Ultima ratio

{{{{{{{{+}}}}}}}}

После небольшого происшествия в библиотеке и похода на кухню за перекусом, Гермиона бесцельно блуждала по замку. Желания возвращаться в башню Гриффиндора у нее не было. Руки чесались поскорее приступить к варке зелья, но для начала нужно было поговорить с профессором Слагхорном, чтобы он дал свое разрешение на использование лаборатории. Для этого ей нужно рассказать ему какую-нибудь выдуманную историю, которая бы объяснила ее неожиданный интерес к зельям. Гермиона проходила мимо вестибюля на первом этаже. Подойдя к окну, она выглянула на улицу. Солнце ярким светом заливало территорию Хогвартса. Была середина мая, и погода стала заметно теплее. «Как же быстро пролетело время.» — подумала Гермиона, отводя взгляд от прекрасной солнечной картины за окном. С усмешкой она вспомнила, как оказалась здесь в прошлом году. Тогда она приземлилась на какую-то поляну в глуши и сломала руку при падении. Она до сих пор понятия не имела, что произошло в тот день. За это время много всего успело случиться. Улыбка исчезла с лица Гермионы. Она решила не углубляться в эти воспоминания. Ни к чему хорошему они ее не приведут. Оглядывая пространство первого этажа, Гермиона заметила своих друзей-гриффиндорцев и Стеллу Лавгуд, спускающихся по лестнице. Лонгботтом и Уизли несли с собой метлы. Гермиона не решалась подойти к ним. Она так и не поговорила с Лонгботтомом после произошедшего. Может быть, он не хотел ее больше видеть? Гермиона сглотнула, продолжая наблюдать за ним. Он, как обычно, широко улыбался, болтая с Уизли. — Привет, Миона. — неожиданно воскликнул Уизли, заметив ее, и махнул рукой. — Что задумала? — Просто хотела прогуляться. — Может быть ты хочешь пойти с нами на поле для Квиддича? — с надеждой спросил у нее Люпин.        Гермиона усмехнулась. Она понятия не имела, каким образом его друзьям удалось вытащить его с собой. Она прекрасно знала, что Люпин не любил квиддич. Но быстрый взгляд на улыбающуюся и довольную Стеллу, сказал ей, что возможно это она убедила Люпина пойти с ними. Гермиона подумала, что обычно она была не против посмотреть на их тренировки, но сейчас, бросив взгляд на Лонгботтома, она не знала, что ответить. Он стоял рядом с Уизли и смотрел на нее. Беззаботной улыбки на его лице больше не было. Гермиона робко взглянула на него в ответ, и ее сердце мучительно сжалось. Скорее всего он не хотел, чтобы она шла с ними. — Хм… я… я… — растерянно пролепетала она. — Ой, давай, Миона. — взмолился Уизли. — Ты тоже должна пойти. Может быть ты не знаешь, но у нас есть масса школьных метел. Ты спокойно можешь взять одну из них. Гермиона посмотрела на него, но ничего не сказала по поводу использования школьного инвентаря без разрешения преподавателей. Не так давно она сама украла одну из них, чтобы сбежать от Тома и его прихвостней. — Думаю не стоит. Я не очень люблю летать. Я боюсь высоты, и, знаете, не очень хорошо себя чувствую сегодня. «А ведь это даже не ложь.» — подумала Гермиона. Ее тело все еще болело из-за полученных проклятий. Уизли выглядел разочарованно. Гермиона случайно встретилась взглядом с Лонгботтомом. Он нахмурился, смотря на нее исподлобья. Гермиона сглотнула. Он действительно не хотел, чтобы она была рядом с ним? От этой мысли она крепче вцепилась в ремешок сумки. — Веселитесь. — пробормотала она тихим голосом, намереваясь сейчас же уйти. Но, проходя мимо компании, Гермиона почувствовала, как кто-то схватил ее за руку. Она обернулась и глаза ее от удивления распахнулись. Смущение накрыло Гермиону с головой, когда она обнаружила, что Лонгботтом, держа ее за руку, широко улыбается. — Так ты пропустишь все веселье. — сказал он без намека на злость или обиду. Гермиона подняла брови, находясь в полном недоумении. Белокурый гриффиндорец хмыкнул, а затем дружелюбно произнес: — Как насчет того, чтобы просто посмотреть с трибун? Хотя я уверен, что как только ты увидишь на каком катастрофическом уровне находятся навыки Амариса, то сама захочешь присоединиться к нам, чтобы показать ему, как это делается. Люпин тут же возмутился, но, поразмыслив немного, лишь пожал плечами: — Он вроде как прав. — признал парень. — Да ладно, ты не можешь быть хуже меня. Гермиона уставилась в улыбающиеся голубые глаза Лонгботтома, и внезапно почувствовала сильное облегчение. Легкая улыбка коснулась ее губ. — Ну ладно. — Отличное решение. — ухмыльнулся Лонгботтом. Позже, сидя на трибуне, Гермиона подумала, что это действительно было хорошим решением. Она не любила летать сама, но с удовольствием наблюдала за своими друзьями. Люпин не соврал. Он правда летал даже хуже, чем она. Стелла же летала довольно хорошо. Гермиона видела, как девушка исполнила петлю в воздухе, после чего рассмеялась, заметив бледное выражение лица Люпина. Гермиона захихикала. — Итак? Развлекаешься сама с собой? Гермиона повернулась вправо, и обнаружила Лонгботтома, зависшего в воздухе рядом с трибуной. Она улыбнулась ему: — Да, тут довольно весело. — И все же я думаю, что тебе стоило взять метлу. — улыбаясь сказал он. Громкий взрыв смеха отвлек их. Уизли, чуть не падая с метлы, согнулся пополам и едва ли не плакал от хохота. Гермиона вытянула шею, чтобы увидеть, что же там у них происходит. Судя по всему, ручка метлы Люпина застряла между деревянными панелями трибун, и он беспомощно повис в десяти метрах над землей не в состоянии пошевелиться. Пока