Ultima ratio

{{{{{{{{+}}}}}}}}

Всполох зелёного пламени, и Николас Фламель ступил из камина в кабинет своего старого друга. Улыбка витала на его губах, когда он окинул взглядом обстановку вокруг. «Такой блестящий ум, — подумал он, прочитав пару названий на книжных корешках и мельком пробежавшись любопытным взглядом по серебряным предметам, расставленным по углам. — К сожалению, концепция порядка отсутствует полностью». — Николас, вот ты и здесь, — окликнул его голос. Фламель обернулся и обнаружил, что Дамблдор всё это время сидел в кресле и потягивал чай из белой фарфоровой чашки. — Прошу, садись. Располагайся как тебе удобно, — улыбаясь, сказал Дамблдор. Фламель занял противоположное кресло, положив руки на мягкие подлокотники. — Чаю? — вежливо предложил Дамблдор. — Да, пожалуй, — Фламель кивнул. Дамблдор взмахнул палочкой, и на столике между ними появилась ещё одна чашка горячего мятного чая. Фламель взял её и откинулся на спинку кресла. Глаза профессора Хогвартса искрились весельем. — Не мог больше ждать, не так ли? — поддразнивая, спросил он. Фламель улыбнулся. — Ты знаешь меня. Я испытываю слабость к увлекательным книгам. Дамблдор усмехнулся. — Это, несомненно, работа Певерелла, — он указал рукой на стол, где лежала небольшая книга в кожаном переплёте. — И она уже заждалась тебя. — Я рад, что тебе удалось вернуть её, Альбус, — сказал Фламель, скользнув взглядом по маленькой книге. — Я чувствовал себя ужасно после того, как её украли прямо из моей квартиры. — Не вини себя, Николас, — ответил Дамблдор. — И я ещё раз извиняюсь за то, что не могу позволить забрать книгу из Хогвартса. Это может быть слишком опасно. — Значит, он действительно охотится за книгой? — спросил Фламель. Беспокойство засквозило в его голосе. Внезапно весёлое мерцание в глазах Дамблдора потухло, явив другу полный усталости взгляд. — Совершенно верно, — вздохнул он. Фламель заметил, как осунулось лицо друга. Это происходило всякий раз, когда речь заходила о старом знакомом Дамблдора. — О чём бы ты ни думал сейчас, Альбус, тебе не нужно сражаться с ним, — тихо произнёс Фламель. — Это не твой долг. Дамблдор горько улыбнулся. — Я единственный, кто может остановить его. Голос мужчины прозвучал мрачно, но решительно. — Ты не можешь быть уверен в этом, — осторожно сказал Фламель. — Я помог стать ему тем, кто он есть, — с болью в голосе продолжал настаивать на своём Дамблдор. — Теперь это не имеет значения, Альбус, и ты это знаешь, — Фламель старался говорить как можно более убедительно. — Это был его собственный выбор, сделавший Гриндевальда тем, кем он сейчас является. Грустная улыбка мелькнула на лице Дамблдора. — Если бы не Геллерт, я бы так и остался никем. Так же, как и он не получил бы без меня того, что теперь у него есть. Фламель глубоко вздохнул, обеспокоенный обречённым блеском в глазах друга. — Ты совершил ошибку, Альбус. Всем людям свойственно ошибаться, — твёрдо сказал он. — Ты должен принять то, что произошло, и сделать вывод, научиться чему-то, а не позволять призракам прошлого управлять тобой. — Кровь каждого из его жертв окрашивает и мои руки, — тихо ответил Альбус. — До этого я не мог встретиться с ним и заставить расплатиться за все те преступления. Но сейчас у меня нет выбора. Скоро я вынужден буду сделать шаг. — Что ты имеешь в виду? — встревоженно спросил Фламель. — Уже много лет мы с Геллертом избегаем друг друга. Он не хочет рисковать, сражаясь со мной, а я слишком боюсь правды, — признался Дамблдор. — Но теперь Геллерт зашёл слишком далеко. Он проник в Хогвартс. Фламель удивлённо поднял бровь. — Он хотел бросить тебе вызов? — Нет, я