Ultima ratio

{{{{{{{{+}}}}}}}}

Серьёзно, Том понятия не имел, что на него нашло. Он смирно стоял, очистив своё лицо от всяких эмоций, но глубоко внутри ненавидел каждую секунду, проведённую здесь. «Это может плохо кончиться», — раздражённо подумал парень, наблюдая за тем, как меняется взгляд профессора. — И с чего вы взяли, что у меня есть эта книга? — спросил Дамблдор, сверкнув стёклами своих очков-половинок. Том задушил сердитое рычание на корню, и как можно вежливее ответил: — Гермиона рассказала мне, сэр. — Понятно, — слишком легко отозвался профессор и посмотрел в окно, принявшись насвистывать спокойную мелодию. Том сделал медленный глубокий вдох и неслышно выдохнул, сильнее стиснув челюсти. Ему неимоверно хотелось высказать старику всё, что он о нём думает. — Значит, эта книга всё ещё у вас? — Тому показалось, или он действительно прошипел эти слова? Интересно, может ли он неосознанно перейти на парселтанг? «Точно нет», — подумал парень, заметив, что улыбка директора стала шире. — Да, эта книга по-прежнему остаётся в моём распоряжении, — с некоторой долей веселья сообщил Дамблдор. — Но я не ожидал, что Гермиона расскажет вам. У меня сложилось впечатление, что вы в последнее время двое не ладите. «Надменный старый дурак!» — Что заставило вас так думать? — Том улыбнулся ему в ответ. — В последний раз, когда я видел вас двоих вне класса, вы пытались проклясть мисс ДеСерто, — ответил Дамблдор более резким голосом. Том почувствовал, как от улыбки сводит челюсть. Профессора, как обычно, невозможно было обмануть подобными фокусами. — Мы смогли прийти к компромиссу. — Хм, — старик окинул Тома заинтересованным взглядом. — Гермиона была другого мнения, когда я говорил с ней в последний раз. — Нам требуется время, чтобы отпустить старые обиды, — в качестве объяснения ответил Том. Это даже не было ложью. Скорее, его слова были полуправдой. Сам Том давно хотел с ней помириться. — Понятно, — произнёс профессор, не скрывая сомнения в голосе. — Смею предположить, книга Певерелла нужна тебе для того, чтобы извиниться? — Она нужна мне, чтобы помочь Гермионе, — сухо ответил Том. Дамблдор принялся гладить рукой свою бороду, рассматривая Тома сквозь стёкла очков-половинок. «Если бы я только мог приложить каким-нибудь проклятием по его лысине!» — Том спокойно смотрел в ответ. Спустя несколько секунд профессор открыл ящик стола и вынул из него книгу в коричневой кожаной обложке. Том с жадностью впился взглядом в рукопись. — Вы знаете, что Гермиона подверглась нападению из-за того, что какое-то время эта книга была у неё на руках, не так ли, Том? — спросил Дамблдор. — Это не ускользнуло от моего внимания, — коротко ответил он. — Итак, вы хотите, чтобы я отдал эту книгу студенту, и тем самым подверг его опасности? Том чуть не закатил глаза. «Конечно, — с сарказмом подумал он. — Дамблдор забоится о моём благополучии». — Что-то мне подсказывает, что вы не потеряете из-за этого сон, — Том холодно улыбнулся. Взгляд Дамблдора погрустнел, и весёлое мерцание пропало из голубых глаз. — Я глубоко сожалею, что до этого наши отношения не складывались, — серьёзно произнёс профессор. — Думаю, здесь виноваты обе стороны. «Нет, только вы», — раздражённо подумал Том, но не стал усугублять ситуацию. — Почему бы вам не отдать мне эту книгу, тем самым положив начало новой странице наших взаимоотношений? — вежливо предложил он, и чуть не подавился воздухом от удивления. Дамблдор откинулся на спинку стула и задумчиво посмотрел на него, действительно обдумывая это предложение, а затем деловым тоном произнёс: — Если вы хотите, чтобы я отдал вам книгу, вы должны предложить мне что-то взамен. Губы Тома превратились в тонкую линию. — Что вы хотите? — осторожно спросил он, чувствуя, что ступает на тонкий лед. Дамблдор довольно улыбнулся, отчего у парня появилось острое желание вытащить палочку. — Давайте поговорим о Тайной комнате. Эти слова едва ли не заставили Тома выбежать из кабинета. Ему стоило достаточно больших усилий сохранить своё хладнокровие. — С чего мне знать что-либо о Комнате, сэр? — спросил он, используя свою лучшую, невинно сиротскую интонацию голоса. — Пожалуйста, Том, не оскорбляйте уровень моего интеллекта, утверждая, что вы не имеете отношения к инциденту, случившемуся в прошлом году, — Дамблдор строго посмотрел на него. — Я знаю, что это вы открыли Тайную комнату и несёте ответственность за смерть Миртл. «Снова эта тупая девчонка, уже второй раз за день», — подумал