Уизли смеялся, Стелла пыталась помочь Амарису, но и ей трудно было сдержать улыбку. — Он никогда не научится. — добродушно рассмеялся Лонгботтом. Гермиона снова повернулась к нему. На его губах по-прежнему играла улыбка, а в голубых глазах мерцал озорной блеск. Гермиона вновь почувствовала себя неуверенно, смотря на него. Значит ли это, что его не напрягает ее присутствие? Или он просто смирился с необходимостью видеть ее? Гриффиндорец, казалось, заметил ее состояние. — Что случилось, Гермиона? — тепло спросил он, а затем подмигнул ей. — После вчерашнего любой бы подумал, что это мне должно быть неловко. Не тебе. Щеки Гермионы вспыхнули. — Нет… — смущенно произнесла она. — Я просто подумала, что… ты знаешь… что ты больше не хочешь, чтобы я была рядом. Лонгботтом тут же перестал улыбаться и серьезно посмотрел на нее. Несколько секунд спустя он мягко сказал: — Я уже говорил тебе вчера, не так ли? Я не сержусь на тебя. И я точно не хочу, чтобы ты чувствовала себя неловко рядом со мной. Все в порядке. Правда. Его слова не могли не успокоить Гермиону. Она улыбнулась ему и с облегчением сказала: — Хорошо. Лонгботтом удовлетворенно кивнул. Он хотел было сказать что-то еще, но его прервал голос: — Хэй, Марк! — кричал Уизли через все поле. — Хватит болтать, мы тут не в очень хорошем положении. Гермиона повернула голову, и улыбка ее стала шире. Метла Люпина все еще была зажата между панелями трибуны. Стелла тянула ее за хвост, а Уизли пытался ослабить давление панелей в том месте, откуда торчала ручка. Люпин же изо всех сил цеплялся за метлу и выглядел слегка позеленевшим, глядя на землю под ногами. Лонгботтом хмыкнул, а потом сказал, повернувшись к Гермионе: — На секунду их одних оставить нельзя. Гермиона улыбнулась в ответ. Тогда светловолосый гриффиндорец повернул метлу и устремился к своим друзьям.

_._._._._

Позже Гермиона одна возвращалась к замку. Она попрощалась со своими друзьями, так как они хотели остаться на поле подольше. Хотя, Люпин был немного не в восторге от такой перспективы. Однако Стелле удалось убедить его остаться. Бедный парень. Гермиона улыбалась своим мыслям, приближаясь к замку. Она была в хорошем настроении. Сначала узнала о зелье, которое было способно помочь ей разобраться в проблеме с ее магией, а затем поговорила с Лонгботтомом. Он действительно был в порядке. Возможно, слегка разочарован, но без намерений порвать их дружеские отношения. Новая улыбка расцвела на лице Гермионы. Даже погода сегодня не подвела. — подумала она, решив, что в такой прекрасный день можно немного прогуляться. Перед самым входом в замок Гермиона свернула, намереваясь пойти в обход. Новый маршрут пролегал через хижину, в которой в ее времени жил Хагрид, кромку запретного леса и вел к запасному входу в школу. Медленно бредя по тропинке, она заметила несколько фигур, стоящих у самого края леса. На лице Гермионы появилось удрученное выражение, когда она приблизилась достаточно, чтобы распознать их лица. Даже неудивительно, что из всех людей ей попались именно они. Том стоял с группой слизеринцев у входа в Запретный лес. Кажется, он тоже заметил ее, потому что жестом приказал другим парням уходить. Как обычно, они с радостью повиновались ему. Гермиона слегка покачала головой, наблюдая за таким неприкрытым желанием угодить своему вождю. Но даже отсутствие других змей не делало ее ситуацию более приятной. Оставаться один на один с Томом было даже более рискованно. Хотя, по большому счету, ей было уже все равно. Гермиона продолжила идти по тропинке. К сожалению, она должна была приблизиться к Тому, чтобы обойти несколько больших камней, которые огибала тропа по дороге к замку. Проходя мимо него, она неохотно бросила взгляд в его сторону. Конечно, он все это время пристально следил за ней. — Привет, Том. — безразлично поздоровалась Гермиона. «Нет ничего плохого в том, чтобы вести себя вежливо.» — подумала она, тем самым успокаивая себя, и посмотрела в серые глаза Тома. Кажется, ему было противно, что маглорожденная осмелилась заговорить с ним. Она закатила глаза, а затем отвернулась от него и продолжила свой путь к замку. Но не прошло и несколько секунд, как Том догнал ее, и зашагал рядом по тропинке. Гермиона решительно проигнорировала его, желая как можно быстрее добраться до замка. Некоторое время они шли молча, но вдруг Том заговорил. Его голос был смертельно холодным, как тогда, на вершине Астрономической башни: — Почему ты пытаешься завладеть Дарами Смерти? Гермиона посмотрела на него и, выразительно подняв брови, спросила: — И куда же подевалась твоя слизеринская хитрость? Во взгляде Тома мелькнуло нечто темное. Он резко остановился и схватил ее за руку. Гермиона тут же попыталась вырваться, но это не сработало. Он лишь крепче сжал ее кисть и притянул к себе. Кажется, он решил напасть на нее именно сейчас. После того, как у него не получилось вытянуть из нее правду на Астрономической башне, Гермиона не сомневалась, что рано или поздно он попытается снова. — Как тебе удалось переместиться назад во времени? — с нескрываемой агрессией в голосе спросил он. Гермиона удивленно посмотрела на него, но ничего не ответила. Надо признать, она не ожидала от него столь примитивных действий. — Ты думаешь, я просто возьму и расскажу тебе? — наконец произнесла она тихим голосом. — Так значит, ты признаешь, что ты из будущего? — в серых глазах