так не думаю, — вздохнул Дамблдор. — Но он придал своей новой цели настолько большое значение, что нарушил наш безмолвный завет избегать друг друга. — Что за цель это может быть? — спросил Фламель. — Мой ученик. Фламель на секунду задумался, прежде чем спросить: — Мы говорим о воре рукописи Певерелла? Дамблдор улыбнулся чуть свободнее. — Догадлив, как всегда. — Это всё потому, что я немного старше тебя, — ответил Фламель, усмехнувшись. — Именно. Всё дело в возрасте, — Дамблдор рассмеялся. — Этот вор, это ведь он ищет Дары Смерти, не так ли? — осторожно спросил Фламель. Дамблдор сосредоточил взгляд на своём друге. Его улыбка стала заметнее. — Да, она, кажется, хочет собрать полную коллекцию. Сканируя взглядом улыбающееся лицо Альбуса, Фламель спросил: — И тебя это не настораживает? И тут же отметил, что досадная привычка отвечать вопросом на вопрос у Дамблдора до сих пор сохранилась. — Ты понимаешь, в чём заключается соблазн перед Дарами? — Как и любой другой, Альбус, — тихо ответил Фламель. — Тем не менее, Дары – это не что иное, как химера,* — серьёзно произнёс профессор. — И всё же я надеюсь, что ей удастся объединить их и раскрыть их тайну. Фламель удивлённо моргнул. — Правда? — Да, — Дамблдор улыбнулся. — Она исключительна. Она нашла свет там, где я давно отчаялся его найти. — Ты должен познакомить меня с этой загадочной девушкой, — Фламель улыбнулся ему в ответ. — Ты бы наверняка нашёл с ней общий язык, — в глазах Дамблдора мелькнула задорная искра, но так же быстро погасла. — Если бы только Геллерт не отвлекал меня, я бы помог ей найти всё, что она ищет. — Ты продолжаешь настаивать, что Геллерт – твоя проблема? — прокомментировал Фламель с ноткой укоризны в голосе. — Поверь мне, я годами пытался убедить себя, что это не так, — устало вздохнул Дамблдор. — Но мне не удастся избежать его. — Как думаешь, ты сможешь победить Гриндевальда? — с опаской спросил Фламель. — Я не уверен, — потускневшим голосом ответил Дамблдор. — Но думаю, что в магии я его всё же превосхожу. Фламель вздохнул с облегчением. Дамблдор только грустно улыбнулся, продолжив: — Дело в том, Николас, что непобедимых людей нет. Мы все уязвимы по-своему.

{{{{{{{{+}}}}}}}}

Гермиона пыталась. Она действительно пыталась. Она выбегала из башни Гриффиндора прямиком в Большой зал, набивала рот едой и со всех ног неслась в кабинет. За обедом она не поднимала взгляда от тарелки. Она пыталась быть настолько быстрой, чтобы он не смог её поймать. Все уроки, на которых Гриффиндор не пересекался со Слизерином, стали для неё настоящим облегчением. Во время этих уроков ей не приходилось терпеть его молчаливые взгляды. Его вопросительные глаза, обращённые к ней. Она не разговаривала с ним. Нет! Хоть он и хотел. Она не разговаривала с ним с того дня. А что бы она ему сказала? Этот… инцидент… был ошибкой. Это было неправильно. Предательские чувства всё ещё мучили её. Это отвратительное сомнение. Хуже, чем когда-либо прежде. Теперь всё внутри неё переворачивалось и сжималось всякий раз, когда она видела его. Но разум велел ей держаться подальше от Тома. Она всегда прислушивалась к голосу разума, разве нет? Чувства не играли никакой роли. Они были обманчивы. Разве она не должна была уже уяснить этот урок? Разве Том не научил её этому? Это он похоронил её надежду. Это он исцелил её, чтобы затем снова сломать. Смешать с грязью. Заставить ненавидеть себя. Предательские чувства. Но тогда почему? Почему она крадётся по замку, как воровка, боясь, что он поймает её? Почему она вообще избегает его и боится говорить с ним? Разве она не должна расправить плечи, подойти к Тому