Ultima ratio

{{{{{{{{+}}}}}}}}

Лишь в пятницу Гермионе удалось встретиться с профессором зельеварения. Одна мысль о том, что совсем скоро она узнает ответы на давно мучившие ее вопросы, окрыляла. Пришло время вернуть утраченное волшебство. Но для начала ей все же нужно было получить разрешение на использование лаборатории. Поздним вечером Гермиона стояла перед кабинетом Слагхорна. Не долго думая, она постучала. — Входите. — донесся из-за двери громкий голос профессора. Войдя в кабинет, Гермиона обнаружила, что Слагхорн сидит в пушистом крылатом кресле, сложив ноги на бархатный пуф. На маленьком столике рядом с креслом стояли бутылка коньяка и бокал. Увидев, кто вошел, Слагхорн поднялся со своего места и радостно воскликнул: — Мисс ДеСерто, что привело вас в мой скромный кабинет? Гермиона улыбнулась ему: — У меня есть одна небольшая просьба, сэр. — Конечно, конечно. — оживленно сказал Слагхорн, указывая на второе кресло, стоящее в комнате. — Пожалуйста, мисс ДеСерто, присаживайтесь. Гермиона согласно кивнула и опустилась на краешек сидения. Слагхорн вновь откинулся на спинку пушистого кресла. Потянувшись за бутылкой коньяка, он произнес: — Могу ли я угостить вас? Гермиона уставилась на него, и недоуменно спросила: — Вы предлагаете мне алкоголь, профессор? — Дорогая моя, я знаю, что вам уже можно. — легко ответил Слагхорн, улыбаясь как ни в чем не бывало. Гермионе оставалось только пожать плечами. Тогда он взял со стола свою палочку и взмахнул ей. На столе появился второй бокал. Еще одним взмахом палочки Слагхорн налил в него коньяк и протянул Гермионе. — Благодарю. Слагхорн поднял свой бокал. — Ваше здоровье. — сказал он, прежде чем сделать глоток. Гермиона повторила все то же самое. Сделав небольшой глоток, она поставила бокал на столик. — Теперь, мисс ДеСерто, о ваше просьбе, — произнес Слагхорн своим громким голосом. — Э-э… да, — пробормотала Гермиона. — Я бы хотела спросить у вас, могу ли я воспользоваться вашей лабораторией? Понимаете, на прошлом уроке вы рассказывали нам о некоторых скрытых свойствах зелья. Я хотела бы проверить их. Улыбка на лице Слагхорна стала шире. — Конечно, вы одна из моих лучших учениц, — сказал он с нескрываемой гордостью. — Вы всегда добросовестно выполняете все дополнительные задания, — он сделал еще один глоток. — Конечно, я помогу вам. Вы можете воспользоваться лабораторией. Она находится рядом с кабинетом зельеварения. Пароль — «Венениум». — Большое спасибо. — с облегчением сказала Гермиона. — Не стоит, не стоит. — ответил Слагхорн, продолжая улыбаться. — Я рад вам помочь. Да, кстати, всего несколько недель назад Том просил меня о том же. Он так увлекся изучением зелья Ортус. Этот мальчик — перфекционист, скажу я вам. Это был первый раз, когда он не справился с зельем на моем уроке. Что, полагаю, стало неожиданностью для нас обоих… Слагхорн продолжал болтать, и Гермиона чувствовала себя немного растерянно, слушая, с какой любовью профессор отзывается о Томе. Через некоторое время она заметила, как Слагхорн задумчиво взглянул на нее. — Том не говорил с вами, не так ли? — осторожно спросил профессор. — О чем? — так же осторожно переспросила Гермиона. — На самом деле, я надеялся, что после нашего с ним разговора, он попытается наладить с вами отношения. Вы были такой идеальной парой. Гермиона покачала головой. — Он со мной об этом не говорил. — сказала она, потянувшись за своим бокалом. — Ох, что ж, я знал, что Том иногда бывает очень упрямым, — заключил Слагхорн. — Может быть, в таком случае, вам стоит сделать первый шаг? — Не думаю, что такое возможно. — решительно ответила Гермиона. — Вы расстались из-за того, что Том провинился в чем-то? — аккуратно спросил Слагхорн. — Можно и так сказать. — с горечью ответила Гермиона, поставив бокал обратно на столик. Слагхорн в очередной раз задумчиво посмотрел на нее, сделал глоток коньяка, вздохнул и сказал: — Даже если это вина Тома, может быть, вам удаться найти в себе силы сделать первый шаг? — не скрывая надежды, предположил он, и прежде, чем Гермиона смогла возразить, добавил:  — Думаю, вы хорошо влияете на