Ultima ratio

{{{{{{{{+}}}}}}}}

Следующим утром Гермиону разбудили голоса четырёх соседок по комнате. Повернувшись на кровати, она тут же почувствовала острую боль в боку. С трудом удержавшись от болезненного восклицания, она открыла глаза. Пробуждение было малоприятным. Гермиона медленно села, стараясь не напрягать мышцы пресса, чтобы не тревожить ушибы, но волна головокружения всё равно нахлынула на неё. Картинка перед глазами стала размытой, и ей пришлось какое-то время подождать, пока острота зрения восстановится. Продолжая бороться с головокружением, Гермиона распахнула шторы, всё это время отделяющие её от остальной комнаты. — О, Гермиона! Доброе утро, — Роуз, разгребавшая в это время вещи в своём сундуке, оглянулась через плечо и улыбнулась. — Утро, — пробормотала Гермиона хриплым голосом, пытаясь не замечать пульсацию в висках. Может быть, ей стоит лечь обратно в постель? Но Роуз не дала Гермионе времени решить, как стоит поступить. — Девочки, она не спит! В ту же секунду кровать Гермионы обступили остальные девушки. Роуз, закрыв сундук, села на крышку. Люсия запрыгнула на кровать рядом с Гермионой и глупо хихикнула. Виола и Диана стояли чуть в стороне, но и они внимательно смотрели на неё. Гермиона тихо застонала. Она была не в том настроении, чтобы обсуждать сплетни. Подняв брови, она раздражённо спросила: — Что-то случилось? — Конечно, — нетерпеливо ответила Люсия. — Мы видели тебя вчера... Гермиона моргнула и тупо уставилась на неё. Вчера много чего произошло. Что именно они видели? Люсия, не в силах больше сдерживаться, взволнованно прошептала: — С Томом Риддлом. «Ах, это», — подумала Гермиона. Конечно, ведь вся гостиная Гриффиндора видела, как Том чуть ли не на себе затащил её в общежитие. Неудивительно, что слухи распространились быстро. — Вы снова вместе? — спросила Роуз, не сводя глаз с Гермионы. Той удалось сохранить невозмутимое выражение лица. — Слишком рано для сплетен, вы так не думаете? — спросила она совершенно ровным голосом. Гермиона не собиралась сидеть здесь и обсуждать возможность того, что бывший парень хочет вернуть её. Даже думать об этом было смешно. Чего бы Том Риддл ни пытался достичь вчера, он делал это не для того, чтобы вернуть её. «Я люблю тебя», — его тихие слова незаметно всплыли в её голове. Гермиона почувствовала, как в животе завязывается тугой узел. Вчера Том спас ей жизнь... Внезапно она встала с кровати, позабыв о многочисленных ранах. И в результате чуть не упала, когда ногу пронзила резкая боль. Гермионе еле хватило сил, чтобы удержать равновесие. Тихий вздох сорвался с её губ. Соседки продолжали выжидающе смотреть на неё, не замечая боли, вспыхнувшей на её лице. — Почему ты всегда ведёшь себя так скрытно? — начала жаловаться Роуз. Гермиона проигнорировала её, хватая из сундука первую попавшуюся одежду и хромая к ванной. — Откуда у тебя эта рана? — тихо спросила Диана, заметив на губе Гермионы запёкшуюся кровь. Гриффиндорка заглянула в обеспокоенные зелёные глаза Дианы и мягко ей улыбнулась, ощущая прилив благодарности. Диана Поттер была во многом похожа на Гарри. Он тоже всегда беспокоился о других. — Не волнуйся. Я случайно ударилась о книжную полку, — прошептала она. Гермиона оторвала взгляд от соседки по общежитию, изо всех сил стараясь заглушить чувство вины. Вчера она потеряла мантию-невидимку. Эта мантия принадлежала семье Дианы и, в конечном счёте, Гарри. Она быстро заскочила в ванную и захлопнула за собой дверь, стискивая зубы, чтобы, не дай Бог, не заплакать. «Как я могла потерять мантию?» — Гермиона сжала руки в кулаки. Как она могла так неосторожно обращаться с ней? Носить с собой в сумке? Когда прекрасно знала, что не в силах защитить её, в случае чего. Гермиона склонила голову, разглядывая кафельный пол. Серьёзно, что с ней не так? Гриндевальд уже посылал за ней своих людей раньше. Они даже разузнали её имя. Это было лишь вопросом времени, пока они не вычислят её местоположение. Разве за время, проведенное на войне, она не научилась тому, что нужно быть всегда начеку? «Идиотка!» — прошипел внутренний голос. Внезапно перед глазами Гермионы всплыли образы вчерашнего дня. Лица солдат, их пытки, их слова. Гермиона почувствовала, как мурашки побежали по её телу. Она всё ещё видела омерзительное выражение лица того