Том. Никто и ничто не могло заставить его признаться в этом старику. В конце концов, Том способствовал смерти Миртл. Если это не билет в один конец до Азкабана, то что тогда? — Конечно, нам не стоит об этом говорить, — сказал Дамблдор. Том почувствовал накатывающую тошноту, когда заметил, как глаза профессора весело замерцали. Он не сдастся этому старику. Он ни за что не выдаст правду. Столкнувшись с напряженным молчанием в ответ на свои слова, Дамблдор сказал: — Если вы не хотите больше ничего обсудить со мной, Том, я полагаю, вам стоит вернуться в гостиную вашего факультета. Том стиснул зубы, чувствуя, как магия мечется в его теле, желая напасть на врага. Он глубоко вздохнул, пытаясь заглушить разрушительную бурю внутри себя, и затем спокойно произнёс: — Мне всё ещё нужна книга, профессор. — Понятно, — Дамблдор снисходительно улыбнулся и в ожидании склонил голову набок. Том снова замолчал, мрачно уставившись на него. Тишина затягивалась. Том понимал, что если не пойдёт на уступки, Дамблдор никогда не отдаст ему книгу, и он не сможет помочь Гермионе. — Если предположить, что это я открыл Тайную комнату, — медленно произнёс Том, — что вы сделаете? Дамблдор откинулся на спинку стула. — В таком случае, за неимением никаких доказательств, кроме вашего устного признания, я не смогу ничего сделать, — честно ответил профессор. Том не купился на такую очевидную ложь. Дамблдор мог быть кем угодно, но только не наивным и безобидным стариком. Он слишком много знал о Томе. Если к этому добавится ещё и инцидент с комнатой, парень рискует вылететь из школы, или даже оказаться в тюрьме. Ещё раз подумав о том, что Азкабан вполне может оказаться лучше приюта, Том криво улыбнулся, глядя на Дамблдора с отвращением. На этот раз Гермионе не удастся спасти его от необходимости возвращаться в то ужасное место. Но ему нужна книга. Старшая палочка изменила магию Гермионы. Ему необходима рукопись Певерелла, чтобы больше узнать о свойствах этого Дара Смерти. — Вы говорили, что я должен предложить что-то в обмен на книгу, — спросил Том. — Что это может быть? — Правда, — чёртов старик невинно улыбнулся ему. Том глубоко вздохнул и сказал: — Правда – это только точка зрения. — Как по-слизерински, — ответил Дамблдор. Том изо всех сил напряг пальцы, не позволяя им сжаться в кулаки. — В самом деле, всего лишь точка зрения, — принялся вслух размышлять профессор. — Знаете, с моей точки зрения, открывать Тайную комнату было чудовищной ошибкой. Вы не согласны? — Конечно, сэр, — выдавил Том. Ему хотелось обругать Дамблдора самыми последними словами. Схватить его за плечи и разбить лысую голову о стол. Делать это столько раз, пока не устанут руки. Открытие Тайной комнаты определённо не было ошибкой! Это было великим достижением! Может быть, эта девчонка и умерла. Какая разница? Дамблдор снова заговорил: — Разве мы не должны сделать всё, что в наших силах, чтобы предотвратить повторное открытие этой комнаты? — Да, сэр, — ответил Том, из последних сил сохраняя самообладание. Дамблдор снова улыбнулся. Юношу чуть не передёрнуло от мощного порыва магии, желающей выбраться наружу. — Но давайте поговорим о другом, — неожиданно сказал профессор. — Если вы не готовы предложить мне правду в обмен на книгу, тогда я хочу получить нечто другое. — Что вы хотите? — сквозь зубы спросил Том. — Обещание. — Какое? — Я хочу, чтобы вы пообещали, что никогда больше не войдёте в Тайную комнату, — сказал Дамблдор, веселье исчезло из его голоса. — Вы никогда и ни при каких обстоятельствах не воспользуетесь силой комнаты. Том уставился на профессора и чётко произнёс: — Я никогда не входил в Тайную комнату. — Тогда вы ничего не потеряете, пообещав мне это, — прервал его Дамблдор. Том не мог отказаться от неё. Это было наследием Слизерина. Комната скрывает ещё так много тайн, которые Том не успел раскрыть. Он планировал открыть её снова. Может быть, весной, когда он будет на седьмом курсе. Может быть, раньше. А что насчёт василиска? Это же невероятно сильный фамильяр. Многовековое животное, созданное с помощью магии, и оно было связано с Томом. Тайная комната принадлежала ему по праву. Ему потребовалась целая вечность, чтобы найти её и открыть. Почему он должен пообещать, что никогда не станет использовать её снова? Как будто по сигналу, образ Гермионы пронёсся перед глазами. Ему нужна книга, чтобы понять, что случилось с её магией. — Пообещайте мне это, — раздражающе покровительственным тоном произнёс Дамблдор, — и