Ultima ratio

{{{{{{{{+}}}}}}}}

— Круцио. Эйвери лежал на полу, извиваясь от боли. Том смотрел на слизеринца холодным жёстким взглядом. Его губы искривились в пугающей улыбке, когда Эйвери сильнее задёргался, царапая пальцы о камни. Том наслаждался мощью магии, пульсирующей вокруг него, и полным контролем над другим человеком, которому мог сделать намного больнее. Он ненадолго прикрыл глаза. Тёмная магия ледяной мощью пронизывала его тело и это странным образом успокаивало. Это помогало найти смысл, разобраться во многих вещах. Благодаря этому холоду он чувствовал себя... «Лучше», — подумал Том, с какой-то сладкой, томительной радостью наблюдая за тем, как по лицу Эйвери текут слёзы. Подождав ещё немного, он взмахнул палочкой, снимая действие проклятия. — Пожалуйста, Риддл, — начал умолять Эйвери. — Не надо больше. — Риддл? — тихо переспросил Том. Затем он сделал ещё один короткий взмах палочкой, и невидимая сила подбросила Эйвери в воздух, тут же припечатывая спиной к каменной кладке. Раздался сдавленный крик. Том слегка наклонился, заглядывая парню в лицо. Губы вновь искривились в улыбке, и он почти ласково произнёс: — Я думаю, ты знаешь, как правильно ко мне обращаться. Эйвери попытался сесть. Крупная дрожь не переставала сотрясать его тело. — Да, повелитель, — торопливо пробормотал он, низко склонив голову. — Пожалуйста, я был неуважителен к вам. Я... Она грязнокровка... Я не думал, что вы... — Эйвери нервно сглотнул. — Я не знал, что она всё ещё нужна вам. Я бы никогда... «Грязнокровка? — Тома накрыла волна ненависти. — Как он посмел...» В то же мгновение голос Гермионы рассёк его мысли подобно острому лезвию: «Ты превратил меня в грязнокровку». Да, она была одной из них. Такой грязной, нечестивой. Нежеланной... Том почувствовал, как магия начала потрескивать в воздухе, требуя освобождения. Почему его так раздражало всё это? Он не знал. «Ты заставил меня чувствовать себя никчёмной и грязной». В глазах Тома вспыхнула ярость, Эйвери сжался, желая раствориться в воздухе. Как подобное ничтожество смеет называть Гермиону грязнокровкой? Как он смеет говорить о ней так, будто она всего лишь бесполезная вещь? ... Как он смеет касаться её? Стоило Тому взглянуть на Эйвери, как магия тотчас начала нашёптывать ему странные вещи. Вещи, которые он должен был сделать. Вещи, которые он хотел сделать... — Пожалуйста, повелитель, позвольте мне исправить ошибку, — испуганно выпалил Эйвери, пытаясь успокоить Тома. — Я мог бы... Если Вам ещё нужно что-то от ДеСерто, я мог бы пойти и заставить её говорить. Я обещаю, я разберусь с ней. Вам больше не нужно будет терпеть присутствие рядом грязнокровки. Услышав эти слова, Том почувствовал, как магия, приятно покалывая на кончиках пальцев, вырвалась наружу и сокрушительной волной пронеслась по комнате. Эйвери вздрогнул от боли. На лице Тома заиграла садистская улыбка. Краем глаза он заметил, как другие последователи нервно переглянулись меж собой, ощутив мощный всплеск магии. Никто из них и не думал заступаться за Эйвери. Наоборот, некоторые с трудом скрывали свою радость, наблюдая за мучениями однокурсника. Тому было всё равно. Здесь, в Выручай комнате, его никто не мог остановить. Никто не мог сдержать. «Ты даже хуже, чем Эйвери, — в её словах так отчётливо слышалось отвращение. — Я не верю тебе... Я никогда не доверюсь тебе вновь... Это нельзя простить... Ты отвратителен...» Том попытался заглушить странное, неприятное чувство, медленно разрастающееся внутри. Обвинение в её голосе, её гнев... Том никогда не думал, что подобное может его ранить. Но это ранило. Сильно. Том никогда не думал, что Гермиона может отвергнуть его. Но она отвергла. От этого было тошно. И он, чёрт возьми, не понимал, почему! Его взгляд, обращённый на Эйвери, потемнел. Короткий взмах палочки. Жалобный стон. Том хмыкнул, медленно подходя ближе. Эйвери, парализованный заклинанием, стоял на коленях. — Ты заставишь её говорить? — спросил Том на удивление спокойно, что вообще не сочеталось с убийственным блеском в глазах. — Ты разберёшься с ней? Ещё один шаг, и вот он стоит прямо перед Эйвери, который бы уже давно дрожал от страха, если бы не сковывающее заклинание. Том