Ultima ratio

{{{{{{{{+}}}}}}}}

Вечером в тот же день Гермиона сидела в библиотеке, работая над очередным эссе для Слагхорна. На самом деле было удивительно, что её друзья отпустили её без сопровождения. Тепло приятно окутывало Гермиону, когда она вспоминала о своих друзьях гриффиндорцах. Они так волновались за неё после того, как она рассказала им о Гриндевальде. Лонгботтом вообще хотел пропустить тренировку по квиддичу, чтобы сходить с ней в библиотеку. Гермиона с трудом убедила его не отказываться от занятий из-за неё. Пальцы нащупали флакон с зельем Венефикус в кармане мантии. Люпин был прав. Завтра она должна поговорить с Дамблдором. Ему необходимо знать о том, что Гриндевальд способен обходить защитные чары Хогвартса. Ход мыслей был прерван чьим-то тихим голосом, неожиданно раздавшимся над ухом. — Привет, дорогая. Гермиона обернулась и с отвращением посмотрела на Эйвери, стоявшим за её спиной. Его взгляд скользнул по пергаменту, исписанному мелким почерком. — Как всегда прилежно учишься, — промурлыкал он приторно-сладко. Не ответив, Гермиона быстро свернула пергамент и убрала его в сумку. Как же ей сейчас не хотелось вступать в очередной конфликт с Эйвери. Она встала из-за стола и направилась к выходу из библиотеки. Он последовал за ней. Гермиона почувствовала, как внутри всё начинает кипеть от злости. — Не волнуйся, — сказал он тихо. — Я не против образованных женщин. — Как интересно, — холодно ответила Гермиона. Выходя из библиотеки, она кивнула библиотекарю, миссис Питерс. Эйвери не отставал ни на шаг. Уровень раздражения повысился на несколько ступеней. Может быть, ей стоит сделать пару глотков Венефикуса и просто-напросто проклясть его? Недобрая ухмылка вспыхнула на лице Гермионы, когда она представила, как проучит мерзавца. Как жаль, что она ни за что не станет тратить драгоценное зелье на нечто столь тривиальное. Хотя, после следующих слов Эйвери, она решила пересмотреть своё решение. — Знаешь, милая, — маслянистым голосом сказал он, следуя за Гермионой по коридору. — Не стоит ждать, что Риддл вернётся к тебе. Он не интересуется такими, как ты. «Такими, как я?» — А ты, значит, интересуешься? — прошипела она сквозь стиснутые зубы. — Конечно, — посмеиваясь, ответил Эйвери. — Как жаль, — резко сказала Гермиона. — Потому что я не интересуюсь слизеринцами. Эйвери улыбнулся. Дрожь отвращения пробежала по позвоночнику. — Обидчивая. Гермиона была сыта этим по горло. Она затормозила, обернулась и яростно прошипела: — Послушай, я не хочу даже говорить с тобой. Так почему бы тебе просто не сдаться и не оставить меня в покое? Улыбка сменилась злобным оскалом. Эйвери резко сократил расстояние между ними, схватил Гермиону за плечи и толкнул к стене. Она вызывающе посмотрела на него. — Чего ты хочешь? — раздражённо спросила она, пытаясь вырваться из его рук. Хватка Эйвери лишь усилилась. В глазах появился подозрительный блеск. Вдруг его взгляд переметнулся с лица Гермионы на её грудь. — Ты знаешь, чего я хочу, — наконец, произнёс Эйвери. В его голосе отчётливо слышалась похоть, губы искривились в развязной улыбке. Он медленно наклонился к ней и прошептал над самым ухом. — Тебя, конечно. Гермиона вздрогнула от отвращения, стоило ей услышать его хриплый шепот. Эйвери чуть отстранился и вновь заскользил взглядом по её телу. — Моё предложение остаётся в силе. От его слов по спине Гермионы побежали мурашки. Слизеринец принялся играть с прядью вьющихся волос у её лица. Гермиона вздрагивала каждый раз, когда его пальцы случайно задевали кожу на шее. Перед глазами один за другим всплывали образы того, как люди Гриндевальда точно так же загнали её в ловушку. — Ты прекрасна, — выдохнул Эйвери. Горячее дыхание обожгло кожу. Гермионе стало плохо, когда его рука переместилась с волос на спину и заскользила вниз. Почувствовав прикосновение к талии, Гермиона сильнее сжала челюсти. Может она колдовать или нет, она не позволит ему сделать это с собой. Она схватила его за плечи. Эйвери не остановил её, продолжая пальцами перебирать складки одежды в поисках застёжки. Гермиона плотнее сжала губы, перенося вес на больную ногу. Недавно закрывшиеся раны открылись вновь, и Гермиона почувствовала, как ткань чулка становится влажной. Не выжидая больше ни секунды, она нанесла Эйвери резкий удар коленом. Парень