглядит довольно жалко. И только она завернула за угол, как в метре от неё послышался взрыв. Заклинание ударило у стену совсем рядом с ней. Гермиона ринулась по новому коридору. Она бежала, не оборачиваясь, чтобы проверить, следуют ли за ней слизеринки. И только пробежав ещё по трём коридорам и окончательно выбившись из сил, Гермиона замедлила шаг. Начиналась более людная часть Хогвартса. Здесь-то на неё никто нападать не станет. Если бы Гермиона не была в таком бешенстве из-за нападения слизеринских гадюк, она бы посмеялась над полными смущения и удивления взглядами, которыми одарили её когтевранцы, проходя мимо. Гермиона всё ещё была с ног до головы покрыта липкой грязью. Но теперь данный факт её не так сильно злил. Всё же приставить палочку к горлу чистокровной дуры было приятно. Она подняла руку и попыталась стереть грязь с лица рукавом, но это не помогло, поскольку рукава уже были пропитаны грязью. «Тупая Николлс!» — Гермиона мысленно сыпала на слизеринку проклятиями. Почему она не может оставить её в покое? То, что Гермиона шепнула на ухо Николлс, в конце концов, было правдой. Сердце девушки сжалось, когда она вновь вспомнила, как случайно наткнулась на них с Томом в пустынном коридоре. Он целовал её. Зная Тома, Гермиона очень сомневалась, что он мог ограничиться одними лишь поцелуями. Гермиона вздрогнула, вспомнив взгляд, который Том бросил на неё тогда. Ненависть и презрение. Вскоре Гермиона дошла до башни Гриффиндора. Ей нужно как можно скорее принять душ, пока грязь не застыла. К счастью, в гостиной было не много людей. Погода была хорошая, поэтому большинство учеников наслаждалось солнцем на улице. Хотя, на одном из диванов сидело несколько третьекурсников. Заметив Гермиону, они захихикали, прикрывая рты. Слегка смутившись, Гермиона вновь попыталась стереть грязь с лица. — Эй вы, заткнитесь! — за её спиной вдруг прозвучал громкий сердитый голос. Гермиона обернулась. Быстрым шагом к ней приближался Лонгботтом. Красноречивым жестом он пригрозил третьекурсникам, и те поспешили пересесть на дальний диван. — Что с тобой случилось? — нахмурившись, спросил её парень, подойдя достаточно близко. Гермиона попыталась расслабить тело, чтобы не так заметна была её дрожь. Стоять в мокрой одежде было достаточно холодно. — Э-э… — тихо протянула она. Ей не хотелось рассказывать о стычке со слизеринками. — Подожди. Давай я тебе помогу, — сказал Лонгботтом, вытаскивая палочку. Он взмахнул ей и произнес: — Скорджифай. Гермиона почувствовала, как грязь мгновенно исчезает с её лица и волос, как одежда становится сухой и чистой. Она благодарно улыбнулась Лонгботтому, и тихо сказала: — Спасибо. — Не стоит благодарности, — ухмыльнулся Лонгботтом. Затем он поднёс руку к волосам Гермионы и пропустил одну прядь сквозь пальцы. — Прости, — сказал он, посмотрев на Гермиону сверху вниз. — Кажется, заклинание не очень хорошо очистило твою шевелюру. — Он окинул взглядом комнату. — Жаль, что Амариса здесь нет. Я уверен, что у него получилось бы лучше. — Всё нормально, — тихо ответила Гермиона. Лонгботтом вновь перевёл взгляд на неё, и в выражении его глаз появилось беспокойство. Гермиона чуть не сжалась, увидев сочувствие на лице парня. Он взял её за руку и потянул к одному из диванов. — А теперь расскажи, что произошло. Гермиона принялась теребить прядь своих волос, избегая смотреть на друга, а затем смущённо произнесла: — Слизеринцы. — Мерлин, снова эти злые змеи! — сердито воскликнул Лонгботтом. Гермиона несколько робко посмотрела на него. Каким-то образом его негодование успокаивало. Парень же, заметив, что она, наконец, смотрит на него, перестал хмуриться. На его губах появилась приободряющая улыбка, он пододвинулся ближе к Гермионе и обнял её за плечи. — Ты же знаешь, что они полные идиоты, так ведь? — мягко спросил он. — Да, — тихо ответила Гермиона. Она знала это. Но всё же… Услышав неуверенность в голосе, Лонгботтом прижал её к себе, и принялся раскачивать, словно ребёнка. — Они просто завидуют, — сказал он. Гермиона подняла голову и посмотрела на него. Он улыбнулся ей в ответ. — Чему тут можно завидовать? — спросила она. — Всё просто, Гермиона, — ответил он с некоторым удивлением в голосе. — Ты получаешь отличные оценки по всем предметам. Змеёныши просто не могут это принять. И поэтому, чтобы отомстить тебе, они пытаются доставить тебе неприятности, используя то, что ты маглорождённая. Гермиона поджала губы. В памяти само по себе всплыло то, с какой ненавистью Том каждый раз называл её грязнокровкой. Лонгботтом был прав, Том – идиот. И тем не менее его слова больно ранили её каждый чёртов раз. — Не слушай, что они говорят, — мягкий голос друга отвлек её от мрачных мыслей. Он продолжал заботливо улыбаться, поглаживая руками её плечи. — Неважно, кто твои родители. Маги они или нет – ты остаешься волшебницей, — он на секунду задумался, прежде чем продолжить: — На самом деле, не имеет значения даже то, маг человек или магл. Главное, чтобы он оставался человеком, не так ли? Гермиона почувствовала, как её обволакивает приятное тепло. Она благодарно улыбнулась Лонгботтому. — Знаешь, моим первым другом был магл, — весело сказал он, проводя рукой по своим светлым волосам. — В самом деле? — удивилась Гермиона. — Да. Она жила в той же деревне, что и я, пока не переехала. Хммм… Интересно, чем она сейчас занимается, — задумчиво произнёс парень. Затем он усмехнулся и продолжил:— Андреа всегда думала, что я сумасшедший. — Она не знала, что ты волшебник? — поинтересовалась Гермиона. — Нет, нет. Она знала, — засмеялся Лонгботтом. — Но по-прежнему считала меня сумасшедшим. Думаю, это не имело никакого отношения к волшебству. Гермиона не могла остановиться и прекратить смеяться. Все мрачные мысли отошли на задний план. Сейчас для неё существовала только гостиная Гриффиндора, мягкий диван, и смеющийся Лонгботтом напротив.