мужчины, который трогал её своими грязными руками. Гермиона глубоко вздохнула, отгоняя прочь тяжёлые мысли, и, быстро сбросив с себя одежду, зашла в душевую кабинку. Тёплая вода тут же приятно коснулась её кожи. Гермиона решила посмотреть вниз. Всё её тело было покрыто тёмно-фиолетовыми синяками и ссадинами. Она медленно наклонилась и сняла повязку с правой ноги. Глубокие порезы, обвивающие голень, по-прежнему выглядели устрашающе. Раны немного кровоточили, и вода окрашивалась в розовый, стекая в водосток. «Я люблю тебя», — слова Тома вновь пронеслись в голове Гермионы. Вздрогнув, она повернула краны, выключая воду и выходя из душевой кабины. Струйка крови по-прежнему текла по её ноге, пачкая кафельный пол. Прошло достаточно много времени, прежде чем Гермиона вышла из ванной, полностью одетая в школьную форму. Хотя чулки она решила снять, чтобы лишний раз не тревожить травмированную ногу. С облегчением она заметила, что её соседки уже ушли на завтрак. Пока Гермиона медленно хромала к своей постели, её глаза задумчиво блуждали по белой простыне. «Это может сработать», — решила она, стаскивая простыню с матраса и разрывая её на полоски ткани. Гермиона села на кровать и принялась обматывать ногу импровизированным бинтом. Закончив, она натянула поверх повязки чулок, убедившись, что тёмная ткань скроет бинты. Схватив школьную сумку, которая лежала рядом с кроватью, Гермиона встала на ноги, собираясь выйти из спальни, но тут вспомнила кое-что ещё. Она тихо застонала, прикладывая пальцы к переносице. Вчера перед уходом Том пообещал, что будет ждать её в гостиной с утра. Она понятия не имела, почему он помог ей вчера. На самом деле, Том был последним человеком, от которого она ожидала помощи. Конечно, у него были причины не желать ей смерти. В конце концов, он ещё не получил ответы на свои вопросы. Он хотел знать о Дарах и о своём будущем. Но его тихие слова буквально разрывали её разум. «Я люблю тебя», — они проникали ей глубоко под кожу, подобно сладкому яду. Гермиона покачала головой, пытаясь прогнать ненужные мысли. Затем она уверенно толкнула дверь и покинула спальню, твёрдо зашагав к лестнице. Спустившись, Гермиона первым делом оглядела гостиную по периметру. На первый взгляд ничего необычного: обычная утренняя суматоха гриффиндорцев, готовящихся к новому учебному дню. Однако стоило взгляду упасть на Лонгботтома, Люпина и Уизли, сидящих на диване, Гермиона моментально напряглась. Выражение их лиц не предвещало ничего хорошего. Все трое мрачно смотрели на человека, сидящего на противоположном диване, спиной к Гермионе. Однако она сразу поняла, кто это. Том Риддл элегантно восседал на слегка помятом гриффиндорском диване, небрежно покачивая палочкой. Всем своим видом он выражал наивысшую степень спокойствия, игнорируя разгневанных гриффиндорцев. Вдруг он обернулся. Серые глаза сразу же нашли её, одиноко стоявшую у лестницы. Том улыбнулся, вставая с дивана, и подошёл к ней, заставляя Гермиону напрячься ещё сильнее. Как она должна реагировать на него сейчас? Накричать на него? Поблагодарить? Она не знала. Дыхание Гермионы ускорилось, стоило их взглядам пересечься. Том медленно обхватил ладонями её талию, притягивая ближе к себе. Гермиона вздрогнула. — Доброе утро, — прошептал Том ей на ухо. Гермиона растерянно разглядывала его лицо. — Тебе лучше? — спросил он всё так же тихо. — Да, — еле слышно ответила она. Том удовлетворённо кивнул. — Я провожу тебя в Большой зал. Он взял её за руку и потянул за собой, в сторону выхода из гостиной. Гермиона не знала, что делать. Слабо сопротивляясь, она всё же пошла следом за ним, не пытаясь выдернуть руку из его хватки. Но прежде чем Том достиг двери, трое гриффиндорцев преградили ему путь. На лице Тома появилась тщеславная ухмылка. — Вам что-то нужно? — спросил он, явно обращаясь к Лонгботтому. — Оставь её в покое! — зарычал гриффиндорец. Ухмылка на лице Тома сделалась шире, и он высокомерно произнёс: — Боюсь, это невозможно. Его слова заставили Гермиону напрячься. Он не собирается оставлять её? Что это? Обещание? ... Или угроза? Гермиона с трудом подавила дрожь в теле, переводя взгляд на друзей. Они продолжали буравить Тома сердитыми взглядами. Она умоляюще посмотрела на мальчиков. Сейчас было не подходящее время, чтобы устраивать разборки. — Пожалуйста, мы