мучительно застонал и отошёл от неё. Не обращая внимания на острую боль в правой ноге, Гермиона победоносно ухмыльнулась. Но далеко уйти она не успела. Эйвери на удивление быстро собрался и выпрямился. Желание покинуло его взгляд, сменившись яростью. — Неблагодарная грязнокровка! — прорычал он, хватая её за руку. Гермиона почти не удивилась, услышав, с какой убеждённостью он произнёс последние слова. Подобные оскорбления её уже не трогали, но от ненависти в его голосе стало тошно. Она собиралась открыть было рот и что-то ответить, как вдруг по коридору пронёсся голос: — Отпусти её. Прозвучавший в тишине приказ заставил Эйвери на миг замереть. Гермиона посмотрела в сторону, откуда донёсся голос. В нескольких метрах от них стоял Том. Она заметила рубиновый отблеск в его глазах, когда он подошёл к ним, и отвернулась. Может быть, это он приказал Эйвери напасть на неё. Кто знает? — Я сказал, отпусти её, — голос Тома звучал едва слышно, но этот шёпот заставил Эйвери лишь сильнее напрячься. Он резко обернулся к Гермионе и схватил её за плечи, толкая в сторону Тома. Она зашипела от боли, по инерции перенеся вес тела на правую ногу. — Ты знаешь, кто она, Риддл, — сердито выплюнул Эйвери, всё ещё держа Гермиону за плечи, показывая её Тому, словно куклу. Гермиону как будто окунули в ледяную воду, когда она поняла, что Том внимательно осматривает её с головы до ног, а в серых радужках медленно разливается алый, словно кровь, цвет. Том перевёл взгляд на Эйвери. Тот, казалось, искал одобрения своего лидера, и не понимал, почему на лице Тома всё та же пустая маска. — Она всего лишь бесполезная магловская шлюха! Всем на неё плевать! — встряхнув Гермиону, прошипел Эйвери. Том ничего не ответил. Серый полностью скрылся за алым, горящим огнём, цветом. Гермиона не заметила, когда в его руках появилась палочка и он сделал короткий взмах. — Ноцео. В ту же секунду ярко-зелёные нити вырвались из кончика палочки и устремились к Эйвери. Гермиона почувствовала, как грубые руки перестали её держать. Эйвери упал на колени. Магические нити принялись одна за другой пронзать его тело. Гермиона смотрела на него широко распахнутыми глазами, затем её взгляд упал на Тома. Он продолжал направлять палочку на Эйвери, красный цвет его радужки с каждой секундой становился всё насыщеннее. Последнее, чего Гермиона сейчас хотела – это быть втянутой в разборки слизеринцев. Медленно, стараясь не обращать внимания на пронизывающую ногу боль, она стала отходить в сторону. Находясь уже на довольно приличном расстоянии, Гермиона услышала, как Том снимает проклятие и смертельно холодным тоном произносит: — Что, по-твоему, ты делаешь, Эйвери? — Я... я просто хотел показать грязнокровке её место, — срывающимся от страха и пережитой боли голосом ответил Эйвери. — Разве я не приказывал тебе отпустить её? — продолжил Том. От его голоса по коже ползли мурашки. — Д... да, — глухо ответил Эйвери. Он всё ещё стоял на коленях перед Томом, пытаясь восстановить дыхание. — Разве я не говорил тебе держаться от неё подальше ещё давным-давно? — Но... но... это было до того, как ты узнал, что она грязнокровка, — в замешательстве пробормотал Эйвери, тщетно пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Да, но она по-прежнему моя! — яростно прошипел Том, прежде чем посмотреть в ту сторону, где минуту назад стояла Гермиона. В коридоре её уже не было. — Убирайся, Эйвери. Я разберусь с тобой позже. Эйвери сильнее затрясся от страха, но Тому до него уже не было никакого дела. Он быстрым шагом направился по коридору вслед за Гермионой. Несмотря на то, что она была ранена, уйти ей удалось далеко. Ему пришлось пробежаться, чтобы догнать её. Поворачивая за очередной угол, Том увидел её, стоявшую у окна. Гермиона, белеющими от напряжения пальцами, цеплялась за подоконник. На её лице не отражалось ни одной эмоции. Том не понимал, почему. Раньше он мог читать её, словно раскрытую книгу. Сейчас же ничего не мог прочесть. Услышав шаги, она медленно обернулась и посмотрела на него. Едва их взгляды пересеклись, Гермиона сильнее впилась пальцами в подоконник. — Что он хотел от тебя? — спросил Том низким опасным тоном. Гермиона лениво подняла бровь. — То же, что и на протяжении нескольких недель, — безразлично ответила она, и, чуть наклонив голову вбок, добавила: — Трахнуть