Ultima ratio

Перевод: Department des Affaires Nes-Moldu — Департамент по делам маглорожденных.

{{{{{{{{+}}}}}}}}

Здание было охвачено огнем. Языки пламени рвались из окон, облизывая фасад. Оконные стекла лопались одно за другим, и осколки осыпались на землю. В тех местах, где пламя с трудом удалось потушить, стены были черными от копоти. Ни одни чары и заклинания, используемые для отвода глаз магглов, не могли противостоять силе жара. Защитные поля по очереди начинали мерцать и исчезали, делая здание видимым для любого человека. На улице все прибавлялось людей, которые испуганно наблюдали за столбом дыма и огня, рвущегося ввысь. Пожары не были для них чем-то новым. В конце концов страна находилась в военном положении последние четыре года. Но все равно было невозможно привыкнуть к опустошению. Лица свидетелей были бледны. Пламя безостановочно пожирало здание. Кто-то пошел искать стационарный телефон, чтобы вызвать пожарных, но было очевидно, что постройку уже не спасти. Люди беспомощно наблюдали, как горит необычное здание. Они не знали, откуда оно взялось. Местное население было абсолютно уверено в том, что на месте здания всегда стоял заброшенный заводской цех, окруженный пустырем. Им было не понять, откуда так неожиданно мог появиться довольно большой дом. Огромная двустворчатая дверь начала чернеть, когда огонь подобрался к ней изнутри здания. Над дверью висела табличка. Те немногие свидетели, которым удалось прочитать надпись на ней, были глубоко озадачены. «Departement des Affaires Nes-Moldu» — гласила надпись. Это не имело никакого смысла. Но поскольку появление этого непонятного здания, как и таблички на нем, нельзя было отрицать, так как люди своими глазами видели все это, каждый наблюдатель надеялся, молился, умолял всех Богов, лишь бы произошло чудо и огонь отступил. Потому что за пеленой пламени все слышали одно: крики, доносящиеся из здания. Война уже многое отняла у людей, но к таким крикам невозможно было привыкнуть. Некоторые люди опускались на колени, беспомощно рыдая. Некоторые стояли совсем неподвижно, без единой эмоции на лице, словно оцепенев. Несколько человек подбежали к опаленным дверям, пытаясь их открыть. Но как бы они не старались, двери не открывались. Даже когда огонь уничтожил замки, двери оставались закрытыми. Словно некая сила не позволяла их открыть. Словно невидимая стена жестоко останавливала спасателей. Люди не могли ничего сделать. Они могли только наблюдать за тем, как здание полностью скрывается за огненной завесой. Казалось, крики не прекращались целую вечность. Но со временем вой пламени заглушил все остальные звуки. И даже тогда голоса умирающих эхом отражались в ушах каждого, кто их слышал… Мужчина стоял на крыше дома напротив горящего здания. Он был одет в серые брюки и темно-синюю рубашку. В целом же его вид был не похож на облик всех остальных свидетелей пожара. Что отличало его от других людей, так это улыбка, сверкающая на худом лице, и торжественный блеск в глазах, когда он смотрел на огонь… когда он слышал крики. Его взъерошенные золотистые волосы колыхались от ветра, создаваемого пожаром. Мужчина, казалось, был очарован видом погибающего дома. Он даже не оторвал взгляд от рвущегося в небо пламени, когда рядом с ним из ниоткуда возникло семь человек. Казалось, они появились из воздуха. Все семеро были в черных плащах, оливковых рубашках, черных военных брюках и сапогах. Они встали полукругом за спиной светловолосого мужчины. Но даже тогда он не обернулся. Его глаза по-прежнему были обращены к огню, а с лица не сходила улыбка. Семеро мужчин молчали. Они внимательно наблюдали за своим командиром, с готовностью ожидая его приказов. Наконец, светловолосый мужчина оторвался от вида полыхающего здания и обернулся. В его глазах светилась гордость, когда он оглядывал каждого из своих подчиненных. — Вольно. — тихо произнес Гриндевальд. Теплая улыбка осветила его лицо, и в глазах появился озорной блеск. — Хорошая работа, господа. — сказал он. Его глаза блестели от удовольствия. — Я знал, что вы меня не подведете. Эта миссия была успешной. Гриндевальд шагнул к мужчинам. — Это станет мощнейшим ударом по их моральному духу. — радостно объявил он. Затем он подошел к крепкому молодому человеку с пшеничным цветом волос. Мужчина напрягся, встретившись с Гриндевальдом взглядом. Но у того, как и прежде, с лица не сходила улыбка. — Твои подопечные хорошо показали себя, Хенгер. — сказал Гриндевальд, и молодой человек заметно расслабился. — Они не оставили им шанса спастись. Отличной идеей было запереть дверь. Гриндевальд хлопнул его по плечу. На лице молодого человека появилось подобострастное выражение, и всем своим видом он показывал полное поклонение командиру. Гриндевальд улыбнулся ему, а затем обернулся к остальным солдатам. — Хорошо поработали. Все вы. — он безмятежно хмыкнул. — Посмотрим, как теперь отреагирует Министерство. Мы сделали свой ход. Теперь их очередь. Гриндевальд провел рукой по спутанным золотистым волосам, и снова улыбнулся. — Свободны. — сказал он. — Отправляйтесь в штаб-квартиру. Солдаты отсалютировали, и в одно мгновение растворились в воздухе, взмахнув черными плащами. Только один из них остался стоять на крыше. Рыжеволосый мужчина подошел ближе к Гриндевальду, который тем временем снова вернулся к созерцанию Адского пламени. Мужчина остановился, встав на одной линии со своим командиром, и тоже взглянул на улицу. Вокруг горящего здания собиралась толпа магглов. Рыжеволосый мужчина поправил очки, которые выглядели слегка неуместно на его грубом лице. — Это только