я одолжу вам книгу. — На сколько? — спросил Том, понимая, что озвучив этот вопрос фактически согласился с требованием профессора. Триумфальный блеск в глазах Дамблдора был тому подтверждением. — Я даю вам книгу до воскресенья, Том. Глаза парня расширились. — Этого времени недостаточно, — возмутился он. — До воскресенья, — продолжил настаивать Дамблдор. — И не пытайтесь сделать копию. Я в любом случае узнаю об этом. Глаза Тома заблестели от ярости. Четыре дня, чтобы прочитать книгу Певерелла в обмен на Тайную комнату? — Вы обещаете? — безмятежно спросил Дамблдор. Тома чуть не перекосило от светлой улыбки профессора. О, как он не хотел терять комнату. Эта была одна из немногих ниточек, связывающая его с семьёй. Тот зал с мраморными змеями был пронизан силой Слизерина и принадлежал Тому. Его взгляд неохотно упал на книгу. Предложение старика просто немыслимо смехотворно. Наследие Слизерина за эту крошечную книжонку? Том закрыл глаза и скрепя сердце сказал: — Обещаю. Мгновенно он почувствовал, как тела касаются нити магии. Том сразу же узнал, что эти чары – магическая клятва, которую очень сложно нарушить. В глазах Дамблдора мелькнуло веселье, и Тому захотелось приставить палочку к его горлу. Маска безразличия пошла трещинами на его лице, заставляя губы искривиться, а глаза полыхнуть недобрым огнём. Дамблдор наверняка видел эти стремительные метаморфозы, но комментировать не стал. Он спокойно взял лежащую на столе книгу и протянул её Тому. Том взял её и сразу же оглядел ничем не примечательную обложку, а затем открыл на первой странице. «Я, Игнотиус Певерелл, посвящаю эту работу двум моим братьям, Эвандеру и Олеандру».

{{{{{{{{+}}}}}}}}

Следующие несколько дней прошли без каких-либо происшествий. Гермиона размышляла о том, стоит ли ей уйти из Хогвартса. Она действительно не хотела покидать замок, так как он был связан с её жизнью в будущем, но другого пути не находила. Скрывать потерю магии с каждым днём становилось всё сложнее. Гермиона видела, с каким подозрением смотрел на неё Люпин во время последнего урока Трансфигурации. Но что волновало сильнее всего, так это то, что Том куда-то исчез после их разговора у Чёрного озера. Он перестал появляться на занятиях, не приходил в Большой зал во время обеда. Он словно на самом деле исчез, и это пугало. Гермиона не сомневалась, что его отсутствие связано с ней. Вероятно, он что-то планировал. Что-то, определённо направленное против неё. Это была, пожалуй, главная причина, по которой Гермиона должна была покинуть Хогвартс как можно скорее. Но она продолжала медлить, день изо дня отсиживаясь в гостиной Гриффиндора, пока не наступило воскресенье. Сейчас девушка сидела на диване, который был повёрнут к неработающему камину. Лонгботтом сидел рядом с ней, а Люпин и Уизли – в креслах справа от них, играя в шахматы. Уизли хмурился, сосредоточенно разглядывая шахматную доску. Люпин откинулся на спинку стула в ожидании хода своего друга. — Итак, — сказал он, повернувшись к Гермионе. — Ты поговорила с Дамблдором? Она неловко повела плечом, окинув несколько растерянным взглядом друзей. — Да, — голос девушки был потусторонним, словно мыслями она была далеко от гриффиндорской гостиной. — Мы поговорили после Трансфигурации. — И что он сказал? — спросил Лонгботтом. — Что он усилит защиту, а что ещё он мог сказать? — туманно ответила Гермиона. — Они постараются блокировать действие портключей на территории Хогвартса. Диппет поручил это Дамблдору. Кажется, директор не совсем понимает, как это сделать. — Значит, старый добрый Дамблдор снова переиграл директора, — ухмыльнулся Уизли. — Да, — Гермиона кивнула, улыбнувшись уголками губ. — Тогда тебе больше не грозит опасность? — спросил Лонгботтом с надеждой в голосе. — Не уверена, — ответила она. — Гриндевальд довольно изобретателен, вы так не думаете? — Да. Тебе следует быть очень осторожной, Гермиона? — серьёзно сказал Люпин. Девушка с мягкой улыбкой посмотрела на него и кивнула. — Не волнуйтесь, я определённо... Гермиона резко замолчала, посмотрев в сторону входа в гостиную. Том только что вошёл в комнату, и уверенно шагал к ней. Другие ученики, находившиеся в это время в гостиной, зашептались. — Что он здесь делает? — сердито прошипел Лонгботтом. — Понятия не имею, — рассеяно сказала Гермиона, не отводя от Тома взгляда. Стоило ей приглядеться чуть получше, как брови съехались к переносице. Том выглядел просто ужасно: обычно уложенные чёрные волосы растрепались, склеившиеся