Ultima ratio

{{{{{{{+}}}}}}}

После уроков Гермиона сразу же направилась в подземелье, в лабораторию Слагхорна. Ей нужно было как можно скорее достать зелье Венефикус. Добравшись до нужной двери, она быстро распахнула её и, войдя в маленькую комнатку, направилась к чёрному столу. К счастью, в котле ещё оставалось немного сиреневого зелья. Взяв с полки пустой флакон, Гермиона начала переливать его из котла. Судя по тому, сколько длится его эффект, скоро ей придется варить ещё одну порцию. Гермиона надеялась, что многократный приём одного и того же зелья не скажется негативно на и без того подорванном здоровье. Она тихо вздохнула. — Гермиона? — раздался за спиной голос. Гермиона подпрыгнула от неожиданности и чуть не уронила флакон. Быстро убрав его в сумку, она обернулась. В дверях лаборатории стоял Том, и, судя по удивлённому выражению лица, он не ожидал увидеть её здесь. Гермиона посмотрела на него с подозрением. Они не виделись после урока Зельеварения, и она хотела, чтобы они и дальше не пересекались. — Что ты здесь делаешь? — прошипела она, не скрывая раздражения. — Я... я... — Том нахмурился. — Слагхорн попросил меня рассортировать новые зелья. Гермиона мысленно закатила глаза. «Какое совпадение!» — саркастично подумала она. Очевидно, Том планировал снова выпытывать у неё информацию. Она посмотрела на него с отвращением. Тому пришлось резко вдохнуть воздух, когда он увидел, как изменилось выражение лица Гермионы. Её поведение начинало действовать ему на нервы. Чего она ожидала? Может быть, он не очень хорошо относился к ней в последнее время, но ради Мерлина, она была грязнокровкой. С её стороны глупо было бы ожидать, что он извинится. Он и так проявил невиданную щедрость, когда решил игнорировать её происхождение. Гермиона взяла свою сумку и направилась к выходу из лаборатории, ничего не сказав. Она снова проигнорировала его. Том почувствовал, как магия недовольно забурлила где-то внутри. Прежде чем Гермиона успела выйти, он прошипел сквозь стиснутые зубы: — Подожди, нам нужно поговорить. Гермиона остановилась, но ничего не ответила. — Как твоя нога? — спросил Том. В его голосе отчётливо слышалось напряжение. Поняв, что она и дальше собирается его игнорировать, Том разозлился ещё сильнее. Почему она всегда всё усложняет? — Кем были те мужчины в чёрных плащах? — уже со сталью в голосе спросил Том. Гермиона с негодованием подняла брови. — Думаешь, я тебе скажу? — вызывающе спросила она. — Что ты сделаешь, если я не отвечу тебе, Волдеморт? Проклянёшь меня? — Нет, — ответил Том. — Я бы не стал. Я просто... — Я сказала тебе держаться от меня подальше, — прошипела Гермиона. — Или ты думаешь, это пустые слова? Думаешь, что я не пойду и не расскажу всё Дамблдору? На твоём месте я бы не рисковала. — Я просто хочу поговорить с тобой. Это что, преступление? — зарычал Том, теряя самообладание. Гермиона прищурилась и тихим голосом ответила: — На самом деле, всё это малоприятно. Тому стоило больших усилий сдержаться. Он просто должен сказать ей. Она принадлежит ему. Когда он скажет ей вернуться, у неё не будет другого выбора, кроме как послушаться его. Он внимательно посмотрел на неё. Выражение лица Гермионы было холодным и непроницаемым. Странным. Том открыл рот и заговорил, контролируя каждую интонацию своего голоса: — Послушай, Гермиона, я знаю, что, будучи грязнокровкой, ты... Он остановился, заметив, как потемнел взгляд Гермионы. Но она молчала, и он решил продолжить. — В любом случае, у тебя не лучшее происхождение, — Том мог поклясться, что услышал гневный рык. — Я знаю, что это не твоя вина. Ты не можешь изменить тот факт, что имеешь родственную связь с этими... маглами, — Том вздрогнул от отвращения, произнося последнее слово. — Но это... Он снова сделал паузу. Следующие слова даже мысленно причиняли ему боль. — Это нормально, — с трудом проговорил он, щипцами вытаскивая из себя каждое слово. — Это нормально, что ты грязнокровка. Том посмотрел на Гермиону, ожидая увидеть на её лице счастливую