можем обсудить всё позже? Лонгботтом открыл было рот, чтобы не согласиться с ней, но Люпин вовремя положил руку ему на плечо. — Хорошо, — спокойно ответил он. — Но мы обязательно поговорим с тобой. Гермиона быстро кивнула и улыбнулась Люпину. Том, который, казалось, успел заскучать, бросил полный превосходства взгляд на Лонгботтома, а затем взял Гермиону за руку и уверенно продолжил идти к выходу. — Почему ты позволил им уйти? — услышала она раздражённый голос Лонгботтома, прежде чем портрет, выпустивший их в коридор, встал на свое место. Том молча направился в сторону Большого зала, и Гермиона последовала за ним. Он не выпускал её руки из своей, и она чувствовала, как всё внутри неё застыло в напряжении. Нужно было что-то сказать, что-то сделать. Но она просто шла за ним. Когда до Большого зала оставалось совсем чуть-чуть, Гермиона почувствовала, как его рука сильнее сжала её ладонь. Том внезапно остановился. Отпустил её руку и обернулся. Гермиона сильнее напряглась, заметив недовольство на его лице. Жёсткий взгляд серых глаз мельком скользнул по её телу. Ничего не говоря, Том запустил руку в карман мантии. Гермиона сделала шаг назад. Оглянувшись, она поняла, что в коридоре никого не было. Сердце пропустило удар, стоило Тому достать из кармана палочку. Погрузившись в свои размышления о том, хватит ли ей сил добежать до Большого зала, Гермиона не сразу поняла, что никто угрожать ей не собирается. Том лишь задумчиво смотрел на неё сверху вниз, держа палочку опущенной. Вдруг он заглянул ей прямо в глаза. На его лицо вновь легла непроницаемая маска. Он протянул палочку Гермионе ручкой вперёд и произнёс: — Вот, думаю, она тебе понадобится. Широко распахнутыми глазами Гермиона уставилась на собственную чёрную палочку. Теперь она узнала её. Это, несомненно, была её палочка. Том забрал её тогда, на площадке Астрономической башни. Преодолевая сомнения, Гермиона робко приняла палочку из его руки. — Спасибо, — тихо пробормотала она. — Что-то не так? — спросил Том. «О, да. С тобой явно что-то не так, Волдеморт», — подумала Гермиона. — Нет. К счастью, он решил не допрашивать её, а просто взял за руку и продолжил идти в сторону Большого зала. Идя за ним, Гермиона понятия не имела, почему позволяла этим рукам дотрагиваться до себя. «Он пытается запутать меня», — повторяла она про себя словно мантру, пустым взглядом гипнотизируя бледную кисть. Казалось, её рука онемела даже несмотря на то, что хватка Тома была довольно нежной, тёплой, приятной... «Это всё ложь!» — кричал внутренний голос. Погрузившись в свои мысли, Гермиона не заметила, как они дошли до Большого зала. Лишь когда Том остановился у гриффиндорского стола, продолжая держать её за руку и смотреть на неё сверху вниз, Гермиона нахмурилась и попыталась высвободиться из его хватки. Неужели он действительно думал, что пара ласковых слов, нежных касаний заставят её забыть об отвращении и ненависти? — Ты уверена, что всё в порядке? — тихо спросил Том. Гермиона заглянула в серые глаза и подумала, как долго они будут смотреть на неё так спокойно? Как долго продлится это затишье перед бурей? — Да, — твёрдо ответила она, понимая, что оба сейчас лгут. Том, казалось, не поверил ей, но ничего не сказал. — Мы поговорим позже, — сказал он, а затем выпустил её руку, повернулся и зашагал к столу слизеринцев. Гермиона же, обернувшись к своему столу, заметила, что все гриффиндорцы с интересом наблюдают за ней. Роуз, Люсия и Диана замахали ей руками, подзывая к себе. Гермионе меньше всего на свете хотелось сейчас возвращаться к утреннему разговору, поэтому она села на расстоянии от других учеников и, чтобы хоть чем-то себя занять, потянулась к тарелке с сэндвичами, взяла один и начала есть, не чувствуя вкуса. После длительной ходьбы боль в ноге начала нарастать. По спине Гермионы пробежал озноб, когда она вспомнила, как проклятие обвило её ногу. Вчера она поняла, насколько слаба на самом деле. Гермиона положила недоеденный сэндвич обратно в тарелку. Есть совсем расхотелось. Образы продолжали всплывать перед глазами. Её затошнило, когда воспоминания любезно подбросили ей картинку того, как тот мужчина схватил её и поцеловал. Она вздрогнула от отвращения. Взгляд сам собой нашёл Тома. Гермиона застыла, когда поняла, что он смотрит прямо на неё.