начало, Руссо. — внезапно произнес Гриндевальд. Его голос был едва слышен за потрескиванием огня. — Да, командир. — быстро ответил Руссо. На крыше снова возникла тишина. Прошло некоторое время, прежде чем Руссо решился спросить: — Мне разрешено говорить? — Конечно, ты же знаешь, я ценю твое мнение. — ответил Гриндевальд. — Почему мы ограничиваемся материком? — осторожно спросил Руссо. — Английское министерство очень влиятельно. Если мы сможем посеять среди них страх, это поставит нас в выгодное положение. — Ты прав. — задумчиво произнес Гриндевальд. Он чуть повернул голову вправо и скользнул взглядом по своему заместителю. — И тем не менее я не решаюсь ступить на Британскую землю. — Почему? — осмелился спросить Руссо. — Дамблдор. — легко ответил Гриндевальд. Казалось, его совсем не задел этот вопрос. — Альбус Дамблдор? — в голосе мужчины отразилось удивление. — Да. — ответил темный волшебник уже более напряженно. — Он очень сильный волшебник. Руссо осторожно взглянул на своего командира. — И все же он прячется в этой своей школе. — Да, он прячется. — прошептал Гриндевальд. Слабая улыбка едва затронула уголки его губ. — Но не от меня. Он просто избегает меня. Так же, как я избегаю его. Гриндевальд вновь перевел взгляд на горящее здание. Некоторое время спустя он произнес все тем же мягким голосом: — Хотя мы оба знаем, что не можем вечно продолжать эту игру в прятки. Гриндевальд опустил свою руку в карман брюк и вытащил из него палочку. Некоторое время он с задумчивым видом рассматривал ее. — По крайне мере, теперь у меня есть преимущество перед ним. Рыжеволосый мужчина нахмурился. Он вспомнил миссию, которую командир приказал выполнить несколько недель назад. Это было как-то связано с тем замком в Шотландии. И теперь, когда он думал об этом, то начинал видеть некую взаимосвязь. — Что вы пытаетесь найти в замке, сэр? — благоговейно спросил Руссо. В глазах Гриндевальда появился странный блеск. Он убрал свою палочку. Ухмылка заиграла на его лице, и он сказал: — То, что каждый надеется получить, идя в школу. Руссо вопросительно поднял брови. Ухмылка на лице Гриндевальда стала шире. — Знание.

{{{{{{{{+}}}}}}}}

На следующее утро Гермиона проснулась, лежа полностью одетая на нерасправленной кровати. Ее воспоминания о прошлой ночи словно затянула туманная пелена, поэтому она с трудом могла сказать, как добралась из ванной обратно до своей кровати. Гермиона осторожно повернула голову на бок, и обнаружила, что шторы на ее кровати по-прежнему плотно закрыты. Хорошо. Ее соседки, вероятно, ничего не заметили. Она уронила голову на подушку и глубоко вздохнула. В голове пульсировала тупая боль, а тело болело. Тем не менее, по сравнению со вчера, это было не так уж плохо. Однако, она поняла, что рано радоваться, когда попыталась встать. Боль в теле тут же усилилась. Как жаль, что она не могла остаться в кровати. Ведь сегодня был вторник. А значит, были и занятия, на которые она должна была пойти. Гермиона медленно раздвинула рукой шторы. Судя по всему ее соседки по комнате уже ушли. Осторожно она приняла сидячее положение. При движении живот и грудь сильно заболели, от чего она закашлялась. Боль напомнила ей обо всем пережитом вчера. Гермиона зажала рот рукой, сердито нахмурившись. Том напал на нее. Он безжалостно проклял ее темной магией. Гермиона все еще могла ощущать ее на своем теле. Она решительно покачала головой. Неважно, что Том сделал с ней. Ей все равно. Чего бы он ни пытался достичь вчера, он потерпел неудачу. Она шла к этому долгие годы и наконец ей это удалось. Она преодолела его ненависть. Гермиона медленно встала с постели. В груди заныло с новой силой. Она тихо вскрикнула, и тут же прикрыла рот, снова закашлявшись. Ей потребовалось некоторое время, чтобы восстановить дыхание. Затем она пошла в ванную. Пытаясь игнорировать боль, Гермиона умылась. Она решила, что ни за что не пропустит занятия из-за Тома. Вернувшись в спальню, она посмотрела на часы. К сожалению, времени на завтрак не оставалось. На самом деле, ей повезет, если она успеет вовремя добраться до кабинета Чар. Уже приближаясь к классу, Гермиона почувствовала, как голова начала сильнее пульсировать от боли. Это были последствия легилименции Тома. К счастью, ей удалось отразить его атаку вчера. Она не хотела даже думать о том, что бы произошло, доберись он до ее воспоминаний. Они были слишком тесно связаны с будущим Тома, чтобы она могла позволить ему увидеть их. Гермиона с некоторым разочарованием вспомнила, что он уже знал, что она из будущего. Она нервно сглотнула и поправила ремень сумки на плече. Интересно, как Том узнал, что это она испортила зелье Ортус? Это же катастрофа. Она ведь так хорошо все спланировала. Гермиона провела рукой по своим вьющимся волосам. Кроме того, он знал о мантии-невидимке. Это тоже очень плохо. Том справился со всем просто блестяще. Как обычно. К большому разочарованию Гермионы, конечно же. «Но больше он ничего не получит.» — решительно подумала она. Тому удалось многое узнать о ней, но это никак не поможет ему. Действительно важная информация о будущем по-прежнему была ему неизвестна. Жесткая улыбка расцвела на ее лице. Дойдя до кабинета, она остановилась у самой двери. За ней слышался шум голосов. Гермиона сделала медленный вдох, чтобы успокоить нервы. На Чарах гриффиндорцы учились вместе со слизеринцами. Кроме того, Гермиона сидит рядом с Томом. А это очень, очень неприятно. Вздохнув еще раз, она стиснула челюсти и открыла дверь. Когда она вошла внутрь, болтовня прекратилась. Но, когда все увидели, что это пришел не учитель, то