меня. Лицо Тома на секунду исказилось. По коридору пронёсся вихрь бушующей магии. Гермиона отвернулась и вновь посмотрела в окно. У неё совсем не осталось сил на то, чтобы разбираться с его настроением. Она лишь надеялась, что Том поймёт намёк и оставит её в покое. — Он тебя больше не побеспокоит, — пообещал он, но от интонации, с которой были произнесены эти слова, по спине Гермионы пробежала дрожь. Она бросила на него короткий безразличный взгляд. — Я была бы счастлива, если бы ты перестал беспокоить меня. Том молчал. Гермиона мысленно готовилась к новой атаке с его стороны, но от окна не отходила. Однако вместо того, чтобы бросить в неё проклятие, он тихо спросил: — Ты ходила в больничное крыло? Гермиона нахмурилась и повернулась к нему. — Ты серьёзно ранена, — вкрадчиво продолжил Том, словно пытаясь убедить её в чём-то. «Что за игру он ведёт?» — Гермионе не нужны были напоминания о её состоянии. Достаточно было того, что пропитанный кровью чулок неприятно лип к ноге. Именно невозможность быстрого передвижения удерживала её от того, чтобы броситься прочь от Тома. Гермиона замерла, когда он сделал шаг в её сторону. Расстояние в два метра показалось ей ничтожно малым. — Как насчёт того, чтобы я осмотрел твои раны? — осторожно спросил Том, переводя взгляд на её правую ногу. — У тебя кровь. Я уверен, ты не хочешь разгуливать по замку в таком виде. На лице Гермионы промелькнула вспышка удивления. Том был хорош, действительно хорош. Если бы она не знала его, она бы поверила в его честность. Но, к несчастью, она знала. Гермиона, прихрамывая, сделала пару шагов назад. Лицо Тома омрачила тень, и он резким движением достал палочку из кармана мантии. Гермиона сделала судорожный вдох, продолжая пятиться и глазами искать путь к спасению. Но в коридоре кроме них никого не было. Поняв, в какую ловушку она себя загнала, Гермиона остановилась и стиснула зубы, готовясь принять какое бы то ни было проклятие, но Том медлил. Вдруг он протянул ей палочку рукояткой вперёд. Гермиона застыла, окончательно сбитая с толку. — Подержи её, пока я осмотрю твою ногу, — спокойно сказал Том. Чего он пытается достичь? Гермиона была глубоко озадачена. — Так ты будешь уверена, что я не попытаюсь проклясть тебя, — на губах Тома неожиданно появилась лёгкая улыбка. — И если я сделаю что-нибудь, что тебе не понравится, ты сможешь меня проучить. Это было бы очень заманчиво, если бы она могла колдовать. Сейчас Том может с лёгкостью одолеть её даже без палочки. Интересно, он сам знает об этом? «Как же быть?» — Гермиона внимательно вглядывалась в его лицо. Том затаил дыхание, продолжая держать палочку рукояткой вперёд на вытянутой руке. Гермиона сузила глаза, впиваясь в него ледяным взглядом. Она не доверяла ему. Почему она просто не могла согласиться? «Нужно заставить её поговорить со мной», — подумал Том. Гермиона сделала неуверенный шаг к нему и потянулась за палочкой. Том заметил, как дрожали её пальцы, когда она ухватилась за рукоять. Он улыбнулся и указал на одну из дверей, ведущую в старый заброшенный кабинет. Гермиона молча последовала за ним, но, войдя в небольшое тёмное помещение, остановилась. Том же, спокойно пройдя к первому ряду парт, взял один из стульев и поставил его ближе к двери. — Пожалуйста, присядь, — доброжелательно сказал он, надеясь, что это вселит в неё уверенность. В карих глазах отразилось недоверие. Гермиона опасливо прошла вглубь класса и медленно села на стул, не сводя взгляда с Тома. Он присел перед ней и осторожно обхватил руками её ногу. Гермиона вздрогнула. Том поджал губы, подавляя вспышку агрессивной магии. Пускай его и раздражает её непонятное поведение, путь насилия ни к чему хорошему не приведет. Том за пятку стащил туфлю и следом аккуратно снял чулок, отбрасывая пропитанную кровью ткань на пол. Его взгляд остановился на плотной повязке, обматывающей голень. В глазах полыхнуло недобрым огнём, когда он заметил многочисленные кровавые пятна. Сама ткань напоминала обрывок простыни, и Том на секунду задумался, почему Гермиона не наколдовала себе что-нибудь получше. Снять импровизированный бинт, не причинив дополнительную боль Гермионе, было невозможно. Кровяная корка прилипла к ткани повязки, склеивая её с раной. Рывок за рывком снимая повязку, Том сдирал и запёкшуюся кровь с раны. Гермиона