замерцал опасный красный блеск. Гермиона холодно посмотрела на него. Он уже и так знал, что она из будущего. Больше не было смысла отрицать это. — Да. — коротко ответила она. Том сильнее сжал ее руку и прошипел подобно змее: — Ты использовала Дары, чтобы переместиться во времени? Поэтому ты их ищешь? Чего ты пытаешься достичь, находясь здесь? Гермиона промолчала. Тогда Том схватил ее за предплечья и хорошенько встряхнул. Ей пришлось подавить болезненный стон, так как грудная клетка снова заныла, а в горле начало першить. — Где мантия? — спросил он тихо, с угрозой в голосе. Стальная хватка его рук стала еще сильнее. Гермиона наблюдала, как серые глаза постепенно заливаются красным цветом. Его ненависть вот-вот была готова выплеснуться на нее. Но Гермиону это больше не задевало. Она не затаила дыхание, не захотела тут же убежать и спрятаться. Она больше не испытывала неописуемый ужас, глядя в его глаза. Том снова затряс ее, вызывая новый приступ боли. — Где ты спрятала ее? Гермиона молча заглянула ему в глаза и, спустя пару секунд спокойно сказала: — Когда ты напал на меня вчера, я ничего тебе не раскрыла. Что заставляет тебя думать, будто сегодня что-то будет иначе? — То, что я сделал с тобой вчера было лишь малой частью того, через что я могу заставить тебя пройти. — угрожающе произнес Том. Его голос был твердым, а интонация, с которой он говорил — беспощадной. — Если ты не ответишь на мои вопросы, я заставлю тебя пожалеть о том, что ты бросила мне вызов. Гермиона задумчиво оглядела его лицо преисполненное ненавистью, слегка вьющиеся черные волосы, зеленый ворот мантии. Сейчас ей было сложно поверить, что когда-то она действительно испытывала к нему что-то. Гермиона вновь посмотрела в красные, но такие холодные глаза, а затем тихо рассмеялась: — Поверь, ты не сможешь сделать со мной ничего, что еще не было сделано. Его глаза вспыхнули злобой. Гермиона почувствовала, как мурашки бегут по ее спине. Она видела, как он полез рукой в карман мантии. Он явно хотел достать палочку. Мерлин, почему он не может просто держаться от нее подальше? — Ладно. — устало вздохнула Гермиона. — Я не хотела этого делать, но ты не оставляешь мне другого выбора. Холодный взгляд тут же устремился к ней. В красных глазах промелькнул триумфальный блеск. Если он думает, что она сейчас все ему расскажет, то его ждет большой сюрприз. Гермиона прищурилась, а затем, одним резким движением освободившись от его хватки, сама схватила Риддла за воротник, сжав пальцы на зеленом слизеринском галстуке. — Послушай, Волдеморт. — прошипела Гермиона ненавистное ей имя. Ее голос стал таким же холодным и беспощадным, каким секунду назад был у ее противника. — Возможно ты помнишь, что это я недавно спасла твою жалкую шею. Том сжал челюсти и яростно уставился на нее в ответ, а затем прорычал: — О чем ты? Гермиона видела, что ему едва удается сдерживать себя, но ее такие мелочи больше не волновали. Она резко сказала: — Когда Дамблдор узнал, что ты покидал приют во время зимних каникул, и хотел исключить тебя. Не знаю на кой-черт, но я убедила его позволить тебе остаться. Ее пальцы сильнее стиснули галстук. Она дернула его вниз, заставив Тома опустить голову так, что теперь они были на одном уровне. Ее следующие слова прозвучали над его ухом четко и ясно: — Если ты не оставишь меня в покое, я позабочусь о том, чтобы Дамблдору больше ничего не мешало исключить тебя. Гермиона наблюдала, как расширились глаза Тома. Он отпустил ее руку, но она продолжала держать его за ворот мантии. Гнев искривил прекрасные черты его лица, и он тихо, но с явным сомнением в голосе произнес: — Ты не можешь этого сделать. — Будь уверен, могу. — спокойно ответила она. Затем она отпустила его и отступила на шаг. В глазах Тома появилась первобытная, сметающая все на своем пути ярость. — Да как ты смеешь угрожать мне? Если ты проговоришься Дамблдору, если ты сейчас же не расскажешь мне все о своем перемещении во времени, я прокляну тебя, Гермиона. И на этот раз я не буду так снисходителен, как тогда, на Астрономической башне. Гермиона почувствовала, как у нее скрутило живот от его слов. Она очень хорошо знала, что он был способен на многое, но она больше не позволит ему так с ней разговаривать. — Нет, ты этого не сделаешь. — уверенно сказала она. — Потому что единственная причина, по которой тебя до сих пор не заперли в том приюте — это я. И если ты меня еще хоть пальцем тронешь, я все расскажу Дамблдору, и тебя здесь уже не будет. Если ты вдруг захочешь просто избавиться от меня, то знай, Дамблдор тут же узнает обо всем и исключит тебя. И если ты не перестанешь расспрашивать меня о Дарах, я расскажу Дамблдору и… — Гермиона сделала паузу, смакуя этот момент. Недоверчивое выражение его лица она будет помнить до конца жизни. — Ну, я думаю, ты меня понял. — закончила она, насмешливо улыбаясь. Том продолжал смотреть на нее, и Гермиона видела, как с каждой секундой он все больше теряет самообладание. Но она также заметила, что его поползновения к палочке прекратились. О, неужели это был проблеск страха в его глазах? — Как видишь, у тебя осталось не так много вариантов, Волдеморт. Лучше тебе держаться подальше от меня. То, чем я занимаюсь, не должно тебя волновать. Это не твое дело, — холодно сказала Гермиона, игнорируя убийственный блеск в его глазах. — В любом случае, я не понимаю, почему тебя так интересует моя