в классе снова поднялся шум. Гермиона медленно подошла к своему месту, на ходу замечая, как слизеринцы сопровождают ее злобными взглядами. С тех пор, как всем стало известно, что она маглорожденная, абсолютно все змеи замка начали ее ненавидеть. «Прямо как в моем времени. Так… по-домашнему.» — сухо подумала Гермиона. Игнорируя взгляды слизеринцев, она почти добралась до своего места, но тут ее собственный взгляд наткнулся на Тома. Он уже сидел за столом, и выглядел таким же красивым, как и всегда, небрежно прислонившись к спинке стула. Со скучающим выражением лица он пролистывал учебник по Чарам. Не было никаких признаков того, что он вообще заметил ее появление. Гермиона глубоко вздохнула, и сразу же ощутила колющую боль в груди. Она с трудом подавила кашель, и продолжила идти к своему месту. Но сев за стол, она не смогла сдержать тихий болезненный стон. Ей показалось, что внутри у нее что-то оборвалось. Гермиона знала, что Том заметил ее дискомфорт, но она старалась не обращать на это внимание. На самом деле она пыталась вообще не думать о Томе. Профессор Меррисот вошла в класс. Любезно всем улыбаясь, она весело щебетала: — Доброе утро, класс. Сегодня очень хороший день, чтобы мы с вами могли узнать больше об управлении элементами. По ходу урока Гермиона должна была признать, что не может сосредоточиться на том, что говорит профессор. Она уставилась на свои неразборчивые записи. Существовало много более важных вещей, о которых она должна была подумать, отвлекаясь при этом от темы урока. Остро стоял вопрос о возвращении магии. События вчерашнего вечера довольно резко напомнили, как необходимо волшебство. И если говорить о вчера… Гермиона не знала, стоит ли ей ожидать нового нападения. Она тихо вздохнула. Зная Волдеморта, она с большой уверенностью могла сказать, что стоит. Он обязательно предпримет что-то еще. Гермиону удивило, как спокойно она приняла это предположение. Только вчера Том жестоко обошелся с ней на вершине Астрономической башни, но страх, который жил в ней так долго, исчез. И пускай ее тело все еще сильно болело из-за проклятий, которым она подверглась вчера, сегодня Гермиона чувствовала облегчение. Даже радость, в каком-то смысле. Она больше не была связана нитями своего страха. Легкая улыбка коснулась ее губ. Она так долго боролась с тьмой: сначала в своем периоде времени, затем здесь, в прошлом. Ее всегда преследовала мрачная тень. Лорд Волдеморт доминировал над всей ее жизнью. Какое же блаженное чувство освобождения она испытывала сейчас от того, что угроза, которая нависала над ней годами, исчезла.

_._._._._

Том не отрывал взгляда от учебника, но прекрасно знал, что Гермиона вошла в класс. Его раздражала необходимость сидеть рядом с грязнокровкой. Боковым зрением он следил за тем, как она медленно приближается к парте. И почувствовал удовлетворение, когда заметил, что шла она неохотно, даже со страхом. Ему с трудом удалось подавить злорадную улыбку, когда она тихо замычала от боли, садясь рядом с ним. Ей все еще было больно. Конечно, ведь проклятия, которые он использовал, были довольно мощными. Том бы удивился, если бы мадам Дулан сумела вылечить ее за один вечер. На самом деле, он ожидал, что грязнокровка проваляется в больничном крыле хотя бы несколько дней. Тогда ему не приходилось бы сидеть рядом с ней сейчас. Гнев снова забурлил в Томе при мысли о том, что он, Наследник Салазара Слизерина, вынужден сидеть рядом с грязнокровкой, как будто она ему ровня. Меррисот вошла в класс. Том отложил учебник по чарам и переключил свое внимание на профессора. Взял перо и принялся писать конспект. Эта работа его утомляла. Этот урок был скучным. Почему они вообще должны изучать такие бесполезные заклинания? Том откинулся на спинку стула и подавил зевок. Взглядом он принялся блуждать по классу. Конечно, эти идиоты не способны ни на что большее, кроме как заниматься подобной чушью. «Какие же они жалкие.» — подумал он. Его взгляд наконец остановился на Гермионе. Можно было подумать, что она тоже не обращает на лекцию профессора никакого внимания. Выражение ее лица было совершенно пустым. Невольно Том перевел взгляд на ее бледно-розовые губы, и заметил, как она рассеянно улыбнулась. Он тут же сердито отвернулся от нее. Пока шел урок, Том иногда слышал, как Гермиона заходилась кашлем. Он бросал на нее косой взгляд, замечая, как она одной рукой держится за живот, а другой закрывает себе рот. В один из приступов кашля, перо выскользнуло из ее руки и откатилось на его половину парты. Похоже, Гермиона по-прежнему была охвачена болью. «Это именно то, что она заслуживает.» — подумал Том, украдкой рассматривая ее. Гермиона продолжала мучительно кашлять. Ее глаза были плотно закрыты. Том ожидал, что мадам Дулан справится со своей работой лучше. Или хотя бы оставит Гермиону в больничном крыле, раз видит, что ей все еще плохо. Осознание пришло неожиданно. Том резко выдохнул, когда понял… Гермиона никогда раньше не посещала больничное крыло! Он должен был понять это раньше. Она ненавидела больницы. Том вновь посмотрел на нее. Кашель не прекращался, а на бледном лице появилось выражение острой боли. Что ж, она сама виновата в том, что ей по-прежнему больно. — холодно подумал Том. Несмотря на эти мысли, ему все-таки не удалось подавить образ, тут же возникший в его голове. Он оставил ее на площадке Астрономической башни. Прежде чем вернуться в замок, он бросил последний взгляд на эту ведьму. И этот образ теперь стоял перед его глазами. Он видел Гермиону, лежащую на холодном каменном полу. Она свернулась в клубок, сильно