и прямо в лицо сказать, что это было ошибкой? Что она не хочет быть с ним, видеть его. Что подобное больше не повторится. Почему Гермиона продолжает топтаться на месте? Уже три дня. Три дня она пытается сбежать от Тома Риддла. «Что ж, до того, как я попала в прошлое, мне удавалось бегать от него два года, — с издёвкой подумала Гермиона. — Так что до нового рекорда ещё далеко». Она тихо фыркнула, засовывая в сумку пергамент и перья. Занятия на сегодня закончились, слава Мерлину. Сначала Домоводство с очередной лекцией Леджифер и постоянное хихиканье соседок-гриффиндорок чуть не довели Гермиону до точки кипения. Серьёзно, девушка чуть не наложила на них парочку проклятий. Роуз и Люсия прыскали со смеху каждый раз, когда смотрели на Гермиону. Она понятия не имела, что на них нашло. Трансфигурация была не лучше. Том сидел прямо за ней, и на протяжении всего урока она чувствовала его пристальный взгляд на своём затылке. Вот почему она сейчас так быстро скидывала свои вещи в сумку. Ей нужно было сбежать. Теперь ей нужно постоянно сбегать от него. Гермиона надеялась, что успеет добраться до своей спальни и забаррикадировать дверь. Завтра начинаются выходные, и ничто не заставит её покинуть родную башню. Гермиона схватила сумку и чуть ли не бегом покинула кабинет. Лавируя между учениками, она пробиралась по многолюдному коридору. Медное ожерелье, которое дал ей Том, всё ещё висело на шее. С каждым шагом кулон ударялся ей в грудь, напоминая о позоре. О слабости. Она должна была давно избавиться от него. Гермиона бежала вверх, меняя движущиеся лестницы, чтобы как можно быстрее очутиться в безопасной гостиной. Она уже минула пятый этаж, когда на её плечо опустилась чья-то большая ладонь. Гермиона обернулась и сглотнула, уставившись в серые глаза. «Три дня? С этим можно поздравить…» — Нам нужно поговорить, — резко сказал Том, отбросив приветствие. Его взгляд был наполнен решимостью. Гермиона застыла, не в силах дать хоть какой-то ответ. Тогда Том схватил её за руку и потянул за собой в обратном направлении. Девушка обречённо опустила голову, просто следуя за ним. Том мастерски увёл её от толпы и завёл в пустой кабинет. Гермиона не пыталась убежать, молча наблюдая за тем, как он закрывает за ними дверь. Когда он повернулся к ней, она поспешно опустила взгляд в пол. — Гермиона? — его голос прозвучал слишком резко и злобно в звенящей тишине. Он подошёл к ней. — Ты можешь хотя бы посмотреть на меня? Гермиона сомневалась, что могла. Но затем она почувствовала, как его пальцы обхватывают её подбородок и поднимают голову вверх. Нехотя взглянув на него, она тут же пожалела об этом. Его лицо не выражало ничего, кроме злости и какого-то раздражения. — Почему ты делаешь это со мной? Пытаешься таким образом наказать меня? Глаза Гермионы распахнулись. О чём он говорит? Не получив ответа, Том сильнее сжал пальцами её подбородок, наклоняясь ближе. Теперь между ними было несколько дюймов. — Почему ты переспала со мной? — мрачно прошипел он. Гнев кроваво-красным блеском танцевал в глубине его глаз. Гермиона вздрогнула, ощутив угрозу в его голосе. Тёмная магия зловеще окружила её со всех сторон. Девушка начала заикаться, не в силах построить связное предложение: — Я… э… это была… «Ошибка?» — подсказал внутренний голос, но Гермиона не могла произнести этого вслух. Услышав жалкое лепетание в качестве ответа, Том завёлся ещё сильнее. Он резко отпустил её, так, что Гермиона пошатнулась, и принялся ходить туда-сюда. Время от времени он бросал на неё тёмные взгляды, раздражённо проводя руками по волосам. Когда же ему удалось восстановить самообладание, он