злорадно усмехнулся. — Скажи мне. — На бледном лице появилась очаровательная, но в то же время смертельно опасная улыбка. — Разве я говорил тебе позаботиться о ней? Глаза Эйвери в панике распахнулись. Том обвёл взглядом других слизеринцев, которые стояли вокруг него полукругом. — Я приказывал вам загонять Гермиону ДеСерто в угол и силой вытаскивать из неё секреты? — обратился Том к своим последователям. — Или я говорил вам держаться подальше от неё? Никто не осмелился ответить. Никто даже не посмел оторвать взгляд от пола. Улыбка на лице Тома стала шире, и он снова обратился к Эйвери. — Судя по всему, мои слова поняли правильно все, — в глубине серых глаз заплясали красные искры, — кроме тебя. Том наклонился ближе к Эйвери и снисходительно посмотрел на него. — Не волнуйся, — прошептал он в ухо Эйвери. — Я позабочусь о том, чтобы впредь даже ты понимал мои приказы. Тишину разрезал жёсткий смешок. Эйвери панически захныкал, не имея возможности говорить. Одним взмахом палочки Том освободил того от сковывающего заклинания, и тут же вычертил в воздухе сложный узор. Огромная змея мгновенно материализовалась из воздуха. Тёмно-зелёные чешуйки замерцали в тусклом свете комнаты. Два жёлтых глаза встретились с серыми. — Поймай его, — прошипел Том на парселтанге. Змея медленно кивнула своей огромной головой. — Змееуст, — прошипела она на только Тому понятном языке. Став свидетелями разговора между змеёй и их повелителем, последователи Тома начали нервно переминаться с ноги на ногу. Не обращая на них внимания, Том жестоко улыбнулся, глядя в жёлтые глаза змеи, и сделал шаг назад. Змея отвернулась от него, заскользив по полу в сторону Эйвери. Тот испуганно вскрикнул. Поражая быстротой и проворностью массивного тела, змея принялась обвиваться кольцами вокруг парня. Когда её голова легла на плечо Эйвери, а раздвоенный язык скользнул по его щеке, по комнате пронеслось шипение: — Еда, — змея посмотрела на Тома, ожидая его разрешения. Том задумался. Магия продолжала напевать ему свою жестокую мелодию, но... «Нельзя, — неохотно подумал Том. — Слишком много разгребать потом». Сейчас не самое лучшее время, чтобы ввязываться в подобное. Огорчённо вздохнув, Том прошипел: — Просто укуси его! Он почти смог увидеть отражение собственного разочарования в жёлтых глазах. Змея повернулась обратно к Эйвери, откинула назад голову и распахнула пасть. Мелькнул ряд острых, словно лезвие, зубов, и, секунду спустя, змеиные челюсти плотно сомкнулись на плече Эйвери, разрывая плоть, а комнату затопил душераздирающий крик. Том медленно подошёл к Эйвери и посмотрел на него сверху вниз. Затем плавно протянул вперед руку и провел пальцами по змеиной чешуе, чувствуя, как мощные мышцы перекатываются под кожей. — Этого достаточно, — тихо сказал он. Змея тотчас разомкнула свои челюсти, выпуская плечо Эйвери, и посмотрела на Тома. Кровь медленно капала с её зубов на пол. Глаза Тома заволокла алая пелена. Удовлетворение разлилось по телу, вызывая жуткую улыбку на лице. Он наслаждался рыданиями слизеринца, который всё ещё находился во власти змеи. Но они ещё не закончили, не так ли? Нет, это было бы слишком просто. Слишком легкое наказание для того, кто осмелился ослушаться его приказа. Для того, кто посмел причинить боль его Гермионе. «ТЫ причиняешь мне боль!» Том зажмурился. Вздрогнул. А когда вновь открыл глаза, его взгляд, обращённый к Эйвери, был наполнен ненавистью. — А сейчас давайте проверим, как ты уяснил мой приказ, — каждое его слово источало смертельный холод. Ужас наполнил глаза Эйвери. — Пожалуйста, — он задыхался от страха. — Я больше никогда не ослушаюсь вас. — Позволь мне ещё раз сказать тебе. — Том полностью игнорировал панику Эйвери. — Я не хочу, чтобы ты ошивался рядом с Гермионой. Затем он перевёл взгляд на змею, и приказным тоном прошипел: — Обездвижь его. Огромное тело змеи сильнее стиснулось вокруг жертвы. Одна из петель сжала горло так, что Эйвери едва мог дышать. Том достал из кармана мантии серебряный кинжал. Лезвие угрожающе сверкнуло, когда он поднёс его прямо к лицу парня. С выражением крайне извращённого веселья, Том приставил нож к месту над правым глазом и надавил. Он полностью