от грязи пряди стояли под разными углами, словно он не мыл голову неделю. На подбородке была заметна щетина, а глаза покраснели, но не так, как обычно, а будто от недостатка сна. У него даже залегли тёмные круги под глазами. Одежда тоже была в беспорядке: белая рубашка помята и не заправлена, зелёный с серебром галстук свободно болтался на шее. Он даже не удосужился надеть свой серый пуловер без рукавов, который являлся частью школьной формы. Когда Том наконец остановился, подойдя достаточно близко к дивану, Гермиона удивлённо моргнула. Парень еле стоял на ногах от усталости, и было непонятно, что именно он задумал. — Гермиона, — его голос прозвучал тускло и устало. — У тебя не найдется минутки? Мне нужно кое-что обсудить. — Э-э-э... — всё, что она смогла ответить, так как до сих пор была не в силах поверить, что Том мог выйти из комнаты, не посмотревшись в зеркало. К счастью, Лонгботтом не заставил себя долго ждать и грубо сказал: — Гермиона не хочет говорить с кем-то вроде тебя! Том повернулся к гриффиндорцу. Внезапно его взгляд стал жёстче и решительнее, а голос наполнился презрением: — Это не тебе решать. «Обидчивый», — подумала Гермиона, заметив агрессию в его голосе. Похоже, Том действительно был не в настроении. Ей не хотелось оставаться один на один с ним. Однако стоило парню повернуться обратно, как его голос стал совершенно спокойным. — Пожалуйста, это действительно важно. «И биполярный», — Гермиона нахмурилась, глядя в покрасневшие и припухшие глаза. Что всё-таки с ним случилось? Любопытство девушки достигло своего пика, и она кивнула. — Ладно. — Гермиона! — возмущённо воскликнул Лонгботтом. Она заглянула в перекошенное от гнева лицо гриффиндорца. — Всё в порядке, — стараясь успокоить его, сказала она. — Не волнуйся. Поднявшись с дивана, она с ожиданием посмотрела на Тома. Он, казалось, выдохнул с облегчением, и шевельнул рукой в попытке взять её за руку, но в последний момент передумал. Молча развернувшись, парень зашагал к выходу, а Гермиона, всё ещё сбитая с толку, последовала за ним. Вдвоём они вышли из гостиной Гриффиндора и в тишине пошли по коридору. Том шёл чуть впереди, периодически сворачивая в нужные арки, которые открывали всё новые и новые коридоры. Он даже не оборачивался, чтобы проверить, успевает ли Гермиона за ним, и резко затормозил, когда они оказались в уединённой части замка. Толкнув одну из дверей, Том вошёл внутрь. Гермиона немного помедлила, огляделась по сторонам. Казалось, на всём этаже не было ни души. Глубоко вздохнув, она вошла следом за парнем, надеясь, что в случае чего у неё хватит сил, чтобы отбиться. В конце концов, он выглядел не очень хорошо и явно был физически ослаблен. Комната оказалась маленькой и душной, с единственным узким окном под потолком. Том прошёл к старому дивану и обессилено упал на него, откинув голову на спинку. Гермиона снова засомневалась, но гриффиндорское упрямство не позволило ей отступить назад. Она подошла ближе и села на краешек поеденного молью кресла, которое от дивана отделял маленький письменный стол. — Итак, — спросила Гермиона, её голос звенел от напряжения. — Зачем всё это? Том слабо улыбнулся и потёр глаза рукой. — Меня заинтересовала твоя пропавшая магия. Гермиона едва не вздрогнула. Конечно, она знала, что он не оставит этот вопрос без внимания, но услышать это от него самого было крайне неожиданно. — Правда? Том кивнул. — Да, я голову сломал, пока пытался понять, как такое возможно. Гермиона с тоской посмотрела на дверь. Тема разговора уже ей не нравилась. — Для начала, потеря магии – очень редкое явление, — продолжил Том. — Если человек рождается волшебником, то магия уже является частью его существа. Отделение магии от тела – довольно сложный и опасный процесс. Он снова слабо улыбнулся. — В твоём случае существует несколько событий, которые могли бы повлечь за собой нечто подобное. Ты использовала Старшую палочку и путешествовала во времени. Гермиона вздохнула, чувствуя, как от нервного напряжения пульсирует венка на лбу. — Так что ты хочешь от меня? Том усмехнулся и прикрыл глаза. — Всегда один и тот же вопрос. — Затем его лицо стало серьёзным, и он уверенно сказал: — Я хочу вернуть твою магию. Гермиона уставилась на него огромными глазами. — Что ты хочешь? — Ну, твоя магия ушла, — просто пояснил Том. — Поэтому я подумал, почему бы не помочь тебе вернуть её. — Зачем? — в голосе девушки отчётливо слышалось удивление. Том вздохнул. Уголки его губ поползли вниз, и он