дрожа. Она плакала и тихо стонала от боли. Том закрыл глаза, пытаясь отогнать предательские чувства. Она была грязнокровкой! Такие как она веками заражали волшебный мир своей… грязью. Она заслуживала проклятия. «Соберись!» Но болезненный узел в его животе не исчез. Вместо этого образ Гермионы, лежащей на площадке Астрономической башни, сменился другим. Том увидел самого себя. Избитого и беспомощного. Лежащего на полу в подвале детского дома, после очередного избиения Картера. Этот человек всегда причинял ему боль. Точно так же, как и Том сейчас… «Нет!» Том заметно съежился, пытаясь отогнать от себя воспоминания. Это совсем другое. Он не был грязнокровкой. Этот отвратительный человек не имел права бить его. Том был потомком одного из самых знатных волшебных родов. И он не собирается сравнивать себя со всяким мусором. Гермиона была, есть и будет грязнокровкой, и она заслужила то, что получила. Она слабая и жалкая. Ошибка природы. Том почти убедил себя в этом, когда еще одна мысль невольно закралась ему в голову. Если Гермиона такая слабая, то почему он не смог вчера вытащить из нее правду? Ведь у него была прекрасная возможность сделать это. Почему он остановился? Почему не забрал у нее мантию и книгу Певерелла? Том так крепко сжал перо, что чуть не сломал его. Если быть честным, он знал, почему не смог заставить ее раскрыть свои секреты. После того, как он проклял ее, ему нужно было лишь заглянуть ей в глаза, чтобы понять. Она никогда не заговорит. Он может делать все, что хочет, но Гермиона не сломается. Том заметил, что ее кашель наконец прекратился. Гермиона глубоко вздохнула и открыла глаза. Он наблюдал за тем, как она принялась искать свое перо, которое, в свою очередь, лежало прямо перед ним. Когда Гермиона нашла взглядом перо, Том заметил, как она засомневалась. Ей не удастся дотянуться до него, если только она не попросит Тома отдать его ей. Том ждал ее дальнейших действий, но Гермиона лишь наклонилась к своей сумке и достала из нее запасное, даже не глядя в сторону соседа по парте. К своему удивлению, Том почувствовал сожаление, когда понял, что Гермиона полностью игнорирует его. Вместо того, чтобы радоваться тому, что грязнокровка наконец оставила его в покое, он ощутил странную пустоту внутри. В голове Тома развернулась настоящая дискуссия по этому поводу, когда он неожиданно услышал голос Меррисот: — А сейчас, разбейтесь на пары и начинайте тренировать Эстуо Чарм. Не забывайте про правильное произношение заклинания. — Сами по себе эти чары несложные. — продолжила профессор. — Главная загвоздка в том, чтобы правильно поддерживать тепло. Возьмите немного воска и попытайтесь определить, сколько энергии вам потребуется, чтобы размягчить его, но не растопить полностью. Пожалуйста, работайте сообща и помогайте друг другу. Гермиона мысленно фыркнула, услышав последнюю фразу профессора. Работать сообща с ним она хотела в последнюю очередь. Она незаметно взглянула на Тома. Он как раз брал коробку, полую пчелиного воска, у слизеринца, сидящего перед ними. Достав кусок воска, он передал коробку следующим ученикам и достал палочку. Гермиона продолжала наблюдать за ним. Она не собиралась объединяться с ним в пару. Том взмахнул палочкой над воском. И конечно же, у него все получилось. Воск нагрелся и стал мягким, но не расплавился. Гермиона оглядела класс. Другие ученики работали в группах по два-три человека. Легкая улыбка коснулась ее губ, когда она заметила лужу расплавленного воска на столе ее друзей-гриффиндорцев. Лонгботтом с палочкой в руках удивленно взирал на получившийся бассейн. Уизли согнулся пополам от смеха, а Люпин только раздраженно качал головой. Гермиона чуть не засмеялась от этой сцены. Однако, ее улыбка сразу же испарилась, стоило ей вспомнить о вчерашнем поцелуе с Лонгботтомом. Гермиона вновь почувствовала себя виноватой. После того инцидента им так и не довелось поговорить. Она боялась, что он больше не захочет общаться с ней. Гермиона с тяжелым сердцем отвела взгляд от своих друзей, и вновь посмотрела на соседа по парте. Том завершил заклинание и положил палочку на стол. Затем он обернулся к ней. Гермиона дернулась, когда их взгляды внезапно пересеклись. Она снова заметила скрытое отвращение в его глазах. И хотя ей было неприятно от этого, она не разорвала зрительный контакт. Его ненависть больше не имела власти над ней. — Ты собираешься практиковаться? — спросил Том совершенно нормальным и даже вежливым тоном. Гермиона не ответила, продолжая молча смотреть на него. Она не хотела с ним разговаривать. — Хм… но это должно быть сложно. — продолжил Том. Внезапно вежливая маска исчезла с его лица, и он сказал, злобно ухмыляясь: — Действительно очень сложно без палочки. Гермиона сжала руки в кулаки, уловив нотки триумфа в его голосе, но ничего не ответила. Ее равнодушие заставило Тома нахмуриться. — О, что-то не так? — издевательски спросил он. — Нечего сказать? — Нет, я просто не вижу смысла общаться с тобой. — спокойно ответила Гермиона, не ведясь на его уловки. — Хватит наглеть, магл. — тут же выплюнул он смертельно холодным голосом. — Не то чтобы мне нравилось возиться с тобой. — Не то чтобы тебе вообще могло что-то нравиться. — ответила Гермиона. — И что это должно значить? — спросил Том. Его голос приобрел опасный оттенок. — Ну, просто я думаю, что в эмоциональном плане, ты… скажем так… инвалид.