отдался наслаждению, охватившему его в тот момент, когда нож прорезал плоть, медленно погружаясь глубже. Проводя лезвием по щеке до самой челюсти, Том, не моргая, наблюдал за движением своей руки. Кровь заливала лицо Эйвери. Том вынул нож и вытер его об одежду парня, прежде чем отступить. На его губах играла поистине страшная, нечеловеческая улыбка. — Надеюсь, теперь ты понял мой приказ? — Да... Да... П-повелитель, — рыдал Эйвери. Том взмахнул палочкой. — Випера Эванеско. Змея мгновенно растворилась в воздухе. Том вновь посмотрел на Эйвери. Тот лежал на полу, жалко рыдая, в то время как кровь из его ран заливала каменный пол. Том усмехнулся. Затем он обратил своё внимание на других слизеринцев, безмолвно стоящих в стороне. — Пусть это будет уроком для всех вас, — сказал он, наслаждаясь шоком, написанным на их лицах. — Я не потерплю непослушания. Все поспешно закивали, боясь вызвать новую волну гнева. Том зловеще улыбнулся, убирая палочку в карман мантии. Не обращая внимания на дрожащего на полу Эйвери, он прошёл мимо, в сторону выхода. — Приберитесь здесь, — высокомерно бросил Том своим последователям через плечо. — Я не люблю, когда кровь пачкает пол. Холодный смех продолжал эхом звучать в стенах комнаты даже тогда, когда Том скрылся за дверью.

{{{{{{{{+}}}}}}}}

Гермиона нерешительно постучала в дверь. — Войдите, — незамедлительно последовал ответ. Она нервно сглотнула, так как ещё секунду назад была почти уверена в том, что его не окажется в кабинете. Но теперь ей не оставалось ничего другого, кроме как осторожно открыть дверь и войти. Её встретил извечный хаос, присущий, кажется, только кабинету Дамблдора. Стопки книг и фолиантов, блестящие инструменты неизвестного назначения – всё это занимало два больших стола, несколько маленьких приставных столиков, пол и даже подоконники. Судя по всему, расставлены предметы были без какого-либо порядка. Тем не менее, весь этот беспорядок создавал какую-то весёлую, домашнюю атмосферу. Профессор Дамблдор сидел за своим огромным столом, который так же, как любая другая горизонтальная поверхность в этой комнате, был заставлен книгами. Он посмотрел на неё поверх своих очков-половинок и улыбнулся. — Гермиона, — поприветствовал он её. — Чему я обязан столь ранним визитом? — Эм... — замялась Гермиона. — Мне нужно... поговорить с вами. — Конечно, — ответил Дамблдор. — Прошу, садитесь. Гермиона нервно улыбнулась ему, проходя к столу и занимая место напротив. — А теперь скажите, — начал Дамблдор, в то время как голубые глаза его весело мерцали. — О чём таком важном вы хотите поговорить со мной, что вам даже пришлось пропустить занятие по Чарам? Гермиона почувствовала, как ускоряется сердцебиение. Как же она хотела сейчас встать и уйти, но Люпин был прав. Ей нужно всё рассказать. — Эм... Вы знаете... Когда мы с вами говорили в последний раз, я рассказала вам о Гриндевальде. И о том, что он... пытается добраться до меня, — нерешительно произнесла она. Улыбка на лице Дамблдора погасла. — Я помню. Мне было тяжело слушать вашу историю. Гермиона поёрзала на своём месте и глубоко вздохнула, прежде чем признаться: — Он... позавчера он сделал ещё одну попытку. Веселые искорки потухли в глазах Дамблдора, стоило ему услышать это. — Они снова напали на тебя? — тихо спросил он. Гермиона кивнула, пытаясь заглушить неприятные воспоминания о случившемся. Не говоря ни слова, Дамблдор встал из-за стола и подошёл к ней. Он взмахнул палочкой, и в ту же секунду Гермиона почувствовала, как по её телу разливается приятное тепло. — Вы ранены, — произнёс Дамблдор. — Я в порядке. Он одарил её пронзительным взглядом. — После того, как мы всё обсудим, вы отправитесь в больничное крыло, — твёрдо сказал Дамблдор, садясь обратно в кресло. — Всё на самом деле не так уж и плохо. Профессор покачал головой. — Ваши раны – это достаточный повод, чтобы задержаться в лазарете, Гермиона. — Его голос стал чуть строже. Гермиона ничего не ответила. Дамблдор вздохнул и уже мягче произнёс: — Расскажите мне о том, что случилось. Где они напали на тебя? Гермиона тяжело сглотнула. Мысли вновь наполнились воспоминаниями о солдатах Гриндевальда. — Я была у Чёрного озера, рядом с