него. Гермиона удивленно подняла брови. Разве Слагхорн не думал, что Том чуть ли не святой? То есть, до того момента, как он узнал, что Том на самом деле был Лордом Волдемортом. — Вы считаете, что он нуждается в хорошем влиянии? — спросила Гермиона не скрывая своего удивления. — Оу, мисс ДеСерто, не поймите меня неправильно, — быстро ответил Слагхорн. — Том — лучший ученик, который у меня когда-либо был. Я уверен, что он пойдет очень далеко. А я никогда не ошибаюсь в таких вещах. — его взгляд сосредоточился на плещущемся на дне бокала коньяке. Он сделал небольшую паузу, прежде чем продолжить: — Но, поскольку он невероятно умен, ему очень быстро становится скучно. Это может заставить его обратить внимание на те аспекты магии, которые лучше оставлять нетронутыми. Гермиона нахмурилась. Она была очень удивлена услышанным. То есть, Слагхорн знал, что у Тома так или иначе есть склонность к Темной Магии? Он был прав. Но чего он хотел от нее? Если Том решил стать темным магом, она не сможет вернуть его на сторону света. Она уже пыталась и потерпела неудачу. Как глупо с ее стороны! Гермиона рассердилась. Она схватила бокал со стола и разом осушила его. Слагхорн удивленно на нее взглянул. Гермиона поставила пустой стакан обратно на стол и заявила: — Профессор, уже довольно поздно. Мне лучше вернуться в башню Гриффиндор, — затем она встала на ноги. — Еще раз спасибо за вашу помощь и разрешение использовать лабораторию. Слагхорн мягкой ей улыбнулся. — Никаких проблем, мисс ДеСерто. — Спокойной ночи, сэр. — вежливо сказала Гермиона, прежде чем развернуться и покинуть кабинет. Возвращаясь в башню Гриффиндора, она продолжала думать о теме их разговора. Было даже забавно, что Слагхорн предложил ей сделать первый шаг, чтобы помириться с Томом. «Как будто это могло сработать.» — с сарказмом подумала она. Том был слишком зациклен на своих принципах, чтобы увидеть в ней что-то кроме 'жалкой' маглорожденной. Гермиона тяжело вздохнула, приближаясь к коридору, который вел в лестничную башню. На самом деле, она даже не понимала, почему продолжала защищать Тома. Он проклял ее несколько дней назад. Дамблдор видел это, и Гермиона была уверенна, что он исключил бы Тома из школы, если бы она не вмешалась. Из задумчивости ее вывел неприятный масляный голос, раздавшийся за спиной. — Посмотрите на это. — усмехнулся кто-то. — Мисс ДеСерто в одиночестве гуляет по пустынному коридору. Гермиона медленно обернулась и увидела того, кого меньше всего сейчас хотела видеть. В паре метров от нее прислонившись к стене стоял Эйвери. На его губах играла неприятная ухмылка, а в глазах мерцал жадный блеск. Он оттолкнулся от стены и направился в ее сторону. Гермиона напряглась, увидев, с каким хищным выражением лица он рассматривал ее. — Какой приятный сюрприз. — промурлыкал Эйвери, остановившись непозволительно близко. — Не могу сказать того же, — ответила Гермиона ровным голосом, холодно смотря ему в глаза. — Извини, я тороплюсь. С этими словами она попыталась обойти Эйвери и продолжить свой путь, но стоило ей сделать шаг в сторону, как он выставил руку вбок и уперся ладонью в стену прямо на уровне ее лица. — Ты всегда должна быть такой грубой? — спросил Эйвери, не прекращая ухмыляться. Он шагнул к ней. Гермиона сделала шаг назад. Но расстояние по-прежнему было настолько маленьким, что он резко взмахнул свободной рукой и, захватив прядь ее волос, принялся накручивать ее на палец. Гермиона ударила его по руке. — Упрямая. Мне нравится. — усмехнулся Эйвери. — Итак, Гермиона, ты подумала о моем предложении? Кажется, я дал тебе достаточно времени. — голод в его голосе заставил Гермиону вздрогнуть. — О чем ты? — резко произнесла она, подавляя желание в ту же секунду сорваться на бег. — Я хочу, чтобы ты стала моей девушкой. — ответил он своим масляным голосом, ставя акцент на последнем слове. Гермиона вздрогнула еще раз, увидев, как его пошлая ухмылка становится шире. — Мой ответ все тот же: нет! — прорычала она. — Это был не совсем вопрос. — усмехнулся Эйвери. Но прежде чем он успел что-либо сделать, в коридоре раздался еще один мужской голос: — Эйвери, это отвратительно. Гермиона настороженно вытянула шею, чтобы взглянуть за плечо Эйвери. Ее сердце упало, когда она увидела Лестрейнджа, приближающегося к ним. Эйвери закатил глаза и обернулся к парню. — Разве ты не видишь, что я занят? — Я всегда знал, что ты извращенец, — произнес Лестрейндж грубовато. — Но это слишком даже для тебя. — его взгляд переместился с Эйвери на Гермиону. В темных глаза вспыхнуло отвращение. — Мерлин, ты же не станешь пытаться затащить в свою постель грязнокровку? Эйвери пожал плечами. — Я же не собираюсь жениться на ней или что-то в этом роде. Ты должен признать, она довольно симпатичная. Гермионе стало тошно от их разговора. Не желая больше это терпеть, она развернулась на каблуках и пошла в обратном направлении. — Дорогая, — позвал ее Эйвери. — Мы еще не закончили. — Конечно, еще чего. — ядовито выплюнула Гермиона, не оборачиваясь. Не прошло и секунды, как Лестрейндж агрессивно воскликнул: — Эй, магл, как ты смеешь отворачиваться, когда с тобой разговаривает чистокровный? Глаза Гермионы расширились, стоило ей услышать шорох ткани. Доверившись своим инстинктам, она обернулась. И как раз вовремя. Яркий луч света несся по темному коридору. Лестрейндж держал в руке палочку. Гермионе едва удалось увернуться от летящего в нее проклятия. Воздух сердито заклокотал, когда луч света пронесся в нескольких дюймах от нее и врезался в доспехи, висевшие на стене. Конструкция разрушилась, и с громким звуком куски металла попадали на каменный пол. Гермиона инстинктивно подняла руки, закрывая голову от летящих обломков. Один из доспехов, падая, зацепил ее левое предплечье. — Наглая грязнокровка! — издевательски прошипел Лестрейндж. Она обернулась. Парни стояли рядом друг с другом и мрачно смотрели на нее. В мыслях Гермионы промелькнул вопрос, почему они не были удивлены отсутствием ответной атаки с ее стороны. В кои то веке. Они ведь знали, насколько она сильна. Но, кажется, им было все равно, или они думали, что в прошлый раз ей повезло и что на самом деле она просто слабая девушка. Которой, прямо сейчас, она и являлась. Заклинанием ее прижали к каменной стене, и она почувствовала, как кровь медленно просачивается сквозь рукав школьной формы. — Хватит играть с ней, — жестко произнес Лестрейндж. — Нужно проучить эту грязнокровку! Гермиона увидела, как он снова взмахнул палочкой, рассекая воздух снизу-вверх. Она знала это движение. Это было режущее проклятие, причем довольно мощное. Гермиона была неуверенна в том, что сможет увернуться от него, когда яркий луч покинул палочку Лестрейнджа. Слишком быстро. Она не успеет… Гермиона закрыла глаза, готовясь встретиться с адской болью. Но вместо этого она услышала крик: — Патроцинор! Ее глаза тут же распахнулись, и она увидела, как перед ней возникает зеленый щит, в который в то же мгновение врезается яркая вспышка проклятия. Глаза Гермионы расширились. Она знала это защитное заклинание. Оно было невероятно мощным. Самой ей никогда не удавалось использовать его. Гермиона пристально посмотрела на Эйвери и Лестрейнджа. Они все еще стояли в нескольких метрах от нее, вот только теперь на их лицах было написано удивление и смятение. Вдруг по коридору пронесся звук шагов, отражающийся эхом от стен. Гермиона повернула голову вбок и увидела темную фигуру, приближающуюся к ним. Когда же человек подошел достаточно близко, и его лицо осветило пламя факела, Гермиона испытала шок. — Двадцать баллов со Слизерина с каждого из вас. И я поговорю с профессором Слагхорном о вашем возмутительном поведении. — гневно произнесла Леджифер, ястребиным взором устремившись на Эйвери и Лестрейнджа. Очевидно, парни были слишком удивлены, чтобы что-то ответить. — Вам лучше сейчас же вернуться в ваши комнаты. — опасным тоном сказала им Леджифер. — Да, профессор. — пробормотал Эйвери, прежде чем они оба развернулись и быстро скрылись за ближайшим поворотом. Гермиона тем временем продолжала смотреть на Леджифер широко распахнутыми глазами. Вот она, ее самый нелюбимый учитель, стоит перед ней с безупречным видом, ее блузка идеально белая, на серой юбке ни одной складочки, а