— по-прежнему невозмутимо ответила Гермиона. — Учитывая то, что ты, очевидно, не способен чувствовать или вести себя как нормальный человек. — Только потому, что я не обращаю внимания на глупости, как эти идиоты, упуская из виду то, что действительно важно? — злобно спросил он. — Ты думаешь, я не чувствую удовлетворения или радости? Веселья? — на его лице появилась жестокая ухмылка, и он добавил: — Потому что вчера мне было весело. Гермиона никак не отреагировала на его открытое издевательство. Когда Том понял, что она не собирается отвечать, то снова заговорил, явно намереваясь причинить ей больше боли: — Или ты намекаешь, что я не могу испытывать любовь? Гермиона снисходительно улыбнулась, и сказала холодным голосом: — Нет, не любовь, Том. Я знаю, ты не способен понять это чувство, поэтому нет смысла говорить с тобой о нем. Но допустим, это было твое первое предположение. Гнев зажегся в глазах Тома, но тут же исчез. Прежде чем он успел что-то ответить, Гермиона продолжила говорить тем же безучастным тоном: — Я говорю о другом ключевом факторе, который определяет всех нас, людей. Если ты случайно не заметил, мы — социальные существа. Мы не можем жить изолированно. Поэтому, я советую тебе пересмотреть свое саморазрушительное поведение и попытаться наладить общение с другими людьми. — Я общаюсь с другими людьми. — ответил Том спокойным, но опасным тоном. — Нет, нет. — сказала Гермиона. — Не совсем так. Тебе нравится быть в окружении людей. Но у тебя нет никакой эмоциональной связи с ними. — Все ясно. — усмехнулся Том. — И теперь ты хочешь исправить меня? Ты хочешь, чтобы у меня была эмоциональная связь с тобой. Его последняя реплика немного ранила Гермиону, но она больше не собиралась позволять его злости влиять на нее. Она больше не хотела иметь дела с его пренебрежением. — Ты неправильно меня понял. — равнодушно ответила она. — Я пытаюсь сказать, что тот путь, которому ты так стараешься следовать, в конечном счете ни к чему не приведет. Ты просто останешься несчастным и одиноким. — О, я в этом сильно сомневаюсь. — прошипел Том. В его взгляде промелькнуло что-то очень темное, отчего Гермиону прошиб озноб. Сейчас он прав, не так ли? Лорд Волдеморт не был один. Может быть, изолирован, но не один. На самом деле в этом и заключалась проблема: он был способен убедить множество людей в правильности его идеалов. Пожиратели Смерти следовали за ним вслепую. Волдеморт не был одинок, размышляла Гермиона, глядя на торжествующее выражение лица Тома. Он явно был убежден, что выиграл в их маленькой словесной битве. «Не одинок… но по-прежнему несчастен.» Гермиону внезапно охватило чувство жалости. Ни один довольный жизнью человек не развязал бы такую войну, как Лорд Волдеморт. По какой-то причине он был так зол и полон ненависти, что втянул многих невинных людей в свои личные переживания. Эта ненависть была заметна в Томе уже сейчас. Том прищурился, глядя на Гермиону, чувствуя, как медленно закипает. Внезапно она так странно посмотрела на него. С такой жалостью, что он тут же захотел проклясть ее. Неожиданно Гермиона наклонилась к нему, все с тем же ужасным выражением лица. Тому даже показалось, будто он увидел, как ее рука дернулась к нему, словно она хотела взять его за руку. Но потом она, казалось, вспомнила, с кем говорила, и остановилась. Ярость сильнее заклокотала внутри Тома, когда он понял, что не хотел, чтобы она останавливалась. Он определенно не хотел, чтобы она касалась его! Когда злость Тома достигла той точки, что он с трудом мог сдерживать себя, Гермиона снова заговорила. Ее голос был спокоен и звучал по-прежнему отстраненно: — Ты должен спросить себя, стоит ли твоя цель того, чтобы стольким пожертвовать. — Как я уже говорил: я ничем не жертвую. — резко ответил Том. — По крайне мере, ничем важным. Он насмешливо посмотрел на нее. Гермиона не изменилась в лице. — Конечно. — наконец мягко ответила она. Убежденность в ее голосе едва не заставила его вздрогнуть. — Как знаешь. Жалость все еще была видна на ее лице. Том почувствовал, как теряет контроль. — Ты действительно думаешь, что меня заботит твое мнение, грязнокровка? — прошипел он. К счастью в классе было достаточно шумно, чтобы кто-нибудь смог услышать. Гермиона посмотрела на него несколько уставшим взглядом. Жалость сменилась мрачным принятием. Когда она вновь заговорила, ее голос зазвучал чуть жестче: — Нет. Тебя не заботит. Не произнеся больше ни слова, Гермиона отвернулась от него и принялась читать записи, сделанные за урок. Взяв перо в руку, она изредка что-то исправляла, но так ни разу и не посмотрела на него. Она полностью игнорировала его. «Нет. Даже не так.» — подумал Том. Она не игнорировала его, ей было просто все равно. Она разочаровалась в нем. До конца урока Гермиона полностью отбросила мысли о Томе. К ее удивлению, это было не сложно сделать. Меррисот начала читать им лекцию по теории чар, и Гермиона была более чем рада просто слушать ее. Но краем глаза она нет-нет, да замечала, что Том смотрит на нее. Мрачное выражение его лица убивало всякое желание разговаривать с ним. Спустя час Меррисот наконец объявила: — А сейчас, мои дорогие, запишите ваше домашние задание. К следующему уроку вы должны прочитать шестнадцатую главу в ваших учебниках. Как обычно, за этими словами последовала болтовня и шорохи сворачиваемых свитков. Гермиона быстро засунула перо и пергамент в сумку, встала со своего места и направилась к выходу. Кожей она ощущала на себе пристальный взгляд Тома. Интересно, он уже планировал следующий шаг по извлечению из нее информации? Ему стоит просто сдаться. В любом случае, он не добьется успеха. Она слегка покачала головой и направилась в сторону библиотеки. История Магии была сегодня отменена. Кажется, профессор Биннс не очень хорошо себя чувствовал.