остановился, но взгляд его стал ещё более жутким. — Я не знаю, как относиться к тебе, — наконец произнёс он. — Сначала ты меня ненавидишь. Потом мы снова начинаем общаться. После этого ты вдруг целуешь меня и спишь со мной. А теперь просто игнорируешь. Серые глаза метнулись в её сторону, и Том сделал резкий шаг, вновь приблизившись. На его лице промелькнуло тёмное, вызывающее мурашки выражение, когда он угрожающе прошипел: — Ты не можешь игнорировать меня, Гермиона. Она отшатнулась от него. — Ты мне угрожаешь? — от напряжения её голос прозвучал слишком громко. Том глубоко вздохнул, услышав её тон, и закрыл глаза, пытаясь успокоиться. Затем, собравшись с силами, он уже намного спокойнее сказал: — Нет. Я не пытаюсь угрожать. Я просто не знаю, как ещё достучаться до тебя. — А я так не думаю, — прошипела Гермиона. — Сперва ты схватил меня и затолкал в эту комнату, а теперь вздумал угрожать! Том задумчиво посмотрел на неё, явно размышляя, как лучше поступить. В серых глаза по-прежнему мерцали тёмно-красные искры, отчего Гермиона смотрела на него с подозрительным прищуром. — Я просто хочу поговорить, — наконец, выдавил он из себя, контролируя каждую интонацию своего голоса. — Не бойся, я не причиню тебе вреда. Гермиона недоверчиво фыркнула. Том вдохнул, продолжая борьбу за самообладание, а затем произнёс сквозь стиснутые зубы: — Я извинился. Я поклялся никогда больше не причинять тебе боль. Я дал тебе время. Я даже вернул тебе магию, — отчаяние в его голосе с каждой секундой становилось всё громче. — Чего же ещё ты хочешь? Гермиона продолжала упорно молчать. Что бы он ни говорил – это всё ложь, разве нет? Она не собиралась вновь идти на поводу у эмоций. Том всегда лжёт! Её взгляд замер на золотом кольце на его правой руке, и в голове возникла идея. Оставался всего один способ заставить Тома сбросить свою маску. Он никогда не отдаст ей кольцо. Гермиона протянула руку к Тому, замечая, как его глаза становятся шире от удивления. Пальцами она скользнула по кольцу, произнося бесстрастным голосом: — Вот, что я хочу. Просто, прямолинейно, без возможности увильнуть. Теперь он покажет ей истинного себя. Это кольцо очень много значило для Тома. В конце концов, в будущем он поместит в него часть своей души. Волдеморт никогда не откажется от наследия Гонтов. Теперь ему некуда отступать. — Это… Это кольцо очень важно для меня, — запнувшись, сказал Том, глядя на Гермиону в замешательстве. Девушка не отвела взгляд. Она не пропустит ни секунды его падения. Он проиграл. Маска на его лице вот-вот треснет. — Ты сказал, что хочешь вернуть меня? — довольно резко спросила Гермиона. Она уже предвкушала свой триумф. — Тогда отдай мне кольцо. — Это семейная реликвия, — слабо возразил Том, явно пытаясь сохранить драгоценность при себе. Опустив взгляд вниз, он тихо добавил: — Единственная, которая у меня есть. — Да? — голос Гермионы был холоден, словно лёд. — Но я всё равно хочу его. Том глубоко вдохнул, стиснув челюсти. На секунду Гермиона засомневалась. Стоит ли ей будить спящего Волдеморта? Может быть, было бы лучше, если бы Том и дальше продолжал прятать его внутри себя. Но отступать уже поздно. Том поднял на неё пристальный взгляд, затем снова посмотрел на кольцо. «Возможно, он не может решить, какое проклятие использовать первым…» — от этой догадки у Гермионы свело живот. А затем Том застал её врасплох. Он медленно стянул кольцо с пальца и протянул его ей. Глаза Гермионы расширились, когда золото оказалось у неё на ладони. От неверия воздух застыл в груди. Что он творит? Он не должен слушать её! Он же просто лжец! Лжец! Гермиона задрожала, глядя