на мантии ни пылинки. Из ее безупречной прически не выбилась ни одна прядка. Ее темные глаза сузились, когда она перевела взгляд на гриффиндорку. Затем женщина убрала свою палочку в карман мантии, наклонилась к Гермионе и схватила ее за плечо. — Вставай. — приказным тоном произнесла Леджифер. Гермиона была слишком поражена недавними событиями, чтобы возразить. Так что она просто повиновалась и встала с пола. Прижав руку к пульсирующей ране на предплечье, она выпрямила спину. Кровь потекла по ее пальцам, капая на пол. — Десять баллов с Гриффиндора. — наконец бесстрастно сказала Леджифер. — За то, что вы не в постели после отбоя. Гермиона удивленно выгнула бровь. Она все еще была слишком потрясена внезапным появлением профессора, и тем фактом, что женщина только что спасла ее. И использовала невероятно мощное защитное заклинание. — Следуйте за мной. — коротко произнесла Леджифер, и тут же зашагала по коридору туда, откуда пришла. У Гермионы не было другого выхода, кроме как пойти за ней следом. Некоторое время они шли молча по темным коридорам Хогвартса. Гермиона задавалась вопросом, куда профессор ее ведет. Наконец Леджифер остановилась перед дверью. Гермиона тут же поняла, куда они пришли. Не так давно она каждую пятницу останавливалась именно здесь, проклиная свою отработку. Леджифер открыла дверь и вошла в кабинет. Девушка проследовала за ней. — Сядьте. — Леджифер указала на диван, стоящий в углу комнаты. Гермиона послушно прошла через весь кабинет и опустилась на коричневый кожаный диван, который был таким же безупречно чистым, как и все остальное в этой комнате. Гермиона некстати подумала о том, что не хочет получить еще одну отработку, если случайно капнет кровью на обивку дивана. Она не собиралась раздражать Леджифер еще больше. Огромными глазами она следила за тем, как женщина медленно подошла к ней, присела рядом на диван и вытащила палочку. — Покажи мне свою руку. — сказала Леджифер своим обычным, немного резким тоном. Не думая, Гермиона протянула ей левую руку. Леджифер аккуратно закатала до локтя пропитанный кровью рукав блузки, и перед их глазами предстал неприятный порез. Он по-прежнему сильно кровоточил и выглядел довольно глубоким. Леджифер неодобрительно покачала головой, глядя на рану. Гермиона не знала, была ли женщина раздражена тем, что ей приходится тратить свое свободное время на нее, или она была раздражена в целом из-за случившегося. Леджифер принялась вычерчивать палочкой в воздухе сложный узор, и шептать себе под нос непонятные слова. Мгновенно синий свет сорвался с кончика ее палочки и медленно обвился вокруг предплечья Гермионы. Девушка затаила дыхание, ощущая, как руку медленно окутывает приятное тепло. С растущим удивлением Гермиона наблюдала за тем, как над порезом усиливается концентрация синего света. Поврежденная кожа начала нагреваться, но вместе с тем утихала боль. Спустя несколько секунд края раны слились воедино, и глубокий порез попросту исчез. Гермиона пораженно уставилась на свою здоровую руку. Не осталось даже шрама. Ничто не указывало на то, что буквально минуту назад на ее руке был порез, кроме крови, засохшей на коже. Это была очень продвинутая целительная магия. Требовалось огромное количество навыков и опыта, чтобы применять такую магию. Гермиона, к примеру, никогда даже не пыталась использовать подобные заклинания. Она перевела взгляд с руки обратно на Леджифер, которая по-прежнему хмурилась, смотря на предплечье Гермионы. Профессор снова взмахнула палочкой. Кровь исчезла с кожи гриффиндорки, с ее блузки и юбки. Еще одним взмахом палочки женщина вернула школьную форму в первоначальное состояние. Теперь абсолютно ничего не указывало на недавнюю стычку Гермионы со слизеринцами. А ее починенный рукав блузки стал выглядеть чище и новее, чем вся ее остальная одежда. — С-спасибо. — заикаясь, сказала Гермиона. Леджифер слегка наклонила голову вбок. Затем последовала неловкая пауза, во время которой Гермиона продолжала рассматривать свою исцеленную руку. Она действительно никогда не думала, что из всех людей именно Леджифер придет ей на помощь. Да еще