Запретным лесом. — Значит, это произошло на территории замка, — Дамблдор задумчиво оглядел её. — Как они смогли пройти сквозь защитный купол? — Я думаю, они использовали портключи, — прошептала Гермиона. Дамблдор удивлённо поднял брови. — Это, скорее всего, невозможно. Хогвартс и окружающие его территории защищены древними чарами. Он откинулся на спинку кресла. Его взгляд, обращённый к Гермионе, застыл на пару мгновений. — Обойти эти чары очень сложно, но, должен признать, что способы всё же есть, — задумчиво произнёс он. — Преодолеть можно любое колдовство. Пожалуйста, продолжайте. — Э-э... они загнали меня в угол, стоило мне остаться одной, — сказала Гермиона, переводя взгляд с Дамблдора на свои руки, сцепленные в замок на коленях. — Я не смогла отбиться от них. Поймав меня, они потребовали отдать книгу Певерелла. — Снова Певерелл, — вздохнул Дамблдор. — И вы, конечно же, не смогли отдать им книгу, так как ранее уже отдали её мне. Гермиона кивнула. Затем она медленно втянула носом воздух, уставившись на Дамблдора. Она не может скрывать от него нечто подобное. Правда должна быть озвучена, какой бы неприятной она ни была. Вновь опустив взгляд на сцепленные пальцы, она еле слышно прошептала: — Но им удалось... забрать мантию. Неудивительно, что следующие слова Дамблдора прозвучали с весьма резким оттенком. — Какую мантию? Гермиона робко взглянула на него. — Мантию-невидимку. И тут же почувствовала себя в сто раз хуже, стоило острому взгляду голубых глаз остановиться на ней. Через несколько секунд, проведённых в гнетущей тишине, Дамблдор спросил: — Значит, вам удалось найти мантию-невидимку? — Да, — тихо ответила Гермиона. — Где? — Поттеры. — Так значит, это были вы. Та кража со взломом, — спокойно произнёс профессор, принявшись поглаживать пальцами бороду. — Никогда бы не подумал, что мантия может быть настолько близко. Поттеры... Кто бы мог подумать. — Вы не знали, что мантия находится у них? Гермиона вспомнила, как Гарри рассказывал ей, что Дамблдор однажды попросил Джеймса Поттера одолжить её ему. Именно поэтому она думала, что Дамблдор всё это время знал, где находится мантия. — Нет, не знал, — вздохнул он. — Кстати, а как вы узнали об этом? Гермиона напряглась под внимательным взглядом профессора. Что ответить? Она, безусловно, не может рассказать ему правду о будущем. — Э-э... — мысли разлетались в разные стороны. — Я узнала, что Поттеры являются потомками Певереллов. И отталкивалась от этого. Дамблдор кивнул, приняв крайне задумчивый вид. — Но теперь мантия у Геллерта, — произнёс он таким скованным голосом, словно уже ощущал грядущее поражение. — Простите меня, — еле слышно прошептала Гермиона. — Почему вы украли её? — спросил он. — Вы пытаетесь объединить Дары? Гермиона не смогла ничего ответить. — Вы знаете о мантии и палочке, — продолжил Дамблдор. — Возможно ли, что вы так же знаете, где находится камень? Гермиона снова промолчала. Но, кажется, Дамблдору всё же удалось прочесть что-то на её лице. — Объединение Даров бесполезно, Гермиона, — сказал он ей. В голубых глазах появился холод. — Многие волшебники до вас уже пытались сделать это, но лишь накликали на себя беду. Не становитесь очередной жертвой, попавшей в капкан этой красивой легенды. Дары Смерти – не что иное, как мираж, который видят все, захваченные безумной идеей волшебники. Смерть – это то, что мы должны принять, рано или поздно. Пытаться избежать смерти бессмысленно. Это не приведёт ни к чему хорошему. — Я знаю, — коротко ответила Гермиона. — Меня не интересует бессмертие. — Тогда чего вы пытаетесь достичь? — Я не могу сказать вам, — ответила Гермиона более твёрдым голосом, но затем поспешно добавила: — Но клянусь, я не хочу использовать их для того, чтобы получить бессмертие, силу или власть. Они просто... очень важны для меня. Гермиона поёжилась под острым изучающим взглядом Дамблдора. Он не поверил ей. Конечно, нет. Она постоянно лгала ему. Даже сейчас в её словах больше лжи, чем правды. — Гермиона, — наконец произнёс Дамблдор. — Я верю вам. Гермиона облегчённо выдохнула. Как же много эти слова значили для неё. — Спасибо. Дамблдор улыбнулся, но вскоре взгляд его снова посерьёзнел. — Однако