жизнь, жизнь «поганой грязнокровки». Гермиона могла сказать, что на его лице проскользнуло удивление, прежде чем он успел подавить в себе все эмоции. Он не ожидал, что она нанесет ответный удар, не так ли? Том открыл рот и сердито прошипел: — Именно поэтому ты не заслуживаешь даже дотрагиваться до Даров. Ты только оскверняешь их своей грязью. — Конечно. — усмехнулась Гермиона. — Значит, им тогда будет лучше с тобой? Мистер Чистокровный? Том сжал руки в кулаки, начиная медленно краснеть от сдерживаемой внутри ярости. — Знаешь, Волдеморт, не каждому из нас повезло иметь проблемы с родителями. Почему бы тебе не заняться решением своих проблем и не оставить меня в покое? — Не надейся, что это сойдет тебе с рук, грязнокровка. — хищно усмехнулся Том. Его лицо вновь побледнело. Гермиона проигнорировала его угрозу и сказала, не скрывая насмешки в голосе: — Пытаясь разделить людей на достойных и недостойных, ты выглядишь так… — Гермиона сделала паузу, лениво рассматривая лицо Тома. Добравшись до его глаза, она усмехнулась, и, не разрывая зрительного контакта, произнесла: — … жалко. Ярко-красный цвет вспыхнул в его глазах, и ярость, так долго сдерживаемая внутри, вышла наружу. Том сделал стремительный шаг и замахнулся, чтобы ударить ее по лицу. Не отрывая глаз от горящей красным ненависти напротив, Гермиона схватила его за руку прежде, чем он смог ее ударить. Она отвела от себя его руку, не растеряв при этом хладнокровия. Гермиона просто проигнорировала тот факт, что он хотел ударить ее. Ей было все равно. Она ожидала от него этого. Затем, отряхнув для вида поля мантии, она сообщила ему: — Что ж, я возвращаюсь в замок. Советую тебе держаться от меня подальше. Потому что я тоже больше не буду такой снисходительной. Не произнеся больше ни слова, она развернулась и продолжила свой путь к Хогвартсу. Том провожал Гермиону долгим и невыразимо тяжелым взглядом. Магия потрескивала в воздухе, руки дрожали от подавляемого им гнева. Он должен был вытащить свою палочку и послать заклинание прямо ей в спину. Но он ничего не делал. Он просто стоял и смотрел, как она уходит. «Если ты не оставишь меня в покое, я позабочусь о том, чтобы Дамблдору больше ничего не мешало исключить тебя.» — ее слова продолжали звучать в голове Тома. Как эта девка смеет шантажировать его? Неужели она действительно думает, что может указывать ему что делать? Одной этой мысли было достаточно, чтобы Том стиснул зубы в новом приступе ярости. Но, как бы он ни был зол сейчас, Том не мог не заметить возникшее внутри странное чувство. Оно ощущалось даже за пеленой гнева. Оно было там. То, что он почувствовал, столкнувшись с ее безразличием. «Гермиона действительно сделает это?» — вновь и вновь спрашивал он себя. Сможет ли она добиться того, чтобы его отправили в приют? Неприятный озноб охватил его тело, когда он вспомнил об этом ужасном месте. Гермиона знала, как к нему там относятся. Неужели она действительно будет стоять и смотреть, как Дамблдор запирает его там? Том почувствовал надвигающуюся тошноту, когда вспомнил, чем все обернулось, когда он вернулся туда на зимние каникулы. Ему пришлось нервно сглотнуть. Перед глазами пронеслись воспоминания того, как Картер избивал его. Том был отвратительно слаб перед ним. Он не мог остановить этого человека. «Но Гермиона смогла.» — неохотно подумал Том, чувствуя, как бушующая в нем магия угасает, а в горле появляется неприятный ком. Он видел, как Гермиона исчезла за поворотом, приближаясь к замку. Том покачал головой, пытаясь избавиться от странного чувства. Он даже не знал, зачем заговорил с ней десять минут назад. Если бы он не подошел к ней, она была бы счастлива просто пройти мимо. Он понимал, что не сможет сломить ее так легко. Но, увидев ее, он почему-то захотел поговорить с ней. Том не знал почему, но ее равнодушие так сильно раздражало его. И это при том, что он был уверен — ему не нужно ее внимание. Это противоречие сидело в нем с тех пор, как он стал свидетелем ее поцелуя с Лонгботтомом. Том знал, что Гермиона, наконец, ушла от него. До этого она все еще принадлежала ему. Но не то чтобы он когда-либо хотел ее вернуть. Конечно нет! Она была грязнокровкой. … но он всегда был уверен в том, что она хотела вернуть его. И это обнадеживало. Теперь же Том ничего не видел в ее глазах. Он быстро оторвал взгляд от поворота, за которым скрылась Гермиона. Солнце ярко сияло над головой. Из леса доносилось веселое щебетание птиц. Этот замечательный день полностью не соответствовал его внутренним ощущениям. Том даже не мог понять, почему ему резко стало так плохо. Стоя там, на краю Запретного леса, он вспомнил слова Слагхорна, которые когда-то показались ему неуместными: «Она не будет ждать вечно, чтобы ты передумал.» Кажется, Гермиона только что перестала его ждать. «Держись от меня подальше», «Оставь меня в покое» — вот, что она сказала ему. И хотя Том действительно хотел, он просто не мог оторваться от нее. Он думал обо всех проклятиях, которым подверг ее на вершине Астрономической башни. Он знал, что причинил ей боль. Что ей мешает теперь отомстить ему? Может быть, она прямо сейчас направляется к Дамблдору. У нее больше нет причин его защищать. Том понятия не имел, как Гермионе удалось в тот раз убедить Дамблдора оставить его в Хогвартсе. Она никогда не говорила ему. Возможно, она действительно сможет повлиять на решение профессора еще раз.