с такой продвинутой магией. На самом деле, она никогда не задумывалась о том, что профессор может быть способна на большее, чем обучать наивных девушек жалким хозяйственным заклинаниям. Женщина посмотрела на нее своим строгим, почти неодобрительным взглядом. Прежде чем Гермиона успела остановить себя, она выпалила: — Где вы научились этим заклинаниям? Она быстро взглянула на Леджифер. Конечно, профессора разозлило ее любопытство. Но вместо того, чтобы просто выгнать из кабинета наглую гриффиндорку, Леджифер ответила ей непривычно тихо и спокойно: — В Академии Авроров. Брови Гермионы взмыли вверх. Что? Как? Аврор Леджифер? В голове Гермионы это никак не укладывалось. Женщина, тем временем, заметив на лице гриффиндорки явное недоумение, добавила: — Конечно, женщинам обычно не разрешают становиться аврорами. Гермиона нахмурилась. Не разрешают? Она об этом не знала. Но теперь, задумавшись, она поняла, что подобное имеет смысл. Она все еще в сороковых. Здесь у женщин нет прав. Но как же тогда Леджифер смогла поступить в Академию Авроров? — Как… почему вы ушли оттуда? — спросила Гермиона и тут же затаила дыхание. Взгляд Леджифер на мгновение похолодел, но затем ее лицо приняло обычное строгое выражение. — Я вышла замуж. — дала она довольно краткий ответ. И это, очевидно думала Леджифер, все объясняло. — Но… но вы все еще могли быть Аврором. — непонимающе произнесла Гермиона. Кажется, она совсем запуталась. Во взгляде Леджифер вспыхнула злость. Гермиона не знала на кого был направлен ее гнев, но женщина тихо сказала: — Мой муж не хотел, чтобы я продолжала эту карьеру. Гермиона опустила глаза на свое предплечье, которое было так искусно исцелено минутой ранее. Затем она снова подняла взгляд на профессора. Задержав дыхание, Гермиона спросила: — Вы все еще замужем? Взгляд Леджифер стал более хищным, и Гермиона была почти уверена, что перешла черту. Но женщина вновь удивила ее своим коротким ответом: — Не понимаю, почему вас это волнует, но да, я все еще замужем. Гермиона понимала, что идет по тонкому льду, но желание получить еще один ответ от казавшегося ранее неприступным профессора, было сильнее: — Чем занимается ваш муж? Глаза Леджифер превратились в щели, губы вытянулись в тонкую линию. Она явно разозлилась, но, тем не менее, ответила, вложив в свою интонацию некоторую небрежность: — Он Аврор. Гермиона уставилась на нее. Спустя некоторое время она снова спросила: — Вы когда-нибудь сожалели об этом? — Сожалела о чем, мисс ДеСерто? — раздраженно спросила Леджифер. — О том, что покинули Академию. — осторожно уточнила Гермиона. — Вы могли бы остаться. Леджифер посмотрела на Гермиону с таким выражением лица, будто последний вопрос был крайне глупым, а затем жестко сказала: — Тогда я не была бы сейчас замужем. — острым взглядом она буквально впивалась в Гермиону. — Иногда любовь требует жертв. И это то, что вы должны понять. — Я знаю это. Поверьте мне. — тихо сказала Гермиона. Происходящее казалось ей совершенно нереальным. — Я просто думаю, что жертвовать должна не только одна сторона. Леджифер снова взглянула на нее. Гермиона была почти уверена, что профессор думает, какое заклинание заставит ее замолчать. Но женщина в который раз удивила ее своим ответом: — Я не жалею, что послушала своего мужа. Если бы я пошла против него и не бросила свою карьеру в качестве аврора, у меня никогда не было бы моей дочери. Гермиона подняла брови. Она не знала, что у Леджифер есть дети. На самом деле, она ничего не знала о профессоре. Женщина тем временем спрятала палочку в карман мантии и окинула Гермиону пронзительным взглядом. — А сейчас, мисс ДеСерто, пришло время вам вернуться ваше общежитие, — сказала она строгим тоном. — И я надеюсь увидеть вас на моем уроке в следующую пятницу. Я больше не потерплю вашего непристойного поведения. Гермиона поджала губы. Эта женщина была довольно упрямой, не так ли? Однако, как ни странно, поведение Леджифер больше не приводило Гермиону в ярость. Она просто смотрела на острые черты лица профессора. Все это было очень неожиданно. — Вы знаете, я безнадежный случай, — наконец сказала