улыбку. Но вместо этого столкнулся с тёмным, пылающим ненавистью взглядом. Признаться, это сбило его с толку. Она не поняла? Он пытался сказать ей, что хочет вернуть её. Может быть, ему стоит использовать более прямой подход? — Я долго думал, — продолжил Том. — Тот факт, что ты маглорождённая... Это, конечно, неприятно. Но я думаю, что смогу с этим смириться. И при сложившихся обстоятельствах, было бы хорошо, если бы ты вернулась ко мне. Он же говорил достаточно простым языком для неё? Том с удивлением наблюдал за тем, как лицо Гермионы принимало всё более мрачное выражение. Она сжала руки в кулаки. Том вопросительно поднял бровь. Кажется, она была в ярости. Почему она злится? Разве она не должна светиться от радости? — Это... это... — Гермионе не хватало воздуха. — Это просто... «Почему она колеблется? То, что она должна делать, так это благодарить меня», — холодный голос эхом пронёсся в мыслях Тома. Гермиона не выглядела хоть сколько-то счастливой. Она бросила на него последний разъярённый взгляд и, не заканчивая предложения, круто развернулась и вылетела из лаборатории. Том стоял, прикованный к земле. Что только что произошло? Почему всё пошло не так? Недолго думая, он выбежал следом за ней. — Гермиона, подожди! — крикнул Том ей вслед. Гермиона не остановилась. Однако не прошло и несколько секунд, как до её ушей донеслись быстрые шаги и бледная рука схватила её за запястье. Кожа отреагировала неприятным покалыванием, и Гермиона с силой выдернула руку из хватки, оборачиваясь. — Не прикасайся ко мне! — яростно прошипела она, сузив глаза. Гермиона была почти уверена, что увидела, как Том сделал шаг назад. Его серые глаза расширились от удивления. Казалось, он действительно не понимал, что происходит. — Почему ты ушла? — спросил он тихо. Гермиона слышала недоумение в его голове, и это лишь сильнее разжигало в ней ярость. Он действительно не понимает, не так ли? Он только что оскорбил её самым худшим образом и даже не заметил этого. Или он просто снова играет с ней, специально пытаясь разозлить? — Я думала, что наш разговор окончен, — жёстко ответила Гермиона. — Хм... нет. Это не так, — ответил Том, сканируя Гермиону внимательным взглядом. Она выглядела разозлённой. Он только что сказал, что хочет, чтобы она вернулась к нему. Каким образом это могло её разозлить? «Всё пошло не так, как я ожидал», — подумал Том. Почему она всегда всё усложняет? Она ведет себя так, будто он надоедает ей своим присутствием. Её иррациональное поведение раздражает. — Гермиона, это глупо, — наконец, произнёс Том. Его слова прокатились по коридору тихим эхом. — Я только сказал, что готов закрыть глаза на твоё низкое происхождение. Я ожидал, что ты примешь это с чуть большей благодарностью. Гермиона молча смотрела на Тома. Она не понимала, чего он хочет от неё. Том же, так и не получив никакого ответа, сердито прищурился и сделал шаг к Гермионе. — Я хочу, чтобы ты вернулась ко мне, — заявил он командующим тоном. Не предложение, не просьба – приказ. Гермиона задумчиво посмотрела ему в лицо. — Эм... нет? Спасибо? — ответила она. Гермиона понятия не имела, как от него отвязаться. Том нахмурился, стиснул челюсти. В серых глазах полыхнула ярость. А чего он ожидал? Что она бросится ему в объятия? Или повиснет на нём? Определённо нет! Том неожиданно сделал ещё один шаг и теперь нависал над Гермионой, словно эта угроза могла хоть как-то повлиять на её решение. Но Гермиона твёрдо решила, что больше не позволит кому-либо запугивать себя. Она не двинулась с места, и с вызовом посмотрела ему в глаза. Вдруг Том схватил её за плечо. — Слушай, — тихо прорычал он, — мы оба знаем, что ты хочешь быть со мной. Так в чём проблема? Пропустив эту чепуху мимо ушей, Гермиона попыталась скинуть с себя его руку. Мысль о том, что он может вот так прикасаться к ней, когда ему вздумается, выводила её из себя. Однако хватка Тома оказалась на удивление крепкой. Гермиона приложила все силы, чтобы отстраниться от него, как вдруг Том неожиданно сам убрал руку. Гермиона