каждый раз дёргалась и сильнее стискивала пальцы, сложенные в замок на коленях. Окончательно освободив ногу от ткани, Том увидел длинные глубокие порезы, обвивающиеся вокруг голени. Он снова задумался о том, какое заклинание использовал тот ублюдок на Гермионе. Не говоря ни слова, он взял в руки сумку и вытащил из неё маленький пузырёк с заживляющей мазью. Том положил его в сумку ещё утром, но даже представить не мог, как трудно будет убедить Гермиону позволить помочь ей. Щёлкнув пальцами, Том очистил бинты, замечая, как напряглась Гермиона от демонстрации его беспалочковой магии. Она заёрзала на стуле, готовая в любой момент сорваться с места. Не обращая на это внимания, Том разорвал бинт на две части и одну из них пропитал мазью. Сделав глубокий вдох, он принялся обрабатывать ногу промакивающими движениями. Гермиона молчала, хотя, по мнению Тома, ей сейчас должно было быть очень больно. Когда он закончил, белая ткань вновь была вся в крови. — Я по-прежнему считаю, что тебе стоит сходить в больничное крыло, — тихо сказал Том, не позволяя себе сорваться на командный тон. — Тебя должен осмотреть настоящий целитель. По щелчку пальцев очищенные во второй раз бинты плотно обвили ногу Гермионы. И в тот момент, когда Том поднялся и сделал шаг назад, Гермиона вскочила с места и бросилась к выходу. — Гермиона! — крикнул Том, порываясь побежать за ней. Она остановилась у двери, схватившись пальцами за ручку, и повернула голову в его сторону. На её лице снова появилось холодное, отстранённое выражение, но сейчас Том был просто рад тому, что она не ушла. Ему нужно было поговорить с ней. Почему она бежит от него? Если бы она только пошла на контакт, он бы наверняка смог убедить её вернуться, убедить в том, что она принадлежит ему. — Гермиона, — тихо повторил Том. — Пожалуйста, мы можем поговорить? Выражение её лица не изменилось. — О чём ты хочешь поговорить? — резко спросила она. В её интонации уже можно было разобрать отказ. — Я... я хотел поговорить о нас. Том почувствовал, как им овладевает странное смущение, когда Гермиона сердито прищурилась. — Нас? — переспросила она. — Нет никаких «нас». Ты приложил немало усилий, чтобы добиться этого, Волдеморт. Том весь съёжился от её тона. Это имя должно было сеять страх и ужас в сердцах его врагов. Но теперь, когда Гермиона звала его так, выбранное им имя звучало как оскорбление. — Я не знаю, во что ты играешь, — продолжила она тем временем, — но в любом случае, прекращай. Это не сработает. — Я не обманываю тебя! — горячо заговорил Том, невольно делая шаг к ней. Гермиона открыла дверь. — Ты действительно думаешь, что я хочу говорить с тобой? — гнев мешался с раздражением в её голосе. — До сих пор я не получила ни одного извинения от тебя. Том замер и непонимающе уставился на неё. Извинения? За что? Гермиона холодно посмотрела на него. — Ты даже не думал об этом, не так ли? Отмерев, Том зашагал к ней, и зашептал успокаивающим голосом: — Гермиона, пожалуйста... — Нет! — воскликнула она. — Стой там, где стоишь. Том остановился. Он был поражён тем, что при всей силе её злости, кабинет ещё не разнесло мощным магическим вихрем. Пытаясь успокоить её, он заговорил: — Я знаю, что ты... — Стоп! — закричала Гермиона. По рукам Тома пробежали мурашки от ярости, плещущейся в её голосе. Она прожигала его ненавистным взглядом. — Что тебе от меня нужно? — прошипела она с горечью. Том удивлённо поднял бровь. — О чём ты? Беспокойство в его голосе заставило её взгляд ещё сильнее ожесточиться. — Спас меня вчера только потому, что я тебе так сильно нравлюсь? Думаешь, я поверю в это? Я пришла сюда, потому что думала, что ты, наконец, расскажешь мне правду. Но ты по-прежнему молчишь. Так чего же ты хочешь? — Я... я ничего не хочу, — быстро заверил её Том, отчаянно пытаясь успокоить. К несчастью, его слова лишь больше усугубили ситуацию. Том дёрнулся, когда Гермиона снова наорала на него. — Не ври мне! Что тебе нужно? Что на этот раз? Мантия? Книга? Что? — Том не мог ничего ответить. — Может хоть раз попробуешь заявить об этом открыто? Что тебе нужно? — Ничего, — осторожно ответил Том. — Я просто хочу, чтобы ты вернулась. Едва он произнёс последние слова, Гермиона истерично засмеялась. Том должен был признать, что он провалился. Всё шло не по плану. Отсмеявшись, Гермиона