проблема с Геллертом остаётся нерешённой. — Да, — с надрывом согласилась Гермиона. В голубых глазах промелькнуло нечто, похожее на сожаление. Когда Дамблдор снова заговорил, его голос звучал крайне мягко и осторожно: — Я не могу отдать ему книгу, Гермиона. — Я знаю, — тихо ответила она. — Я и не думала об этом. — Но, даже если я не могу отдать ему книгу, я сделаю всё возможное, чтобы обезопасить вас, — пообещал Дамблдор. — Я позабочусь о том, чтобы защита Хогвартса была усилена. И советую вам не покидать замок без сопровождения. — Я попробую, — Гермиона слабо улыбнулась. — Мне очень жаль, — сказал профессор своим обычным добрым голосом. — Вы вообще не должны были быть втянуты в этот конфликт, — внезапно он принял очень усталый вид. — Думаю, время, когда я мог прятаться в этом замке, подходит к концу. Несколько секунд он молча смотрел на неё, явно мысленно что-то решая, а потом печально произнёс: — Между мной и Геллертом Гриндевальдом есть некая связь. И, похоже, пришло время расплачиваться за неё. Я не могу ничего обещать, Гермиона, но я постараюсь найти Геллерта. Может быть, я смогу его остановить. — Спасибо. Дамблдор успокаивающе улыбнулся Гермионе, прежде чем спросить: — Как вам удалось сбежать от них? Я знаю Гриндевальда достаточно хорошо и представляю, сколько нужно сил, чтобы вырваться из его хватки. — Я мало что могла сделать в той ситуации. Они загнали меня в угол и устроили допрос. Гермиона резко выдохнула и зажмурилась, вспомнив руки того отвратительного мужчины на своей коже. — Как они повели себя, когда поняли, что вы не будете сотрудничать с ними? — голос Дамблдора буквально пронзил её воспоминания. Гермиона открыла глаза, посмотрела на профессора и продолжила тихим голосом: — Они разозлились. Они насылали на меня проклятия... они... один из них использовал... убивающее проклятие. Глаза Дамблдора расширились, но, кроме беспокойства, Гермиона больше ничего не увидела. Профессор не выглядел хоть сколько-то удивлённым. — Но вам всё же удалось сбежать. — Да, — сказала она. — Прежде чем проклятие настигло меня, появился Том. Он отбросил меня в сторону и вступил в борьбу с теми людьми. Во взгляде Дамблдора всё же промелькнула тень удивления, и он задумчиво посмотрел на Гермиону. — Том Риддл действительно решил помочь вам? Конечно, я очень рад, что он это сделал. Но, должен признаться, представить Тома в роли спасителя довольно сложно. — И не говорите, — пробормотала Гермиона. — Значит ли это, что он принял ваше с ним различие? — спросил Дамблдор со слабой искоркой надежды в голосе. — Нет, — ответила она. — Не думаю. — Но всё же он спас тебя, — взгляд Дамблдора потеплел. — Да, он сделал это. — Голос Гермионы наполнился горечью. — Но я уверена, это только потому, что он знает о Дарах, и знает, что у меня есть информация по ним. Ему нужны мои знания. Это единственная причина, по которой он спас меня. — Понимаю, — задумчиво произнёс Дамблдор. Он снял с носа свои очки-половинки и положил на стол перед собой. Гермиона вновь поёрзала на кресле, не выдержав внимательного изучающего взгляда. Однако вскоре на его лице появилась лёгкая улыбка, и он спросил совершенно невинным голосом: — Вы когда-нибудь думали о том, чтобы дать Тому второй шанс? — Я уже давала ему второй шанс, — тут же отрезала Гермиона. — Он не воспользовался им, а бросил мне под ноги. — Очень неудачно, — спокойно сказал профессор. — Вы помните, когда мы в последний раз обсуждали Тома? — Да, — ответила Гермиона, прекрасно помня тот день. Тогда она, вопреки всему собранному компромату на Тома, пыталась убедить Дамблдора не исключать его. Это было уже после того, как Том бросил её, но она, упёршись как баран, пыталась помочь ему. Она даже отказалась от книги Певерелла, чтобы помочь Тому. — В таком случае, вы также помните последний вопрос, который я задал перед тем, как вы покинули мой кабинет? Гермиона молча посмотрела в ясные голубые глаза Дамблдора. Его последний вопрос? Да, она очень хорошо его помнит. «Вы любите его?» — Ваш ответ по-прежнему является правдой? — тихо спросил её профессор. Она всё ещё любит Тома? Честно, она не знала. Все её мысли, её логика твердили ей: нет, она его больше не любит. Она