по инерции сделала неосторожный шаг назад, перенеся вес тела на правую ногу. Боль сразу же накрыла её, быстро распространяясь от ноги по всему телу. Она зажмурилась, задохнувшись от боли. Но, прежде чем Гермиона окончательно потеряла бы равновесие, Том успел подхватить её, обвив руками за талию. — Гермиона? — обеспокоенно позвал он. Гнев полностью исчез из его голоса. — Что случилось? Это нога? Пытаясь справится с болью, Гермиона быстро и неглубоко дышала, стиснув зубы. Несколько секунд спустя, когда напряжение начало потихоньку отпускать тело, она открыла глаза. Том всё это время прижимал её к себе за талию, не позволяя упасть. Беспокойство на его лице заставило Гермиону содрогнуться от новой волны отвращения. Она изо всех сил толкнула его, упёршись обеими ладонями ему в грудь, и прошипела: — Отойди от меня! Удивительно, но Том отпустил её и отступил на шаг. Тяжело дыша, Гермиона посмотрела на него снизу вверх. Её нога всё ещё ныла. — Теперь ты доволен? — холодным голосом спросила она. — Неужели это так весело – причинять мне боль? Услышав эти слова, Том замер. Гермиона чуть не зарычала от гнева, уловив беспокойство в его взгляде. — Нет... Я не хотел... — слабо начал оправдываться Том, не разрывая зрительного контакта. — Почему бы тебе не вернуться ко мне? — Потому что я не хочу, Волдеморт, — Гермиона прошипела его имя так, будто это было оскорбление. Он слегка съёжился. — Пожалуйста, не зови меня так. Гермиона в притворном удивлении изогнула бровь. Её взгляд стал ещё холоднее. — Почему? — резко спросила она. — Возможно, ты думаешь, что маглорождённая не имеет права произносить это имя? Тогда как мне тебя звать? Мой Лорд? Господин? Том ответил не сразу, но, когда он заговорил, его голос стал тихим и мягким: — Нет. Зови меня Том. Просто Том. — В таком случае, Волдеморт, уже довольно поздно, — сказала Гермиона, полностью проигнорировав его слова. — Я думаю, мы должны закончить на этом. Услышав за спиной громкий знакомый голос, она испытала настоящее облегчение. — Что ты делаешь, Риддл? — прорычал Лонгботтом. Гермиона обернулась и увидела, что он и Уизли со всех ног спешат к ней. За считанные секунды оказавшись рядом, Лонгботтом загородил Гермиону собой, вперившись злобным взглядом в Тома. — Что ты с ней сделал? Гермиона удивилась, когда Том промолчал. Он продолжал смотреть на неё с беспокойством в глазах. «Сколько фальши!» — сердито прошипел внутренний голос. Подождав несколько секунд, Том резко развернулся и пошёл в обратном направлении. Лонгботтом выглядел так, словно хотел побежать за ним и вызвать того на дуэль, но, кажется, решил отказаться от этой затеи. Изо рта гриффиндорца вылетела череда оскорблений, прежде чем он повернулся к Гермионе и аккуратно взял её за руку. — Давайте вернёмся в общую гостиную. Подумав о том, что зелье Венефикус теперь покоится в её сумке, Гермиона с радостью согласилась покинуть подземелья. Пока они втроём молча шли по коридорам Хогвартса и поднимались по лестницам, она ощущала, как постепенно нарастает боль в ноге. Взгляд Лонгботтома с каждой минутой становился всё мрачнее и мрачнее. Он всё крепче поддерживал её за руку, чтобы она не сильно хромала. Гермиона обрадовалась, когда, добравшись-таки до гостиной, они обнаружили комнату гриффиндорцев пустой. Скорее всего, остальные студенты решили выйти на улицу, так как погода сегодня была на редкость хорошей. Только Люпин сидел в кресле с объёмной старой книгой в руках. Гермиона улыбнулась и захромала к нему, всё ещё поддерживаемая Лонгботтомом. Когда все трое уселись на соседний диван, Люпин оторвал взгляд от книги и посмотрел на них. Легкая улыбка быстро исчезла с его лица, стоило ему заметить, как покраснел от гнева Лонгботтом. — Поверить не могу, что этот ублюдок снова загнал тебя в угол, — с негодованием сказал тот, едва ли контролируя громкость своего голоса. Уизли, сидевший рядом с другом, чуть наклонился вперёд и внимательно посмотрел на Гермиону: — Что он вообще хотел от тебя? Гермиона пожала плечами. Она на