{{{{{{{{+}}}}}}}}

Гермиона ворчала что-то нечленораздельное себе под нос, сердито шагая по коридору в сторону кабинета директора. Добравшись до входа, она несколько раздраженно взглянула на двух каменных горгулий, охраняющих дверь. — Специосус — четко произнесла она пароль, который указал директор в письме. Услышав его, две горгульи расступились в разные стороны, открывая проход. Гермиона неохотно поднялась по лестнице, ведущей в кабинет Диппета, а затем постучала в дверь. Та тут же распахнулась, пропуская ее внутрь. Глаза Гермионы быстро заскользили по комнате. Кабинет был обставлен так же нелепо, как и при прошлом ее визите в начале года. Ее взгляд остановился на профессоре Диппете, который сидел за массивным деревянным столом с таким важным видом, будто происходящее не имело для него ровным счетом никакого значения. Затем Гермиона мельком взглянула на Леджифер, которая расположилась в одном из двух свободных кресел напротив директора, и у которой было такое противное выражение лица, что гриффиндорка тут же захотела развернуться и уйти. Профессор Диппет посмотрел на Гермиону, и произнес своим напыщенным голосом: — Мисс… — он сделал выразительную паузу и посмотрел на лист пергамента, лежавший перед ним на столе, прежде чем продолжить: — Мисс ДеСерто. «Дорогой директор до сих пор не знает как меня зовут.» — раздраженно подумала Гермиона. Судя по всему, ее ожидает долгий разговор. — Да, сэр. — ответила Гермиона, стараясь говорить вежливо, хотя это и было непросто. — Профессор Леджифер, — Диппет качнул головой в сторону преподавательницы, которая сидела с таким кислым видом, будто только что съела дюжину лимонов. — Пришла ко мне с жалобой на вас. — Понятно. — выдавила Гермиона. — Я уверен, вы знаете, что предмет профессора Леджифер является обязательным для всех учениц. — Я знаю это, сэр. — ответила она. — Мне очень жаль, что я так внезапно решила прекратить посещать уроки профессора Леджифер. Я не хотела показаться грубой, но я просто не могу больше ходить на ее занятия. Гермиона остановилась и взглянула на профессора Леджифер. Складка между бровями явно говорила о недовольстве. Гермиона снова посмотрела на Диппета. — Я не хочу создавать никаких проблем, сэр. — вежливо сказала она. — Но я действительно надеюсь, что мы сможем найти выход из этой ситуации, так как я не хочу продолжать изучать курс по домоводству и этикету. Диппет внимательно посмотрел на нее со строгим блеском в глазах. Гермионе пришлось сесть ровнее в кресле и нацепить на лицо пустую маску, дабы не показывать, как она устала от всего этого. — Мисс ДеСерто, — начал он. В его голосе явно слышалось нетерпение. Было очевидно, что ему глубоко плевать на хотелки какой-то рядовой ученицы. — Почему вы хотите отказаться от этого предмета? Что вас не устраивает? Гермиона поджала губы, раздумывая о том, стоит ли ей сейчас сказать, что Леджифер — просто злая ворона, которая не сможет ничему научить даже троллей. В конце концов, она решила, что это будет контрпродуктивно. — Сэр, в Хогвартсе больше нет ни одного обязательного предмета. После пятого курса ученики сами выбирают, какие дисциплины они хотят изучать вплоть до ЖАБА. Гермиона бросила быстрый взгляд на Леджифер. Женщина смотрела на нее с мрачным выражением лица. Гриффиндорка не удержалась и послала ей насмешливо-вежливую улыбку, прежде чем вновь переключиться на Диппета: — И в таком случае, я не понимаю, почему я должна меньше внимания уделять предметам, которые мне действительно интересны, ради того, чтобы посещать уроки, которые мне никогда не нравились. Холодные серые глаза профессора Диппета неприветливо замерцали. Он принялся постукивать указательным пальцем по поверхности стола, уже всем своим видом выражая нетерпение. Как же это раздражало. Было абсолютно очевидно, что профессор хотел как можно скорее вернуться к своим невероятно важным делам. «Как будто общение с учениками не является частью его первостепенных обязанностей.» — подумала Гермиона. Прежде чем директор успел что-то сказать, по кабинету пронесся сердитый голос Леджифер: — Это просто смешно! — с негодованием воскликнула профессор. — Мисс ДеСерто серьезно не хватает знаний и навыков, чтобы изучать мой предмет. Позволить ей уйти было бы более чем уместно, — женщина бросила на Гермиону злобный взгляд: — На самом деле, я никогда прежде не встречала девушку, которая была бы настолько беспомощна в хозяйственных заклинаниях. Гермиона буквально закипала внутри. С трудом преодолев себя, она фальшиво улыбнулась и спросила, не скрывая резкости в голосе: — Если вы так не хотите, чтобы я училась у вас, зачем продолжаете настаивать? Складка между бровями Леджифер стала заметнее. Женщина наградила Гермиону одним из своих тяжелых взглядов, и сдержанно ответила: — Дело не в том, чего я хочу, мисс ДеСерто. Это, в первую очередь, ваши образовательные потребности. Невинная маска растаяла на лице Гермионы. Не в силах больше выслушивать подобное, она с горечью произнесла: — Думаю, я достаточно взрослая, чтобы самостоятельно решать, что имеет значение для меня и моего образования, а что — нет. — Мисс ДеСерто, — прервала ее профессор раздражающим покровительственным тоном. — Ваше выступление на последнем уроке — печальное доказательство того, что вам нужна вся помощь, которую вы только можете получить. Лично я считаю, что вы даже немного незрелы для своего возраста. Гермиона несколько раз моргнула, чувствуя, как гнев мешается с удивлением и раздражением внутри нее. И лишь спустя несколько секунд, восстановив самообладание, холодно произнесла: — Вы знаете, способности ученика напрямую зависят от способностей учителя к преподаванию. С удовлетворением Гермиона наблюдала, как с каждой секундой лицо женщины приобретало все более красный оттенок. Глаза профессора сузились, она уже открыла было рот, чтобы, несомненно, сказать что-то неприятное, как вдруг