не любила его с самого начала. Ей просто нравился выдуманный ею самой образ. Она никогда не любила ни Тома, ни Волдеморта. Никогда. Её рациональная часть буквально кричала об этом. Однако Гермионе никак не удавалось забыть то тепло, которое она почувствовала, когда Том обнял её, разобравшись с людьми Гриндевальда. Она не могла ничего ответить. Дамблдор улыбнулся и сказал: — Любовь – это невероятная вещь. Это сила, которую мы не можем контролировать. Очень мощная, и, если однажды освободить её, то безудержная. Гермиона не знала, что на это ответить, поэтому Дамблдор продолжил: — В этом мире уже так много вещей, с которыми мы должны бороться, — сказал он. — Не нужно добавлять любовь в этот список. Гермиона нахмурилась: — Думаете, я должна простить его? — Я не знаю, что он тебе сделал, так что не мне решать, — улыбнулся ей Дамблдор. — Я знаю Тома, поэтому могу представить, на что он способен. Если вы считаете, что то, что он сделал – непростительно, не нужно заставлять себя искать ему оправдание. Дамблдор сделал паузу, и Гермиона заметила, как в голубых глазах заблестела странная эмоция. Затем профессор продолжил: — Существуют грехи, которые не заслуживают прощения. Гермиона уставилась на него, внезапно оцепенев. Дамблдор выглядел таким уставшим и измученным. Голубые глаза потухли, наполнив взгляд сожалением. Неужели он сейчас думает о том, что сам не заслуживает прощения? Гермиона удивилась. Однако насколько ей известно, в молодости Дамблдор верил во многие мрачные идеи Гриндевальда. Он следовал за ним по тому же пути. — Если кто-то действительно ищет прощения, — сказала Гермиона тихим голосом, — то у него всегда есть шанс получить его. Дамблдор моргнул пару раз, и улыбка вновь появилась на его лице. — Том ищет прощения? Гермиона отвела взгляд и посмотрела на сложенные на коленях руки. — Я не знаю, — коротко ответила она. — По крайне мере, он притворяется, будто ему действительно жаль. — И вы, по крайне мере, настаиваете на том, чтобы он был честен с вами? — спросил Дамблдор. Гермиона прикрыла глаза, словно от головной боли. Затем она медленно подняла голову и взглянула на Дамблдора. — Да, — тихо призналась она. — Но разве это имеет значение? В случае Тома, это... — Сложно? — закончил за неё профессор. Гермиона тихо рассмеялась. — Да, это очень подходит, — сказал она. — Вероятнее всего, он пытается меня обмануть. Но, даже если он говорит правду, это не отменяет всего того, что он сделал. Он причинил мне очень много боли. Дамблдор продолжал смотреть на неё спокойным взглядом, мягко улыбаясь. — Даже если бы я смогла найти в себе силы и поверить, что он действительно раскаивается... мне всё ещё страшно, что он может снова причинить мне боль. Что он предаст моё доверие при первой же возможности, — закончила Гермиона. Её голос стал ещё тише, чем был до этого. Дамблдор вздохнул. — Гермиона, я бы хотел дать вам простой ответ, найти простое решение вашей проблемы, но я боюсь, что таковых нет. Вот почему любовь такая замечательная, но в то же время такая ужасная сила. Иногда она слишком сильно давит на нас, и тянет в том направлении, куда бы мы никогда не хотели идти. — Да, — мрачно сказала Гермиона. — Это ужасно. Особенно когда она решает покинуть нас. — Может быть, вам не стоит так легко расставаться с Томом? — спросил Дамблдор. — Сейчас вы можете дать ему небольшую надежду, оставаясь в сомнениях. На лице Гермионы появилась слабая улыбка. В своём стремлении верить в хорошую сторону людей Дамблдор был неизлечим. Хотела бы она быть такой же, как он. Но Гермиона не знала, сможет ли ещё раз поверить в хорошую сторону Тома. — Что бы вы ни решили, — сказал Дамблдор. — Я уверен, что это будет правильно. — Хотела бы я, чтобы вы верили в мою способность принимать решения, — тихо сказала Гермиона. Дамблдор усмехнулся. — Может быть, у вас появятся свежие мысли после того, как вы вернётесь из больничного крыла? — задал он наводящий вопрос. — Вам следует отдохнуть. Как там говорилось? В здоровом теле здоровый дух? Гермиона тяжело вздохнула, глядя на улыбающегося профессора. — Хорошо, хорошо, вы выиграли, — сказала она. — Я пойду в больничное крыло. Улыбка на лице Дамблдора стала шире.