самом деле не хотела говорить о Томе, но хмурый взгляд Люпина и его складка между бровей сообщили ей о том, что на этот раз так легко уйти от разговора ей не удастся. — Что произошло? — спросил Люпин. Лонгботтом раздражённо фыркнул: — Змей снова лез к Гермионе. — Риддл? — Люпин поднял брови. — А кто ещё? — теряя терпение, отозвался Лонгботтом. Люпин сильнее нахмурился, услышав ответ, а затем повернулся к Гермионе. Она чуть не застонала, увидев беспокойство на его лице. — Гермиона, — серьёзно произнес Люпин, глядя на неё, — ты должна рассказать нам. Что ему нужно от тебя? Ситуация действительно начинает выходить из-под контроля. — Ничего, — уклончиво ответила Гермиона. — Вам не нужно беспокоиться... Лонгботтом с жаром перебил её: — Не говори нам, что нам не о чем беспокоиться! Риддл снова ошивается вокруг тебя, хотя он игнорировал тебя с тех пор, как вы расстались. Кроме того, ты снова ранена, — он сделал паузу и заговорил уже тише: — Ты думаешь, что мы не в силах сложить два плюс два? Что произошло вчера? — Ничего, — всё также ответила Гермиона, пытаясь говорить как можно спокойнее. — Нет, — строго сказал Люпин. — В этот раз мы не можем сделать вид, будто не замечаем. Ты серьёзно ранена. — Мы и раньше не должны были игнорировать это, — осторожно добавил Уизли, пристально рассматривая болезненно распухшую губу Гермионы. — Точно. Он зашёл слишком далеко, — бушевал Лонгботтом. — Ты хромаешь весь день. — Это был не Том, — сказала Гермиона. — Прости, но эти слова больше не работают, — мягко произнёс Люпин. — Или ты расскажешь нам, что на самом деле произошло вчера, или мы будем думать, что это сделал Риддл. — Я не могу рассказать... — Когда ты уже признаешь это? — раздражённо воскликнул Лонгботтом. — Так продолжаться не может. Этот ублюдок причиняет тебе боль. Гермиона посмотрела на него, не зная, что ответить. С одной стороны, она действительно не могла больше молчать, не провоцируя при этом своих друзей на необдуманные поступки. С другой стороны, она не хотела втягивать их в свои проблемы. Её вчерашний бой с солдатами Гриндевальда определенно относился к тем вещам, о которых им лучше ничего не знать. И так как Гермиона ничего не ответила, Люпин сказал всё тем же мягким успокаивающим тоном: — Риддл ранит тебя, Гермиона. Мы не можем больше игнорировать это. — Том не сделал мне больно. — Тогда почему он вдруг снова вертится вокруг тебя? — требовательно спросил Лонгботтом. — Сначала припёрся к нам в гостиную, теперь подловил тебя в подземелье. Ты не можешь отрицать, это не просто совпадение. — Он напал на тебя вчера, — осторожно произнёс Люпин. — Что он хочет? — он дотронулся до её плеча, пытаясь придать уверенности, а затем спросил: — Он пытался заставить тебя вернуться к нему? Поэтому он ударил тебя? — Нет, — продолжала настаивать Гермиона. — Мы можем просто перестать говорить об этом? — Где моя палочка? — вдруг резко спросил Лонгботтом. Гермиона виновато взглянула на друга. — Я говорила, я потеряла её. Изв... Лонгботтом снова перебил её: — Я сержусь не потому, что ты потеряла её. Проблема не в этом, — сказал он уже намного спокойнее, но, тем не менее, его голос по-прежнему звучал жёстко. — Проблема в том, где сейчас находится моя палочка. Гермиона уставилась на него, не зная, что ответить. — Уверен, нужно пойти и спросить Риддла, — заявил Лонгботтом. — Потому что это он забрал её у тебя. Он просто не может смириться с тем, что ты настолько сильная волшебница. Вот почему он украл палочку, вот почему он относится к тебе, как к грязи. — Всё совсем не так, — настаивала Гермиона, чувствуя, что никто ей не верит. Кажется, её друзья уже всё для себя решили. — Говорю вам, Том не нападал на меня вчера. — Гермиона, — контролируемым голосом произнёс Люпин. — Ты можешь честно сказать, что Риддл никогда не причинял тебе боль? Гермиона посмотрела ему в глаза и бесстрастным голосом ответила: — Нет. — Это всё, что нам нужно знать, — сказал ей Люпин. Он ободряюще улыбнулся, но взгляд при этом оставался всё таким же