_._._._._

«С ума сошёл?» — зашипел внутренний голос в голове Тома, когда он уставился на Гермиону. Почему он отдал ей палочку? Ему стоило немалых усилий заполучить её. Почему он вернул Старшую палочку? ... Почему он спас её вчера? «Я люблю тебя», — это были его слова, не так ли? Вчера это казалось таким естественным. Сегодня Том не понимал, как такое могло произойти. Он никогда раньше не произносил этих слов. Он знал, что для большинства людей подобные слова имеют огромное значение. Для него же они не значили ровным счётом ничего. И, тем не менее, он сказал их вчера, зная, что они что-то значат для неё. Том был уверен, что для него эти слова по-прежнему являются пустым звуком. Но тот факт, что он сказал нечто подобное Гермионе, сбивал с толку. «Что действительно сбивает с толку, так это то, что я отдал Старшую палочку грязнокровке», — подумал Том. Его взгляд вновь нашёл Гермиону. Теперь она сидела в окружении своих гриффиндорских друзей. Игнорируя их, он продолжил вглядываться в её лицо. Внезапно грудь сдавило тисками противного желания защитить её. Том в гневе сузил глаза. Такое же чувство охватило его вчера, когда он увидел её, лежащую на земле, раненую, беспомощную, неспособную противостоять зелёному лучу. Почему он защитил грязнокровку? Это было отвратительно. Но даже со своего места Том всё ещё мог видеть корку крови на её губе. Он видел темный синяк на виске Гермионы. Том прикрыл глаза. В голове раздался стон, полный боли. Тот мужчина пнул её. И он заплатил за это. Тиски сильнее сжали грудную клетку. Том хотел защитить Гермиону. И это было чертовски неправильно.