печально сказал: — Потому что отчасти я виноват в этом. — Ты? — недоверчиво переспросила Гермиона, и, не удержавшись, воскликнула: — Но я думала, что Старшая палочка... — Ну, Старшая палочка – это одна из причин, безусловно, — утвердительно кинул Том. Затем он потянулся к карману брюк и достал из него книгу. Гермиона не поверила своим глазам. Том пролистал несколько страниц и сказал: — Поскольку я мало что знал о Старшей палочке, мне сначала пришлось изучить это. — Рукопись Певерелла? — голос Гермионы прозвучал слишком громко. — Как ты достал её? Я вернула её Дамблдору. Том ухмыльнулся, глядя в её сердитое лицо. — Да, я взял эту книгу именно у него. Не обращай внимания. — Ты украл её? Кажется, ему не понравился этот вопрос. — Ничего, о чём тебе следовало бы беспокоиться, не случилось. — Он снова откинулся на спинку дивана и обаятельно улыбнулся. — Теперь, когда мы всё прояснили, давай вернёмся к твоей магии. Гермиона промолчала, но Том не обратил на это внимания и продолжил: — Насколько я понял, твоя магия каким-то образом изменилась, когда ты воспользовалась Старшей палочкой. Я прав? Он с любопытством посмотрел на неё. Гермиона сдержанно кивнула. — Я думал, что это невозможно. Я никогда не слышал, чтобы палочка меняла магию своего владельца, — Том рассеяно стучал пальцами по книге Певерелла, лежавшей у него на коленях. — Ты читала ту часть, где он пишет о заклинаниях, которые использовал при создании палочки? — Я... Я читала об этом, — нехотя ответила Гермиона. Так или иначе, её гордость всё ещё ранило то, что она не поняла написанное в рукописи. — Но я немного не поняла, о чём он говорил. Губы Тома растянулись в самодовольной ухмылке. Гермиона нахмурилась и поджала губы. Заметив перемену в её настроении, парень поспешил утешить её: — Неудивительно, что ты не поняла. Певерелл – самодовольный придурок, — Том взял книгу и помахал ею в воздухе. — Я имею в виду, что в каждом втором предложении он пишет о том, какой он крутой, и как он превосходит всех. Парень пренебрежительно фыркнул, бросив книгу на стол между ними. — Если бы он не был таким тщеславным фриком и записывал действительно важные вещи, тебе бы не пришлось половину времени гадать, о чём он говорит. Том вздохнул, размяв шею. Его взгляд переместился с книги на Гермиону. — Создание Старшей палочки было разделено на три этапа. Сначала Певерелл создал магический объект, перенеся часть своей магии в дерево. Затем наложил несколько связывающих заклинаний, чтобы объединить магию с древесиной. Вот то, о чём он хотел сказать за всеми этими восхвалениями самого себя, — Том бросил сердитый взгляд на книгу. — Единственное, я не уверен, какие именно заклинания он использовал. Однако в результате его магия прочно укрепилась в дереве. На третьем шаге он превратил это дерево в палочку. На самом деле, я не могу представить, каким образом он это сделал. И это, опять-таки, не описано в книге. Теоретически невозможно, чтобы палочка имела собственную магию. Это противоречит природе волшебных палочек. Они могут только направлять и концентрировать магию волшебника. Понятия не имею, как Певереллу это удалось, — Том разочарованно вздохнул. — Но так как он не описал это в книге, а мы с тобой знаем, как он любил похвастаться своими достижениями, можно предположить, что Певерелл сам не до конца разобрался в своём изобретении. Моя теория состоит в том, что его связывающие заклинания были настолько сильны, что изменили свойства дерева. Если бы магия была не так крепко связана с предметом, в который её поместили, вся конструкция получилась бы нестабильной. Он не смог бы завершить создание палочки, рискуя просто-напросто подорвать себя. Однако у него получилось. Певерелл создал нечто среднее между обычной палочкой и волшебным объектом, хранящим в себе частичку магии волшебника. Также я думаю, что именно из-за связывающих заклинаний палочка трудно поддаётся использованию. Именно поэтому она служит лишь одному хозяину. Певерелл не обратил внимания на этот побочный эффект только потому, что не собирался позволять кому-нибудь, кроме себя, пользоваться его волшебной палочкой. Том внимательно взглянул на Гермиону, и она подпрыгнула на месте, когда он хищно улыбнулся. — Теперь мы переходим к самой интересной части, — смакуя каждое слово, произнёс он. — Хотя симбиоз магии и дерева является основой Старшей палочки, я думаю, что тебе каким-то образом удалось разорвать эту связь. Ты отделила магию Певерелла от палочки. Тогда его