серьёзным. Затем он повернулся к Лонгботтому и кивнул ему. Светловолосый гриффиндорец тотчас поднялся на ноги. — Куда ты собираешься идти? — в замешательстве спросила Гермиона. Лонгботтом посмотрел на неё с нехарактерной ему мрачной решимостью во взгляде. Люпин ответил вместо него: — Мы обещали, что забудем о Риддле, но только если он больше не причинит тебе вреда. Гермиона в шоке посмотрела на Лонгботтома. — Ты... ты не можешь вызвать его на дуэль! Лонгботтом слегка покачал головой, затем тихо сказал: — Я не пойду за Риддлом. — Тогда куда ты собрался? — Туда, куда должен был пойти, когда мы в самый первый раз увидели синяк на твоём лице, — заявил он. — Я иду к Дамблдору. — Что? — слабо переспросила она. — Профессор Дамблдор разберётся с этим, — мягко сказал ей Люпин. — Тебе не нужно беспокоиться. С тобой ничего не случится. Дамблдор просто поговорит с тобой, а потом с Риддлом. Он всё решит. Хорошо? Тебе не нужно бояться. Дамблдор сделает так, чтобы тебе больше никто не причинил вреда. Гермиона смотрела на своих друзей широко распахнутыми глазами. Все трое выглядели очень серьёзными. Она нервно закусила нижнюю губу. Нельзя позволить им осуществить этот план. — Сядь, — сказала она Лонгботтому. Парень не двинулся с места, и она добавила уже чуть твёрже: — Если вы хотите принять меры, думаю, я должна рассказать вам всю историю. На лице Лонгботтома промелькнуло удивление, когда он услышал, каким тоном она говорит. Он сел рядом с ней. Гермиона обвела взглядом своих друзей. В душе потеплело, когда она поняла, как сильно они заботятся о ней. Она собиралась быть с ними настолько честной, насколько это возможно. Они это заслужили. — Прежде всего, — сказала она, обдумывая слова. — Том действительно причинял мне боль. Лонгботтом сжал руки в кулаки. Но, прежде чем он успел хоть что-то сказать, Гермиона продолжила: — Он причинял мне боль не единожды. Вы должны понять, что я не хочу и не собираюсь оправдывать его. Она поёрзала на диване. Глаза сузились от гнева, когда она вспомнила все оскорбления, все проклятия, которыми наградил её Том. Как он осмелился просить её о чём-то после этого? Неужели он думал, что она забудет обо всём, что он с ней сделал? Гермиона стиснула челюсти. Сейчас она должна сконцентрироваться на своих друзьях. — У Тома не было никакого права бить меня, и я совсем не готова его простить. Но он не причинял мне боль на регулярной основе, как вы, наверное, думаете. Он на самом деле ни разу не ударил меня, пока мы были вместе. Лонгботтом больше не смог сдерживаться и воскликнул с негодованием: — Но это неправда! Мы видели вас в Хогсмиде. Он просто ужасно вёл себя с тобой. На следующий день у тебя на щеке появился синяк, и этот придурок прямо сказал, что это он сделал. Гермиона закатила глаза. — Он соврал, потому что хотел тебя позлить. — Тогда как ты получила тот синяк? — спросил Уизли. Гермиона устало вздохнула. — Точно так же, как вчера поранила ногу. — И кто же это мог быть? — напряжённо спросил Люпин. Гермиона нервно сглотнула. Она не была уверена в том, что им стоит знать. Может ли эта информация причинить им вред? Гермионе оставалось только молиться, чтобы этого не случилось. Она закрыла глаза и на выдохе произнесла: — Гриндевальд. Все трое уставились на неё, будто она вырастила вторую голову. Уизли заметно напрягся. Лонгботтом беззвучно открывал и закрывал рот, словно хотел что-то сказать, но не мог найти слов. Люпин первым нарушил молчание, но голос его уже не был таким спокойным, как обычно: — Что? — спросил он, затаив дыхание. — Ну, понимаете, — неуверенно пробормотала Гермиона, — Гриндевальд преследует меня. У меня есть то, что ему нужно. Вот почему он послал своих людей за мной. — Гриндевальд? — слабо переспросил Лонгботтом. Его лицо стало белее мела. Гермиона кивнула. — Значит... значит... — растерянно проговорил светловолосый гриффиндорец. — Тогда, в Хогсмиде...? — Его солдаты нашли меня. Они напали на меня, — ответила Гермиона, пытаясь сохранять спокойствие. — А вчера? — спросил Уизли