кто-то нетерпеливо прочистил горло. Гермиона повернулась к директору. Диппет держал в руках пачку документов. Он постучал ими по столу, выравнивая края, а затем положил стопку на край стола. Окинув строгим взглядом сидящих перед ним женщин, он тяжело вздохнул. Со стороны это выглядело так, будто он пытался как можно скорее найти быстрый и — со своей стороны — наименее затратный выход из ситуации. Он наклонился чуть вперед в своем кресле, а затем сказал напыщенным тоном: — Как я всегда говорю: озвучить проблему — значит сделать первый шаг к ее решению. Гермиона нахмурилась, абсолютно уверенная в том, что он никогда не говорил ничего подобного. Директор был слишком сосредоточен на своем собственном мнении, чтобы считаться с чужим. И она была права. Не дожидаясь ответа с их стороны, Диппет продолжил: — Кажется, вы более чем готовы сделать этот первый шаг. Вам просто нужно немного больше времени, чтобы найти приемлемое решения для обеих сторон. Вы должны поговорить. Я настоятельно призываю вас решить ваш конфликт мирным путем. И лучше всего сделать это, безусловно, в частной манере, а не в кабинете директора, — он бросил взгляд на бумаги, а затем рассеяно добавил: — После всего сказанного я уверен, что этот вопрос решен. Гермиона едва не закатила глаза. Они еще ничего не решили. Но, гневный блеск в глазах Леджифер ясно дал понять, что лучше согласиться. Диппет, очевидно, не хотел больше разбираться в этом инциденте. Он встал со своего места, прежде чем выпроводить двух женщин в коридор. — Рад был вам помочь. — сказал он на прощание, прежде чем закрыть перед ними дверь. Оставшись в темноте, Гермиона несколько мгновений пораженно смотрела на закрытую дверь, размышляя о том, как Диппету вообще удалось занять должность директора. После чего она пожала плечами и спустилась по лестнице к каменным горгульям, которые молча пропустили ее в коридор. Все это время она ощущала на себе тяжелый взгляд Леджифер. Выйдя в коридор следом, профессор строго произнесла: — Я надеюсь увидеть вас на следующем занятии, мисс ДеСерто. Гермиона выдавила вежливую улыбку и спокойно ответила: — Я так не думаю, профессор. После этой реплики Леджифер просто уставилась на нее, не найдя слов. Ярость не давала ей сосредоточиться. Гермиона сдержанно усмехнулась и сказала: — Доброй ночи. Затем она развернулась и пошла в противоположную сторону от разгневанной женщины. Она успела сделать несколько шагов, прежде чем до ее ушел долетел грозный голос Леджифер: — Это еще не конец, мисс ДеСерто. Гермиона решила ничего не отвечать, а просто продолжить идти прочь от этой ведьмы. Она никогда больше не будет посещать ее тупые уроки. Никогда. Это даже хуже, чем Прорицание и безумное бормотание Трелони.

_._._._._

Том быстрым шагом шел по коридору, направляясь в гостиную Слизерина. После встречи со своими рыцарями он решил провести остаток дня в библиотеке, занимаясь написанием эссе для профессора Ноута. Но, к сожалению, ему так и не удалось закончить свое сочинение, хотя обычно подобная работа не занимала у него много времени. Том стиснул зубы, думая о потраченных впустую часах, которые он сегодня провел среди книг. Сейчас было уже почти девять, а он смог написать лишь половину. Весь день Том не мог сосредоточиться ни на чем, кроме… «Советую тебе держаться от меня подальше. Потому что я тоже больше не буду такой снисходительной.» — эти слова крутились у него в голове целый день. Как Гермиона посмела угрожать ему? Том злился. Она говорила так, будто это он лез к ней, хотел быть с ней. Он презрительно усмехнулся. Единственная причина, по которой он хотел быть рядом с ней, заключалась в том, что только так он мог узнать ее секреты. Это было единственным, что он хотел от нее — ее знания о будущем, и, возможно, о Дарах Смерти. Больше ничего. Том сердито свернул за угол, направляясь к лестницам. Ему срочно нужно найти способ, как избавиться от гнева. Неразумно так реагировать на какую-то грязнокровку. С другой стороны, ее наглое неуважительное отношение к нему было достаточно оскорбительным. В конце концов, он — Наследник Слизерина. И как кто-то, вроде нее, осмелился шантажировать его? Конечно он мог злиться на это. Том достиг лестничной башни. Многие пролеты были пусты, так как большинство студентов уже вернулось в свои комнаты. Последние лучи заходящего солнца робко заглядывали в многочисленные оконные витражи. Но нижние лестницы уже были погружены в полумрак. Том осторожно спустился по движущийся лестнице, которая как раз меняла свое направление. Когда он достиг последней ступени, лестница уже примкнула к нужному ему проходу на новый этаж. Ступив на каменный пол, он повернулся к следующему лестничному пролету, чтобы тут же спуститься дальше, но замер на месте. Его глаза тут же сузились, когда она заметил девушку, поднимающуюся по лестнице, на которую он сам только хотел ступить. Она не замечала его, смотря себе под ноги. При каждом новом шаге ее густые лохматые волосы подпрыгивали вверх. На лице читалось недовольное выражение. Только достигнув конца лестницы, Гермиона заметила, что ей кто-то преградил дорогу. Она удивленно моргнула, взглянув на Тома. Он стоял с сжатыми в кулаки руками. Ее появление еще больше усугубило его внутреннее состояние. Когда Гермиона посмотрела на Тома еще раз, с ее лица уже исчезло удивленное выражение. Взгляд карих глаз стал абсолютно безразличным. Она поправила сумку на плече, без энтузиазма разглядывая его лицо. Казалось, будто она даже не узнала его. И этого безразличия было достаточно, чтобы Том взорвался. Гермиона продолжила свой путь, как ни в чем не бывало. Она уже подошла к следующему лестничному пролету, судя по всему, намереваясь попасть в башню Гриффиндора, когда Том уловил слабый запах сирени, идущий от нее. Аромат прогнал дрожь по его позвоночнику. Эта реакция стала последней каплей. Ему осточертело ее безразличие. Том