{{{{{{{{+}}}}}}}}

Позже в тот же день Том сидел в гостиной Слизерина в расстроенных чувствах. Черная палочка, зажатая в его правой руке, никак не желала подчиняться ему. Он раздраженно гипнотизировал ее уже несколько минут. Дурацкая палочка по-прежнему не хотела раскрывать свои секреты. Как такое может быть? Это ведь точно должна быть Непобедимая палочка. Но почему тогда она не прибавляет ему силы? Почему? «Я никогда не расскажу тебе.» — слова Гермионы эхом прозвучали в его голове. Он вспомнил, как кровь стекала по ее лицу, а на щеках блестели слезы. Она должна была сломаться тогда. Она должна была быть слабой. Но этот жгучий блеск в ее глазах, взгляд полный решимости и даже… …силы? Том покачал головой, пытаясь прогнать нелепые мысли. Грязнокровка обладает силой? Да даже через миллион лет такому не бывать. Его взгляд вновь упал на зажатую в руке палочку. Почему же, не смотря на всю свою слабость и ничтожность, грязнокровке удавалось использовать силу Непобедимой палочки, а ему нет? Он внимательным взглядом изучал черное дерево, как вдруг одна мысль неожиданно пронзила его. Эта мысль странным образом вызвала болезненное ощущение пустоты в его груди. История Непобедимой палочки недаром была написана кровью. Все ее прежние владельцы умирали насильственной смертью. Жадные до власти волшебники отнимали жизнь у предыдущих хозяев, чтобы завладеть палочкой. Так может в этом все дело? Болезненное чувство в груди Тома усилилось. Может быть по этой причине палочка не подчиняется ему? Потому что он не убил ее предыдущего владельца… — Привет, Том. — надоедливый голос отвлек его. Странно, но он был почти рад, что ему не удалось глубже проникнуть в свои рассуждения. Том повернул голову, и его взгляд тут же наткнулся на Мелани Николлс, стоящую прямо возле его кресла. Он нахмурился, заметив жадный блеск в ее глазах. — Итак. — промурлыкала Николлс, садясь на подлокотник. Она забросила ногу на ногу, и улыбнулась, наклоняясь ближе к нему. — Как прошел твой день? — прошептала она ему на ухо. — Довольно утомительно, на самом деле. — ответил Том достаточно резко. Но Николлс лишь улыбнулась ему. Том напрягся, не в силах поверить, что она действительно посмела провести рукой по его волосам. Он крепче сжал палочку Гермионы, ощущая прикосновения Николлс. — Это ужасно. — соблазняющим тоном пролепетала она. — Но я понимаю тебя. У меня был тоже тяжелый день. — В самом деле? — спросил Том. Сарказм в его голосе не услышал бы разве что глухой. — Это, должно быть, невероятно тяжело, постоянно быть в курсе всех новостей. — но не успел он даже раздраженно ухмыльнуться, как Николлс снова заговорила: — Как насчет того, чтобы немного расслабиться? Давай уйдем отсюда? Том приподнял бровь. Ей серьезно не хватало хитрости. Распределяющая Шляпа, должно быть, была пьяна, когда определила ее на Слизерин. — подумал Том, гладя на Николлс с отвращением. Его снова поразило то, что цвет ее глаз был точно таким же, как у Гермионы. Хотя, Николлс выглядела не так мило, как она. Мило? Том чуть не вздрогнул от этой мысли. С чего, черт возьми, он вообще это взял? Николлс тем временем придвинулась к нему еще ближе. Теперь она фактически лежала на нем. Том несколько неловко отодвинул ее от себя. Прямо сейчас он не хотел ее даже видеть. Он прищурился. Затем, положив черную палочку в карман одежды, уже решительнее оттолкнул Николлс. На ее лице вспыхнуло разочарование, но Том проигнорировал ее взгляд и сказал: — У меня действительно нет времени прямо сейчас. Не глядя на нее, он встал и вышел из гостиной.

_._._._._

Гермиона снова сидела в библиотеке, обложившись книгами, и грустила, что было странно. Гермионе Грейнджер не доставляет радость чтение книг? «Забавно.» — иронично подумала она, слабо улыбнувшись. Затем закрыла очередную прочитанную от корки до корки книгу, и откинулась на спинку стула, тяжело вздохнув. Если собрать все медицинские справочники, которые она прочитала, то стопка получится немаленькой. Но ответа нет. Гермиона разочарованно подумала, что даже Запретная секция не помогла ей в этот раз. Она бросила мрачный взгляд в сторону той части библиотеки, где хранились книги довольно отталкивающего содержания. Ей нужна ее магия. Гермиона вновь устало вздохнула. Движение отозвалось тупой болью в груди. Последствия Темной магии Тома по-прежнему были весьма ощутимы. Но, к счастью, ей было уже не так больно, как утром. Гермиона радовалась тому, что действие проклятия начинает медленно спадать. Если бы этого не произошло, ей пришлось бы пойти в Больничное крыло. И что тогда сказала бы мадам Дюлан? «Что с тобой случилось, милая?» — обеспокоенно воскликнула бы она, увидев раны Гермионы. «Ну, кажется, Том Риддл пытался убить меня, — Гермиона небрежно пожала бы плечами. — Рано или поздно это должно было произойти». «Что? — мадам Дюлан рассердилась бы. — Кто угодно, но только не этот безобидный, невинный, очаровательный мальчик. Ты лжешь!» Гермиона тихо рассмеялась, но тут же поникла, вспомнив, почему она вообще вынуждена сидеть здесь. Ее магия исчезла. Как ей найти дорогу домой, не используя магию? Дом. Слово эхом пронеслось в ее голове. Хотела ли она вернуться домой? Она больше не была в этом уверенна. Гермиона чувствовала, что с ее периодом времени она теперь связана не больше, чем с этим. В конце концов, ее дом исчез. Сгорел, был уничтожен, убит и похоронен. Возвращение туда было для нее теперь просто миссией. Не больше. Гермиона блуждала взглядом по полке с книгами. Стараясь отогнать депрессивные мысли, она принялась вчитываться в названия старых томов. «Древняя Волшебная Кровь», «Родословные Волшебников», «Чистокровные Роды Англии». Гермиона нахмурилась. Почему все ее проблемы сводились к этому? К чистоте крови. В этих книгах наверняка говорилось о чистокровных родах так, словно они стояли на другом уровне. Если бы авторы данных книг