на кольцо огромными глазами. Оно ощущалось приятной тяжестью на ладони. Почему он так легко расстался с ним? Это не правда… Это какой-то очередной трюк? Уловка? Гермиона качнула головой. Шок парализовал все её мысли. Не до конца понимая, что делает, она сжала ладонь, развернулась и вышла из кабинета. Не помня как, она очутилась на переполненной студентами лестнице. Пальцы судорожно сжимали кольцо. В голове была только одна мысль – Том вот-вот догонит её. Остановит. Потребует вернуть драгоценность. Гермиона чуть не споткнулась, когда ей показалось, что кто-то задел её за плечо. Металл врезался в пальцы, принося боль. Она хотела сорвать с Тома проклятую маску. Но он выстоял. Он сохранил свою ложь при себе. На самом деле он не испытывал к ней ничего, кроме ненависти! Да, он ненавидел её. С того момента, как узнал о её родителях. Том презирал её, проклинал, причинял боль. Но тогда почему он отказался от кольца? «Это подделка!» — резко прошипел внутренний голос, обуреваемый злостью. Гермиона замерла на месте. Дрожь пробежала по телу, разнося холод. Она должна выяснить правду. Девушка развернулась и заспешила вниз по лестнице. Меньше чем за минуту она достигла четвёртого этажа и чуть ли не бегом пронеслась туда-сюда три раза мимо заветной стены. Дверь, вторя её желанию, появилась из ниоткуда. Гермиона уверенно открыла её и зашла в Выручай комнату. Её глазам предстал огромных размеров зал, полностью облицованный белым мрамором. В комнате не было ни одного окна, но, несмотря на это, помещение заливал свет. Гермиона шагнула вглубь и услышала, как с тихим щелчком за её спиной закрылась дверь. Пройдя ещё несколько метров, девушка села на полу в позу лотоса, дрожащей рукой положив перед собой кольцо. «Это подделка, — оцепенело подумала она, глядя на чёрный камень в золотой окантовке. — Подделка… Это в стиле Тома». — Гермиона едва не согнулась пополам от того, как сильно скрутило живот. Тихо фыркнув, она с презрением уставилась на кольцо. Дышать с каждой секундой становилось всё труднее. Ей нужно узнать правду. Действительно ли это кольцо является Даром Смерти? Существует только один способ выяснить это. Только один. Гермиона сглотнула, не отрывая взгляд от кольца. Дотронуться до чёрного камня оказалось невообразимо сложно. Тело не слушалось. Эмоции, которые до этого были насильственно погружены в сон, вновь охватили её. Эмоции, возвращения которых она очень боялась. На Гермиону вмиг обрушилось страшное чувство вины. Это она виновата! Следом невыносимое одиночество пригвоздило её к полу. Она почувствовала, как постепенно её стержень начинает трескаться под напором воспоминаний. Она вновь ощутила себя сломленной. Вездесущее отчаяние поглотило её. Вина за то, что она выжила, в то время как её друзья – нет. Вина за то, что она позволила им погибнуть. Она не сумела спасти их. Вина за то, что она предала их. И вот, спустя столько времени отчаянных попыток сбежать от самой себя, перед ней лежит Воскрешающий камень. Один из трёх Даров Смерти. Один из трёх шагов обратно домой. И она должна убедиться, что это взаправду. Она должна, потому что иначе вина задушит её. Гермиона медленно вобрала в грудь побольше воздуха. Вопреки страху, дрожащие пальцы сомкнулись вокруг кольца. Она поднесла его к самым губам, замирая, и плотно закрывая глаза. Непослушные пальцы начали прокручивать золото с чёрным камнем посередине. Раз. Второй. Третий. Едва Гермиона повернула кольцо в третий раз, как прямо перед ней раздался тихий шелест. Тело охватила безудержная дрожь. Медленно, превозмогая ужас перед неизбежным, Гермиона открыла глаза. В ту же секунду у неё