{{{{{{{{+}}}}}}}}

Гермиона медленно открыла глаза, тут же натыкаясь взглядом на стерильно-белый потолок больничного крыла. Она несколько раз моргнула, отгоняя от себя сон. Все эти зелья вызывали у неё невероятную сонливость. Гермиона зевнула. Ей действительно не нравилось лежать в лазарете. У неё сейчас есть так много важных вещей, с которыми нужно разобраться... Однако надо признать, после того, как целитель Перри прописал ей курс зелий, ноге стало гораздо лучше. Странный персонаж, Перри, решила Гермиона, думая о пожилом целителе школы. Кажется, он вообще не интересовался своими пациентами. Такой контраст с мадам Дюлан. «Это даже к лучшему», — подумала Гермиона. Отсутствие интереса Перри к своим пациентам избавило её от множества расспросов. И никто так и не узнал о том, что она потеряла магию. Гермиона снова зевнула, поворачивая голову на подушке. И тут же напряглась всем телом, заметив, что стул, стоящий возле её кровати, занят. Том сидел, беззаботно откинувшись на спинку стула, но, заметив её пробуждение, тут же выпрямился и окинул её внимательным взглядом. Гермиона даже заметила лёгкую улыбку на его лице. — Привет, — произнёс он тихим голосом. — Как ты? Не отрывая взгляда от его лица, Гермиона медленно села на кровати, опёршись спиной о подушку. — Нормально, — ответила она, а затем прищурилась, и с подозрением в голосе спросила: — Как ты сюда попал? — Хм... Мадам Дюлан впустила меня, — нерешительно ответил Том, и тут же добавил: — Я принёс тебе цветы. Выглядело это так, будто он пытался оправдать своё присутствие букетом. Гермиона бросила взгляд на прикроватный столик. Там была коробка с Берти Боттс и несколько шоколадных лягушек, которые ей прислали друзья-гриффиндорцы. Теперь рядом с их подарками лежал ещё букет цветов. Гермиона нахмурилась и вновь перевела взгляд на Тома. Тишина затягивалась, и Том решил продолжить: — Так... как долго ты пролежишь здесь? Гермиона не решалась ответить. Почему он вообще здесь? Не мог же он прийти просто для того, чтобы поболтать? — Дня два, наверное, — наконец, ответила она. — И твоя нога будет в порядке? — тут же спросил Том, и Гермиона снова была поражена, с какой мягкостью в голосе он говорил. Она кивнула и неловко добавила: — Порезы довольно глубокие, но, к счастью, проклятия на них нет. Обычная рана. — Это хорошо, — сказал Том. Лёгкая робкая улыбка заставила уголки его губ приподняться, и он добавил: — Мне действительно не нравится это, но ты, похоже, коллекционируешь шрамы. Лицо Гермионы потемнело, стоило ей услышать его слова. Когда она ответила, её голос зазвенел от напряжения: — Тогда мне непонятно, почему ты добавил несколько. Замолчав, она перевела взгляд на окно. Там, за стеклом, её встретило чистое голубое небо и зелень деревьев Запретного леса. Но даже такая замечательная погода не смогла поднять ей настроение. Гермиона надеялась, что если перестанет смотреть на Тома, то он посидит немного и уйдёт, но не тут-то было. Прождав несколько секунд, он схватил её за руку. — Я не должен был нападать на тебя, — произнёс он спокойным ровным голосом. Гермиона прикусила нижнюю губу, чувствуя, как его пальцы нежно гладят запястье. Лёгким рывком она освободилась от его руки. — Я видела Эйвери вчера, — сказала она бесцветным голосом. — В самом деле? — спросил Том. В его взгляде на мгновение показалось что-то тёмное. — Он тебя больше не беспокоил? — Нет, — ответила Гермиона, нахмурившись. — Он вряд ли был в состоянии вообще что-либо сделать. На самом деле, Лестрейнджу и Блэку стоило отнести его сюда. Он утверждал, что на него напало какое-то существо в Запретном лесу. — В самом деле? — иронично спросил Том. Как бы он ни старался, злая улыбка то появлялась, то исчезала на его лице. Гермионе это совсем не понравилось. Её взгляд тут же похолодел. При всем желании Том просто не мог выглядеть так, будто действительно пришёл в больничное крыло, волнуясь о её здоровье. — Кстати, для меня ты тоже запланировал нечто подобное? — спросила Гермиона абсолютно безэмоционально. Том вопросительно изогнул бровь. — Если твой новый план по подчинению моей воли не сработает, ты собираешься проклясть меня так же, как Эйвери? — не меняясь в лице пояснила она. Улыбка тут же исчезла с лица Тома. Он сильнее выпрямил спину и уставился на неё. — Нет никакого плана, — медленно произнёс он. — Я бы не... не сделал тебе больно. — Даже не думай, что ты можешь причинить мне боль! — сердито прошипела Гермиона. — Если ты хотя бы попытаешься, Том, я клянусь, тебя выгонят из Хогвартса быстрее, чем ты произнесёшь «Круцио». — Я...