сердито рыкнул, поворачиваясь к ней. Резким движением он успел схватить ее за кисть и дернул на себя. Гермиона тихо ахнула от удивления, на секунду потеряв опору. Том поймал ее и крепко схватил за плечи, а затем толкнул в сторону коридора. Его гнев достиг максимума, его руки со всей силы сжимали ее плечи, не заботясь о том, что так он причиняет ей боль. Он увидел раздраженный разозленный взгляд Гермионы, когда она подняла голову. В ее глазах не было ни намека на страх. — Что тебе нужно сейчас, Волдеморт? — нетерпеливо спросила она, словно устав, от всей этой ситуации. Том почувствовал, как в нем разгорается гнев, услышав, с каким пренебрежением она произнесла его выбранное имя. Он подозревал, что она использовала это имя только для того, чтобы привести его в бешенство. Он еще сильнее сжал ее плечи, но Гермиона продолжала непоколебимо смотреть прямо ему в глаза. — Ты не сможешь убегать от меня вечно. — резко прошипел Том. Он тут же нахмурился, увидев, какое странное выражение приобрело ее лицо. Но он не успел определить эмоцию, как оно уже ушло. — Я знаю, — тихо сказала Гермиона, хотя в ее голосе явно прослеживались стальные нотки. — Но я больше не убегаю. — Почему ты перенеслась во времени? — требовательно спросил Том, прижимая ее к стене. Гермиона ответила не сразу. Несколько долгих мгновений ее проницательный взгляд блуждал по лицу Тома. Это почти заставило его сделать шаг назад, но он вовремя взял себя в руки. Затем она заговорила, лишив свой голос всякой эмоциональности: — Может быть, ты хочешь пересмотреть этот вопрос? — она положила одну руку поверх его. — Ты должен отпустить меня. Том прищурился. Ярость уже пульсировала у него в висках. Он жестоко впечатал ее в стену и, наклонившись, зашептал ей на ухо: — Зачем мне это делать? — тьма окутывала его голос. Гермиона попыталась снять его руку со своего плеча. — Я уже говорила тебе, почему ты должен держаться от меня подальше, Волдеморт. Ее голос по прежнему был спокойным и ровным. Том понял, что даже его близость не сможет вывести ее из равновесия. Он раздраженно стиснул зубы и отступил на шаг, отпуская ее. Все это время он не сводил с нее мрачного взгляда, но она не менялась в лице. Том почувствовал, как его самообладание трещит по швам. Как ей удается быть такой безразличной? Неужели ей действительно все равно? — Не смей мне угрожать, Гермиона. — медленно произнес он, едва контролируя громкость своего голоса. — Это не угроза. — собрано ответила Гермиона. — Это всего лишь моя реакция на твое поведение. Том больше не мог сдерживать свою магию, и она начала потрескивать в воздухе. Гермиона приподняла бровь. Полное отсутствие эмоций с ее стороны лишь сильнее разожгло огонь внутри него. Теперь Том мог сказать, что она не играет. Сейчас ее безразличие не было фарсом. Вспышка магии окутала коридор в том месте, где они стояли, когда он понял, что не хочет, чтобы она игнорировала его. Почему Гермионе больше нет до него дела? Неужели потому, что она теперь с Лонгботтомом? Образ ее поцелуя с этим парнем пронесся перед глазами Тома. Он сжал руки в кулаки, пытаясь успокоиться, но картинка, где она стоит вместе со свиньей-гриффиндорцем не желала покидать его голову. Он не разрешал ей делать этого! Глаза Тома вспыхнули алым. Он яростно уставился на стоявшую перед ним Гермиону. Не говоря ни слова, Том шагнул к ней и вновь грубо схватил за плечи. Магия извивалась вокруг него. Не в силах больше контролировать себя, Том приблизился к лицу Гермионы и впился ей в губы. Он начал жадно целовать ее. Гермиона напряглась всем телом. Его губы требовательно сминали ее, пока он толкал ее ближе к стене. Прижав девушку к камням своим торсом, он убрал руки с хрупких плеч и заскользил ладонями по ее телу. Она не пыталась отстранится. Она не отвечала. Но сейчас Тому было все равно, что она делает. Он был слишком опьянен мягкостью ее губ. Он жаждал большего. Языком он жадно коснулся ее верхней губы, приказывая открыть рот, чтобы углубить поцелуй. В этот момент Том почувствовал, как она пытается отстраниться от него. Гермиона уперлась руками ему в грудь, пытаясь оттолкнуть от себя. Том неохотно разорвал поцелуй и отступил на шаг. Магия по прежнему кружила вокруг него, не затихая ни на секунду. Он прищурился, взглянув на девушку перед ним. Должно быть, его действия вызвали наконец в ней какие-то эмоции. Но в прелестных глазах мелькнуло лишь любопытство. Она подняла руку и задумчиво коснулась пальцами своих губ. Нахмурилась. Вопросительно посмотрела на Тома. Он почувствовал приступ боли, когда понял, что большего от нее не добьется. И прежде чем смог остановить себя, Том прорычал: — Ты целовалась с Лонгботтомом! Гермиона сильнее нахмурилась и недоуменно спросила: — Почему тебя это беспокоит? Губы Тома превратились в тонкую линию. Он не мог ответить, потому что сам не знал, почему его это так беспокоит. На самом деле, он вообще не должен был думать об этом. Она была грязнокровкой! Но, кем бы она ни была, Гермионе нельзя было ходить и целоваться с другими. Не услышав ответа, Гермиона склонила голову на бок и вопросительно посмотрела на него. Подождав еще немного, она заявила: — Ты целовался с Николлс. Очередная вспышка ярости заставила пробудиться Темную магию Тома. Гермионе не позволено вмешиваться в его дела! — Не твое дело! — Понятно. — ответила она невыносимо ровным тоном. Гермиона сделала короткую паузу, прежде чем продолжить: — Если это все, что ты хотел, то я ухожу. Гермиона оттолкнулась от стены, явно намереваясь оставить его здесь одного. Этого было достаточно. Том не хотел больше терпеть ее безразличие. Он вытащил свою палочку. Магия вмиг ощетинилась, одобряя его действия. Он видел, как расширились глаза Гермионы. Ее взгляд скользнул по палочке в его руке, прежде чем вернуться к его лицу. Том мог сказать, что она нервничала теперь, когда он угрожал ей. Но она не боялась. Она