магия вселилась в твоё тело и изменила уже твою магию. Он выразительно поднял бровь. Гермиона молча смотрела на него, не зная, что ответить. Подождав пару секунд, Том добавил: — Я думаю, что это произошло во время твоего перемещения в прошлое. Я прав? Гермиона вздохнула. — На самом деле, я сломала палочку надвое, — наконец, призналась она. — Всё началось с этого. Том недоуменно взглянул на неё, но затем тихо рассмеялся. — Это звучит ещё более удивительно. Ты сломала Непобедимую палочку. Забавно, да? Гермиона поджала губы. Просмеявшись, Том продолжил: — Значит, ты сломала палочку, освободила магию Певерелла, которая потом впиталась в твоё тело. Вдруг он остановился. Улыбка медленно сползла с его лица, словно он вспомнил что-то важное. Впервые с начала их разговора он выглядел неуверенно. — Ты помнишь, как мы... как я напал на тебя в тот день, когда в Хогвартсе была встреча учеников с родителями? Гермиона кивнула, заметно помрачнев. В тот день она украла мантию-невидимку у Поттеров, а Том устроил ей засаду. — Тогда ты помнишь, как во время нашей дуэли я временно отделил твою магию от тела? — осторожно спросил парень, ожидая, что она в любой момент может разозлиться. Поначалу Гермиона именно это и хотела, но подумав, просто кивнула, сжав руки в кулаки. — Тогда тебе удалось обойти моё заклинание и вернуть магию. В то время я не понимал, как ты это сделала, но сейчас могу предположить, что ты использовала магию Певерелла. — Да, — холодно ответила Гермиона. — Как это всё связано с моей пропавшей магией? — Проблема возникла тогда, когда магия Певерелла столкнулась с твоей собственной вне твоего тела. В тот момент твоя магия не была с тобой связана, так как я временно разорвал эту связь. А магия Певерелла не принадлежала тебе с самого начала. И когда эти две силы слились воедино за пределами твоего тела, не удивительно, что ты осталась совсем без магии. Связь пропала. — То есть, ты хочешь сказать, что моя магия слилась со Старшей? — Гермиона почувствовала, как внутри у неё всё сжалось. — Значит, я больше никогда не смогу колдовать? — Нет, нет, — быстро успокоил её Том. — Думаю, я смогу это исправить. Всё, что мне нужно сделать, это создать связь между получившейся новой магией и твоим телом. — В самом деле? — Гермиона посмотрела на него с некоторым сомнением. — Ты думаешь, что сможешь сделать это? — Да, — сказал Том. — Это должно сработать. Но от девушки не скрылась неуверенность в его голосе. — Что-то не так? — Я точно не знаю, — медленно произнёс Том. — Не уверен, как магия Певерелла отреагирует на мои манипуляции. Несмотря на то, что она слилась с твоей, это... сложно. Заклинания связывания всё ещё действуют. И я не смогу убрать их, так как эти заклинания – единственное, что делает магию Певерелла управляемой. Гермиона смотрела на него широко раскрытыми глазами. То, что он говорил... Это звучало не очень хорошо. Точнее, это звучало так, будто она никогда не сможет вернуть себе магию. — Не волнуйся, — попытался подбодрить её Том. — У меня есть план. Хотя могут и возникнуть проблемы. — Какие? — Природа заклинаний, — осторожно произнёс парень. — Связующие заклинания окутывают магию Певерелла, соединяя её со средой. Раньше они соединяли её с палочкой. Я попробую «перенастроить» их на тебя. И тут возникает проблема: магия Певерелла может быть связана только с одной средой. Если всё получится, и заклинания свяжут магию с тобой, но ты начнёшь сопротивляться... Например, начнёшь пользоваться другой палочкой, тогда всё может плохо кончиться. — Но... но тогда как мне колдовать? — растеряно спросила Гермиона. — В этом и загадка, — сказал Том. — Я не знаю. — Том, я... — тихо прошептала она. — Я... Почему ты это делаешь? Почему ты помогаешь мне? Он склонил голову набок и внимательно посмотрел на неё. — Думаю, ты знаешь почему. Затем Том потянулся к книге, лежавшей на столе, и сунул её обратно в карман. — Прежде чем мы попытаемся вернуть твою магию, мне нужно занести книгу старому манипулятору, — он зевнул, прежде чем добавить: — И, думаю, пару часиков поспать. Том заметил, какая вселенская неуверенность плескалась во взгляде Гермионы, и закатил глаза. — Прежде чем ты спросишь: нет, я не собираюсь причинять тебе боль. Ты будешь в полной безопасности. Не дожидаясь ответа, он встал с дивана, снова зевнул и подошёл к двери. — Не забудь, — бросил он через плечо. — Встречаемся в девять. А затем толкнул дверь и вышел из комнаты, оставляя Гермиону наедине со своими мыслями.