заговорила, но в её голосе уже не было ни намёка на смех: — Ты меня разыгрываешь. По коже Тома снова пробежали мурашки от её голоса. Подумав о том, что она не стала бы отказывать ему без причины, он спросил: — Встречаешься с Лонгботтомом? Гермиона недоверчиво посмотрела на него. — Это, конечно, не твое дело, но нет. Марк не мой парень. Том почувствовал, как его начинает отпускать, но тут вновь наткнулся на тёмный блеск в глазах Гермионы. Кажется, она заметила облегчение на его лице. Прищурившись, Гермиона выплюнула: — Буду я с кем-то встречаться или нет – не имеет значения. Это в любом случае будешь не ты. Ты даже хуже, чем Эйвери. Он тоже считает меня бесполезным недочеловеком, но он, по крайне мере, не скрывает этого, — она посмотрела на него с явным отвращением. — Что заставляет тебя думать, будто я хочу, чтобы кто-то вроде тебя ошивался рядом со мной? После того, через что ты заставил меня пройти? Слова неприятно резанули слух. Том удержался от того, чтобы поморщиться. Гермиона продолжала говорить, вкладывая в каждое словно столько ненависти, что казалось, в комнате потемнело. — Ты помнишь, что говорил про меня? Как звал меня? — она не давала ему шанса объясниться. — «Отвратительная» – вот, что ты говорил! Грязь, мусор, магловская шлюха. И, как же так, я забыла про твое любимое: «грязнокровка». Том тяжело сглотнул. Он не знал, что сказать. Потому что она была права. Он действительно отзывался так о ней. «Она ждёт извинений за это?» — задавался вопросом Том, в то время как Гермиона не сводила с него испепеляющего взгляда. Он не понимал, почему она так ненавидит его, но хотел это исправить. Поэтому, выждав несколько секунд, Том тихо пробормотал: — Мне... жаль. Гермиона недоверчиво покачала головой. На мгновение Тому показалось, будто её взгляд потеплел. Но это было лишь одно мгновение. Затем Гермиона прищурилась и ядовито произнесла: — Даже если бы я могла простить тебя за словесные оскорбления, а это не так, что ты скажешь о физическом насилии? О тех пощёчинах? О проклятиях, которые ты в меня посылал? По телу Тома пробежала дрожь, стоило ему увидеть, как опустел взгляд Гермионы. Он стал совершенно безжизненным. Сейчас на него смотрели две тёмные пропасти. — Ты думал, что я просто забуду об этом? — её голос наполнился горьким сарказмом. — Поверю, что тебе искренне жаль и что ты больше не будешь пытаться УБИТЬ меня? Гермиона тяжело дышала. Казалось, она не в себе. Том никогда не видел её настолько злой. На самом деле, для него оставалось загадкой, как в таком состоянии ей удавалось контролировать магию. — Ты шутишь?! После всего того, что сделал, ты неожиданно поменял своё мнение? Сначала ты насылаешь на меня проклятие «Хаз», а затем заявляешь мне о своей любви? Тебе не кажется, что это похоже на шизофрению? Потому что мне – да! — Я никогда не использовал это проклятие на тебе, — слабо ответил Том. — Я пытался, но оно не сработало. Потому что я никогда ни ненавидел... — О, так значит, проклятие не сработало? — насмешливо перебила его Гермиона. — Тогда это всё меняет. Твоё драгоценное проклятие «Хаз» не сработало! И ты, конечно же, остановился. Ты отпустил меня. Ты больше не причинял мне боль! Она резко задрала рукав мантии, обнажая левую руку. Том напрягся, увидев огромный уродливый шрам, тянущийся по всей длине предплечья. Краска схлынула с его лица. Зачем она показывает это ему? Неужели это он сделал? — Видишь? — резко спросила Гермиона. — Не похоже, чтобы ты заботился о моём благополучии. «Это был я, — понял Том, застыв с удивлённым, даже шокированным выражением лица. — За несколько минут до проклятия Хаз». Дрожащий вздох сорвался с его губ. — Гермиона, я... Но она не дала ему закончить. — Не хочу слышать твои жалкие оправдания. Что творится в твоей голове? Ты думаешь, я настолько глупа? Что я просто поверю в твоё раскаяние? — Я не лгу, — Том чувствовал отчаяние перед лицом её гнева. — Это ещё хуже, — отрезала Гермиона. — Потому что это значит, что ты бредишь. Умоляющий взгляд встретился с холодным убивающим. Гермиона стиснула зубы и отвернулась от Тома, не в силах больше лицезреть притворное сожаление, написанное на его лице. Когда она снова заговорила, её голос эхом раздался в его ушах. — Не смей больше приближаться ко мне. Я видела твоё настоящее лицо. И знаешь, что? Оно отвратительно.