перехватило дыхание. Горячие слёзы брызнули из глаз, мешая лучше рассмотреть молодого человека, стоявшего перед ней. Он не был похож на полупрозрачного призрака, но и живым его сложно было назвать. Словно он стоял за завесой, отделяющей его от мира живых. Он был одет в рваные грязные джинсы и запачканную кровью футболку. Воздух застыл в груди Гермионы, стоило ей посмотреть ему в лицо. Чёрные волосы в полном беспорядке, с торчащими во все направления слипшимися прядями. Лицо бледное-бледное, лишь глаза не утратили своего цвета. Слёзы бежали по щекам Гермионы, когда она наконец решилась заглянуть в ярко-зелёные глаза своего друга. Она торопливо поднялась на ноги, не разрывая зрительного контакта ни на секунду. — Гарри, — еле слышно выдохнула она. Надломленный шёпот пронёсся по комнате с оглушительным звоном. На лице Гарри отразилась печаль. Он смотрел на неё грустным взглядом потухших глаз. Из-за своих слёз Гермиона не сразу заметила, что в них больше нет прежней искры жизни. — Гарри, я… — тихо прошептала Гермиона. Слёзы заструились по щекам с новой силой. — Я скучала по тебе, — она была не в силах поверить, что Гарри действительно здесь. — Я так сильно скучала по тебе. Гарри ничего не ответил. Он лишь продолжал молча стоять, смотря на неё с невыносимой грустью. Гермиона вздрогнула. Она хотела подбежать к нему, обнять его. Но не могла сделать и шагу. Она заметила столько горя, застывшего в глазах Гарри. И… столько… Разочарования? Руки задрожали от нахлынувшей паники. Слёзы капали с подбородка, оставляя мокрые пятна на блузке. Пока она медленно разваливалась по частям, Гарри продолжал грустно смотреть на неё. — Мне так жаль, — сквозь рыдания, задыхаясь, зашептала она. — Я не хотела убивать тебя. Мне так жаль. Гермиона заплакала навзрыд. Гарри не шелохнулся. Неужели это действительно разочарование в его взгляде? Гермиона больше не могла вынести этого. Её плечи затряслись, а живот скрутило от боли. Гарри стоял прямо здесь, совсем рядом. Но она не могла коснуться его. Она никогда не сможет ощутить тепло его руки вновь. Он ушёл, он умер. Был ли он действительно разочарован в ней? Если так, то он имел на это полное право. Новая волна дрожи сотрясла её тело. — Прости меня… — прошептала Гермиона. Но то, что она сделала, было невозможно простить. И Гермиона знала это. Слёзы мешали нормально видеть, но Гарри не стремился её успокоить. Он просто стоял и смотрел на неё. Он до сих пор не сказал ни слова. Может быть, он не мог говорить. Вдруг его взгляд переместился на кольцо, которое Гермиона по-прежнему сжимала пальцами. Брови юноши чуть нахмурились и он едва заметно покачал головой. Гермиона сдавленно всхлипнула. Она хотела его вернуть. Она отчаянно хотела, чтобы он оказался здесь, с ней. Внезапно голову девушки пронзила боль. Она зажмурилась, но стоило векам сомкнуться, как перед глазами появилась ужасающая картина. Гермиона подняла свою палочку на Гарри. С её губ сорвался шёпот: «Авада Кедавра». Из палочки вырвался зелёный луч света и врезался в грудь Гарри. — Нет! — крик Гермионы был полон отчаяния. Сжав голову руками, она рухнула на пол. Но воспоминание не исчезло. Зелёное проклятие настигло Гарри. И Гермиона увидела, как свет в тот же миг померк в его глазах. Из него словно резко вырвали жизнь. Тело Гарри лежало на полу у её ног. Безжизненные открытые глаза застыли, а кожа за считанные секунды сделалась серой. — Не оставляй меня, — рыдала Гермиона. Она открыла глаза и взглянула на Гарри. Он продолжал смотреть на неё с мрачным выражением лица. Его не трогали её слезы и её отчаяние. Он зол на неё? К горлу подступила тошнота, а тело