Гермиона тихим голосом. — И я не хочу меняться. Вы точно не будете рады меня учить. Между бровями Леджифер залегла складка. Женщина фыркнула, смотря на Гермиону: — С таким отношением вы никогда ничего не достигнете. Против воли на лице Гермионы появилась слабая улыбка. — Наверное, нет. — тихо ответила она. — Но в любом случае, я не хочу ничего достигать. Леджифер раздраженно покачала головой. — Чепуха. — строго сказала она. — Вы еще слишком молоды, чтобы так говорить. Гермиона ничего не ответила. Тогда Леджифер отрывисто сообщила ей: — Я уже вложила в вас слишком много работы, чтобы вы могли так просто бросить занятия. Гермиона не смогла сдержать тихий смешок. Леджифер по-прежнему раздраженно смотрела на нее, но гриффиндорку слова профессора странным образом утешили. — Вы же знаете, что даже если я буду ходить на ваши уроки, мой невыносимый характер это не изменит? — тихо спросила Гермиона. — Не волнуйтесь, мисс ДеСерто. — ответила ей Леджифер. — Я найду способ справиться с этим вашим непослушным поведением. Тусклая улыбка на лице Гермионы стала чуть ярче. — Хорошо. — сказала она, прежде чем встать с дивана. Подойдя к двери, Гермиона взялась за ручку и обернулась к Леджифер. Профессор осталась сидеть на диване и смотрела на девушку прищуренными глазами. — Спасибо — прошептала Гермиона. Сказать это было удивительно легко. Затем она вышла из кабинета и тут же оказалась в темном коридоре. Ей не потребовалось много времени, чтобы добраться до портрета Полной Дамы. Было уже довольно поздно, и в общей гостиной никого не было. Гермиона поднялась по лестнице в свою спальню. Войдя внутрь, она обнаружила, что комната была погружена в темноту. Ее соседки уже спали. Она медленно подошла к своей кровати, стараясь ни обо что не споткнуться, и не разбудить других девушек. Быстро сбросив с себя одежду, Гермиона облачилась в пижаму и устало села на кровать. В окно пробивался серебристый лунный свет. Гермиона посмотрела на свое предплечье. Оно выглядело совершенно здоровым. От глубокого пореза не осталось даже ссадины. На лице Гермионы появилась улыбка, пока она рассматривала идеально ровную кожу. «Кто бы мог подумать? — размышляла она. — Леджифер — аврор?» Как им не стыдно заставлять женщин отказываться от карьер? Возможно, Леджифер была бы хорошим Аврором. Гермиона представила профессора в аврорской униформе — безупречно чистой. Она тихо хихикнула. Мистер Леджифер, безусловно, был идиотом. «Какой странный мир.» — Она вздохнула, все еще рассматривая предплечье. Гермиона слегка повернула руку и обнаружила огромный уродливый шрам на внутренней стороне предплечья. Веселье тут же испарилось с ее лица. Глазами она проследила расположение шрама. Он пробегал по всей длине ее предплечья, и Гермиона знала, что на другой руке был похожий. Глубокое чувство одиночества внезапно поразило ее. На теле Гермионы было много шрамов, но этот ранил ее больше других. Этот оставил ей Том. Сразу поле того, как она украла мантию-невидимку, Том напал на нее. Гермиона медленно провела пальцем по белой бугристой коже. Ощущение было странным. Как будто нервы так и не зажили должным образом. Она не ощущала прикосновения своих пальцев. Это ощущение было таким же странным, как и разрастающаяся внутри нее пустота. Гермиона резко выдохнула, отдернув руку от шрама. Затем она зашторила балдахин над кроватью и упала на подушку, свернувшись калачиком. Это был просто еще один шрам. Беспокоиться не о чем. — сердито внушала она себе. У нет причин думать о Томе. Гермиона сердито перевернулась на другой бок. Интересно, что бы сказал Гарри, увидев ее сейчас? Возможно 'Я говорил тебе'. Она тихо вздохнула. «Мне не нужно так сильно переживать.» — подумала Гермиона. В конце концов, у нее наконец-то появился лучик надежды. Она сварит зелье, вернет себе магию. Кроме того, у нее уже есть один из Даров Смерти. Скоро Дамблдор сразится с Гриндевальдом и завладеет Старшей палочкой. Вернув себе магию, она, наконец, заберет у Тома камень. И все ее проблемы будут решены. «Да, все будет хорошо.» — мысленно сказала она себе, зарываясь щекой в подушку и закрывая глаза.