{{{{{{{{+}}}}}}}}

«Всё это – сплошное безумие». Мысль назойливой мухой кружилась в голове Гермионы, когда она вышла из гостиной. Часы показывали четверть десятого. Последние несколько часов Гермиона провела за тем, что пыталась убедить себя не доверять Тому. Но, тем не менее, ноги сами понесли её к Выручай комнате. Все эти изменения в его поведении, его удивительная мягкость – возможно, Том с самого начала планировал заманить её туда. Гермиона нервно сглотнула, но шаг не замедлила. Каждая клеточка тела кричала ей повернуть назад, инстинкты велели бежать из Хогвартса, но она упрямо шла вперед. Гриффиндорка не знала, что её сдерживало. Может быть, это было маленькое зёрнышко сомнения. Может быть, она просто хотела доказать себе, что Тому нельзя доверять. Попав в его ловушку, она, наконец, сможет похоронить это предательское чувство. Гермиона слышала громкий стук сердца в ушах, сворачивая в нужный коридор, который вёл прямо к Выручай комнате. И вдруг, увидев впереди Тома, замешкалась. Он стоял, небрежно прислонившись к стене. Девушка заметила, что он успел привести себя в порядок. По крайне мере, его волосы были аккуратно уложены, а щетина сбрита. Да и вид школьной формы значительно улучшился. Услышав шаги, он поднял голову и ухмыльнулся, заметив Гермиону. Оттолкнувшись от стены, Том произнёс: — Ты вовремя. Гермиона робко посмотрела на него, затем перевела взгляд на стену, которая и являлась своеобразным входом в Выручай комнату. — Что сейчас произойдёт? — смущённо спросила она. Том загадочно улыбнулся и три раза прошёл туда-сюда вдоль стены. Дверь тут же начала медленно вырисовываться на каменной кладке. — Сперва мы зайдём туда, — Том указал рукой на вход в Выручай комнату. — А потом свяжем с тобой немного магии. «Это ошибка!» — внутренний голос в который раз прозвучал подозрительно похожим на голос Гарри. — Я... — Гермиона сделала короткий шаг от двери. — Может, мне не стоит... — Ц-ц-ц, Гермиона. Где же твоё гриффиндорское мужество? — поддразнил её Том. — Сейчас уже поздно отступать. В пару широких шагов он преодолел расстояние между ними и схватил её за руку. Гермиона напряглась, почувствовав, как он тянет её ко входу. В голове прозвучал сигнал тревоги: «Стой! Не иди туда!» — словно это кричал Гарри. Гермиона шагнула в комнату... И оказалась в огромном зале. Её шаги эхом отражались от чёрных плит. Стены комнаты были сделаны из грубого камня, а вытянутые вверх окна не пропускали свет. Мрачные тени, отбрасываемые несколькими факелами, плясали на полу. Следуя за Томом к середине комнаты, Гермиона задумалась о том, действительно ли нужна была столь жуткая атмосфера, или это дело исключительно его вкуса. Огромная платформа, вырезанная из тёмного гранита, обозначала центр комнаты. Том ступил на платформу и Гермиона нерешительно поднялась вслед за ним. Пока она осматривалась, парень распаковал сумку, которую всё это время нёс на плече. Чёрные свечи, верёвка, глубокая каменная чаша, мел и серебряный кинжал теперь лежали на полу. Гермиона сглотнула, увидев последний предмет. В попытке развеять напряжение, она произнесла дрожащим от плохо скрываемого волнения голосом: — Ты же не ждёшь, что я облачусь в девственно-белое платье и лягу на какой-нибудь жертвенный алтарь, чтобы ты мог запустить нож прямо мне в сердце, а? Том посмотрел на неё и лукаво улыбнулся. — Теперь это контрпродуктивно, Гермиона, ты так не думаешь? — сказал он спокойно. Улыбка на его лице стала шире, и он невозмутимо добавил: — Конечно, чёрное платье подошло бы тебе больше. Том встал с пола и приблизился к ней, успокаивающе прошептав: — Не нужно волноваться, — он мягко улыбнулся. — Всё получится. Затем он отстранился, взял с пол мел с верёвкой и принялся чертить узор на гранитной платформе. — В конце концов, — надменно произнёс он, не переставая улыбаться, — это я был тем, кто разработал ритуал. Так что ничего плохого не случится. Гермиону, однако, эти слова совсем не успокоили. Она лишь сильнее нахмурилась, переминаясь с ноги на ногу. — А ты скромняга, Том, не так ли? — иронично спросила она. Не прекращая ползать по полу, вырисовывая какие-то замысловатые символы, Том поднял голову и нагло улыбнулся ей. — Да, это одна из черт моего замечательного характера. Гермиона закатила глаза, но не смогла полностью подавить улыбку. Некоторое время спустя Том закончил с нанесением рун. Выпрямившись, он принялся отряхивать руки от мела, довольно рассматривая огромных размеров пентаграмму, обведённую по кругу жирной меловой линией. Затем Том взял чашу и кинжал и подошёл к Гермионе. Она с подозрением гипнотизировала серебряное лезвие. — Хорошо, — нерешительно начал Том, — ... э-э... мне нужно немного твоей крови. Глаза Гермионы расширились, и взгляд нервно забегал от кинжала к лицу парня. «Ошибка?» — внутренний голос