дрожавшим от паники голосом. — Я шла в Хогсмид, чтобы встретиться с вами, — ответила Гермиона тихо. — Я была у Чёрного озера. Его солдаты использовали портключ, чтобы обойти защиту Хогвартса. — Что? Я... я не понимаю. Гриндевальд преследует тебя? Почему? — Люпин запнулся. В его голосе отчётливо слышался шок. — Что ему нужно от тебя? — Я не могу сказать, — ответила Гермиона. — Почему нет? — спросил Лонгботтом, крепко сжав её руку. — Я не хочу подвергать вас опасности. — Но это безумие, — Люпин уставился на неё широко раскрытыми глазами. — Ты должна рассказать об этом кому-нибудь. Ты должна сказать Дамблдору! — Он знает, — тихо ответила Гермиона. — Ты рассказала ему о том, что произошло вчера? — тут же спросил Люпин. — Если люди Гриндевальда могут обойти защитные чары Хогвартса, это не безопасно для всех. Для тебя. — Нет, — сказала Гермиона. — Ты должна ему рассказать, — продолжил Люпин. — Важно, чтобы он был в курсе всего происходящего. Пока он не знает – весь Хогвартс в опасности. Я имею в виду, что Гриндевальд сам может появиться здесь в любой момент. Гермиона уставилась на него. Он был прав. Она должна была подумать об этом раньше. — Хорошо, я скажу Дамблдору. Люпин откинулся на спинку кресла и принялся тревожным взглядом сканировать Гермиону с головы до ног. Он был потрясён. Гермиона чувствовала хватку Лонгботтома на своей руке. Он сжимал её запястье с такой силой, что это было почти больно. Долгое время они сидели молча. Когда Лонгботтом всё же заговорил, его голос был необычайно тихим: — Мерлин. Сейчас я действительно жалею о том, что это был не Риддл. Дерьмо. Гриндевальд? — Поэтому ты бежала из Франции? — осторожно спросил Уизли. — Из-за Гриндевальда? — Э-э... отчасти, — неловко ответила Гермиона. — Это ужасно! Сначала ты покинула свой дом из-за него, а теперь он снова нашёл тебя, — воскликнул Лонгботтом. — Кстати, как тебе вчера удалось спастись? — Вчера им почти удалось поймать меня, — тихо сказала Гермиона. — Они загнали меня в угол. Она закрыла глаза и слегка задрожала. Щупальца страха коснулись кожи. Воспоминания сами собой начали одно за другим всплывать в голове. Внезапно она почувствовала, как рука обхватила её за плечи. Она открыла глаза и посмотрела на Лонгботтома. Он пододвинулся ближе к ней на диване и крепче обнял её. — Я бы не смогла убежать, — прошептала Гермиона, смотря прямо в голубые глаза гриффиндорца. — Но потом появился Том. Как и ожидалось, брови Лонгботтома взмыли вверх. — Риддл? — в замешательстве спросил он. — Да. Он отбился от них, — тихо сказала она. — А затем отвёл меня обратно в замок. — Риддл помог тебе? — недоверчиво переспросил гриффиндорец. — Похоже на то, — сказала Гермиона, всё ещё глядя на сбитого с толку парня. — Значит, он обо всём знает? — спросил Люпин. — Он узнал, что меня кто-то преследует, во время Рождественских каникул, — ответила Гермиона. — Он спас меня, когда на меня напали в Хогсмиде. И вчера тоже. Но я не знаю почему. — Ого, всё это... кажется нереальным, — вздохнул Люпин. — Гриндевальд преследует тебя. Риддл спасает. Это просто... неожиданно. И, как бы я не недолюбливал Риддла, я благодарен ему за то, что он помог тебе. Гермиона уставилась на него и с горечью в голосе произнесла: — Скорее всего, он спас меня потому, что охотится за тем же, что и Гриндевальд, — она усмехнулась и добавила холодным и бесстрастным тоном: — Я не могу умереть, пока есть что-то, что ему нужно от меня. На лице Люпина появилась слабая улыбка: — Не знаю, Гермиона. Может быть, у Риддла действительно есть скрытые мотивы, но меня они как-то не сильно беспокоят. Он спас тебя. И я благодарен ему за это. Гермиона почувствовала, как Лонгботтом сильнее обнял её за плечи, притягивая к себе. — Верно, — медленно произнёс он. — Сколько бы я ни ненавидел этого ублюдка, если он действительно помог тебе... это... хорошо... Я очень рад, что ты в порядке. Гермиона изумлённо посмотрела на него. Это был первый раз, когда Лонгботтом сказал что-то относительно хорошее о Томе.

{{{{{{{{+}}}}}}}}