_._._._._

Рука Тома сжала плечо Гермионы так сильно, что девушка вздрогнула от боли. Он не обращал на ее дискомфорт никакого внимания, продолжая тащить за собой. Она споткнулась и наверняка упала бы, если бы не тиски, в которых он ее держал. Он затащил ее в прихожую, из которой открывался вид на знакомую лестницу, ведущую в подвал. — Не делай этого. — умоляла Гермиона мягким сломленным голосом. Том не остановился, когда услышал ее мольбу. Он даже не дрогнул. Вместо этого он продолжал зверски тащить девушку за собой, даже не взглянув на нее. Он начал спускаться по лестнице, не оставляя Гермионе другого выбора, кроме как следовать за ним. Бетонные ступени, паутина, свисающая с потолка, лужи застойной воды и неприятный запах приветствовали их, когда он направился по темному коридору к зловещей металлической двери. — Нет. — прошептала Гермиона в панике, когда они почти достигли конца коридора. Затем она попыталась освободиться от его хватки, налегая всем весом в противоположную сторону. Том сильнее дернул ее за руку, заставляя девушку задохнуться от боли. Она пошатнулась. Наконец они подошли к двери, и он открыл ее. Он швырнул ее в темную комнату. Она потеряла равновесие и упала на сырой пол. Том медленно вошел следом за ней и закрыл за собой дверь. Гермиона тихо застонала от боли, пытаясь сесть. — Зачем ты это делаешь? — спросила она дрожащим голосом, глядя на него огромными глазами. На лице Тома появилась злая улыбка. Он медленно подошел к ней. — Потому что ты этого заслуживаешь, грязнокровка. — ответил он низким опасным голосом. Гермиона начала дрожать всем телом. По ее щекам потекли слезы. — Я думала, ты любишь меня. — прошептала она почти неслышно. Но Том услышал. Ярость мгновенно исказила черты его лица. Он отвел руку назад и наотмашь ударил ее по лицу. Гермиона закричала от боли. Струйка крови побежала из уголка ее рта. Она подняла голову, заглянула ему в глаза. Ничто не дрогнуло у него в груди. — Ни один человек не полюбит кого-то настолько отвратительного, как ты, грязь, — прошипел он, оглядывая Гермиону с ног до головы холодным взглядом. — Я научу тебя никогда не разговаривать со мной так. Она в страхе попыталась отползти назад, но он придавил своим ботинком ее колено. Медленно он снял ремень и обернул один конец вокруг правой ладони. — Нет, не надо! — Том ахнул, резко садясь на кровати. Дыхание было прерывистым, сердце с шумом отбивало бешеный такт в ушах. Он провел трясущейся рукой по волосам. «Что это была за хрень?» Чем дальше, тем смешнее. Он оставил ее! Так почему же теперь она является ему даже во снах? Да, он признает, что по-прежнему чувствует странное, непонятное ему самому сожаление из-за того, что Гермиона ведет себя безразлично в его присутствии. Но это? Том свесил ноги с кровати. Он все еще слышал громкий стук сердца после увиденного кошмара. Такое чувство, будто собственный сыграл с ним злую шутку. Том сразу узнал то место. Детский приют. Все было настолько реалистично: от убогой прихожей до зловещей металлической двери и темной комнаты. Том тяжело сглотнул, вспомнив, когда он последний раз был в том подвале. Во сне все было точно таким же, каким он это запомнил. Но почему? Что он делал в этом сне? Ведь это он всегда был тем, кого тащили по лестнице и бросали на бетонный пол. Это он был тем, кого избивали за закрытой металлической дверью. Это ему причиняли боль! Так почему в этом чертовом сне, он смотрел сверху вниз на нее? Том пробила дрожь, когда он вспомнил дорожки от слез на ее лице. Он поднял правую руку и оцепенело посмотрел на свою ладонь. Он ударил ее этой рукой. Не только во сне, но и в реальности. И тогда на ее лице было то же самое выражение. Обида, разочарование и… …поражение. Сейчас, когда она смотрела на него, ее взгляд всегда был пустым. Как будто ее ничто больше не интересовало. Как будто он ее не интересовал. В порыве ярости Том пнул ногой сундук. — Хм, что такое? — донесся из-за перегородки сонный голос. — Заткнись. — прошипел Том, чувствуя, как в нем пробуждается Темная магия. В попытке успокоиться, Том резко поднялся и принялся ходить из стороны в сторону. Но это не помогало. Тогда он накинул на себя первую попавшуюся одежду, мантию и вышел из комнаты. Пройдя через пустую, утопающую во мраке гостиную Слизерина, он вышел в подземелья, предварительно набросив на себя скрывающие чары, чтобы его случайно не заметил профессор Биннс, патрулирующий школу. Быстрым