_._._._._

Гермиона боковым зрением заметила, как кто-то подсел к ней за столом. Повернув голову, она встретилась взглядом с Лонгботтомом. Люпин и Уизли сели напротив. На лицах всех троих было одинаково обеспокоенное выражение. Гермиона вмиг почувствовала себя виноватой. С самого первого дня, как она очутилась в прошлом, она не приносила им ничего, кроме проблем. Люпин достал свою палочку и пару раз взмахнул, тихо произнося: — Муффлиато. В то же мгновения болтовня вокруг них утихла. Очевидно, её друзья хотели обсудить с ней кое-что очень важное. И Гермионе не пришлось долго гадать, что именно. — Что он с тобой сделал? — тихо спросил Лонгботтом. Гермиона посмотрела на него и нисколько не удивилась, когда увидела, что он гипнотизировал злым взглядом слизеринский стол. Вдруг взгляд парня метнулся к её опухшей губе и его лицо помрачнело ещё сильнее. — Ничего, — так же тихо ответила Гермиона. Она не хотела говорить им о вчерашнем. Даже думать о том, что произошло, было больно. — Гермиона, ты же не вернулась к нему, не так ли? — в голосе Люпина отчётливо слышалось беспокойство. Гермиона резко обернулась к нему. «Нет. Конечно, нет», — лихорадочно подумала она. Зачем, во имя Мерлина, ей это делать? Но, поскольку она не сразу ответила на вопрос Люпина, на лице Лонгботтома вспыхнула злоба. — Да это просто смешно, — прорычал он. — Посмотри на себя. Посмотри, что он с тобой сделал. — Это был не Том, — тихо ответила Гермиона, удивляясь, почему она так стремится защитить Тома. — Почему ты всегда на стороне Риддла? — неуверенно спросил Уизли. — Ты действительно хочешь вернуться к нему? Побежать, как собачка, по первому зову? — Лонгботтом внезапно закричал, и Гермиона напряглась. В голосе парня с каждой секундой всё больше проступал яд. — Тебе нравится, когда он причиняет тебе боль? — Марк, успокойся, — сказал Люпин. Затем он повернулся к Гермионе и мягко произнес: — Ты должна понять, как это выглядит для нас. Риддл уже ударил тебя раньше. И теперь ты снова ранена. Гермиона посмотрела на обеспокоенное лицо своего друга. Конечно, она могла их понять. Они были совершенно правы. Том обращался с ней как с грязью. С чего бы им верить в то, что на этот раз он ни при чём? Она сама с трудом верила в то, что он вдруг решил спасти её после стольких недель издевательств. В самом деле, чего она ожидала? Что Лорд Волдеморт... что? Любит её? Взгляд Гермионы метнулся к слизеринскому столу. Когда Том увидел, что она смотрит на него, взгляд серых глаз немного смягчился. Гермиона стиснула челюсти. Нет, Лорд Волдеморт не способен любить. Дамблдор был прав. Том может быть очень хорош в симуляции эмоций, когда это приносит ему пользу. Но по-настоящему любить кого-то он не способен. Гермиона быстро отвела от него взгляд. Голос Уизли вывел её из задумчивости: — Он угрожает тебе? — Нет, — прошептала Гермиона. «Пока нет». — Тогда почему? — Лонгботтом уже кипел от сдерживаемой внутри злости. — Почему ты всегда позволяешь ему так много? Она не знала, что ответить. Почему? Гермиона покачала головой, пытаясь прогнать ненужные мысли. Почему? Она уставилась на Лонгботтома, который всё ещё ждал ответа. Почему эта ложь так сильно волнует её? — Он сказал, что любит меня. Повисла пауза. Гермиона оторвалась от разглядывания сэндвичей в тарелке и столкнулась с тремя недоуменными взглядами. Лонгботтом даже покачал головой, нахмурившись. Через некоторое время он всё же спросил: — И ты поверила ему? — Нет, — медленно ответила Гермиона. К её разочарованию, голос звучал неубедительно. — Он лжёт! — тут же взорвался Лонгботтом. Да, именно в этом Том был лучшим. И всё равно, почему? Почему такая простая и очевидная ложь заставила её сомневаться? — Разве ты не видишь, что он делает с тобой? — спросил Лонгботтом. Гермиона вздрогнула, услышав гнев в его голосе. — Ты ему не нравишься, — жёстко произнес он. — Он использует тебя. Может, ему стало скучно, и он решил поразвлечься. Или ему просто нужно было выпустить на ком-нибудь пар. — Он не бил меня, — тихо вмешалась Гермиона, явно намереваясь и дальше защищать Тома, хотя умом она и понимала, что он не нуждается в защите. — Да? Тогда кто? Кто это был? — Лонгботтом с вызовом посмотрел на неё. Гермиона молчала. Она не хотела рассказывать им о людях Гриндевальда. Всё, что произошло вчера, было настолько отвратительно, что она сама хотела бы забыть. Во всяком случае, ей стоило признаться в чём-то более важном. Гермиона виновато взглянула на блондина. — Я... прости, Марк, — тихо пробормотала она. Лонгботтом поднял брови, глядя на неё в замешательстве. — Твоя палочка... я... потеряла её... — Гермиона чувствовала, как с каждой секундой всё больше разочаровывается в себе. — Мне так жаль. — Что? — Лонгботтом был в замешательстве, словно потерянная палочка – последнее, что волновало его сейчас. — Я заплачу за новую, — поспешно сказала Гермиона. — Я пойму, если ты больше не захочешь иметь со мной дела. Мне очень жаль.