подумали хоть немного, они бы поняли, насколько это на самом деле не важно. Тогда люди не читали бы этой чуши и не думали бы, что быть чистокровным волшебником — привилегия. И тогда, может быть, Волдеморт никогда не задумался бы о… Гермиона с отвращением посмотрела на книги. Она задавалась вопросом, читал ли их Том, чтобы больше узнать о своей родословной? Наверняка в одной из них были упомянуты Мраксы. Но, скорее всего, в книгах не говорилось, что все они были в большей или меньшей степени сумасшедшими, подумала Гермиона. Конечно, ведь сам Салазар Слизерин основал этот прославленный род. Потом шли Марволо и Морфин Мраксы. Из того, что Гарри рассказывал ей, они были довольно неприятными людьми. Меропа Мракс, казалось, была чуть лучше их. Но опять же, кто использует амортенцию, чтобы добиться взаимной любви? То, что она сделала с Томом Риддлом-старшим, было действительно ужасно и закончилось катастрофой. А Том? Он как нельзя лучше вписывался в эту семейку. Его иррациональная ненависть ко всему, что хоть как-то связанно с магглами, точно не указывала на здравый смысл, разве нет? Может быть, он действительно был слегка того? Разве это не могло бы все объяснить? И все-таки, у него была одна веская причина ненавидеть магловский мир, нерешительно признала Гермиона, вспомнив о приюте. «Но почему Том так гордился свой довольно неблагополучной семьей?» — дальше размышляла Гермиона, продолжая с отвращением рассматривать книги о чистокровных родах. Почему его всегда интересовала лишь одна сторона его предков, когда другую он стремился уничтожить? И вот, все опять сводится к чистокровности. Кажется, Том был разорван на части точно так же, как и весь волшебный мир, который он расколол сам. «Ты действительно думаешь, что меня заботит твое мнение, грязнокровка?» —Гермиона вспомнила слова Тома. Почему он так отдавался этой ненависти? Почему он оставил все остальное, просто чтобы иметь возможность презирать ее происхождение и, тем самым, свое собственное? Он так сильно ненавидел себя? Она не понимала его. Обычно Том казался ей умным человеком. Как он мог так ошибаться именно в этом аспекте? Гермиона покачала головой. Подобные рассуждения ни к чему ее не приведут. Том и его ненависть сейчас не имеют значения. Ей нужно оставить это в прошлом. Она посмотрела на свои часы, которые показывали половину третьего. Ничего себе. Она не заметила, как пропустила ужин. Возможно, ей удаться проникнуть на кухню и попросить у эльфов немного из того, что осталось. Прежде чем начать собираться, Гермиона вновь окинула взглядом злосчастную книжную полку, и ее взгляд вдруг зацепился за один из пыльных томов. «Что делать, если Ваш ребенок родился Сквибом?» Гермиона нахмурилась, читая название. «Для них наверное это конец света — когда ребенок не может колдовать.» — раздраженно подумала она. Гермиона слегка покачала головой, встала со своего места и подошла к полке. Книжка оказалась совсем тоненькой. На старой обложке был изображен растерянный ребенок в старомодном зеленом комбинезоне и с волшебной палочкой в руках. «Тридцать три простых способа выяснить: Он волшебник» — гласила надпись на обложке. Гермиона сильнее нахмурилась, но все же открыла книгу и прочитала введение. «Ваш ребенок достиг возраста, в котором случаются первые выбросы магии, но их нет? — это не повод отчаиваться. Некоторые дети развиваются медленнее других. Все, что им нужно — это чуть больше времени на то, чтобы проявить свои магические способности. Для начала вы просто должны подождать. Известны случаи, когда первый всплеск магии происходил не раньше десяти лет. Итак, у вас еще есть время, но если вы точно хотите убедиться, есть ли у вашего ребенка магические способности, эта книга — ответ для вас. Здесь собраны тридцать три способа, по которым можно проверить наличие магии у ребенка.» Гермиона раздраженно вздохнула, пробегая взглядом по остальной части предисловия. Прищурившись, она пролистала книгу. Неужели у людей нет никаких других забот, кроме как волноваться о способностях своих детей к магии? Гермиона устало потерла переносицу и уже собиралась закрыть книгу, когда случайно ее взгляд наткнулся на заголовок одной из страниц. «Номер восемнадцать: Аперио Венефикус — зелье, позволяющее проявить скрытую магию.» Гермиона, в ту же секунду охваченная любопытством, принялась вчитываться в текст главы. Согласно книге, зелье Аперио Венефикус было изобретено еще в 1431 году неким Тейтом Харвудом. Очевидно, наделенный плохим чувством юмора, и при полном отсутствии приличия, Харвуд изобрел зелье и начал продавать его ничего не подозревающим маглам, обещая, что оно поможет раскрыть всех «нечестивых ведьм». Волшебное сообщество было сильно недовольно выходками Харвуда, пока однажды неизвестная ведьма не одолела его и не забрала у него палочку. Ходили слухи, что Харвуд был изгнан из своего родного города разъяренной толпой маглов, которая обвиняла его в шарлатанстве. Хотя, если верить книге, его зелье действительно работало, но только в том случае, если его принимал ребенок. Сердце Гермионы пропустило удар. Может ли это быть решением ее проблемы? К сожалению, в книге было написано, что зелье может лишь проявить скрытую магию, но не вернуть ее. И тем не менее, это был первый настоящий шаг вперед, который она сделала за несколько недель. По крайне мере, с помощью этого зелья Гермиона сможет проверить, покинула ее магия или нет. Ее взгляд с жадностью застыл на списке ингредиентов и способе приготовления. Список был довольно коротким, инструкции по изготовлению простыми, поэтому и само зелье не вызывало опасений. Наконец-то, лучик надежды. — радостно думала Гермиона, переписывая инструкции на лист пергамента, как вдруг, кто-то грубо вырвал книгу из ее рук. Она подняла голову, увидела зелено-серебряную вышивку на школьной форме и сердито прошипела: — Эй, это мое!