шагом Том добрался до лестницы, ведущей на первый этаж. Он все еще ощущал некоторую слабость после кошмара. И это лишь сильнее злило. Почему какой-то глупый сон так сильно подействовал на него? Том стремительно взлетел по лестнице и направился в сторону запасного выхода, который находился в западном крыле. Ему срочно нужен был свежий воздух, но покидать школу через парадную дверь ночью являлось не лучшей идеей. С новой волной гнева он подумал, что паршивой грязнокровке не пришлось бы проделывать такой неприятный путь. Она могла бы просто аппарировать из замка. Несколько шагов спустя он вспомнил, что забрал у нее Старшую палочку. Но даже она не дала ему тех же возможностей, что были у грязнокровки. Он не был хозяином Старшей палочки. «Я должен был проклясть её её собственной палочкой.» — подумал Том, наконец найдя нужный коридор. Он остановился перед старыми ржавыми доспехами, стоявшими на постаменте в конце коридора. Забрало было сломано, сорвано с петель и пафосно свисало со шлема. Том сделал точный взмах палочкой, и металлическая конструкция сразу же ожила. Доспехи соскользнули со своего места, открывая тайный проход. Том устремился вперед. Открывшийся коридор был очень низким и узким. Тому приходилось сильно наклоняться вперед, чтобы случайно не задеть головой потолок. Он наколдовал Люмус, чтобы немного осмотреться и понять, сколько еще идти. Стены коридора были сделаны из грубого серого камня, на полу лежала вековая пыль. Свет от заклинания рассеивался в темноте впереди. Лишь через несколько минут быстрой ходьбы, Том с облегчением выдохнул, достигнув конца коридора. Он вновь взмахнул палочкой, и камень, закрывающий выход, отъехал в сторону. Том вышел наружу и выпрямился. Он стоял у западной стены Хогвартса. Свежий воздух наполнил легкие. Том убрал палочку в карман мантии и медленно пошел прочь от замка. Обойдя холм, он спустился по склону вниз, пока замок не скрылся из виду. Теперь его никто не заметит здесь, в роще молодых дубов. Каменная, покрытая мхом стена, построенная язычниками задолго до рождения основателей Хогвартса, проходила через рощу и терялась среди деревьев. Том забрался на нее и сел, устремив взгляд в небо. Он глубоко вдохнул свежий воздух, наслаждаясь охватившей его тишиной и, наконец, смог отбросить тревожное чувство, которое не отпускало его после кошмара. Он чувствовал себя таким жалким, понимая, что грязнокровке удалось завладеть всеми его мыслями. Как гром среди ясного неба перед его глазами пронеслось воспоминание. Гермиона лежала у его ног. Из уголка ее рта текла кровь. Неприятная дрожь пробежала по телу, но он списал ее на порыв холодного воздуха. Том не мог врать себе. Кошмар по-прежнему беспокоил его. Почему этот сон вообще так на него повлиял? Гермиона ничего не значила для него. Уже нет… «Поганая грязнокровка!» — Том поморщился. Он спрыгнул с низкой стены и начал быстро ходить туда-сюда. Если подумать, в этом сне он должен был испытывать наслаждение от происходящего. Но образ ее, свернувшейся на холодном бетонном полу, промелькнул у него в голове. Снова дрожь. Порыв ветра? Том зарычал, не прекращая ходьбы. «Как смеет грязнокровка вмешиваться в мои сны?» Эта жалкая девчонка слишком долго водила его за нос. Том крепко сжал руки в кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Запрокинув голову к небу, он уставился на мерцающие звезды. У каждого есть слабое место. Каждого рано или поздно можно сломить, подчинить себе, заставить сдаться. Даже Гермиону. Тогда, на Астрономической башне, он не должен был останавливаться. Магия Тома кружила в воздухе, подпитываемая его яростью. «Лорд Волдеморт не проигрывает грязнокровкам!» Он должен был остаться и показать ей, на что способен. Гермиона понятия не имела, насколько он силен. Она убеждена, что никогда не сломается? Он должен был показать, как сильно она ошибается. Все, что ему нужно сделать, это довести ее до края. Чтобы найти ее предел. И толкнуть дальше. Он причинит ей столько боли, что она и думать перестанет о том, чтобы противостоять ему. Боль не утихала в его груди. Но Том в который раз отмахнулся от нее, погружаясь в блаженный, очищающий гнев, который дарила ему его магия.

{{{{{{{{+}}}}}}}}

Примечание Автора: Хахаха! Вы не ожидали такого, когда читали название главы, не так ли? Думали, что это перефразированное «Я люблю тебя»? Но нет. Бедная Гермиона, вокруг нее вечно столько проблем. Ей никогда от них не избавиться…