_._._._._

Гермиона содрогнулась, заметив, с каким молчаливым раскаянием смотрел на неё Том. Гнев утих, и внезапно она почувствовала, что у неё больше не осталось сил. Истощение подкашивало ноги. Почему Том делал всё это с ней? Мягкость его взгляда была невыносимой. Эта поддельная доброта... Гермиона разорвала зрительный контакт и обежала взглядом комнату, давая себе несколько секунд на то, чтобы собраться, задавить неуверенность, комком подступающую к горлу. — Не смей больше приближаться ко мне. Я видела твоё настоящее лицо. И знаешь, что? Оно отвратительно. Том ничего не сказал. Гермиона поспешно отвернулась от него, как вдруг он положил руку ей на плечо. Дёрнувшись к двери, она вновь взглянула на Тома. Мрачная тень легла на его лицо. — Прекрати идти за мной, — глухо сказала она. — Гермиона, пожалуйста, вернись ко мне, — Том казался странно неуверенным в себе. Гермиона нахмурилась. — Почему ты хочешь, чтобы я вернулась? Ты забыл, кто я? Прикрыв глаза, она подумала, что должна уходить как можно скорее. Контролировать себя с каждой секундой становилось всё сложнее. Но, если она сейчас оттолкнёт его, он, скорее всего, будет атаковать. — Ничего не изменилось, — прошептала она. — Я по-прежнему маглорождённая. И ты всё ещё ненавидишь меня. — Нет! — поспешно воскликнул Том. — Я не ненавижу те... — Почему ты лжёшь? На лице Тома вспыхнуло разочарование, взгляд потемнел. Гермиона поспешила сбросить руку со своего плеча. Если он решит атаковать, у неё не будет шансов избежать новой боли. Даже без палочки он намного сильнее её. Очевидно, Том заметил её поползновения к двери и правильно понял, о чём она думала. — Я не собираюсь ничего с тобой делать. — Конечно, — насмешливо отозвалась Гермиона. — С какой стати Лорд Волдеморт будет причинять боль маглорождённой? Том выглядел так, словно хотел возразить, но она не дала ему сделать этого. — Давай не будем обманывать сами себя. За последние недели ты ясно дал понять, как относишься к таким, как я. Узнав, что мои родители – маглы, ты смешал меня с грязью. Гермионе пришлось вновь прикрыть глаза, чтобы не видеть того омерзительного сожаления, плещущегося в серых глазах напротив. — Думаю, без преувеличения можно сказать, что ты меня ненавидишь. Поэтому нам лучше избегать друг друга, — закончила она твёрдым голосом, словно подводя итог. — Ты ошибаешься, — тихо сказал Том, характерным жестом проводя рукой по волосам. — Да, моя реакция на правду о твоём происхождении... оставляет желать лучшего. И я действительно делал ужасные вещи, — он остановился, задумавшись над чем-то. Всем своим видом показывая глубокую печаль и раскаяние, он продолжил спустя пару секунд: — Гермиона, прости меня за то, что я так относился к тебе. Гермиона почувствовала, как попала под гипнотическое влияние его серых глаз. — Ты сможешь простить меня? В голове проносилось много мыслей, но все они твердили об о дном: если она пробудет с Томом чуть дольше, всё закончится тем, что ей снова будет больно. Говорит он сейчас правду или нет – неважно. Рано или поздно они вернутся к тому, с чего начали. К ненависти. Гермиона сделала шаг назад. Оказавшись у самого выхода, она тихо спросила: — Почему ты помог мне? Единственный вопрос, который не давал ей покоя с тех пор, как Том защитил её от людей Гриндевальда. Существовало множество причин, по которым он мог бы сделать то, что сделал, но она хотела услышать его слова. «Правду или же очередную ложь...» — Потому что я не хочу, чтобы тебе причиняли боль, — ответил Том. «Значит, ложь». — Ты делаешь мне больно, — злобно прошипела Гермиона. — Я знаю, — нерешительно произнёс Том. — Мне так жаль. Я прошу прощения. Гермиона покачала головой. — Я тебе не верю. На лице Тома отразилось отчаяние. Мёртвым тоном Гермиона сказала: — Значит, тебе не нравится, когда другие причиняют мне боль? Это потому, что ты думаешь, что ты единственный, кто имеет на это право? — Нет! — воскликнул Том, но Гермиона заметила эту короткую паузу перед ответом. — Вернись ко мне, — мольба стала звучать отчётливее. — Позволь доказать серьёзность моих намерений. — Как ты собираешься это доказывать? Как я могу снова тебе доверять? — тихо спросила Гермиона. — Я не понимаю тебя. Сначала ты ненавидишь меня до такой степени, что готов проклясть самыми тёмными проклятиями. А сейчас вдруг хочешь вновь стать моим парнем? В серых глазах заблестело отчаяние, смешанное с растерянностью. — Ты хочешь, чтобы я вернулся? — несмело спросил Том. — Нет, — чётко и безэмоционально ответила Гермиона. — Пожалуйста, ты можешь дать мне шанс? — мягко попросил он, не сводя с неё глаз. — Ты действительно думаешь, что я когда-нибудь прощу тебя? И что потом? Завяжу новые абьюзивные отношения? Гермиона наблюдала за тем, как опускаются плечи Тома. — Я больше не сделаю тебе