я... — кажется, его действительно удивила её враждебность. — Тебе не нужно угрожать мне. Я в любом случае ничего тебе не сделаю. Гермиона недоверчиво посмотрела на него. Она ничего не ответила, потому что, честно говоря, уже порядком устала от его лжи. Некоторое время они провели в тишине. Гермиона старалась полностью игнорировать присутствие Тома, смотря в окно. Через несколько минут он снова заговорил: — Гермиона...? Она неохотно повернула голову, и тут же удивлённо приподняла брови, заметив нечто вроде нервозности и волнения на его лице. — Если тебя скоро выпустят отсюда, — тихо начал он. — Э-э... Будет ещё одна вечеринка Слагхорна в следующий понедельник... И я подумал... может быть, мы могли бы, ты знаешь... пойти вместе? Гермиона нахмурилась. Она напрочь забыла о встрече клуба Слизней. Даже получив вчера сову с приглашением. Внимательно смотря на Тома, она не могла не заметить блеск надежды, плещущийся в серых глазах. Был ли он серьёзен? — Нет, — решительно отрезала она. Он в самом деле ожидал, что она согласится? Гермиона раздражённо вздохнула, заметив, как поникли плечи Тома. Разве он не слышал, как она неоднократно говорила ему, что не хочет иметь с ним ничего общего? Разговор снова оборвался, и Гермиона уставилась в окно. Кстати, куда пропала мадам Дюлан? К большому сожалению, медсестру нигде не было видно, и Гермиона была наедине со своим посетителем. Мысли были прерваны мягким голосом Тома: — Когда те парни напали на тебя, они получили то, что хотели? — Ты про книгу Певерелла? — Гермиона почти вздрогнула, испугавшись собственного мёртвого голоса. — Да, — осторожно произнёс Том. Так вот почему он здесь. Его беспокоит местонахождение книги. Странно, но Гермиона почувствовала, как щемит в груди от сожаления, когда снова посмотрела на Тома. Она вздохнула, а затем резко ответила: — Нет, им не удалось заполучить книгу. Но и ты можешь забыть про неё. Я вернула её Дамблдору. — Она мне не нужна, — заверил Том. Гермиона фыркнула, услышав столь очевидную ложь. Он проигнорировал это и продолжил: — Но если им не удалось завладеть книгой, это значит, что они попытаются снова. По спине Гермионы прокатился табун мурашек, когда она увидела что-то, до боли напоминающее беспокойство в его глазах. — Вероятно, — ядовито ответила она. Том внезапно подался вперёд, уперев локти в колени. Гермиона отодвинулась немного назад. — Что ты собираешься делать, если они снова нападут на тебя? — требовательно спросил он. — Какое тебе дело? — Гермионе удалось сдержать дрожь в голосе. — Если, конечно, ты не беспокоишься, что они получат книгу раньше тебя. Том откинулся на спинку стула, увеличивая расстояние между ними, но проницательного взгляда не сводил. — Я уже сказал тебе, — наконец, произнёс он полностью контролируемым голосом. — Мне не нужна книга. Гермиона вздохнула, выдержав его взгляд. В животе что-то больно сжималось всякий раз, когда она попадала под гипнотическое влияние этих глаз. Пальцы до побеления сжали одеяло, которым она была укрыта. К удивлению, голос удалось сохранить максимально холодным. — Конечно, ты ведь беспокоишься только о моём благополучии. Не о книге. Потому что, несомненно, ты думаешь, что грязная шкура магла стоит больше, чем работа Певерелла. Взгляд Тома потемнел от одному ему известных эмоций. По спине Гермионы пробежал озноб, стоило ей заметить жёсткий блеск в его глазах. Ей никак не удавалось избежать его пронзительного взгляда. Если сейчас в воздухе витает след от тёмной магии, Гермиона совершенно не будет удивлена. Ей действительно нужно поговорить с мадам Дюлан. Как она могла пустить его в лазарет? Некоторое время спустя Том снова заговорил. Удивительно, но его голос оставался спокойным: — Разве ты не хочешь сказать мне, кто эти ребята? Я мог бы помочь. Гермиона недоверчиво взглянула на него и покачала головой. — Я уже говорила тебе, не так ли? — грубо спросила она. — Я не доверяю тебе. Он только что дернулся от её слов, словно от удара? Гермиона сканировала его взглядом. Почему он выглядит таким подавленным? Это странно. — Хорошо, — наконец, вздохнул Том. — Но, может быть, ты передумаешь. Затем он потянулся к ней и снова положил свою руку поверх её, проигнорировав, как Гермиона напряглась всем телом, стоило ему двинуться в её сторону. Она с силой вытащила руку и спрятала её под одеялом. Тогда Том поднялся со своего места и пробежался по ней мягким, чуть ли не нежным взглядом. — Я приду навестить тебя ещё раз позже, — он улыбнулся ей. — Пожалуйста, не надо.

{{{{{{{{+}}}}}}}}