оставалась равнодушной к его гневу. Он взмахнул палочкой: «Ливор.» Том заметил проблеск негодования в глазах Гермионы. Она точно знала это темное заклинание. Она попыталась уклониться, но оно все же задело ее руку. Гермиона тихо ахнула от боли. Рука, вероятно, теперь была вся в синяках. Том снова взмахнул палочкой. Но прежде, чем он успел завершить узор следующего заклинания, в коридоре раздался низкий звучный голос: — Довольно! Глаза Тома расширились, когда он понял, кто это был. Он глубоко вздохнул, прежде чем обернуться. Ну конечно! Дамблдор стоял в нескольких метрах от него. В глазах профессора мерцал холодный резкий блеск, когда она смотрел на Тома. Если бы это был какой-нибудь другой учитель, Том попытался бы прибегнуть к своей репутации невинного ученика, дабы выбраться из ситуации. Без сомнения, это бы сошло ему с рук. Вот только с Дамблдором подобное не сработает. — подумал ошеломленно Том, уставившись на профессора. Как он мог потерять контроль? Том почувствовал, как к нему подступает отчаяние. Он только что использовал Темную магию в школе. Даже не убедившись, что никто ее не увидит. Он пропал. Дамблдор продолжал неодобрительно смотреть на него, а Том вдруг заметил, как Гермиона направилась в сторону профессора. На ее губах играла легкая улыбка. Неужели она собирается все рассказать Дамблдору? Том нервничал. Он крепко сжал руки в кулаки, чтобы они не дрожали. Мягкость появилась во взгляде Дамблдора, когда он посмотрел на Гермиону. — Гермиона, ты не ранена? Том заметил, что профессор обратился к ней по имени, и это заставило его начать нервничать еще больше. Последние несколько недель Том пытался игнорировать существование Гермионы, и, очевидно, он пропустил тот момент, когда между ней и профессором Трансфигурации наладились отношения. Разве Дамблдор не должен был ее недолюбливать? Так почему же он сейчас смотрит на нее с такой добротой? — Нет, сэр. — наконец ответила Гермиона, продолжая улыбаться. Дамблдор оглянулся на Тома, и его взгляд вновь стал более жестким. — Том, вы ведь знаете, что мы не терпим такого рода магию в Хогвартсе. — Да, сэр. — ответил Том с поддельным сожалением. Его слова никак не помогли смягчить взгляд Дамблдора. — Я предупреждал вас снова и снова, чтобы вы не углублялись в эту отрасль магии, — холодно произнес профессор. — Я давал вам много шансов исправиться, но похоже, вы не хотите прислушиваться к моему совету. Сейчас вы даже напали на того единственного человека, который пытается вам помочь. Это не самая лучшая благодарность за то, что Гермиона сделала для вас. Брови Тома взмыли вверх от удивления, но он ничего не ответил, вновь ощутив на себе испытующий взгляд Дамблдора. Подождав немного профессор вздохнул и сказал: — Следуйте за мной. Я хочу поговорить с вами в своем кабинете. Том тяжело сглотнул. Дамблдор собирается выгнать его? — Профессор, подождите. — неожиданно вмешался мягкий голос. Том повернул голову к Гермионе. Она не обращала на него никакого внимания, смотря в сторону профессора. — Я объяснила вам ситуацию Тома. Вы примете это во внимание, когда будете решать, как наказать его, так ведь? Том стиснул зубы, услышав ее слова. Что за ситуация? Он прищурился, наблюдая за Гермионой. Как много она рассказала о нем Дамблдору? Он перевел взгляд на профессора, который серьезным тоном ответил ей: — Том использовал Темную магию на другом студенте. Конечно, само по себе это не достаточное основание для исключения. Я знаю, что молодые люди иногда могут увлечься. Но в случае Тома это уже не первый раз. — Да, — продолжила Гермиона своим мягким голосом. — Но Том не ранил меня этим проклятием. Никто не пострадал. Стоит принять это во внимание. Том уставился на Гермиону. Что она творит? Он действительно ожидал, что она воспользуется этой возможностью, чтобы избавиться от него. — Гермиона, ты сделала достаточно, чтобы помочь Тому. Может быть, лучше, если ты позволишь мне разобраться с этим сейчас. — любезно сказал ей Дамблдор. Изящная улыбка не покидала лица Гермионы, когда она ответила: — Вы, вероятно, правы. Том заметил, как она бросила на него быстрый взгляд. И он слегка напрягся, увидев сомнение на ее лице. Гермиона же тем временем вновь повернулась к профессору. — Но все же я хотела бы попросить вас, чтобы вы отнеслись снисходительно к этому инциденту. Дамблдор ответил не сразу. Он задумчиво посмотрел на Тома. Том в это время старался как можно лучше держать себя в руках, чтобы у профессора не возникло еще хотя бы одного подозрения. Он не знал, почему Гермиона пытается помочь ему. Это не имело никакого смысла. — Хорошо, Гермиона. — наконец сказал профессор. Он на мгновение задумался, а затем добавил: — Я действительно очень горжусь тем, что кто-то вроде тебя оказался на моем факультете. Затем он перевел взгляд с порозовевшей Гермионы на Тома. Добрый блеск в его глазах исчез и он сказал: — Вам повезло, что Гермиона готова забыть об этом инциденте, — его голос звучал резко и жестко. — Скажу сразу, я не согласен с ней, но я понимаю ее, и, следовательно, буду уважать ее решение. Итак, это тридцать баллов со слизерина, Том. И вы будете отбывать наказание со мной. — Да, сэр. — все, что Том смог пробормотать в ответ. Он по прежнему не понимал, чего добивается Гермиона. Дамблдор бросил на него последний строгий взгляд, а затем повернулся к ней и мягко спросил: — Не желаете присоединиться ко мне за чашечкой чая, Гермиона? Мне бы очень хотелось обсудить с вами последнее эссе. Я заметил, у вас есть несколько очень интересных идей. — С удовольствием. — ответила Гермиона. Ее карие глаза весело сверкали. Но этот блеск исчез, стоило ей повернуть голову в сторону Тома. — Ты должен мне, Риддл. — прошипела она очень тихим голосом, чтобы Дамблдор не смог ничего услышать. Не удостоив его еще одним взглядом, она проследовала за профессором по коридору, оставляя Тома в полном замешательстве.