больно. Клянусь, — шёпот щекочет кожу. — Это ты сейчас так говоришь. Отчаяние Тома всё сильнее расползалось по комнате. Почему он выглядит так, будто для него их разговор – не очередная игра? Так, словно это не ещё одна ложь? Гермиона сканировала его непоколебимым взглядом. — Я не вижу вариантов, как нам снова быть вместе, — наконец, сказала она. — Что, если мы снова поссоримся? Что, если я буду не согласна с тобой? Нужно ли мне бояться, что ты ударишь меня? — Том сделал шаг назад. — Проклянёшь меня? Заставишь кричать под Круциатусом? — Н... нет, — быстро произнёс он, кажется, искренне веря в свои слова. — Я бы не... я бы никогда этого не сделал. Поверь мне. Пожалуйста, я... я знаю, что совершал ошибки... я причинил тебе много боли. Но я никогда не сделаю этого снова... клянусь... что бы ни случилось, я никогда не раню тебя. Речь Тома была сумбурной, но очень эмоциональной. Гермиона наградила его долгим изучающим взглядом. Серые глаза смотрели на неё умоляюще. «Правда? Или ещё одна ложь?» — Ты действительно не понимаешь, что сделал со мной, не так ли? — медленно начала она. — Ты можешь хотя бы представить, сколько людей уже сравнивало меня с грязью? — не позволяя ответить что-либо, она продолжила, но голос стал значительно тише: — Могу сказать, ты был не первым. По крайне мере, несколько человек до тебя уже оскорбляли и презирали меня. Они ненавидели меня и хотели видеть мёртвой. Они не считали, что избивать меня – преступление. Пытаться убить – тоже, — глаза Тома слегка расширились. — Я никогда не понимала их или их ненависть. Я знала, что у них нет права судить меня. Я знала, что не уступаю им из-за своего происхождения. Я знала, что они были неправы. Губы Гермионы изогнулись в мрачной улыбке, глаза по-прежнему взирали на Тома двумя тёмными туннелями. — А потом... пришёл ты. Улыбка медленно сползла с её лица. — Я знала, что ты такой же, как и другие, что ты тоже ошибаешься на мой счёт. Но ты справился с тем, чего никто из них не смог, — её голос звучал механически. — Ты заставил меня сомневаться. Ты заставил меня чувствовать себя никчёмной и грязной. Ты превратил меня в грязнокровку. Гермиона удивилась, увидев боль в глазах Тома. — Я... я... — он начал запинаться. — Мне жаль. Пожалуйста, Гермиона, дай мне ещё один шанс. «Ещё одна ложь». Гермиона стиснула челюсти, когда поняла, что одна её часть хотела дать ему этот шанс. Но даже если бы он не лгал, она никогда не забудет того, что Том с ней сделал. Он был беспощаден и жесток. И она не сможет его простить. Обернувшись, Гермиона вновь открыла дверь. Сердце замерло в ожидании новой порции боли, но Том бездействовал. Даже наоборот, когда он заговорил, в его голосе не было злобы. — Гермиона? — он немного помедлил. — Мне... мне просто нужен ещё один шанс. Пожалуйста. Её взгляд задержался на ручке двери, стискиваемой пальцами, затем она повернула голову в сторону и нерешительно посмотрела на Тома. — Всего один шанс, — тихо повторил он, пристально глядя на неё. — Знаешь, о чём я подумала минуту назад, когда ты попытался остановить меня? Я подумала: наверное, я зашла слишком далеко, наверное, он опять разозлился. За то время, что мы здесь, я успела изучить планировку кабинета на тот случай, если ты не позволишь мне выйти. После этих слов в комнате повисло молчание. Том не знал, как исправить ситуацию. Гермиона же выглядела чрезмерно спокойной, даже немного скучающей. Наконец, собравшись с мыслями, Том осторожно сказал: — Я понимаю. Я многое разрушил своим поведением. Я понимаю, что невозможно просто забыть о том, что я сделал. Но я прошу тебя дать мне шанс вернуть утраченное доверие. Я клянусь, что никогда больше тебя не предам. Гермиона подняла руку, жестом прося его остановиться. — Том, я благодарна тебе за то, что ты спас меня вчера, — тихо сказала она. — Но я не верю тебе и не думаю, что это можно как-то исправить. Она видела, как он дёрнулся, словно от удара, как паника разрасталась в его глазах. Но ничто не могло повлиять на её следующие слова: — Я не вернусь к тебе, — печаль наполнила её голос. — И никогда не смогу простить. Том опустил взгляд в пол. Гермиона видела, как дрожали его руки, пока он не сцепил их в кулаки. Она нахмурилась, охваченная странной жалостью к нему. — Пожалуйста, — прошептал Том. Гермиона глубоко вздохнула. Она чувствовала, как её решимость начинает рушиться. Но она слишком хорошо знала Тома. Он совершенно точно был способен пережить её отказ. — Мне пора, — тихо сказала она. Пальцы сами нашли ручку за спиной, и через секунду Гермионы в комнате уже не было. Какое-то время Том просто смотрел на открытую дверь, на проход, из которого в кабинет попадал свет факелов из коридора. Затем он быстрым шагом покинул класс. Когда он вышел, то увидел, что Гермиона уже заворачивает за угол. Его