_._._._._

«Это просто смешно! Она – грязнокровка», — внутренний голос Тома плевался ядом и шипел, пока сам Том наблюдал за тем, как Гермиона покидает Большой зал в окружении своих гриффиндорских друзей. Её лицо было тревожно бледным и, если приглядеться, то можно было заметить, что она хромала. Но разве Гермиона не заслужила всего этого? Она – нежелательное лицо, проникнувшее в волшебный мир и заразившее его своей грязью. Разве те люди не оказали услугу всему магическому сообществу, напав на неё вчера? Грязнокровки медленно, но верно разрушали магический мир. От них нужно избавляться. Нужно бороться с их грязью, уничтожать их, чтобы сохранить то, что осталось. Вопреки всему серые глаза неотрывно следили за Гермионой. «Ненужная... бесполезная... грязная...» — шипящие слова звучали в голове Тома, но неприятные воспоминания всё продолжали лезть в голову. Вот он, лежащий на холодном бетонном полу, согнувшийся от боли. Его только что обругали теми же самыми словами. Нет! Он – наследник Слизерина. Потомок одного из древнейших родов. Он был связан с одним из величайших волшебников всех времен, в то время, как Гермиона была связана только с грязью. Хотя их жизни и могли быть в чём-то похожи, Том всё равно оставался наследником Слизерина, а Гермиона всего лишь... мусором! Раздражение накатило на него очередной волной, когда он почувствовал, как неприятно заныло в животе от последней мысли. Он резко встал со своего места и направился к выходу из Большого зала. Почему он чувствует себя виноватым? Почему он хочет защитить её? Внутри всё пылало от ярости. Это неправильно! Отвратительно! Гермиона никто. Просто пыль. Но тепло её тела... Вчера было так приятно ощутить его... Том сморщил нос. Как это может быть приятно? Он не должен обнимать грязнокровок. То, что он должен делать, сталкиваясь с ними, так это проклинать их. Но тут перед глазами встал образ Гермионы, сидящей на кровати в Выручай-комнате. Её тело было всё в синяках. Чёрные плащи прокляли её. Они хотели убить её. Вместо того, чтобы почувствовать себя удовлетворённым, Том ощутил, как внутри сильнее разгорается ярость. Гермиона сильно пострадала, но это всё ещё была она – грязнокровка. И этот факт приводил его в бесконечное бешенство. Том понятия не имел, что ещё с ней сделали до его прихода. Как далеко зашли те люди? Они ударили её, оскорбили её, коснулись её... Покинув Большой зал, Том побрёл в сторону кабинета зельеварения. Его брови сошлись на переносице. Почему его волнует то, что с ней произошло? Она – грязнокровка. Он – наследник Слизерина. Этого не изменить. Она всегда будет ниже его. На самом деле, никто в этой школе не было достоин даже того, чтобы слизывать грязь с его обуви. По сравнению с ним, они все сами были грязью. Но, будучи грязнокровкой, Гермиона была хуже их всех. К сожалению, даже это не могло помешать его стремлению обнять и защитить Гермиону. Грязнокровка она или нет... Том хотел ощутить её тепло ещё раз. Он разочарованно застонал, будучи вынужден признаться себе в этом желании. Несколько первокурсников, проходивших мимо, широко распахнули глаза, глядя на префекта Слизерина. Том проигнорировал их и сжал руки в кулаки, когда наконец осмелился мысленно произнести то, что формировалось в его сознании со вчерашнего вечера. С того самого момента, как он спас Гермиону от смерти. «Я хочу её вернуть». Он глубоко вздохнул и задрал голову, словно надеясь найти решение своей проблемы на потолке. Его всё ещё раздражал тот факт, что она была грязнокровкой. Он знал, что марает себя, желая общаться с кем-то вроде неё, но и это не остужало жгучего желания. Том хотел Гермиону. Он просто нуждался в ней. Была ли это... одержимость? Может быть. Он должен был признать, что с тех самых пор, как эта девушка появилась в Хогвартсе, не было и дня, чтобы он не думал о ней. Она была бесполезной и грязной. Она была пустой тратой времени. И посмотрите! Вот он, хочет её вернуть. Альтернатива была неприемлема. Потерять её – не его вариант. Холод пробежал по позвоночнику, стоило Тому вспомнить о зелёном луче, стремящемся к ней. Потерять её просто недопустимо. Том сморщил нос, пытаясь осознать открывшуюся правду. Хотеть грязнокровку? Как неправильно. Но, опять же, грязнокровка или нет, Гермиона принадлежит ему. Стало понятно, почему Том так остро реагировал, когда кто-то оказывался слишком близко к ней. Она только его. Том никогда не бросал её, не так ли? Он просто перестал общаться с ней на какое-то время, но это не меняло того факта, что она всё ещё принадлежит ему. Он просто должен пересмотреть свою стратегию. То, что произошло в Запретном лесу показало, что держать Гермиону на расстоянии не лучшее решение. Том ещё раз вспомнил ощущение её на своих руках. Несмотря на нечистоту её крови, Том должен был признать, что ему это нравилось. Так почему он должен сомневаться? Гермиона его. Он может делать с ней всё, что захочет. Если он хочет, чтобы она была рядом с ним, это не будет являться чем-то предосудительным. Конечно, она остается грязнокровкой, но ведь она не заразна. Кроме того, Гермиона довольно могущественная ведьма, успокаивал себя Том. Он просто проигнорирует тот факт, что у неё магловское происхождение.