выдавал панику. Гермиона не знала, что делать. Что в неё вселилось? Это же был Том Риддл, и он хотел заполучить её кровь для какого-то чёртова ритуала. — Это... — голос Гермионы задрожал. — Это ведь не тёмная магия? — Нет, — Том ответил достаточно медленно, чтобы её подозрения укрепились. — Уверяю, никакой тёмной магии. Гермиона заметила, как забегал его взгляд. — Том? — надавила она. Том поднял на неё глаза, но столкнулся лишь с холодной стеной подозрения. Несколько секунд помолчав, он не выдержал её натиска и сдался. — Ну ладно, — раздражённо произнёс парень. — В основе этого ритуала лежат некоторые... эм... тёмные аспекты магии, — он указал на пентаграмму. — Но я в значительной степени доработал условия его проведения. Это больше не относится к тёмной магии. Руны другие. Гермиона уставилась на каменную чашу в его руках. — Но тебе всё ещё нужна моя кровь, чтобы ритуал заработал. — Да, — признался Том. — И какой же ритуал ты положил в основу, позволь спросить? — Печать Харона,* — неохотно ответил парень, отведя взгляд. — Печать Харона?! — разгневанно прокричала Гермиона ему в лицо и отошла к краю платформы. — Том, я не мёртвое тело, которое ты сможешь превратить в инфернала! — Я знаю, знаю, — торопливо воскликнул Том. — Говорю, я изменил руны. Теперь это другой ритуал. Гермиона громко вздохнула, глядя на зловещую пентаграмму на полу. Она уже сто раз пожалела, что пришла сюда. — Я не уверена в этом. — Обещаю, с тобой ничего не случится, — попытался убедить её Том. — Я использовал только способность печати связывать магию с другими предметами. — Да, вот только эти «предметы» – трупы, — сухо сказала Гермиона. Том заглянул ей в глаза, мягко улыбнувшись. Девушка снова вздохнула. — И ты уверен в том, что это сработает? — наконец, спросила она. — Да. — И я не превращусь в бездушного зомби? — Нет, — сказал Том. Видит Мерлин, Гермиона не хотела на это соглашаться. Она не доверяла ему ни капли. Но, заглянув в его глаза, она заметила нечто, что не давало ей покоя уже довольно долгое время. То, что она заметила ещё в тот день, когда они говорили у Чёрного озера. Честность. И, глядя на белую пентаграмму, она надеялась... «Пожалуйста, докажи мне, что это не игра света». — Хорошо, — Гермиона нервно выдохнула. — Что ты хочешь, чтобы я сделала? Облегчение отразилось на лице Тома, и он ярко улыбнулся. — Ты просто должна встать в центр пентаграммы, — быстро сказал он, словно боясь, что она передумает. — Я сделаю всё остальное. Гермиона кивнула. Тогда Том потянулся к её левой руке, и она позволила ему закатать рукав блузки, обнажая предплечье. Гермиона вздрогнула, когда острое лезвие кинжала неожиданно полоснуло по руке. Алая кровь тут же потекла из пореза, капая в каменную чашу, которую держал Том. Выждав несколько секунд, он взмахнул палочкой над порезом. Свежая рана мгновенно покрылась коркой. Том успокаивающе улыбнулся Гермионе, прежде чем провести её на центр пентаграммы. — Ты должна стоять ровно посередине, — негромко сказал он. Гермиона осторожно перешагнула меловые отметины на полу и встала в центр. Том присел на корточки, наклонил чашу, и багряные капли закапали на белые линии. Девушка с тревогой наблюдала, как кровь мешается с мелом и словно растворяется в нём, оставляя рисунок нетронутым. Ничего не происходило, но Том упорно продолжал капля по капле поливать меловые руны. Внезапно белые линии вспыхнули ярким светом и мгновенно окрасились в красный. Гермиона почувствовала давление на своё тело и поняла, что теперь не сможет покинуть пентаграмму, даже если захочет. Она зашла слишком далеко и уже не могла повернуть назад. Том выпрямился. Гермиона сглотнула, уставившись на него. Он посмотрел на неё нечитаемым взглядом. Вдруг по его лицу пробежала тень, а в глубине серых глаз замерцал холодный огонь. Гермиона вздрогнула всем телом, ощущая, как её окутывают нити магии. Она была не в силах пошевелиться. Не могла сбежать. Она полностью отдала себя в руки монстру. Гермиона беспомощно наблюдала за тем, как Том достаёт свою палочку. Взглянув на девушку последний раз, он вывел в воздухе сложный узор. Давление многократной усилилось. Том начал ходить вокруг пентаграммы, продолжая взмахивать палочкой и вырисовывать в воздухе непонятные фигуры. Гермиона попыталась вздохнуть, но грудь словно сдавили железные тиски. Из глаз брызнули слёзы. Зрение начало медленно размываться, появилось головокружение. Гермиона уже ничего не соображала, когда Том наконец остановился, опустив палочку. Давление не прекращало нарастать. Оно давило со всех сторон, но в то же время держало на месте. Гермиона чувствовала, как сердце стучит у неё в ушах. Казалось, будто неведомая сила раздавит её. Когда же напряжение достигло своего пика, Гермиона не выдержала. Она открыла рот и пронзительно закричала.

{{{{{{{{+}}}}}}}}