палочка лежала на подоконнике напротив двери. Том почувствовал лёгкое головокружение от бушующих внутри эмоций. Он был так уверен, что стоит ему попросить, и Гермиона вернётся. Осознание произошедшего нахлынуло на него подобно цунами. Он остановился, продолжая смотреть туда, где секунду назад мелькнула чёрная мантия Гермионы. Как она могла так просто уйти? Почему она не поверила ему? Он не собирался причинять ей боль. Почему она не понимала, насколько серьёзен он был? Том чувствовал себя оскорблённым. Внезапно магия яростно забурлила в нём, и он был рад, что находится один в коридоре. Магия приказывала ему пойти вслед за Гермионой. Заставить её передумать, увидеть правду и принять его. Она принадлежит ему! Она не может отказаться! Ему нужно её вернуть! Том сделал несколько шагов, порываясь догнать Гермиону. Но как бы ни был силён соблазн пойти на поводу у своих желаний, перед глазами начинала прорисовываться совсем другая картина. Он остановился на полпути. Внутри всё похолодело от страха. Том попытался прогнать ненавистный ему образ, но это оказалось бесполезно... И Том в который раз увидел, как насылает на Гермиону проклятие на вершине Астрономической башни. Чёрная палочка лежит в его кармане. Гермиона совершенно беззащитна перед ним, но это не мешает ему использовать тёмную магию в попытках вытащить из неё информацию. И он причиняет ей боль. Он серьёзно хотел побежать за Гермионой и заставить её вернуться? Гнев в тот же миг утих, как и бушующая вокруг него магия. Том вернулся в класс. Головная боль всё нарастала, поэтому, пройдя к стулу, на котором совсем недавно сидела Гермиона, он со всего размаху упал на него. Живот неприятно скрутило, стало трудно дышать, а мысли продолжали возвращаться к тому вечеру на Астрономической башне. Он причинил Гермионе боль просто затем, чтобы узнать ответы на свои вопросы. Он пытал её... Ни стоны, ни кровь, ничто не заставило его остановиться. Он был безжалостным, бессердечным ублюдком, но Гермиона не сломалась. Она перенесла все мучения, ничего ему не сказав. Она никогда не сомневалась в своих решениях. И даже после всего этого он не остановился и принялся оскорблять её. «Ты есть и всегда будешь отбросом общества. Ты ничего не стоишь». Гермиона восприняла его слова спокойно. Как будто она всегда знала, что он способен на нечто подобное. Том видел это в её глазах в тот вечер: боль, печаль и разочарование. Она была загнана в ловушку, но не казалась хоть сколько-то удивлённой. В то время Том не понимал, как это скажется на нём позже. Он был ослеплён гневом и желанием сломить её волю. Гермиона, казалось, уже тогда знала, чем всё закончится. Она поняла это в тот момент, как увидела его на вершине башни. И ей было... грустно, но не страшно. А сейчас он хочет, чтобы она вернулась к нему. Как, интересно, он добьётся её расположения? Живот мучительно сжался. Том обращался с ней просто ужасно с самого первого дня их знакомства. Он даже проклял её Круциатусом, но Гермиона простила его. Она простила ему всё его ужасное поведение. Она была на его стороне. Она спасла его, забрала из приюта, присматривала за ним. В стремлении защитить его, она пошла против Дамблдора. Она постоянно от чего-то отказывалась, лишь бы ему было хорошо. Она ничего не просила взамен. Гермиона всегда принимала его. Даже его тёмную сторону. Она продолжала любить его даже после того, как заглянула под его идеальную маску. Но теперь ничего этого нет. Том не думал, что подобное когда-нибудь произойдёт. Что она отвернётся от него. Конечно, с тех пор, как он узнал, что она маглорождённая, отношения между ними кардинально изменились. Но Том всегда знал, что она принадлежит ему. Гермиона ДеСерто была его человеком, но он по-прежнему не знал, как заставить её вернуться. Том не мог ни шантажировать её, ни обманывать. Ей всегда удавалось выводить его на чистую воду. Он не может принудить её к чему-либо. С Гермионой подобные методы никогда не работали. Насилие всегда лишь ухудшало ситуацию. Том в отчаянии застонал и закрыл лицо руками. После случившегося на Астрономической башне, он полагал, что Гермиона находится полностью в его власти. Теперь же он понял, что всё наоборот. Это он был в её власти. Всегда был. У неё было преимущество перед ним, так как это он хотел её вернуть. Это он нуждался в ней. Для него она была единственным человеком, кто когда-либо заботился о нём. Для Гермионы же он был никем. Уже никем. «Неужели ты думаешь, что я когда-нибудь снова поверю тебе?»

{{{{{{{{+}}}}}}}}

Примечания автора: Наконец-то продолжение. Эта глава заняла у меня достаточно много времени, да? Извините за задержку обновлений. Сейчас столько всего происходит, я не успеваю найти время для того, чтобы писать. Эта глава далась невероятно тяжело. Муза ушла и не хотела возвращаться.