_._._._._

Гермиона медленно хромала по коридору в направлении кабинета зельеварения. Нога болела, голова кружилась. Краем глаза она видела, как её друзья периодически бросают на неё обеспокоенные взгляды. Скорее всего они уже заметили, что она не может нормально идти. Вдруг из-за угла резко выбежала группа первокурсников. Один из мальчиков случайно врезался в Гермиону и, пробормотав «извини», побежал дальше. Гермиона сквозь стиснутые зубы простонала от боли и прислонилась плечом к каменной стене, зажмурившись. Внезапно она почувствовала, как ей на спину легла чья-то рука. Открыв глаза, Гермиона тут же встретилась с обеспокоенным взглядом Лонгботтома. — Тебе действительно больно, — с тревогой произнёс он. — Я отведу тебя в больничное крыло. — Нет, — тут же ответила Гермиона. — Всё не так плохо. Лонгботтом нахмурился. Уизли и Люпин подошли ближе, готовые, судя по всему, понести её на руках, если понадобится. — Гермиона, это безумие, — сказал Уизли. — Почему ты не хочешь, чтобы тебя осмотрела мадам Дюлан? Гермиона замотала головой. Игнорируя взволнованные взгляды друзей, она осторожно оттолкнула Лонгботтома и продолжила идти в сторону кабинета. — Как же я хочу проклясть этого ублюдка! — сердито прорычал Лонгботтом за её спиной. Гермиона ничего не сказала. Не было смысла обсуждать что-либо с Марком, пока он был так взбешён. Да и она сама не была уверена, что хочет защищать Тома. Может быть, в этот раз он и не причинил ей боль, но его действия всё равно были крайне подозрительными. Он просто физически не мог помочь «грязнокровке» от чистого сердца. «Чистое сердце... забавно», — иронично подумала Гермиона. Добравшись, наконец, до кабинета, Гермиона облегчённо вздохнула. Что бы она ни говорила друзьям, посетить больничное крыло ей всё же следовало. Войдя в класс, она сразу же направилась к своему месту, но вдруг чья-то тёплая рука легла ей на плечо. Обернувшись, Гермиона обнаружила улыбающееся лицо Люпина. — Почему бы тебе не сесть с Марком? Гермиона сразу поняла, что он пытался сказать этим. Никто из её друзей не хотел, чтобы она сидела рядом с Томом. Кивнув Люпину, она проследовала за Лонгботтомом до самого последнего ряда в дальней части класса и села рядом с ним.

_._._._._

«Я просто скажу ей вернуться ко мне», — уверенно подумал Том. Гермиона будет рада, когда узнает. В конце концов, он был наследником Слизерина. Очень щедро с его стороны будет проводить какое-то время с грязнокровкой. Гермиона наверняка оценит это. Им больше не придётся беспокоиться о её происхождении. Он просто проигнорирует этот маленький факт её биографии. Зайдя в класс с лёгкой улыбкой на лице, Том сразу же бросил взгляд в сторону своего стола, где ожидал увидеть Гермиону. Но вместо неё увидел одного из её гриффиндорских дружков. Том нахмурился в замешательстве, пересекаясь взглядом с Люпином. Где Гермиона? Том принялся осматривать класс. Ему не потребовалось много времени, чтобы найти её. Она сидела за столом в последнем ряду, рядом с Лонгботтомом. Том не понимал, почему они решили поменяться местами. Он пытался поймать взгляд Гермионы, но она явно избегала его, гипнотизируя пустую поверхность стола. Чего она пытается добиться? Том раздражённо взглянул на Лонгботтома. Да что с ней не так? Том сел на свое место, полностью игнорируя гриффиндорца, сидящего на месте Гермионы. Люпин был рад сделать то же самое. Спустя несколько минут в кабинет вошёл Слагхорн. Том быстро понял, что не может сконцентрироваться на лекции профессора. Он слегка повернул голову, чтобы ещё раз взглянуть на Гермиону. Она всё ещё игнорировала его. Том был глубоко озадачен её поведением.

_._._._._

Гермиона чувствовала на себе взгляд Тома и изо всех сил сопротивлялась желанию посмотреть вверх. Она была очень рада, что Люпин предложил поменяться местами. Внезапный интерес Тома к ней был более чем пугающим. Гермиона с настороженностью думала, что его новая стратегия опасна. Она научилась жить с его ненавистью и отвращением, но его поддельная забота была чем-то совершенно другим. Его нежность пробуждала давно похороненные чувства. Тогда, когда они были вместе, она чувствовала себя такой счастливой и защищённой. Том был её якорем. Он спасал её от ночных кошмаров, и она... любила его. Вчера, после того, как он спас её, в ней вновь загорелась надежда. Но Гермиона прекрасно осознавала, что это всё ложь. Разве Том не разорвал с ней все связи? Какова вероятность того, что он принял её магловское происхождение? Эта вероятность очень мала. «На самом деле, она почти нулевая». Взгляд Гермионы переместился с профессора Слагхорна на пустой лист пергамента. Она поджала губы. Если бы Том был искренен вчера? Хотела бы она его вернуть? После всего того, через что он заставил её пройти? После того, как относился к ней, узнав о её родителях?