конвульсивно содрогнулось. Гермиона умоляюще прошептала: — Пожалуйста. Гарри молчал. Он был не в состоянии говорить… или он не хотел? Гермиона дрожала, глядя на него снизу вверх. Она так сильно скучала по нему. Сейчас, когда он вновь стоял перед ней, когда она вновь могла видеть его, сердце разрывалось от боли утраты. В точности как тогда, когда она опустилась на колени рядом с его мёртвым телом в Министерстве магии. Голова болела всё сильнее. Гермиона чувствовала, что в любую секунду может задохнуться от нехватки кислорода. Всё вокруг начало кружиться. Она открывала и закрывала рот, пытаясь поймать глоток воздуха сквозь рыдания. Успокоиться хоть немного не получалось. Она полностью потеряла контроль над своим телом. Она стояла там, в кабинете Министра магии. Вокруг никого не было. Она была совершенно одна, окружённая лишь мёртвыми телами. Пальцы всё ещё сжимали палочку. И было до безумия невыносимо, что она всё ещё могла стоять, могла дышать, что её сердце всё ещё билось в груди, когда все остальные были мертвы. Она самолично использовала это проклятие. Как она может стоять здесь, будто ничего не случилось? Когда Гарри лежит там, всего в нескольких шагах от неё. Лежит там, на полу. Достаточно лишь одного взгляда на его тело, чтобы понять. Он уже не здесь. Он ушёл. Он мёртв. И это её вина, что его нет. Она убила его. Её взгляд заскользил по комнате, пока не наткнулся на Рона. Он выглядел таким умиротворённым. Как будто бы спящим. Но вдруг за её спиной раздался крик: — Почему ты сделала это? Гермиона обернулась, распахнув глаза. Гарри по-прежнему выглядел мёртвым. Но на этот раз он стоял прямо перед ней, окружённый тусклым светом завесы. — Я не хотела! — навзрыд прокричала она. Гарри снова замолчал. Но обвинение в его взгляде было громче любого крика. Гермиона зажмурилась. И вновь увидела мёртвые тела, окружающие её в кабинете Министра. Лихорадочно замотав головой, Гермиона встретилась с неподвижными зелёными глазами Гарри. — Почему ты убила меня? — Я не… я не хотела! — Гермиона задыхалась. — И всё же я мертв, — сказал Гарри. Она попыталась вдохнуть, но обнаружила, что не может этого сделать. Ослепляющая боль вновь пронзила голову. Комната пошатнулась перед Гермионой. — Ты убила меня, — сказал Гарри. — Ты убила Рона и Невилла. Ты позволила умереть Джинни и Луне. Ты даже не защитила своих родителей. Почему? Гермиона замотала головой, не в силах что-либо ответить. Накрывшая истерика скручивала тело, веки опухли от слёз, продолжающих течь по щекам. Девушка открыла глаза, сбегая от окружающих её трупов. Гарри молча наблюдал за ней. Свет завесы окутывал его, и Гермиона чувствовала, как неведомая сила ломает её снова и снова. Она не могла смотреть на своего друга. Она стояла перед ним на коленях, не в силах подняться. — Я не хотела тебя убивать! — голос не слушался. Гарри ничего не ответил. Может, он и не хотел ничего отвечать. — Пожалуйста, — Гермиона с трудом подняла на него глаза, сморгнув слёзы. Зелёные глаза застыли, смотря на неё с невероятной грустью. Он выглядел очень печальным. И это была её вина. Всё это – её вина. Внезапно Гермиона услышала скрип двери за спиной. От неожиданности она дёрнулась, и кольцо выскользнуло из её руки. Когда золото со звоном упало на мраморный пол, силуэт Гарри замерцал. Глаза девушки распахнулись, стоило ей увидеть, как он исчезает. — Нет! — в отчаянии закричала она, подняла руку и потянулась к нему. Но пальцы коснулись лишь исчезающего света. — Нет… — Гермиона обессиленно упала на пол, сдаваясь под напором безудержных рыданий. Она не могла поверить, что он снова оставил её.

{{{{{{{{+}}}}}}}}