_._._._._

Том задумчиво бродил между высокими книжными стеллажами в поисках подходящей книги для написания эссе по рунам. Он как раз собирался перейти в следующую секцию, когда вдруг заметил грязнокровку. Он тут же остановился. Гнев горячей волной накрыл его. Гермиона была погружена в чтение. Глаза Тома холодно оглядели ее с головы до ног. Как же он хотел просто взять палочку и проклясть ее. Но сейчас, к сожалению, он не мог этого сделать, так как библиотекарь могла вернуться в любую минуту. Он огляделся по сторонам. Рядом с ними никого не было. Как жаль, что они в библиотеке… Том снова посмотрела на Гермиону. Она по-прежнему не отрывала взгляд от книги. Неожиданно на ее лице появилась довольная улыбка, и Том почувствовал, как в животе затягивается тугой узел. Во время Чар она была так холодна с ним. Том безжалостно подавил непроизвольный прилив чувств. Его руки сжались в кулаки, и он почувствовал, как его накрывает вторая волна гнева. Его взгляд скользнул по ее телу. Было противно вспоминать, как он держал это тело, целовал его, даже спал с ним. Это тело было грязным, запятнанным магловской кровью. Том заставил себя отвернуться от нее и пойти дальше. Но не успел он сделать несколько шагов, как услышал возмущенный голос Гермионы: — Эй, это мое! Любопытство все же победило в нем, и он вновь заглянул в проход. Гермиона все еще стояла между книжными стеллажами, но теперь она была не одна. Нотт нависал над ней, держа книгу, которую она читала, над головой. По гневному выражению лица Гермионы, Том предположил, что Нотт силой вырвал у нее из рук книгу. Со злой улыбкой на лице, он решил понаблюдать за происходящим. Продолжая высоко держать книгу, Нотт торжественно ухмылялся Гермионе. Том вспомнил, что некоторое время назад он действительно подумывал о том, чтобы пригласить Нотта присоедениться к своим рыцарям. «Может, ему стоит дать шанс?» — подумал Том, внимательно изучая выражение лица Нотта. — Отдай обратно! — требовательно сказала Гермиона. Нотт злобно хмыкнул: — Не вижу причин, по которым мне стоит возвращать тебе эту книгу. Для тебя она все равно бесполезна, грязнокровка. Гермиона решительно потянулась за книгой. Но Нотт был проворнее, и поднял руку еще выше. — Не прикасайся ко мне! — выплюнул он. — Таким как ты вообще нужно запретить учиться в Хогвартсе. Тебе все равно никогда не стать волшебницей, магловская шлюха! — Не обольщайся. — парировала Гермиона. — Если это место только для настоящих волшебников, то мне непонятно, почему ты все еще здесь? Том удивился, почувствовав нечто похожее на удовлетворение, увидев раздраженное выражение лица Нотта после высказывания Гермионы. Нотт ничего не ответил. Он лишь неожиданно наставил на нее палочку. Том резко выдохнул. Странное чувство охватило его, когда он увидел, как Нотт угрожает Гермионе. Ее глаза расширились, и она сделала шаг назад. Том знал, что магически она превосходит Нотта. Но ведь у нее сейчас не было палочки? Как раз когда Нотт уже собирался проклясть ее, в библиотеку вошла группа громко болтающих школьников. Нотт опустил палочку. Ярость вспыхнула на его лице, и он ядовито прошипел: — Мерзкая грязнокровка! После чего с силой толкнул Гермиону на полку позади нее. Тут же посыпались книги. Одна из них ударила ее по плечу, и Том увидел, как она вздрогнула от боли. — Грязная сука! — выплюнул Нотт, бросив выхваченную книгу ей под ноги. После этого он круто развернулся и ушел, а Гермиона продолжала стоять у книжной полки, и смотреть на книги, лежащие на полу. Она склонила голову, закрываясь волосами. Хрупкие плечи слегка дрожали, пока она заходилась в мучительном приступе кашля. Том нахмурился. В груди что-то неприятно кольнуло, но он просто отмахнулся от этого чувства. Спустя некоторое время кашель Гермионы утих, и она медленно наклонилась, чтобы собрать книги. Том немного напрягся, заметив ее бесчувственный взгляд. Закончив с книгами, Гермиона направилась в ту сторону, где стоял Том. Почти дойдя до поворота, она наконец заметила его присутствие. Том весь собрался. Но, небольшая заминка в шагах была единственным признаком того, что она вообще обратила на него внимание. Тогда Том специально посмотрел ей прямо в глаза, выражая в своем взгляде всю злость. Если сейчас она заговорит с ним, он точно проклянет ее. Но, она этого не сделала. Глядя прямо ему в глаза, Гермиона по-прежнему оставалась спокойной и отстраненной. Замедлившись на пару секунд, она отвела от него взгляд и прошла мимо. Том обернулся и увидел, как она выходит из библиотеки, потирая плечо там, где ее ударила книга. Ярость поднялась в нем, когда он понял, что хотел, чтобы она заговорила с ним. Это было отвратительно.