_._._._._

Том не слушал лекцию. Он был полностью занят тем, что разглядывал Гермиону. Прошло уже полчаса, а она так ни разу и не посмотрела на него. Почему она не посмотрела на него? Том не понимал её действий. Серые глаза блуждали по её лицу. Она слегка наклонила голову и быстро записывала слова профессора. Прядь вьющихся волос падала ей на лицо. Том продолжал изучать её взглядом. Гермиона всё ещё была ужасно бледной, а порез на губе выглядел болезненно опухшим. Том прикрыл глаза, пытаясь совладать со своей магией, но, едва открыв их, снова уставился на Гермиону. Он ничего не мог с этим поделать. Почему она не посмотрит на него? Том почти дрожал от гнева, вспоминая о синяках под её мантией, оставленных тем человеком. Она должна вернуться к нему. У неё нет выбора. Час спустя Слагхорн, наконец, объявил, что урок окончен. Том собрал свои вещи, поднялся из-за стола и быстро повернулся, тут же цепляясь взглядом за Гермиону. Она уже свернула пергамент и наклонилась, чтобы поднять сумку. Том заметил, насколько скованными были её движения. Очевидно, что ей было больно двигаться. Кто-то должен позаботиться о её здоровье. Том сомневался, что она пойдет в больничное крыло сама. Другие студенты медленно выходили из класса, когда Гермиона, наконец, встала со своего места. Двое её гриффиндорских дружков стояли рядом, словно сторожевые псы. Однако, проигнорировав мрачные взгляды, направленные на него, Том медленно двинулся в сторону Гермионы. Заметив его, она удивлённо посмотрела по сторонам, словно сомневаясь в том, что он идёт именно к ней. В карих глазах читалось недоверие и растерянность. — Гермиона, мне нужно поговорить с тобой, — тихо сказал Том, сбитый с толку её отстранённым видом. — Держись от неё подальше, Риддл, — сердито прорычал Лонгботтом. Взгляд Тома неохотно оторвался от Гермионы и перешёл на светловолосого гриффиндорца. — Это не имеет к тебе никакого отношения, — спокойно, с некоторым пренебрежением в голосе ответил Том. — Ты думаешь, что можешь снова бить её? Пока никто не видит? — Лонгботтом уже кипел от злости. Тому стоило немалых сил сдержаться. Однако один взгляд на каменное лицо Гермионы подсказал ему, что проклинать её дружков сейчас не лучший вариант. — Всё, чего я прошу – это несколько минут твоего времени. «Так я смогу сказать тебе остановить это глупое представление». Он чуть не вздрогнул, столкнувшись с каменным выражением лица Гермионы. Она ничего не ответила. В её глазах было лишь бесконечно пустое выражение. Может быть, ему стоит просто схватить её и оттащить от этих надоедливых идиотов? — Думаю, тебе лучше уйти, — услышал он прохладный и сдержанный голос Люпина. — Да, потому что она не хочет говорить с кем-то вроде тебя, — выплюнул Лонгботтом с презрением. Том не обращал на них никакого внимания. Его взгляд был прикован к Гермионе. Он ещё никогда не видел такой отрешённости на её лице. Ни одного намёка на эмоции. Она тихо вздохнула, прежде чем наконец заговорить: — Я не думаю, что нам есть, что обсуждать, Том, — сказала она. Её голос был безжизненно холодным. Гермиона смотрела на него своими карими глазами, но в её взгляде не было ничего. — Гермиона, - прошептал Том. — Всё, чего я хочу, это поговорить с тобой. — Ты помнишь день после нашего расставания? — тихо спросила она. — Я хотела поговорить с тобой. Но ты не дал мне возможности хоть что-то объяснить. Том не понимал её поведение. Это было просто смешно. — Ты просто отвернулся от меня, — ровно и сдержанно продолжила Гермиона. — Ты решил, что я не стою твоего времени. Ты бросил меня. Том почувствовал, как в нём медленно начинает нарастать раздражение. — По крайней мере, ты должна рассказать мне, что произошло вчера, — он уже не старался скрыть гнев в своём голосе. Гермиона неодобрительно покачала головой и шагнула к нему. Тёмный блеск замерцал в её глазах. Том никогда раньше не видел у неё такого взгляда. Пока она говорила, её голос звучал тихо, но резкость, с которой она произносила слова, заставила Тома напрячься. — До того, как я оказалась здесь, я лишилась всего. Она на секунду прикрыла глаза, а когда открыла, Том увидел в них такую лютую ненависть, что показалось, перед ним стоит уже не Гермиона. Смертельно холодным тоном она сказала: — Я ничего тебе не должна. Затем Гермиона отвернулась от него и вышла из класса в компании своих друзей. Том остался один в кабинете. Магия вновь взбунтовалась внутри него. Как такое возможно? Она только что... Она сейчас отвергла его? Грязнокровка действительно отвергла его? Его?

{{{{{{{+}}}}}}}